Древняя жажда

Неожиданная вспышка ярости пронзила Эмброуза, и он оттолкнул Луиса сильнее, чем требовалось, и тому пришлось отступить на несколько шагов.

— Протокол следует изменить.

Луис округлил глаза и потёр ладонь.

— Прошу прощения, сэр. Если считаете так лучше. — Он кротко склонил голову.

Эмброуз кивнул Луису, потрясённый силой своей реакции, и повернулся к Ренате:

— После тебя? — Эмброуз шёл рядом с Ренатой, подстраиваясь под её шаг. Он хотел… нет, нуждался знать о ней всё. — Скажи, почему у тебя такой интерес к нашей работе здесь? — спросил Эмброуз.

Рената отвела взгляд, опустила глаза, потом снова посмотрела на него, и сердце её забилось сильнее.

— Я активист по правам животных

— Конечно же. — Это ложь. Что же она скрывала и почему? — И также волнуюсь о незаконной добыче полезных ископаемых? — Она вздёрнула подбородок, демонстрируя изящную шею. — Здесь много всяких пород.

Её открытое неповиновение и нахальное поведение могло бы вывести его из себя, но лишь разожгли желание. Клыки запульсировали ещё сильнее, когда он увидел, как участился её пульс.

— Это да. — Луис распахнул перед ними дверь, и Рената последовала за Эмброузом внутрь. — Луис, я свяжусь с тобой позже, — произнёс Эмброуз, говоря помощнику уйти.

— Можно на пару слов, сэр? — спросил Луис, нахмурившись, и Эмброуз позволил Луису оттащить себя в сторону. — Вы уверены, что это разумно, сэр?

— Это необходимо.

— Если вы голодны? — прошептал Луис на ухо Эмброузу. — У нас есть безопасные альтернативы

Эмброуз покачал головой, его желудок скрутило от других вариантов.

— Дело не в этом. В этой женщине что-то есть. Я и удовлетворю своё любопытство.

Луис выдержал его взгляд, что мало кто мог сделать.

— Это на вас не похоже. Я опасаюсь.

Они замолчали. Эмброуз просто не хотел и не мог отступить. Луис оказался разочарован.

— Дай мне знать, если получишь весточку от Константина. В остальном, я сам справлюсь, — сказал Эмброуз и заметил нетерпеливые нотки в собственном голосе.

Луис покачал головой и поднял руки в знак поражения.

— Хорошо, сэр.

Он повернулся и быстрым шагом зашагал прочь, без сомнения направляясь в свой кабинет на верхнем этаже.

— Если у тебя есть дела важнее, я могла бы уже уйти, — сказала Рената, наблюдая за быстро удаляющимся Луисом.

— Не говори глупостей. Устроить тебе экскурсию — приятное развлечение, — ответил Эмброуз. — Луис просто не хочет, чтобы я пропускал встречи, но они подождут.

Рената кивнула, блуждая взглядом по зданию, пока они шли.

— Для центра охраны природы это больше похоже на нечто среднее между крепостью и художественной галереей.

— Иногда то, иногда другое. Время от времени мы принимаем здесь делегации и проводим переговоры, так что на этом этаже большие конференц-залы и открытая планировка.

— Переговоры?

— Иногда противоборствующим силам нужна нейтральная территория, чтобы прийти к соглашению.

Рената искоса взглянула на него.

— Я думала, ты покажешь мне вашу работу по охране природы, но больше похоже на политику.

— Именно. Но я стараюсь по возможности избегать последнего. — Он подмигнул и повёл её к лестнице в дальнем конце этажа. Они спустились на этаж ниже, а затем прошли через запертую дверь в наружный коридор, ведущий в другое здание. В тесных помещениях Эмброуз всё больше ощущал запах Ренаты. И он щекотал его чувства, напоминая о чём-то… важном, что ускользало из памяти.

— Это место похоже на клетку-лабиринт для людей. Куда ты меня ведёшь? — Она говорила напряжённо, возможно, от беспокойства.

— Туда, зачем ты сюда пришла, — ответил Эмброуз, открывая дверь в дальнем конце коридора.

Послышался шум, воздух внезапно наполнился пронзительными криками, рычанием и мускусным запахом диких животных. Один из штатных ветеринаров, Кэрри, удивлённо посмотрела на них, и Эмброуз помахал. Они вошли в главную комнату, которая служила центральной точкой для ряда комнат, используемых для размещения и ухода за различными видами.

— Это здание — наш питомник и реабилитационный центр для животных в комплексе. Любой брошенный или раненый детёныш перемещается сюда до момента, пока не будет готов оказаться на свободе.

— К нам везут животных со всего региона, — объяснил Эмброуз.

— Простите, сэр, я не знала, что вы сегодня нас посетите.

— Кэрри, это спонтанный визит, не надо нам ничего рассказывать. Прошу, лучше удели внимание своим пациентам. Мы постараемся не мешать.

— Хорошо, — ответила Кэрри, уже возвращаясь к лабораторному оборудованию и стопке медкарт на столе. — Дайте мне знать, если возникнут вопросы. И я бы попросила не трогать животных, — сказала она Ренате.

— Спасибо, не буду, — ответила Рената, и Кэрри занялась своими делами. — Теперь я понимаю, почему этот объект стоит отдельно от основного здания. Запах вроде нормальный, но резкий.

— В качестве примера усилий по сохранению природы, позволь показать выводок муравьедов. — Эмброуз провёл её через дверь, снова испытывая облегчение от того, что Рената была полностью в его распоряжении. — Их мать ранили, и она не могла за ними ухаживать. Они выглядят странно, но, на мой взгляд, очаровательны.

Рената рассмеялась и покачала головой, словно он пошутил. Когда они подошли к вольеру с муравьедами, она подпрыгнула с обожанием на лице, и выглядела такой радостной, что Эмброуз не мог не улыбнуться.

— Ой, — выдохнула Рената, вставая перед ним, чтобы лучше рассмотреть. — Они такие милые. Мне нравится серебристый блеск их шерсти.

Затем отскочила и оказалась в его объятиях. Эмброуз был счастлив поймать её, ощутить, как её гибкое и сильное тело прижимается к нему.

— Всё хорошо, Рената?

Она хихикнула, поворачиваясь к нему.

— О боже, их языки. Они такие длинные, а двигаются так быстро. — Рената стояла в его объятиях, а на щеках был яркий румянец и зрачки расширились.

— Я предупреждал, что они странные. — Он не убирал руки с её, пока звук сердцебиения отдавался в его голове. Запах кожи опьянял, как наркотик и ошеломлял. Клыки Эмброуза жаждали вкусить плоти Ренаты с отчаянием, которого он не испытывал уже много лет. Искушая судьбу, Эмброуз наклонился к Ренате, впитывая её сущность и позволяя окутать себя.

Она смотрела на него, казалось, тоже захваченная каким-то заклинанием, не в состоянии отвести глаз, и учащённо дыша. Он припал губами к её шее, проводя ими по коже, и услышал резкий вздох удовольствия. Эмброуз жаждал познать, каково это, когда обнажённая Рената окажется под ним, а её кровь потечёт по языку и горлу. Когда он завладел её губами, обнаружил, что на вкус Рената напоминает манго и корицу. Он на мгновение замер, потерявшись в поцелуе, который мог длиться секунды или минуты.

Клыки Эмброуза снова запульсировали. Из-за похоти они удлинились. Нет. Он не возьмёт её вот так. И не здесь. Эмброуз не испытывал такого голода с самого обращения. Что-то изменилось, и он не собирался поддаваться тоске, пока не поймёт, что происходит между ними.

Он оторвался от её губ и снова посмотрел в глаза.

— Рената, скажи, зачем ты на самом деле здесь? — спросил Эмброуз, используя прикосновение, слова, само присутствие, чтобы заставить её сказать правду, как мог только старший вампир.

В мгновение ока томная улыбка исчезла с её лица, сменившись слезами.

— Я ищу Матео Кабреру, моего отца. Мне нужно знать, что с ним случилось, и я не сдамся, пока не узнаю.

Рената поднесла руку ко рту, чтобы прикрыть его и не дать вырваться уже произнесённым словам.

Эмброуз отпустил её и отступил, словно получил удар в живот. От того, что он внезапно лишился её прикосновения, едва ли не заныл, желая вернуться в комфорт её объятий, но ужас от слов отразился в его сознании. Неудивительно, что она показалась ему знакомой. Её карие глаза, волевой подбородок, кривая улыбка и даже тон волос — все это повторяло черты лица Матео.

Эмброуз вспомнил многочисленные визиты Матео Кабреры в резиденцию Вечного Союза почти десять лет назад. Именно Эмброуз положил конец вторжениям Матео. Но как он мог открыть Ренате правду, чтобы она не возненавидела его за то, что он украл у неё отца? Единственной правдой, которую он знал, было проклятие.

— Прости, Рената, у меня нет ответов. Может, лучше, если я тебя провожу?

Она пристально посмотрела на него, поджав губы. По щекам Ренаты продолжали катиться слезы, которые она рассеянно вытирала рукой.

— Могу я перед уходом сходить в туалет?

— Конечно, — ответил Эмброуз, ненавидя боль в её глазах, но, не желая усугублять положение правдой. Его необузданное желание затмило страдания, которые он принёс в её жизнь десять лет назад.

Он молча проводил её обратно в главное здание, не зная, как утешить. Когда Рената извинилась и ушла в туалет, Эмброуз позвонил Луису.

— Спускайся сюда. Мне нужно, чтобы ты отвёз Ренату обратно в город. — Эмброуз услышал, как Луис зашевелился на другом конце провода.

— Иду. Что случилось? — спросил Луис.

— У неё фамилия Кабрера. Она — Рената Кабрера.

Луис резко вдохнул.

— Неожиданное развитие событий. Я прослежу, чтобы охранники приготовили машину. Буду через минуту.

Когда появился Луис, Эмброуз перестал расхаживать взад-вперёд перед ванной.

— Как вы, сэр?

Эмброуз издал низкое рычание. Ему хотелось броситься к Ренате и умолять её о прощении, снова ощутить тепло её тела. Но он проявит сдержанность, поскольку стремление быть с ней требовало иного.

Луис склонил голову набок, положив руку на бедро.

— Я думал о том, почему вы так разволновались из-за неё. Хотите услышать мою теорию?

Луис был с Эмброузом больше двадцати лет, и не мог припомнить случая, чтобы этот человек раздражал его больше, чем сейчас. О чём он говорит? Эмброуз с трудом мог сосредоточиться.

— Ты ходишь по тонкому льду, Луис

— Как скажете, сэр. Я с самой нашей встречи хожу по тонкому льду, и меня это так и не останавливало. — Он всегда ценил бесстрашную откровенность Луиса, поэтому доверял ему. Эмброуз пытался сосредоточиться на Луисе сквозь туман иррациональной похоти.

— Пожалуйста, поделись своей теорией.

Хотя поблизости никого не было, кроме Ренаты за закрытой дверью туалета и охранников, стоящих у главного выхода, Луис зашептал:

— Когда дело касается этой женщины, вы действуете иррационально, игнорируя собственные строгие правила защиты священного пространства этого анклава. Вы сразу же по собственнически стали к ней относиться, требуя разобраться самому. Похоже, вами движет голод, что необычно для вампира, известного безупречным самообладанием.

Когда до Эмброуза дошли слова Луиса, он не мог отрицать такую логику.

— Продолжай.

— Вы столько рассказывали мне за эти годы. На ум приходит древний Одом и его супруга Энива.

Эмброуз вспомнил ту историю и хрипло рассмеялся.

— Эту историю мне рассказал мой создатель, а ему — его. Обещанием найти суженую он принуждал нас вести себя скрытно, чтобы быть в безопасности. Соблазнял будущим, наполненным любовью и счастьем. В принципе, противоположность типичному существованию вампира.

— Возможно, сэр. Но что, если дело не только в этом? Что, если ваша реакция на Ренату, вызвана тем, что она ваша суженая?

Страх сдавил грудь Эмброуза.

— Если ты прав, то я потерял её в тот день, когда укусил её отца.

— Вы этого не знаете наверняка, — ответил Луис.

Эмброуз бросил на него испепеляющий взгляд и подошёл к двери ванной, в которую громко постучал. Потом ещё раз. Ответа не последовало. В панике он распахнул дверь. Окно оказалось открытым, в пустом пространстве эхом отдавались крики обезьян и птиц, а Рената исчезла.

— Я должен найти её, — проскрежетал Эмброуз сквозь стиснутые зубы. Но сейчас не мог выйти. До заката оставалось ещё несколько часов. Но он жаждал найти её. Выследить. Снова заключить в объятия.

Луис вытащил телефон.

— Она не могла далеко уйти. Предупрежу охрану и сам её разыщу. — Он положил руку на плечо Эмброуза. — Мы найдём её, и она простит тебя.

Луис дурак. Разве могла Рената когда-нибудь простить его за то, что он отнял у неё отца?

3

— Ну, я старалась изо всех сил, — сказала Рената себе в зеркало ванной, утирая слёзы. — Но не откажусь от поисков истины… Вот только сегодня не тот день. Кроме того, что ещё можно сделать?

Так откуда же это разочарование на лице в отражении.

Эмброуз был таким милым и внимательным во время экскурсии, но это граничило с собственничеством. Рената подумала, что ей бы не понравилось такое обращение со стороны мужчины, но она разволновалась и впитывала каждое слово. Ни один мужчина никогда не смотрел на неё так внимательно, как Эмброуз. Это не отвлекло от размышлений о том, как он выглядит под пиджаком и рубашкой на пуговицах. Но что-то в нём ощущалось иным. Он не был похож на других мужчин. Под маской культурного профессионализма скрывалось что-то мрачное и первобытное.

Как бы то ни было, рядом с ним она заводилась.

Тогда, в комнате с муравьедами, когда он приблизился к ней, поглаживая руки и обдавая горячим дыханием шею, Рената подумала, что сейчас взорвётся от желания. А их поцелуй походил на взрыв бомбы. Жар всё ещё струился между ног, а трусики были влажными от желания, которое Эмброуз разжёг в ней. Его странная, потусторонняя аура совсем не отпугнула, а как раз наоборот.