Демон сна

— Откуда он у меня? — спросил я. — Я его себе… как это ты говоришь — «приснил»?

— Нет. Это то, что было присуще тебе изначально. Кое-что в стране грёз не выбирают. Внешность, первоначальную одежду, какие-то вещи, стартовую плоскость. Тебе суждено носить пистолет и жить возле железной дороги, а мне — быть лисой и обитать в сказочном лесу. Я — хранитель, а ты — боец с печальной судьбой.

— А почему здесь мы обращаемся друг к другу на ты? — это был совсем не тот вопрос, что я хотел задать, на языке вертелась сотня их, но почему-то вслух произнёс я именно его. — В реальности ты всегда говорила мне «вы»… Несмотря ни на какие обстоятельства.

— Потому что там я — директор отдела и магистр, старше тебя по званию. Поверь мне, непослушный мальчик, это не пустая блажь, мы должны соответствовать. Но здесь я просто вольная девчонка-лисичка! Могу называть тебя, как мне угодно, могу укусить тебя, а могу поцеловать! — на секунду Ольга сделала большие «страшные глаза», но тут же легко рассмеялась. — Не бойся! Не буду я тебя ни кусать, ни целовать… Не буду больше тебя смущать — я знаю о твоём горе. В тот раз это было действительно необходимо, но сейчас, даже если опять придёт та гадкая демоница, мне всё равно не отвлечь тебя от неё — настоящая я слишком далеко. А девочка-лисичка не сможет отвратить тебя от демонской красоты… Мне с ней в привлекательности для мужчин не посоревноваться.

— Ты зря такого низкого мнения о себе, — сказал я, окинув взглядом тонкую фигурку. — Ты вполне себе… симпатичная.

На самом деле загорелая, тонконогая и синеглазая девушка была очень красивенькая. Пальчики босых ног полузарылись в чистый песок, блики солнца скользили по золотым волосам, маленькая грудь была очень хорошо заметна под беленьким коротким полупрозрачным платьицем. Ни лисьи ушки, ни хвост совершенно не портили её облика. Скорее, наоборот…

Несмотря на то, что я оценивал её красоту отстранённо, даже не думая о притягательности, всё же мне пришлось смущённо отвернуться. Но девчонка-лиса только улыбнулась, сверкнув белыми зубками:

— Спасибо за комплимент, милый мальчишка. Но тебе это кажется, потому что ты давно с настоящей женщиной не был, прости уж за прямоту. Сонной мне не сравниться с настоящей мной — вспомни, как ты чуть язык не проглотил в коридоре моего отдела вчера, стоило тебе увидеть мои… прелести. А настоящей мне не сравниться с той, что может прийти к тебе. С проклятой демоницей. Поверь мне, она настолько же сексуально притягательнее настоящей меня, чем настоящая я притягательнее меня-лисички. Уж я-то знаю мужчин. Я же всё-таки охотница на сладострастных демонов и демониц.

— А что это за демоны такие? Кто приходил во сне к моему другу? И, как я понимаю, ко мне?

— На него и на тебя нападала суккуб, — спокойно ответила Ольга. — Ты, я вижу, совсем не силён в демонологии. Тоже мне, гроза чёрных чародеев. Стоит всё же иногда читать методички для агентов.

— Сук-кто? — изумлённо вопросил я, даже не обратив внимания на ироническую шпильку лисички-директорши.

— Сук-куб, — повторила Ольга. — Это демон, точнее, демоница сновидений. Она приходит к мужчинам во сне, соблазняет действиями сексуального характера и во время половых актов высасывает из своих жертв психические силы. Или даже жизненные силы, если демоница старая и мощная, как в нашем с тобой случае. Иногда их путают с ламиями, но ламия — это вполне реальное существо, вампир женского пола, пьющая кровь жертвы во время совокупления. Суккубы же приходят только во снах, обычно маскируясь под кого-то из знакомых жертве женщин. Только самые сильные из них умеют материализовываться в физической реальности. Нам, на беду, досталась именно такая. Суккубы, однако, никогда не нападают на женщин (этим занимаются их сородичи мужского пола — инкубы). И больше того, почти никогда не приходят суккубы к мужчинам женатым или даже хотя бы просто проводящим ночь с живой настоящей женщиной. Поэтому-то я и одеваюсь в столь специфическое бельишко при выезде на дело. Это что-то вроде рабочей униформы — помогает отвлекать вас, мужчин, от этих соблазнительниц. И то, даже ты почти готов был в меня стрелять, когда я оторвала тебя от твоей лже-возлюбленной, а ведь ты и видел меня настоящую почти безо всяких одежд, и поцеловать я тебя всё-таки успела. Такие демоны — мои основные противники, и я уже потеряла счёт, скольких мне удалось изгнать. Обычно это молодые хиленькие порождения Тьмы, они не так опасны для жизни жертв, если вовремя их обезвредить, конечно. Но эта… С этой мне ещё предстоит повозиться. Кстати, имей в виду, Андрей — скорее всего, она придёт к тебе вновь.

Удивительным образом контрастировали речи Самохиной о вещах тёмных и низменных с её столь юным и свежим обликом! Кажется, недоверие мелькнуло в моих глазах, потому что девушка-лиса нахмурилась и сказала:

— Перестань воспринимать меня по внешности. Ох уж эти мужчины! Видят перед собой дамочку с вкусными закруглениями и сразу считают её сладострастной соблазнительницей. Видят босоногую девчонку без лифчика и считают её легкомысленной шалуньей! А ты на себя-то смотрел хотя бы? Держи!

И Ольга неожиданно достала откуда-то из-под бревна и протянула мне большое овальное зеркальце на длинной изящной ручке. Я машинально взял зеркало и в отражении увидел очень юного темноволосого и лохматого паренька, и в самом деле совсем мальчишку. Это был почти что я сам, каким выглядел в старших классах школы, только чуть-чуть другой. Немного пониже, волосы чуть кудрявее, руки посильнее… На мне были распахнутая белая блуза и широкие штаны, похожие на форменные. На ногах — лёгкие высокие ботинки. И кобура на поясе.

— Ты и сам сейчас выглядишь, как красавчик-гроза среднеклассниц, — усмехнулась девчонка. — Надо бы мне взять тебя в пару с инкубами воевать — на такого, как ты, любая женщина мгновенно отвлечётся, ковбой.

Я покраснел и немного рассердился — сильно сердиться на рыжехвостую остроухую девочку у меня не получалось:

— Слушай, Ольга… Неужели ты пришла ко мне в сон только для того, чтобы поддразнивать и обмениваться любезностями?

— Нет. Я пришла предупредить про суккуба и спросить, где ты и что делал после того, как бросил меня у дома твоего друга. Хорошо хоть, у меня набор отмычек есть, а то и в тепло не попала бы. Но ты уже отказался сообщать свое местонахождение… И выведать я не смогу, потому что у тебя есть воля внутри сна. Скажи хотя бы, ты действительно гнался за той тварью? Или ты всё-таки просто воришка, укравший чужую книгу и не желающий признаваться? Я не знаю, верить твоим словам, или нет. Во сне я могу говорить свободно — так вот, сердце велит мне довериться тебе, говорит, что ты никому не желаешь и даже не можешь причинить зла, а рассудок твердит иное… Все твои поступки… Глупая ссора с Сефиросом… Побег… Стрельба в моём сне… Ты мог меня застрелить, ты знаешь это?

Я поднял голову и посмотрел Самохиной прямо в синие глаза.

— Не знаю, как мне убедить тебя, — произнёс я. — Что бы я ни сказал, ты легко можешь не поверить. Видишь, как всё закрутилось? Я не доверяю тебе и не говорю, где я нахожусь в физической реальности. Как же просить тебя поверить мне? И всё-таки я попрошу — выслушай меня и поверь. Именем моей любимой, именем Ани Залесьевой я обещаю тебе, что расскажу только правду.

Мне показалось, или в самом деле прелестное личико девочки-лисы на мгновение исказила тень печали, едва я произнёс имя своей возлюбленной?

— Не знаю, почему ты не доверяешь мне, — тихо сказала она, отводя от глаз непослушную прядку золотых волос. — Я не обманываю тебя. Я честно говорю, что если бы ты сказал мне, где находишься, я пришла бы к тебе и привела бы Организацию. Да. Потому что считаю, что так будет полезнее для всех. Где ж тут обман? Впрочем, говори, мальчик-красавчик! Я уже верю тебе… бедная я, лисичка-сестричка…

Тогда я вкратце расссказал обо всём произошедшем, о кроваво-розовом следе, о мерзком культе, о «храме», о нападении его караульщиков и о взрыве. Но как только я упомянул о шестнадцатикоре, Ольга вздрогнула, нахмурилась, и лицо её становилось всё мрачнее и мрачнее в течение дальнейшего моего рассказа.

— Тот Старик, вероятнее всего, уехал на легковой машине, — закончил я. — Если бы узнать её номер, думаю, его можно было бы отыскать.

Девушка-лиса покачала красивой головой:

— Ну и наворотил ты дел, мальчишка-ковбой. Почему же ты так мало уделяешь внимания изучению истории Организации? Символ шестнадцатикора известен нам давно. Если тебе интересно, его название происходит от числа шестнадцать и английского слова «corner» — угол. Перекрещённые шестигранники образуют собой фигуру с шестнадцатью углами. Шестеро основателей культа происходило из России и шестеро — из Британии, поэтому они и придумали себе такой символ. Много убийств, похищений, изнасилований и прочих куда более страшных преступлений лежит на совести этого культа за три века его существования. В Организации его называют «культом Незримых», потому что состоит он только из обычных людей, и их действия крайне трудно, почти невозможно отследить через ментальное пространство. А ведь физическую реальность нам контролировать гораздо сложнее: нас мало, у нас нет широкой агентурной сети, нет сотен тысяч постовых полицейских или солдат, как у «земных» спецслужб. Члены культа же интегрированы в самые разные слои общества, им достаточно легко скрывать свои мерзкие деяния от государственных правоохранительных органов. Не самые опасные, но самые труднонаказуемые наши враги. Кроме того, у нас есть подозрения, что за столетия своей деятельности культ мог накопить какие-то сведения об Организации. Все эти дурацкие вбросы в средствах массовой информации о тайных обществах, масонах, иллюминатах, мировом правительстве и прочем могут быть уловками «Незримых» для очернения нашей работы. Которая рано или поздно, особенно с предполагаемым приближением Армагеддона, должна неизбежно будет стать открытой. Однако в последние десятилетия «Незримые» затихли. Давным-давно не натыкались мы на их следы. Мы даже надеялись, что культ изжил сам себя и угас. И тут ты совершенно случайно натыкаешься на их молельный дом и избиваешь двух инициатов! А потом ещё и взрываешь их убежище! Теперь там и вокруг тех двоих будут неделями ещё виться полицейские, врачи, местные власти и прочая. И среди них, поверь, вполне могут найтись более высокопоставленные члены культа. Двоим несчастным, наверно, придётся туго. А всё, что они про тебя запомнили, дойдёт до их старших. Нам же теперь будет очень трудно даже приблизиться к месту, где сгорел «храм», чтобы тщательно изучить ментальное пространство поблизости.

— Но я осматривался ментальным взором, — запротестовал я. — Там было совершенно пусто!

— Ах, Андрей, не льсти себе так! Твоё «истинное зрение», конечно, многое тебе показывает, но ты не всё можешь правильно интерпретировать, ментальное чутьё у тебя развито слабо — недаром ты часто видишь случайные вещи, когда включаешь свой взор и не всегда можешь понять, оказывают ли они какое-то воздействие на реальный мир! Может, там действительно не было никаких ментальных отпечатков, а может, были, но ты не смог их распознать! Остаётся надеяться, что туда сумеет прибыть Сефирос — у него самое сильное чутьё во всём архмагистрате… тьфу, департаменте. И что его там не заметят. Очень мне жалко, что ты решил встать на безумный путь мстителя-одиночки… — Ольга вдруг слезла с бревна, подсела ко мне вплотную и, взяв меня за плечи, приблизила своё лицо к моему. — Может, ты всё-таки скажешь мне, где ты сейчас? Пожалуйста… Я помогу тебе, я обещаю!

Я снял её руки с себя и отстранился:

— Нет, Оля. Я не скажу. И ты лучше уходи. Перестань меня, в самом деле… смущать.

Её светлая кожа пахла полевым ветром. Незабудочные глаза медленно наполнялись слезами.

— Ну, ну, — пробормотал я. — Это ещё зачем? Что тебе за дело до агента-ренегата?

Это было не очень искренно. На самом деле, мне отчаянно хотелось, чтобы кто-то интересовался моей судьбой. Чтобы кто-то заботился обо мне. Но признаваться в этом мне не хотелось даже самому себе, не говоря уже об этой… легко одетой шалунье. Ах, если бы Аня была здесь!

Ольга отвернулась и, судя по её движениям, судорожно вытерла слёзы рукой. Затем она встала, отряхнула платьице и молча побрела по направлению к лесу. Отойдя на десяток-другой шагов, она всё же обернулась и крикнула:

— Я не собираюсь прощаться, злой мальчишка! Ты можешь думать, что хочешь, но я не оставлю тебя погибать! Никакой ты не волк-одиночка! Ты… Ты просто бурчливый медведь! Мы нужны тебе! Все нужны, и ты нужен всем, понимаешь ты это?!

Затем она резко повернула голову, растрепав золотые волосы по ветру, и побежала в лес. Через несколько секунд её рыжий хвост скрылся за ветвями кустарника.

Я ещё немного посидел, бездумно провожая взглядом проносящиеся внизу быстрые тихие поезда. Затем откинулся назад и лёг спиной в траву. Посмотрел в синее небо, которого так давно не видел на Земле. Закрыл глаза и через некоторое время проснулся в своей старой квартире.

Глава 5. В сердце соблазна

Это был хороший сон. Я чувствовал себя вполне бодрым и отдохнувшим, ноги почти не болели, голова была здоровая и ясная. Часы показывали двенадцать дня. Я включил телевизор и пошёл умываться и завтракать.

Внимательно следя за закипающим в турке кофе (растворимого я не нашёл), я вполуха прислушивался к выпуску новостей. Лживо осветив события в политической сфере страны и мира, гладковолосая дикторша перешла к рубрике происшествий, и тут её слова и кадры со знакомой местностью привлекли моё внимание. Хотя и видел я заборы, деревья, маленький дом и грязный асфальт узкого проезда лишь в темноте городской ночи, я мгновенно узнал их.

«…и два человека пострадали в результате бытового конфликта, повлекшего за собой взрыв газового баллона. По предварительным данным, двое нигде не работающих жителей Лосиноостровской улицы устроили драку с поножовщиной, а также неосторожно обращались с огнём, что стало причиной пожара,» — частила диктор. — «Предположительно, оба нарушителя находились в нетрезвом виде. Обстоятельства произошедшего выясняются.»

Что ж, по крайней мере открытой информации о присутствии на месте кого-то третьего нет, и на том спасибо. Следов там полно всяких-разных, мои вряд ли привлекут внимание, отпечатков пальцев я нигде не оставил. Я ещё раз равнодушно поглядел на чёрные обгорелые останки мерзкого «храма» и шарящихся по ним пожарных в брезентовых робах и вернулся к своему занятию.

Позавтракав, я присел на диване и перебрал снаряжение. Пистолет и четыре обоймы патронов — на первое время хватит, а потом можно будет опять сходить в заброшенный оружейный схрон в Сокольниках — Организация фиксировала такие давно забытые или законсервированные секретные склады силовых ведомств, и адрес одного из них я помнил ещё с самого первого своего дела. Денег тысяч семьсот — сколько рука захватила, но это не проблема, всегда можно ещё набрать. Несколько предоплаченных сим-карт для телефона без привязки к личным данным. Собственно телефон с удалённым изо всех баз идентификатором. Комплект отмычек — Зиновьев ещё летом подарил, удивившись, что меня не снабдили такими обеспеченцы. Маленький швейцарский складной нож с набором инструментов. Что ж, полный набор юного шпиона.

Не было никаких гарантий, что я вернусь домой до обеда. Да даже и после обеда. Поэтому я разрезал оставшуюся от завтрака половину батона, щедро проложил куски хлеба сыром и колбасой, завернул в газету и сунул в пакет, прибавив туда же почти полную бутылку колы.

Рассовав всю амуницию по карманам, и взяв свёрток с едой, я спустился к своему автомобилю и поехал в Богородский район. Мои рассуждения были просты — мне требовался доступ к камерам видеонаблюдения на дорогах района, чтобы постараться отыскать машину, на которой уехал похититель книги и считать её государственный номер, а может быть, и проследить за тем, куда она уехала, вдруг да повезёт. Такие камеры, помимо каких-нибудь там центров организации дорожного движения и прочих гаишных баз, должны были быть выведены на районное отделение полиции. Конечно, сидеть и перематывать программу просмотра прямо в дежурной части, среди суетящихся офицеров и посетителей, я не собирался. Где же ещё в полицейском участке можно было найти компьютер с доступом к видео и спокойно поработать на нём в середине дня? Конечно, в кабинете начальника. Наверняка он по большей части присутствует на рабочем месте только утром, подавая пример всем, чтобы не опаздывали, и вечером — чтобы слишком рано не разбегались. Во всяком случае наш босс, во время незабвенного моего служения в милиции, делал примерно так — до, после и во время обеда его в нашем отделе было днём с огнём не найти.

Припарковав свой «форд» за несколько кварталов до обители стражей порядка, я спокойным шагом дошёл почти до самого здания, свернул в какую-то подворотню, огляделся, деволюмизировался и двинулся дальше уже бесплотным. После хорошего ночного отдыха мне это было вполне по силам. И легко можно было держать такое состояние несколько десятков минут, может, даже часы. Кабинет местного полковника легко нашёлся безо всякого «общего рентгена» — второй этаж, конец коридора, красная ковровая дорожка, стол секретарши без самой секретарши по случаю обеденного времени. Вокруг меня, и иногда сквозь меня туда-сюда сновали полицейские и в форме, и в штатском. Вели на допросы задержанных, метались из кабинета в кабинет растерянные потерпевшие и иные просители, но я на всю эту суету внимания не обращал. Да, охрана у входа на территорию и в самом здании, конечно, была — но не от бесплотных же агентов…

Начальника на месте не было. Так я и думал. Полковник Кольцов — гласила табличка на дубовой двери. Ну, пусть Кольцов. Какая мне разница?

Компьютер оказался заблокирован. Несколько минут я потратил, просвечивая «общим рентгеном» столешницу и забитые бумагой ящики. Быстро поочерёдно «пролистывая» взглядом слои бумаг — то есть фокусируя взгляд на очередном и делая полностью прозрачным предыдущий, я нашёл-таки вырванный из постовой книжки листок с надписью «Логин — КольцовАГ без пробела. Пароль — КА080969».

«Можно было и так догадаться», — пробурчал я и ввёл данные.

К счастью, ярлык программы просмотра видеонаблюдения был выведен прямо на рабочий стол, а сама программа не была запаролена. Дорожные камеры нашлись легко — они были подписаны по адресам размещения. На Лосиноостровской улице была всего одна, но как раз в нужном месте — возле поворота в Богородский район, куда, судя по следам, и уехала машина похитителя книги. Отмотав время до примерно двенадцати ночи, я принялся за быстрый просмотр. Ага! Вот оно! Вдалеке еле видны фары автомобиля, приезжающего со стороны Белокаменного шоссе и паркующегося неподалёку от маленького силуэтика автобусной остановки. Спустя пятнадцать минут эти же фары вновь загораются, автомобиль отъезжает с обочины, приближается к камере и сворачивает направо прямо под ней. Стоп! Чуть назад… Ну что ж, это светло серый «лексус», госномер «К891ОД77». Лица сидящего за рулём не разобрать. Однако видно седоватую бородку и аккуратные усы. Похоже, и вправду Старик. Я записал номер, затем на всякий случай отсмотрел видео ещё на час вперёд, убедился, что от всей моей драки с инициатами культа видна только мелкая неясная возня, причём в свете тусклого уличного фонаря одновременно показываются только две букашки-человечка, затем промотал до на секунду засветившего всё изображение газового взрыва, усмехнулся и отключился от камеры. До конца обеденного перерыва оставалось пятнадцать минут. Впрочем, я был уверен, что меня и ещё какое-то время никто не потревожит. По возможности быстро я попереключался между камерами на соседних улицах, пытаясь отследить дальнейшее движение серого «лексуса». Мне повезло — его водитель и не собирался ехать очень уж далеко. Первая камера в том переулке, куда он свернул с Лосиноостровской улицы — на перекрёстке с Погонным проездом — показала его пересекающим перекрёсток по прямой. По направлению его движения из больших улиц ближе всего располагался бульвар Рокоссовского. По наитию я переключился на камеру у светофора на бульваре и вуаля! — вот и знакомый номер остановился на красный свет. Бульвар упирался в Открытое шоссе. На этом большом перекрёстке серый «лексус» свернул налево, а затем последовательно проехал под всеми камерами на этой довольно оживлённой, но тупиковой дороге, заканчивавшейся разворотным трамвайным кругом у самой границы лесопарковой зоны. Последняя камера, расположенная, правда, достаточно далеко от тупика, показала, что отслеживаемый мною автомобиль свернул практически у самого круга направо, на какую-то прилегающую территорию. Ну что ж, значит, нам тоже туда.

В этот момент дверь кабинета отворилась, и на пороге появился высокий и очень представительный темноволосый мужчина лет сорока пяти в полковничьем кителе с кучей незаслуженных — а может, и заслуженных — блестящих значков и наград. Вероятно, это был хозяин помещения. Я мгновенно деволюмизировался, а затем, совершенно не торопясь, и только лишь встав с кресла, чтобы не оказаться внутри крупного тела полицейского бонзы, отключился от программы видеонаблюдения и заблокировал компьютер. Трехзвёздочный босс некоторое время оторопело смотрел на сам собою бегающий по экрану монитора курсор, а затем снял трубку внутреннего телефона и рыкающим басом воззвал:

— Маша! Вызови мне инженеров с ПЦО сюда, у меня тут… с компьютером что-то!

Я собрался было спокойно уйти, но неожиданно вспомнил, что вообще-то не люблю полковников. Хитро улыбнувшись самому себе, я взял со стола большой чёрный фломастер и начертал на лбу большого начальника сакраментальную надпись «Я — лох». Босс бледнел и краснел, но так и не посмел ничего предпринять, и только молча вертелся, надеясь спастись от внезапно настигшего его феномена полтергейста. Разумеется, у него это не получалось. Оставив красного, как свёкла, и вспотевшего полковника судорожно креститься, я кинул маркер ему на колени и вышел из кабинета, по пути вежливо посторонившись и пропустив мимо и немного сквозь себя капитанов инженерной службы. «Ой, Алексей Геннадьевич! Что это с вами?!» — раздалось сзади, а затем послышались сдавленные смешки. Но я уже спускался по лестнице. Ничего, подумал я. Скромнее будешь. Ну не могу я терпеть начальство во всех его проявлениях! Грешен, но вынужден признаться: как говаривал писатель Довлатов, любое унижение начальства — большая радость для меня…

Почти полтора часа было мною потрачено на отсмотр видеокамер, но оно, разумеется, того стоило. Теперь я знал, куда уехал похитивший книгу глава культистов. Ещё через двадцать минут я уже стоял возле той самой «прилегающей территории» в самом конце Открытого шоссе. За покрытым белилами бетонным забором высился металлический ангар. Возле больших сдвижных ворот и узкой калитки со смотровой щелью висела желтая табличка с двуглавым орлом и надписью «Автобаза № 9 Управления делами Президента РФ». Ну что ж, чего-то в этом духе и следовало ожидать.

Я включил «общий рентген» и внимательно осмотрел внутренность «автобазы». Ангар оказался хорошо оборудованным большим гаражом. Там стояло несколько легковых автомобилей высокого класса. Среди них быстро отыскался и серый «лексус» с номером 891. Пять-шесть механиков копошились у машин с открытыми капотами. Ни у одного из них не было ни бороды, ни усов. Чуть поодаль в стороне от ангара стояло приземистое кирпичное строение с комнатой охраны, столовой и кабинетами для руководства. Но там тоже не нашлось никого, чья нижняя половина лица хотя бы отдалённо напоминала человека из «лексуса». Пожалуй, надо спросить у руководителя этой мутной конторы, кому это он казённые машины раздаёт. Хотя было у меня смутное подозрение, что за соответствующую мзду — кому угодно.

Свернув за угол, я включил деволюмизацию, прошёл сквозь забор и поднялся на второй этаж кирпичного здания. Найдя кабинет с табличкой «Начальник автобазы Комков Аристарх Петрович», я подождал, пока его покинет долговязая белобрысая личность с пачкой путевых листов в руках — очевидно, водитель или бригадир — зашёл внутрь, аккуратно и тихо запер дверь, на секунду развоплотив ключ, барабан и язычок замка, приблизился к столу начальника и уселся в кресло для посетителей. Руководитель автобазы управделами Президента был пузат, лысоват и востронос. Чем-то он напоминал цаплю, раскормленную до шарообразного состояния, с приделанной сверху маленькой головкой с зачёсанными назад сальными волосиками. Некоторое время я смотрел, как он перебирает на столе бумаги и ведомости, откладывая в отдельную кучку те, где в крайней правой графе фигурировали цифры с большим количеством нулей, затем достал пистолет, обрёл плотность и спокойно сказал:

— Если хоть пикнешь — пристрелю.

Автопрезидентский начальник вздрогнул и выронил из руки большой путевой лист. Тот с громким шорохом упал на пол. В кабинете воцарилась абсолютная тишина.

— Я буду спрашивать, а ты — отвечать, — продолжил я всё так же негромко. — Говорить тихо и только по делу, руки держать на столе, так, чтобы я их видел. Если будут стучать в дверь — молчать, либо с моего разрешения сказать «я занят». Любое другое слово, любое другое действие — и я стреляю. Мне за тебя абсолютно ничего не будет, и ты мне не нравишься. Всё ясно?

— Кто вы такой? — просипел начальник Комков. — По какому праву… У меня всё чисто. Это управление делами Президента, я не собираюсь отвечать ни на какие вопросы. Вы из ФСБ? Ваше руководство…

Ещё один ФСБ-параноик, подумал я. Вообще, пузатому Аристарху крупно повезло, что голос подвёл его от страха. Потому что, заговори он громко, я бы и в самом деле подстрелил бы его, деволюмизировав пистолет для бесшумности, и продолжил допрос уже раненого. Я был зол. Я встал, вновь развоплотился (начальник издал странный горловой звук и глаза его расширились от ужаса) и зашёл за его кресло. Комков попытался вскочить и позвать на помощь, но я обрёл плотность, крепко захватил его шею, зажав между левым плечом и предплечьем, надавил, усаживая обратно, и поднёс ствол пистолета прямо к его носу:

— Вот по такому праву, господин начальник. А руководства у меня сейчас нет — тут тебе не посчастливилось. Я сам по себе. И если не хочешь беседовать цивилизованно, то будем так. Второй и последний раз повторяю — отвечать только на поставленные вопросы, говорить тихо, не вякать и не дёргаться. Честно ответишь — переживёшь этот день. Ещё раз попробуешь выпендриться — ты труп.

Комков обмяк и тихонько затряс головой, кивая:

— Хорошо… хорошо. Я буду отвечать.

Из-под стола донёсся явственный аммиачный запах. По брюкам начальника расплывалось большое мокрое пятно.

— Фу, — сказал я. — Это ещё зачем? Вот же скунс. Говори быстро — кому государственные машины даёшь покататься?

— Я не… я не… У нас всё по разнарядке. Это же управделами…

Я легонько тряхнул допрашиваемого:

— Сказал же — отвечать честно. Ты не переживай — я не из ФСБ. Говори — номера на машинах с иммунитетом?

— Д-да…

Ещё бы, подумал я. Это ж «управделами»! На таких машинах можно и мимо полицейских постов спокойно ездить хоть с килограммами наркотиков в багажнике, и под камерами нарушать правила дорожного движения безо всяких последствий. Номера внесены в особую базу «неприкасаемых». Таким никогда не выпишут штраф, а если вдруг полиция остановит, то сразу же и отпустит, да ещё и откозыряет на дорожку. Идеальный вариант для богатого культа.

— И сколько стоит на денёк карету арендовать? Много таких раздаёшь?

— Н-нет… не очень… да…, - наконец-то сознался автоначальник. — Но я в основном по звонку! Звонят с такого верху, что и отказать нельзя! Такие уважаемые люди звонят!

— Заткнись. Уважаемые люди тебя, небось, внакладе не оставляют. Говори, вчера серый «лексус-седан» номер восемьсот девяносто один кому давал?

— Э-э-э… — заблеял Комков. — Это не за взятку я… Это служебный выезд был. Машина не продавалась, честно-честно! Пожалуйста… Не надо… Я денег не брал…

Что за притча, подумал я. Уже почти признался, а на сером «лексусе» сдал назад. И тут меня осенило. Рукой с пистолетом я резко дёрнул вверх манжету левого рукава белой рубашки начальника. Ну так и есть! На дряблой коже запястья чётко выделялся чёрный остроконечный символ.

— Эге! — протянул я. — Ну что ж, вот и расплата к тебе пришла, шестнадцатикорщик. Или ты думал, что в культе демонопоклонников так и будешь безнаказанно состоять? Инициат!

— Я адепт, — машинально поправил меня Комков, и его буквально заколотило от ужаса признания. — Умоляю… Не трогай… Не убивай! Ты из Церкви, да? Ты… ты ангел? Не покарай меня, помилуй! Я… я брошу! Я больше не буду!

Вот это да. Но меня совершенно не прельщала роль карающей десницы Господней. Мне опять было противно и совершенно не хотелось никого убивать. Однако же извлечь как можно больше пользы из потрясения трусливого адепта было совершенно необходимо.

— В оргиях участвовал? — буднично спросил я.

— Да… — виновато откликнулся Комков.

— Жертвы приносили?

— Да… — совсем тихо прошептал он. — Но я никого не убивал! Старик всегда сам, всегда сам! У него такой нож жертвенный есть — страшный! Красно-чёрным светится…

Ага, подумал я. Вот и Старик опять всплыл.

— «Храм» на Лосиноостровской посещал? Машину вчера Старику давал?

Начальник-адепт мелко закивал головой. Слёзы и сопли стекали с его носа и капали во всё увеличивавшуюся лужу на полу. Мне пришлось чуть сдвинуть левую руку, чтобы не запачкаться.

— На чём Старик ночью отсюда уехал? И куда?

— Ты всё знаешь! Ты всеведущий! Прости меня, прости и помилуй!

— Говори, мерзкая тварь, — и я ещё раз сильно тряханул культиста. — На чём Старик уехал? У него есть собственная машина? Какая?

— Нет… Он на такси уехал. Я знаю, куда. Домой, сказал, поедет. Вещь он ценную раздобыл. Сказал, сила и слава грядут нам. Сказал, всё изменится теперь. И что враги наши, тюремщики человечества, расточатся ныне же… Вот ты откуда! — теперь, похоже, осенило моего допрашиваемого. — Ты же из них, из Тюремщиков! Старик рассказывал про вас… Но я думал, это просто сказки! О-о-о, и зачем я со всеми этими делами связался! Старик околдовывает людей, он так говорить умеет! А когда слова правильные читаем, то душа силой напитывается, так легко и хорошо становится, свободно так!

— Конечно, — сказал я. — Свободно ото всех приличий и хороших норм! Свободно можно убивать и насиловать, да?! Хаосу поклоняетесь, дурачьё?! Хаос и поглотит вас! Но я тебе тут не проповеди пришёл читать. Ты сам себя уже наказал, связавшись с демонопоклонниками, да ещё и на ступень адепта встав. Говори, скотина, где Старик живёт!

— Он убьёт меня, — в ужасе прошептал Комков, пытаясь чуть повернуть голову и взглянуть на меня безумными обречёнными глазами. — Я не могу… Они придут и убьют меня.

— Если ты не скажешь, то умрёшь прямо сейчас, — пообещал я. — И представь себе, для тебя так будет даже лучше. Погибнув от моей руки, ты хотя бы ещё имеешь шанс спастись от вечного проклятия. Так что я прикончу тебя без колебаний. Говори! Я доберусь до твоего Старика, и больше он ни за кем никогда не придёт.

Ноя, скуля и жалуясь, Аристарх Петрович Комков выдал-таки мне адрес Старика. Когда-то он отвозил его на служебной машине домой и с тех пор запомнил. Оказывается, я сегодня даже проезжал мимо обиталища главы культа, и совсем недавно притом. Это был квартал новых высотных домов, перегородивший бульвар Рокоссовского на самом его пересечении с Открытым шоссе. Видно, Незримые плотно обосновались в Восточном округе Москвы. Что ж, местность старинная, с сильными ментальными отпечатками…

— Теперь давай свою «чёрную бухгалтерию». Наверняка же талмуд ведёшь, кто, сколько и когда тебе за кареты с иммунитетом башлял, — сказал я, ещё раз для верности встряхнув начальника. — Быстро, культистское отродье!

— Нету, нету у меня ничего, — забормотал Комков. — Всё на доверии, всё на честном слове… Люди уважаемые, высокие…

Мне начало это надоедать. Я чувствительно ткнул взяточника стволом пистолета в ухо и зло прошипел: