О Христе. Краткие беседы на воскресные литургийные чтения

И тотчас понудил Иисус учеников Своих войти в лодку и отправиться прежде Его на другую сторону, пока Он отпустит народ. И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один. А лодка была уже на средине моря, и ее било волнами, потому что ветер был противный. В четвертую же стражу ночи пошел к ним Иисус, идя по морю. И ученики, увидев Его идущего по морю, встревожились и говорили: это призрак; и от страха вскричали. Но Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: ободритесь; это Я, не бойтесь. Петр сказал Ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде. Он же сказал: иди. И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу, но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня. Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился? И, когда вошли они в лодку, ветер утих. Бывшие же в лодке подошли, поклонились Ему и сказали: истинно Ты Сын Божий. И, переправившись, прибыли в землю Геннисаретскую.

Христос – Царь Вселенной – став человеком, подчинил Себя всем условиям земного существования. Его дух время от времени требовал укрепления в обращении к Богу Отцу. После насыщения пяти тысяч мужей Он отправляет учеников на другой берег, а Сам пребывает на горе в молитве. Однако после нее сходит на озеро и идет по его бушующим волнам, уже как Бог, а не человек, не нуждающийся в поддержке Небесного Отца. Он делает это для уверения Своих учеников в Своем Божестве, в Своем равенстве Богу Отцу. Христос то представляется им земным существом, то являет свое божественное величие. Трудно им было видеть Его человеком, подобным себе, и в то же время мыслить о Нем как о Боге. Даже после чуда насыщения пяти тысяч они продолжали считать Его только человеком. Вот почему Он идет по волнам навстречу апостолам. После этого происшествия они не могли не признать Его Божество. «Бывшие же в лодке подошли, поклонились Ему и сказали: «Истинно Ты Сын Божий»» – так заканчивается сегодняшнее евангельское чтение (Мф. 14, 33). Будущие проповедники Евангелия должны были глубоко усвоить о Христе всю правду.

Следует обратить внимание на тот факт, что, когда Спаситель подходит к лодке, буря в этот момент не становится меньше и безопаснее. Стихия как бы не реагирует на присутствие Своего Творца. Она по-прежнему угрожает жизни апостолов. Изнурительная борьба учеников Христа с непогодой продолжается и в присутствии Богочеловека. Так случается иногда и с нами: кажется, что беда обступила со всех сторон, и нет избавления, и ты на краю гибели, а Бог оставил на свои силы в противостоянии слишком могущественному сопернику. Надо иметь поистине апостольский дух, чтобы в такой момент не оскорбить Бога своим нетерпением, не оттолкнуть Его своим ропотом, не проявить малодушие, не отвернуться от Него, не заподозрить Его в измене, не сломаться перед лицом наступившей беды, не охладеть в своей вере, не оставить своего желания быть с Ним.

Такой твердости апостольского духа требует от христианина сегодняшняя жизнь. Все выше воздымаются волны нечестия мира сего, лежащего во зле. В человечестве скапливаются какие-то небывалые еще в истории заряды агрессии и откровенного, неуправляемого порока. Церковь бессильна сдержать этот натиск. Да и сама Она подвергается воздействию духа разрушения. Слишком сильные и опустошительные ветры лжи поднимаются внутри Нее, стремящиеся выветрить из церковных стен вековую, драгоценную правду Божию. Однако именно в таких условиях разыгравшейся непогоды Господь приблизил нас к Себе, вручил нам веру и определил нам плыть по волнам этой жизни. Как когда-то на Галилейском озере, Он не усмиряет окружающих нас волн, но находится в самом средоточии разыгравшейся непогоды, рядом с нами, среди наступившего всеобщего безумия и хаоса.

«Господи, если это Ты, то повели мне идти к Тебе», – как по-человечески понятен этот дерзновенный возглас апостола Петра! Как хочется всегда быть рядом со Христом и ощущать Его присутствие, особенно сейчас, в момент власти тьмы, когда жизнь всего человечества вышла из своих привычных берегов и устремилась в какой-то страшный омут! Ведь со Христом, под Его божественным покровительством, везде хорошо, и ничего не страшно. Но очень важно увидеть в Евангелии, что Господь говорит апостолу «иди», не усмиряя при этом бури. Христос не отклоняет стремление ученика идти к Нему и быть с Ним, не укоряет его в желании невозможного. Но Он и не создает ему особых условий для приближения к Себе. Христос-Богочеловек, Творец Вселенной, не останавливает разыгравшейся стихии, мешающей апостолу видеть Его и идти к Нему. Он понуждает его шествовать к Себе сквозь непогоду, нисколько не делая ее меньше, никак не сдерживая ее натиск. Какой глубокий и многозначный символ нам дан в этой небольшой евангельской зарисовке!

Христианин с наибольшей остротой переживает вопиющую дисгармонию окружающей жизни, ее отпадение от Бога, как от своей единственной основы. Но он не может и не должен искать облегчения своего пути в укрывательстве от правды происходящего, в том или ином ограждении себя от нее. Надо уметь видеть окружающую жизнь такой, какая она есть, и не строить иллюзий о возрождении того, что утрачено окончательно и безвозвратно. Весьма смешными и грустными кажутся грезы о восстановлении былой мощи нации – экономической, политической, культурной, религиозной. Они напоминают детские игры незрелых умов, затеянных на самом краю обрыва. Очень легко составить великую программу, поверить в нее и ощущать себя вершителем общенационального дела. Увы, история не знает движения вспять. Проекты подобного рода могут появляться вследствие недостатка простой христианской трезвости. У христианина может быть только один стимул в отстаивании своей веры: повеление Христа, данное апостолу Петру из самого средоточия разыгравшейся бури, – «иди». Все остальное – от лукавого. Будем помнить об этом и не искать в красивой лжи убежища от тех бурь и непогод, которые захватили современное человечество.

Неделя 10-я по Пятидесятнице. Исцеление бесноватого отрока

Когда они пришли к народу, то подошел к Нему человек и, преклоняя пред Ним колени, сказал: Господи! помилуй сына моего; он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду, я приводил его к ученикам Твоим, и они не могли исцелить его. Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? приведите его ко Мне сюда. И запретил ему Иисус, и бес вышел из него; и отрок исцелился в тот час. Тогда ученики, приступив к Иисусу наедине, сказали: почему мы не могли изгнать его? Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас; сей же род изгоняется только молитвою и постом. Во время пребывания их в Галилее, Иисус сказал им: Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет. И они весьма опечалились.

«О род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?» – такие слова сказал Спаситель, когда услышал жалобу на апостолов, которые не смогли исцелить бесноватого мальчика. Это один из тех редких случаев, когда Он открыто выразил Свое негодование. Надо полагать, что для такого всплеска божественного гнева имелись свои веские основания.

Христос был послан Израильскому народу как Мессия, для принесения за него крестной жертвы. Но этот народ отличался невероятной косностью в принятии Христа как своего избавителя. Господь совершал невероятное множество чудес для облегчения задачи, стоявшей перед иудеями. Однако они, будучи свидетелями непрестанных Христовых чудотворений, продолжали оставаться в своем неверии. Христос объясняет это их поразительное упорство ничем иным, как развращенностью. Вероятно, Он здесь называет развращенностью не столько нравственную разнузданность или безудержную преданность пороку, сколько стремление людей и после Его пришествия в мир жить по своей воле, а не по очевидному предначертанию Божию. Во всем проницательный Златоуст замечает по этому поводу, что, когда Христос говорит «доколе буду с вами», то показывает, что Ему не распинаться тяжело было, а жить с иудеями, что Ему смерть была вожделенна, и что переселение отсюда составляло предмет Его желания. Даже самые приближенные ученики после трех лет пребывания со Спасителем не всегда имели надлежащую веру в Него. В таких нелегких условиях совершал Свое служение роду человеческому Господь наш Иисус Христос. Можно сказать, что задолго до Креста Он ежедневно проливал кровь Свою. Чуть позже об этой стороне христианского служения, изведав ее на своем опыте, скажет и апостол Павел. «Я каждый день умираю», – напишет он в 1-м послании к Коринфянам (1 Кор. 15, 31). «Мы ежечасно подвергаемся бедствиям» (1 Кор. 15, 30) и «отовсюду притесняемы» (2 Кор. 4, 8) – это тоже слова из его посланий. И все же сегодняшний отрывок из Евангелия, где повествуется о неверии не только иудеев, но даже самих апостолов, заканчивается тем, что Спаситель открывает ученикам правду Своего предстоящего страдания и воскресения из мертвых. Негодование Христа сменяется посвящением галилейских рыбаков в предстоящую тайну Креста. Спаситель отлагает гнев и с божественным долготерпением и кротостью продолжает вразумлять тех, кто проявлял оскорбительное недоверие по отношению к Нему.

На фоне этого служения, исполненного абсолютного самопожертвования, наше пребывание в вере может показаться проявлением обыкновенного себялюбия и эгоизма. От своего служения Господу многие христиане ищут только земных выгод, душевного спокойствия, разрешения житейских проблем. «Устроиться в этой жизни так, чтобы было удобно». По этому принципу живут не только миряне, но и многие священнослужители. Что в этом христианского? Оскудение духа и пустота существования происходит именно отсюда. Если апостол пишет, что умирает каждый день, то где же наши самоотреченные поступки во имя Господа и нашего ближнего, совершаемые хотя бы раз в год, раз в пять, раз в десять лет? Да хотя бы раз в жизни пришлось ли нам пойти на какие-нибудь лишения во имя нашей любви к Богу? Увы, почти все поглощается собственным «я», почти вся наша энергия направляется в этот единственный и бесполезный «накопитель».

Есть, правда, те, которые любят разыгрывать из себя поборников православия. Им всегда нужно стоять в оппозиции, заявлять о своем несогласии, обличать неправду, выискивать ереси, ощущать себя духовными лидерами. Такие действительно готовы нести лишения. Но для чего? Для того только, чтобы состоять в чине гонимых, чтобы везде их встречали как стойких защитников истины, чтобы распространяли о них слух, как о единственных и несгибаемых. Ради вожделенной пищи, питающей самолюбие, можно переносить очень многое. Это «пастыри», лгущие не только самим себе, но и совращающие неопытных и несовершенных в вере христиан. Пусть они спросят самих себя: готовы ли они по примеру Христа кротко переносить недоверие к себе? Готовы ли служить тем, кто отвергает их? Готовы ли они направлять свою любовь к тем, кто не чтит в благоговении их святыню? Готовы ли долготерпеливо назидать тех, кто не падает перед ними ниц? Готовы ли проявлять заботу о тех, кто не удивляется их подвигу, кто не восхваляет их исключительное понимание истины? Увы, их постыдное самолюбование не согласуется с поступками Христа, продолжавшего исцелять тех, кто после великого числа чудотворений сомневался в Его Божестве. Оно не сочетается с полным лишений и в то же время предельно скромным характером служения апостола Павла.

«Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха», – написал апостол Павел в Послании к евреям (Евр. 12, 4). Когда внимательно вдумываешься в слова вечной книги, то нередко становится очень стыдно за свое малодушие и нетерпение, за свою слабую, слишком приземленную веру, лишенную подлинно христианского духа. Все наши маленькие скорби и лишения, если они иногда случаются, теряют всю свою цену рядом с примерами евангельской самоотреченной любви, единственной в своем роде. Пребывая в сытости и спокойствии, мы не знаем, что значит «сражаться до крови», «умирать каждый день», «ежечасно подвергаться бедствиям», «быть отовсюду притесняемыми». Стало быть, у нас нет никакого права считать свою веру завершенной, исполненной. Все наши заслуги имеют мнимый характер. На самом деле мы ничем существенным пока еще не отметили своей любви ко Христу. Человеку очень много нужно пройти, чтобы хоть немного приблизиться к ее пониманию. Христианин каждый день должен полагать начало, ощущая себя тем, кто только еще приступил к жизни по вере, кто сделал еще только первый шаг на пути евангельского самоотречения.

Неделя 11-я по Пятидесятнице. Притча о немилосердном заимодавце

Посему Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими; когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов; а как он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и всё, что он имел, и заплатить; тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил: государь! потерпи на мне, и всё тебе заплачу. Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему. Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен. Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: потерпи на мне, и всё отдам тебе. Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга. Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему всё бывшее. Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его.

Притча о немилосердном заимодавце была сказана Христом в ответ на вопрос, до семи ли раз прощать своему виновнику. «Не до семи, а до семижды семидесяти», – отвечает Христос апостолу Петру и в подтверждение Своих слов приводит эту притчу. В чем заключалась ошибка главного персонажа этой притчи? В том, что он, будучи прощенным государем за неуплату огромного количества денег, не помиловал своего собственного должника, задолжавшего несравненно меньшую сумму. В результате этот жестокий человек лишился первоначальной царской милости и был подвержен истязанию, которое полностью соответствовало неуплаченному долгу. «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от всего сердца своего брату своему согрешений его», – такими словами Христос заканчивает Свою притчу.

Евангелие говорит нам о том, что тот, кто умеет прощать, – это не просто милосердный человек, имеющий доброе и мягкое сердце. Притча ставит умение прощать в зависимость, прежде всего, от понимания человеческой жизни, ее цели и ее предназначения. В притче Христос уподобил человеческую жизнь наемной работе на государя, который в определенный момент захотел «сосчитаться с рабами своими». По мысли притчи человек в этой жизни не принадлежит самому себе. Будучи творением Бога, он обязан подчинить свою жизнь выполнению воли своего Творца. И настанет момент, когда каждому придется отчитаться за дар жизни перед Тем, Кто эту жизнь ему даровал. Во что он ее употребил и как ею распорядился? Идея отчетности человека перед Богом за свою жизнь является стержневой в притче о немилосердном заимодавце.

Будущая отчетность охватывает, прежде всего, сферу человеческих взаимоотношений. Притча говорит нам о том, что все люди являются неоплатными должниками по отношению к Богу. У каждого имеются свои неправды, свои тайные закоулки совести, свои неоплаченные нравственные счета, своя скрытая виновность перед Всевышним. Надо уметь удерживать в памяти эту личную виновность, не забывать о ней, особенно в тот момент, когда случается встретить те или иные несправедливости и оскорбления. Евангелие говорит, что достаточно легко избавиться от накопившегося груза своей душевной нечистоты. Для этого необходимо лишь вовремя укротить движение гнева и молчаливо принять боль, причиняемую ближним. Если не сделаем этого, то в таком случае нам придется оплачивать все свои счета по полной их стоимости. Хватит ли капитала добрых дел на их погашение? Кто может быть уверенным в этом? Кому открыт суд Божий?

Евангелие говорит нам и о том, что всякая душа слишком несовершенна, что слишком далеко отстоит от идеала любая человеческая жизнь. Она не просто несвободна от тех или иных ошибок и заблуждений, она может быть полна многочисленных преткновений и постоянных падений. В притче эта мысль заявлена посредством долга главного персонажа в размере огромнейшей суммы – десять тысяч талант. Именно поэтому Христос велит прощать не до семи, но до семижды семидесяти всякому, кто очередной раз пришел к нам с повинной. Это необходимо как тому, кто прощает, так и тому, кто провинился. Ибо все несовершенны, один так, а другой иначе. Конечно, если только провинившийся не спекулирует и не злоупотребляет нашей великодушной готовностью и обязанностью по-христиански прощать. «Раз христианка, значит, должна прощать, что бы я ни делал», – иногда приходится сталкиваться с подобным принципом поведения, говорящим о полном отсутствии совести в человеке. Нам не оставлено заповеди о создании благоприятных условий для развития в других моральных недостатков. Для таких личностей есть иные слова в Евангелии: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его…» Обличать и исправлять – такая же святая обязанность христианина, как и прощать и проявлять снисхождение. Об этом много говорит святой апостол Павел в своих посланиях. И надо уметь отличать одни случаи от других. Смешение понятий приводит ко многим ошибкам и к искривлению всего духовного пути.

Заповедь Христа о прощении – это не просто нравственное требование или один из общечеловеческих этических нормативов, как это может представляться. Христианское умение прощать складывается из многих факторов. Оно зависит и оттого, насколько правильно мы понимаем жизнь, ее конечную цель и предназначение. Оно зависит и от способности справедливой самооценки, оттого, насколько глубоко мы видим все свои недостатки и несовершенства и умеем признавать их, насколько сами опытно изведали всю немощь человеческого естества. Оно зависит и оттого, насколько понимаем грандиозность стоящей перед человеком нравственной задачи. Тот, кто не видит необходимости в снисходительном отношении к немощам своих ближних, находится в состоянии опасного морального невежества и духовной слепоты. Он совершенно не понимает, куда идет, и не видит должным образом ни самого себя, ни Творца своего. Можно сказать, что умение прощать есть следствие глубокой и всесторонней религиозной просвещенности человека, его духовной развитости и чуткости. К ней-то, прежде всего, и призывает нас притча Господа нашего Иисуса Христа о немилосердном заимодавце.

Неделя 12-я по Пятидесятнице. Богатый юноша

И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя. Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне? Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение. Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие. Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же всё возможно.

Общеизвестно, что богатство очень развращает личность. Оно, словно кандалами, приковывает душу к земле. Власть денег чрезвычайно велика над человеком. С особой силой большие и легкие деньги воздействуют на молодежь, на неопытную, неокрепшую и не закаленную жизненными невзгодами душу. Человек делается самоуверенным, надменным, наглым, циничным, устремляется к различным удовольствиям и порокам.

Юноша, упоминаемый в Евангелии, был совершенно свободен от губящего влияния богатства. Имея большое состояние, он соблюл свою совесть чистой. Он говорит Христу, что сохранил в своей жизни основные библейские заповеди. Спаситель не упрекает его в заблуждении или обмане, но подтверждает его праведность. Он говорит юноше: «…одного тебе не достает…» (Мк. 10, 21). Это весьма удивительный и довольно редко встречающийся факт. Но еще более поразителен тот вопрос, с которым юноша подошел ко Христу. «Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» – спрашивает он Спасителя. Казалось бы, человек с безукоризненной совестью, да еще и при больших деньгах, может более ни о чем не беспокоиться и в состоянии душевной гармонии и самодостаточности мирно наслаждаться жизнью в соответствии со своими вкусами. Однако мы видим, что юноша ищет чего-то еще, имеет в себе какую-то скрытую неудовлетворенность, побуждающую его обращаться ко Христу с вопросом. И Господь, перед Которым открыта глубина человеческого сердца, отвечает ему на его духовный запрос. Он говорит юноше: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи и следуй за Мной» (Мф. 19, 21). Вот к чему, оказывается, была устремлена душа этого необыкновенного юноши: им руководило тайное влечение к совершенству, он носил в себе скрытое тяготение к святости. В человеческом обществе, и уж тем более среди людей богатых, довольно трудно найти человека с подобным внутренним устроением. Искать совершенства свойственно только очень и очень не многим высоко настроенным личностям. Это души-одиночки.

Евангелист Марк пишет, что Господь полюбил этого юношу. И, казалось бы, Он должен был бы как-то отметить и поощрить его, чтобы поддержать в нем драгоценный и исключительный росток праведности. Но Христос этого не делает. Отвечая на вопрос, Он открывает юноше истину того пути, который ведет к совершенству: святость – это абсолютный отказ от всех земных привязанностей в сочетании с всецелой и безраздельной преданностью Богу. Вот так, без смягчения, без всякой предварительной подготовки Христос обрушивает на него всю безмерность евангельского идеала святости. Он никак не упрощает его и не приспосабливает этот идеал к уровню сознания юноши, выросшего в ветхозаветных представлениях о богоугодности. Сложно было слышать юноше такое строгое и неслыханное доселе повеление. Ветхозаветный человек привык измерять расположенность к нему Господа тем, как складываются его земные дела. Материальное благополучие и изобилие считалось, да и теперь многими людьми считается, признаком небесного благоволения, а бедность и нищета – печатью отверженности Богом. Не только юноше, но даже апостолам, странно было слышать слова своего Учителя. Евангелист замечает, что они «весьма изумились».

Почему же Христос, крайне снисходительный в других случаях, здесь действует столь беспощадно? Как представляется, по двум причинам. Во-первых, такая предельная откровенность, без сомнения, была следствием исключительного доверия к юноше. В тех местах, где Спаситель не встречал ни любви к Себе, ни веры, там Он не совершал никаких чудес и никак не обнаруживал Своей божественной премудрости. Многим слушателям Он возвещал истины Царства Божия прикровенно, в притчах. Здесь же Он говорит прямо, без каких бы то ни было иносказаний. Можно предположить, что Христос отчетливо видел, что этот юноша впоследствии сможет преодолеть в себе первоначальную негативную реакцию на Его слова. Христос многое говорит и делает сообразно с устроением каждого, Ему открыто будущее человека, не только его настоящее. А во-вторых, прямота ответа Христа объяснялась тем фактом, что программы постепенного и медленного расставания с деньгами попросту не существует. Есть хорошая русская поговорка: «коготок увяз – всей птичке пропасть». Из истории Церкви мы знаем, что только так, решительно и категорично, и поступали в отношении богатства и прочих мирских привязанностей те, кто достигал святости. Святые – это и есть такие безумные «максималисты», которые смогли буквально исполнить то, что требует Евангелие. Это люди совершенно уникального мужества. Это те добровольные «неудачники», которые отказались от престижных перспектив в мире сем при наличии исключительных способностей в деле достижения земного успеха. Это те, кто смог пренебречь всем вещественным и тленным ради одной головокружительной цели – достижения евангельского совершенства.

Однако не нужно думать, что в их цельной, монолитной жизни все складывалось легко и непринужденно. Пути к совершенству редко бывают прямыми. Противоречивые изломы имеются в судьбе почти каждого человека. Литургийное чтение о богатом юноше заканчивается словами Спасителя о том, что спасение не по силам человеку, оно возможно только при содействии Самого Бога. Эти слова были также откровением для того юноши, которого полюбил Христос. Мы не знаем дальнейшей судьбы этого юноши. Смог ли он в итоге выполнить повеление Спасителя? Евангелие больше ничего не говорит о нем. Но совершенно очевидно, что человек, удостоившийся от Христа предельно правдивого ответа на свой вопрос, услышавший от Него повеление «приходи и следуй за Мной», содержал в себе недюжинный духовный потенциал. Постараемся же и мы по мере данных нам сил правдиво следовать за Христом, получая от Него необходимые ответы на возникающие вопросы, преодолевая в себе ту понятную и естественную боязнь, которую подчас вызывает в нас безмерная высота евангельского учения.

Неделя 13-я по Пятидесятнице. Притча о злых виноградарях

Выслушайте другую притчу: был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал в нем точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился. Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды; виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями. Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили так же. Наконец, послал он к ним своего сына, говоря: постыдятся сына моего. Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его. И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили. Итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями? Говорят Ему: злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои. Иисус говорит им: неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла? Это от Господа, и есть дивно в очах наших?

Злые виноградари, деспотично распоряжающиеся в винограднике, – это церковные иерархи, сосредоточившие в своих руках всю полноту церковной власти. Власть является огромным испытанием для человека. Если даже среди апостолов, ходивших со Христом и имевших постоянно перед глазами божественный образец совершенства, происходили распри о первых местах, то надо признать, что власть содержит в себе соблазн неимоверной силы. Она может заглушать в ее представителе не только ростки духовности, но и простые, естественные начатки человечности. Она может делать ее носителя агрессивным богоборцем и неистовым противником истины. В этом легко убедиться на примере сегодняшней церковной жизни.

Но что бы ни происходило в церковной жизни, наследником народа Божия был и остается Христос. Божественный Наследник, добровольно отдавший Себя на убиение злым виноградарям, хорошо знает, что происходит в Его наследии. Его распятие злыми делателями продолжается до сегодняшнего дня. Но не стоит обольщаться и колебаться в вере. Видимое бездействие Наследника и Его унижение, как и в притче, имеет временный характер. Злые виноградари непременно буду преданы злой участи. Камень, ими отвергнутый при строительстве церковной жизни, в свое время раздавит их. Слово Божие не может лгать. Те, кто игнорирует Христа как основание церковной жизни, закончат свою жизнь сокрушительным падением, после которого для них уже невозможно будет никакое восстановление.

Неделя 14-я по Пятидесятнице. Притча о званых и избранных

Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их. Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими. Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных.

Притчу о званых и избранных Господь предложил слушателям сразу же после притчи о злых виноградарях. Она имеет тесную смысловую связанность с ней, является как продолжением, так и дополнением ее. Под злыми виноградарями, как мы помним, подразумевались церковные иерархи, сосредоточившие в своих руках полноту церковной власти. Они употребляли власть в своих корыстных целях и на этом гибельном пути превратились в итоге в откровенных богоборцев. В притче о званых и избранных акцент переносится на другое действующее лицо. Те, кого царь в этой притче зовет на пир, – это весь израильский народ, составлявший ветхозаветную церковь. Этот народ получает приглашение от рабов царя, то есть от древних пророков, быть участниками брачного пира, иначе говоря, Царства Божия. Однако приглашение оказалось проигнорированным. Евангелие говорит, что «званые» «не хотели придти». Тогда царь послал других рабов. На повторное приглашение царя последовал тот же равнодушный и пренебрежительный ответ: народ разошелся по своим делам, «кто на поле свое, кто на торговлю свою», а некоторые даже пришли в такое помрачение, что убили посланных царем. И эти преступления совершали уже не представители церковной власти, как это было в притче о злых виноградарях. Их совершал израильский народ в его совокупности. Таким образом, тема богоборчества получает в притче свое расширение. Если в притче о злых виноградарях противниками царя оказывались только те, кому был вручен виноградник, то в притче о званых ими становится весь народ. Иудейское общество, угнетаемое «злыми виноградарями», оказывается ничуть не лучше своей церковной иерархии, впавшей в богоборчество. Оно проявляет полную безучастность к божественному призыву. Отставив Бога в сторону, отвернувшись от Него, люди обращаются к своим повседневным занятиям. В притче изображается общий упадок веры и благочестия, происшедший во всем израильском народе на момент пришествия Христа. Важно понять, что, когда в притче о злых виноградарях Христос обличает своекорыстных и властолюбивых пастырей, Он действует не в интересах простого угнетаемого народа. У Спасителя не было сторонников, на которых Он мог бы опираться в Своем служении. Он также нисколько не заботился о создании Своей партии. С человеческой точки зрения Он был абсолютно одинок. Он пришел на землю вовсе не для того, чтобы плохую церковную власть заменить хорошей. Повреждение человеческой природы, которое Он должен был исправить, коснулось всего человеческого рода. Христос не идеализировал «многострадальное простонародье». Иудейский народ, угнетаемый первосвященниками, был ничуть не лучше своих угнетателей и точно также пребывал в кризисе религиозности. В притче о званых именно он, а не князья церкви, становится богоборцем, выгоняющим и уничтожающим посланников Божиих, пришедших с вестью о наступлении Царства Божия. Своим богоубийством злые виноградари выразили волю всего народа. Не стоит забывать того, что Христос был распят под яростные крики толпы «распни, распни Его!» Все человечество находилось в безнадежно обветшавшем состоянии. Именно поэтому в притче о злых виноградарях наследник владельца виноградника не производит смену власти, а добровольно отдает себя на казнь в руки злых виноградарей. Казалось бы, чего проще? Вместо злых виноградарей поставить добрых. Но Христос явился человечеству не для совершения церковно-политического переворота. Он пришел на землю совсем для другой цели. Он был ниспослан в мир, дабы совершить прорыв падшей человеческой природы к Божеству, исправить поврежденное грехом человеческое естество и даровать человеку вхождение в Царство Небесное.

Вторую часть притчи о званых Христос адресует тем, кто все-таки откликнулся на божественный призыв, пошел за Ним и оказался в числе званых, то есть в лоне новозаветной Церкви. Их поступок на фоне всеобщего религиозного равнодушия и богоборчества мог придавать им цену в собственных глазах. Спаситель предупреждает личность от этого пагубного самовосхваления и самоуспокоения. Притча говорит о том, что эта самоуспокоенность может сыграть в судьбе человека роковую роль. Можно попасть в число званых, но оказаться изгнанным из брачного торжества. Глубоко заблуждается тот, кто считает, что раз верует, то уже и непременно спасен. В притче о званых содержится обличение не только людской беспечности, но и целой христианской конфессии, выросшей на почве легкомысленности, присущей роду человеческому. В ней проводится мысль о несовместимости Евангельского слова с главным вероучительным постулатом протестантизма.

Эта притча является также необходимым напоминанием и для нас, православных христиан. Каков бы ни был фон окружающей жизни, как бы ни было поражено мировое сообщество безучастным отношением к Богу или откровенным богоборчеством, христианин и в таких условиях не имеет права оставлять труда о приобретении евангельской добродетели. Забота о достижении христианской кротости и долготерпения, целомудрия и чистоты, поста и молитвы, любви и милосердия, надежды и упования должна оставаться основным предметом его притрудной жизни.

Неделя 15-я по Пятидесятнице. О наибольшей заповеди

И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему? И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его.

Это евангельское чтение состоит из двух эпизодов. В первом законник спрашивает Христа о наибольшей заповеди, во втором – Сам Спаситель задает фарисеям вопрос о Мессии, чей он Cын в их понимании.

Вопрос законника имел провокационный характер. Он прозвучал в ряду других таких же вопросов, скрытая цель которых заключалась в подыскании надежного обвинения против Спасителя. Уловить и запутать в словах – один из старых и испытанных приемов расправы с «неудобным» человеком. Этим приемом и пользуются противники Христа. Сначала фарисеи подходят к Нему с вопросом о том, позволительно ли правоверному иудею платить налог римскому языческому императору. Затем саддукеи предлагают Ему решить задачу, чьей будет в будущем веке жена, имевшая семь мужей. Все эти попытки поставить Христа в затруднение оказались неудачными. Вот тогда-то и подходит к нему законник с новым искусительным вопросом о наибольшей заповеди в законе. До поразительных размеров иногда доходит человеческая злоба. Она не останавливается даже перед превращением слова Божия в предмет провокации, в средство расправы с нежелательным лицом. У представителей церковной знати, которые носят в себе повышенное чувство собственной исключительности, злоба иногда действительно принимает невероятные размеры. Они могут изобретать способы самого изощренного коварства. В данном случае Христа провоцирует не идейный противник Писания, а тот самый человек, который посвятил себя изучению священного текста. Увы, изучать – еще не значит проникаться и вдохновляться предметом изучения. Всезнающие специалисты нередко не только теряют благоговение к тексту, но и доходят до чудовищного цинизма в своем отношении к нему.

В чем же заключался тайный умысел законника? По объяснению Златоуста, он ждал, что Христос, отвечая на вопрос о наибольшей заповеди, непременно поведет речь о почитании Себя как Сына Божия, и тогда можно будет обвинить Его в богохульстве. Расчет мог казаться безошибочным. Ведь Христос настаивал на том, что главная добродетель заключается в несомненной вере в Того, Кого Бог Отец послал в мир. Он учил, что без этой веры невозможно войти в Царство Божие. Он говорил, что «кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца» (Ин. 5, 23), что Он и Отец одно (Ин. 10, 30). Вся нагорная проповедь строилась на противопоставлении новых заповедей Христа и ветхозаветных предписаний. Каждая из них сопровождалась вступлением: «вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Таким образом, Христос ставил Свои слова выше закона Моисеева. Но ожидания законника не оправдались. Спаситель отвечает законнику так, как будто ничего не знает о его скрытых намерениях. Он превращает его злобные провокации в повод к провозглашению божественной правды. Христос объявляет, что суть ветхозаветных и новозаветных религиозных требований единая. Она заключается в достижении любви к Богу и в любви к ближнему.

В этом отношении Его заповеди нисколько не противоречат предписаниям Синайского законодательства.

Простые слова Христа произвели неожиданно глубокое впечатление на искушавшего Его законника. Евангелист Марк пишет, что законник ответил Христу: «Хорошо, Учитель! истину сказал Ты…» (Мк. 12, 32). Это был момент, когда его сердца вдруг коснулась божественная благодать, когда для него наступило внезапное прозрение. Такова сила слова, исходящего из уст Христа. Оно может просветить даже сознание человека, потемненного злобой, из непримиримого противника сделать кроткого слушателя.

Этот эпизод с законником весьма поучителен. Бывают случаи, когда долгое и ожесточенное противление истине может рухнуть в одно мгновение. Власть стереотипов, сформированных сознанием, может закабалять надолго и оставаться очень сильной. Она способна делать личность упорным противником нового слова, нового учения. Но человек не всегда знает собственное сердце, не всегда понимает его способность откликаться на божественную благодать. На самом деле человек гораздо ближе к Богу, несмотря на все его искаженные представления о Нем. Долготерпение Христа объясняется пониманием этой особенности человеческого сознания. Вот почему в данном случае Спаситель не обличает законника в лукавстве, но дает ему правдивый ответ, который совершает глубокое просвещающее действие.

Вместе с тем, Христос в этом же споре со Своими противниками утверждает и Свое Богосыновство. После ответа законнику Он Сам вопрошает собравшихся фарисеев, что они думают о Мессии, чей Он Сын? Они отвечают Ему: «Давидов». Христос в ответ на это безмерно расширяет их представления о личности Мессии, вновь спрашивая их: «Если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?» (Мф. 22, 45) В соответствии с Писанием Мессия – не просто человек, отрасль Давидова корня, но Сам Господь, не имеющий земного происхождения. Евангелист замечает, что после этого никто уже ни о чем не спрашивал Христа. Таким образом, посредством двух ответов – законнику и фарисеям – Христос, с одной стороны, отклоняет повод к обвинению Себя в богохульстве и приводит искушавшего Его законника к истине. А с другой – не дает фарисеям укорять Себя в том, что лукаво замалчивает Свое тождество с Богом Отцом, которое многократно и во всеуслышание утверждал прежде. Иначе говоря, Христос не оставляет шанса партии фарисеев обличить Себя в том, что действует по двойным стандартам, в соответствии с ситуацией, то замалчивая, то провозглашая, что Он и Отец – одно. Вместе с тем, Он предоставляет им последнее неопровержимое доказательство от Священного Писания в Своем Богоравенстве с Отцом.

Но имелся и другой смысловой аспект в речи Христа о Мессии. Ссылкой на пророка Давида Господь перечеркивает все построения фарисеев и опрокидывает их чаяния о Мессии только как о земном монархе, имевшем единственную цель, – привести рассеянный Израиль к религиозному и национально-политическому величию. Ведь если Мессия, как говорит Давид, не просто человек, но Сам Господь, Творец всего сущего, то Его замысел никак не может ограничиваться одним только народом, но непременно должен иметь соответствующий Богу вселенский масштаб. Фарисеи очень хорошо поняли этот смысловой аспект прозвучавшего ответа. Именно поэтому никто из них больше ни о чем не вопрошал Христа. Произошло окончательное отпадение правящей партии от Христа, которая не желала расставаться со своими взглядами на Мессию и принимать Того Освободителя, Который был им послан Самим Богом.

Из сопоставления двух евангельских эпизодов мы можем видеть, как по-разному ведут себя представители одной партии. Законник, принадлежавший, как и фарисеи, к противникам Христа, после ответа Спасителя отложил злобу и обратился к истине. Фарисеи же и после свидетельств Писания остались непримиримыми врагами Христа. Рядом с поступком законника их упорство выглядит ничем иным, как сознательным отвержением Бога. Таковым оно и остается до сегодняшнего дня, как бы ни пытались некоторые общественные структуры примирить то, что по своей сути не поддается никакому примирению.

Неделя 16-я. Притча о талантах

Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий. Ибо Он поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился. Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно так же и получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. Подошел также и получивший два таланта и сказал: господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего.

Подошел и получивший один талант и сказал: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое. Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью; итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!

Притчу о талантах Христос включил в беседу о Своем втором пришествии на землю. «Когда это будет?» – спросили апостолы Своего Учителя. Отвечая на этот вопрос, Спаситель дает повеление ученикам, а вместе с ними всем христианам, о бодрствовании, чтобы день этот не застал их врасплох. Он с особой силой настаивает именно на бодрствовании, выделяя это важнейшее делание из всех прочих. При этом Он сравнивает состояние мирового сообщества эпохи второго пришествия с временем праведного Ноя: «Как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех, – так будет и пришествие Сына Человеческого» (Мф. 24, 38–39). Из этих слов Христа можно заключить, что время перед Его вторым пришествием будет временем великого духовного небрежения, всеобщего забвения Евангелия и всецелого погружения человечества в сферу материального. Мир будет охвачен ироничным и пренебрежительным отношением к самой идее второго пришествия. Люди, как вирусом, будут поражены поразительным бездумием. Сохранить в себе верность духовным основам жизни в атмосфере глобального оскудения праведности и тотального оставления идеалов христианства – задача совсем не из легких. Страшно ведь не столько гонение христианства и не насильственное подавление его языческой или иной богоборческой идеологией. Гораздо страшнее атмосфера полного безразличия людей к призывам Евангелия, ибо именно она более всего приводит личность к духовной парализованности. Поэтому-то Христос с особой настойчивостью и призывает всех Своих последователей к бодрствованию, к тому деланию, которое предохраняет личность от окончательного подчинения духу мира сего.

В чем же должно заключаться это бодрствование по указанию притчи о талантах? Ни в чем ином, кроме как в приумножении тех способностей, которые были даны верующему человеку Богом. Это приумножение данных нам талантов мы должны совершать вовсе не в качестве всестороннего развития своей личности или из каких-либо соображений индивидуального характера, а только потому, что нам предстоит отчет перед Богом за их употребление. Идея отчетности человеческой жизни перед Высшим Началом довольно часто повторяется в Евангелии, присутствует она и в притче о талантах. Только здесь она переплетается с другой идеей: с мыслью о том, что все свои дарования личность получает от Бога, и потому на ней лежит сугубая ответственность за то, как она их использовала. Жизнь наша возникла не сама по себе и не в силу нашего волеизъявления. Она имеет своим источником Бога, получена нами от Него, Ему она и должна быть посвящена всецело. С другой стороны, если таланты мы получаем от Бога, то никто не вправе гордиться ими как своей собственностью и превращать их в средство личного самоутверждения.

Следует отметить, что, когда Евангелие, призывает верующих к бодрствованию в последние дни, оно делает это без какого-либо надрыва или истерии. Апокалиптическая тема обычно разыгрывается информативными источниками с целью нагнетания ужасов. Она используется средствами массовой информации для запугивания населения, для удержания человеческого духа в состоянии угнетенности. Депрессивной массой, лишенной психологической устойчивости, легче управлять, манипулировать, держать в пассивности и слепом повиновении. Одна из уловок демонической силы как раз и заключается в том, чтобы внушить человеку, что зло всесильно, что человек абсолютно беспомощен перед лицом зла как существующего, так и грядущего. Приняв эту мысль, человек оказывается оторванным от Бога. Эта оторванность от надежды на Всевышнего, в руках Которого сосредоточены все концы вселенной, сама по себе является серьезным духовным просчетом, так как ведет к утрате живой связи с Ним. Поэтому все современные СМИ нацелены на искажение правды, на распространение негативной информации о состоянии мира, на чрезмерное сгущение красок.

Евангелие лишено приемов психологического воздействия на человека. Христос объявляет человечеству горькую правду о том, что его ждет, но в Его речи об этом важном предмете нет ни тени эмоциональной возбужденности, нет ни капли нездоровой экстатичности. Личности, театрально демонстрирующие преувеличенную самоуверенность, очень часто завоевывают огромную популярность и любовь толпы. Люди духовно неразборчивы. Они с легкостью принимают экстатичность за проявление божественной силы и подлинную одухотворенность. В отличие от наэлектризованных восклицаний самозванных ораторов, нацеленных на возбуждение толпы, речь Христа предельно спокойна, размеренна и уравновешена. Спаситель вовсе не стремится запугивать кого-либо темой апокалипсиса. Эту поистине страшную тему Он сопровождает призывом к духовному бодрствованию, то есть к трезвенному развитию в себе христианских начал. Он настаивает на том, что главная обязанность христианина в эту эпоху должна заключаться в трудолюбивом и терпеливом умножении талантов, полученных от Бога. И это чрезвычайно важный ориентир. Очень легко сбиться с истинного пути, красивый обман принять за правду, попасть в духовную ловушку и исполниться начал, чуждых Евангелию. Лишенная истеричности забота о воспитании в себе евангельской добродетели – вот что единственно и по-настоящему может быть противовесом деятельности всем антихристианским силам. Только такой вывод и можно сделать из тех неоднократных призывов Спасителя, которые прозвучали в Его беседе о времени Своего второго пришествия на землю. Мы очень часто хватаемся за советы каких-либо «потаенных» старцев, оставляя в стороне Евангелие, ищем ответов на возникающие вопросы в замутненных источниках, пренебрегая чистейшей истиной, – евангельским словом Христа. Это безумие. Неужели Христос не сказал нам всего необходимого?

В Своих притчах Господь на разные лады повторяет мысль о необходимости в последние времена посвятить себя одному деланию – умножать полученные от Бога таланты. Пусть же эти драгоценные увещания нашего Спасителя останутся для каждого из нас тем единственным правилом, которое безошибочно, без сомнительных и истеричных зазываний, исходящих из уст лжепастырей различных мастей, руководит нас к жизни вечной.

Неделя 17-я по Пятидесятнице. Исцеление дочери хананеянки

И, выйдя оттуда, Иисус удалился в страны Тирские и Сидонские. И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется. Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева. А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне. Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она сказала: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их. Тогда Иисус сказал ей в ответ: о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час.

Хананеянка шла за Спасителем и взывала о помощи. Но Господь не отвечал ей. Так продолжалось долго. Апостолы, наконец, не выдержали ее отчаянных воплей и обратились к своему Учителю, чтобы Он отпустил эту женщину, исполнив ее просьбу. Но Христос отказывает им, говоря, что послан только к погибшим овцам дома Израилева. Это была неправда. Уже на Иордане, при крещении Иисуса, во всеуслышание прозвучало: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1, 29). Спустя совсем немного времени Он придет с проповедью в самарийский город Сихарь, считавшийся полуязыческим. Но Спаситель не мог сразу открыть апостолам всю полноту Своей миссии. На Иордане она была только слегка приоткрыта будущим апостолам, но не явлена во всей своей силе. В самом начале, да и после избрания, апостолы были слишком привержены национальным интересам. Они понимали дело Мессии только как служение своему народу. Если бы Христос стал с самого начала настаивать на вселенском масштабе Своей искупительной жертвы, то никто из иудеев не пошел бы за Ним, никто не привлекся бы к Нему, а приняли бы Его за самозванца. Даже спустя многое время, когда Господь посылал учеников на самостоятельную проповедь, Он сказал им: «На путь языческий не идите и на путь Самарянский не входите» (Мф. 10, 5). Христос не требует от учеников полноты понимания того дела, к которому они были призваны. Вхождение в область божественного знания совершается постепенно. Первоначально Христос приспосабливается к немощам сознания Своих учеников, к узости их стереотипов, к ограниченности их установок, чтобы им легче было принять Его как посланника Бога. И только потом, после Своего воскресения, Он поведет их дальше и скажет им: «Итак, идите научите все народы, крестящее их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа» (Мф. 28, 19).

Однако неправда о том, что Он послан только к погибшим овцам дома Израилева, нужна была не только апостолам. Она нужна была также и женщине-хананеянке. Хананеи, как и прочие языческие народы, усваивали Христа несколько иначе, чем Израиль. Они должны были принять Его не как явление, вышедшее из глубин национальной почвы, не как обетование, данное им в глубокой древности, не как священное исполнение божественного обещания, а как ничем не заслуженную ими милость Божию, пришедшую к ним извне. Они должны были осознать свою историческую отчужденность от Бога, свою многовековую удаленность от Него и оценить весь груз накопившихся беззаконий за тысячелетия, проведенные в совершенном религиозном невежестве. Прежде чем принять неоценимый дар Божий, как отдельному человеку, так и всей нации в целом, необходимо понять всю ту ложь и нечестие, в которой была проведена жизнь до встречи с Богом, то есть прийти к подлинному покаянию. Израиль был приготовлен к пришествию Мессии как всем ходом своей долгой историей, так и покаянной деятельностью св. Иоанна Претдечи. Хананеи, как и все прочие народы, – нет. Вот почему Христос говорит женщине: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева».

Но этот категоричный ответ не останавливает хананеянку. Она продолжает каяться, взывать о помиловании, настойчиво просить за дочь. И Христос ведет ее дальше, в самую глубь смирения, к последней черте уничижения. Он не реагирует ни на ее крик, ни даже на просьбу апостолов. Женщине, находящейся в безвыходном положении, ничего не остается, как подойти к Нему самой. И вот при личном обращении Христос называет весь ее народ, а вместе с ней и ее самую, страшно оскорбительным словом. «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам», – говорит Он женщине (Мф. 15, 26). Псы – вот подходящее определение для хананейского племени. Мы не знаем исторических особенностей этого народа, но по всей вероятности, у Христа были все основания для столь резкого отзыва о нем. Одним из доказательств этого служит то, что женщина нисколько не возражает Христу, никак не выказывает возмущения за свой народ, не отходит от Него в негодовании. Она признает справедливость столь жестокого слова Христа. Чувство правды в тот момент оказывается в ней выше национального чувства. Она принимает слова Христа за нечто должное, полностью соглашаясь с ними и признавая их за истину. Она и себя нисколько не отделяет от своих соплеменников. Она – не что иное, как отродье псов, обыкновенная дочь своего народа, грубо, бескультурно, звероподобного. «Так, Господи», – в безответном смирении говорит она Иисусу. Какая удивительная глубина покаяния и необыкновенное понимание своего недостоинства и виновности своего народа!

«О, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час», – такими словами заканчивается сегодняшнее евангельское чтение (Мф. 15, 28) Милость Божия в ответ на наши просьбы нередко подвергает нас унижениям, и иногда очень чувствительным. Господь как бы не слышит наших молитв, не внемлет нашему отчаянному воплю, отвергая нас. Более того, вместо положительного ответа Он проводит нас через те или иные серьезные поношения и испытания. Не стоит смущаться. Все это для того, чтобы привести нас к состоянию чесной самооценки и через нее сделать нас готовыми к принятию божественного дара. Так было с женщиной-хананеянкой, просившей Христа за бесноватую дочь. Молчание Божие очень хорошо отрезвляет. Поношение, ниспосланное Им, еще больше приводит в чувство, заставляя нас произвести необходимую покаянную работу. Если мы хотим быть услышанными и оказаться помилованными, Нам следует приблизиться к истине, что невозможно сделать без направляющей десницы Всевышнего, премудро влекущей нас к сокрушенному самоуглублению. Аминь.

Неделя 18-я по Пятидесятнице. Чудесный улов рыб

Однажды, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Геннисаретского, увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети. Войдя в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки. Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова. Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть. Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась. И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть. Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный. Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных; также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков. И, вытащив обе лодки на берег, оставили всё и последовали за Ним.

Когда апостол Петр увидел чудесный улов рыб, он сказал Христу: «Выйди от меня, Господи, ибо я человек грешный». Можно по-разному понять эти слова. Апостол Петр мог в тот момент, благодаря чудесному улову рыб, с особой силой переживать божественность Христа. Проникновенность божественностью Иисуса всегда сопровождается в подвижнике ощущением собственного недостоинства и нечистоты. Тот, кто достиг созерцания Бога, всегда носит в себе глубоко покаянное чувство. Самоуверенность и самоутверждение противоречат принципам духовного существования. С одной стороны, апостол Петр стал непосредственным участником чуда Христа. Многие люди были бы счастливы оказаться на его месте и видеть в таком соучастии высшее подтверждение своей исключительности. Но вместо этого апостол исповедует свою греховность, свою невозможность быть рядом с Богом. Казалось бы, он избран Самим Иисусом и мог бы быть спокоен относительно своей как человеческой, так и духовной «пригодности». Откуда же этот столь суровый суд над самим собой, этот внезапный приступ самобичевания? Оказывается, избранничество Богом не только не защищает личность от острого переживания своей греховности, но еще неизбежно ведет к нему. Избранным бывает не тот, кто благочестив более, чем другие, а тот, кто может понести всю правду о себе. «Выйди от меня, Господи, ибо я человек грешный», – это тайное воздыхание всех тех, кто удостоился особой близости к Иисусу.

Христос не отклоняет покаянный порыв Своего ближайшего ученика, никак не смягчает его, не говорит Петру, что он неоправданно строг к себе, что его покаяние носит чрезмерный, преувеличенный характер. Он никак не комментирует слова апостола и обходит их молчанием, что говорит о том, что Петр был совершенно прав в посетившем его чувстве. И он должен был оставаться с этим неожиданно открывшимся пониманием самого себя. Поэтому Спаситель сразу же переходит к следующему предмету. Он обращается к апостолу с такими словами: «Не бойся, отныне будешь ловить человеков». Он как бы вразумляет его, говоря ему: «Глубокое переживание своего несовершенства пусть остается с тобой, оно правильное. Но оно не должно лишать тебя дерзновенности, не должно сковывать тебя боязнью в деле предстоящего служения». Евангелие предполагает соединение несовместимых начал в человеке: глубоко покаянный настрой и всецелую готовность к исполнению поручения Божия. Христианская жизнь являет собой необъяснимый парадокс. Она заключена в границах между двумя противоположными полюсами: между пониманием личностью своего несовершенства и той духовной активностью, которую требует от нее Новый Завет.

Можно, однако, сделать и другое предположение о причинах покаянного порыва апостола. Христос ведь не просто повелел ученикам: «Закиньте сети». Чудо отнюдь не было самоцелью, Он не совершал чудес ради них самих. До чудесного улова рыб Христос в лодке говорил народу Свое учение. Мы знаем, что Его проповедь слишком сильно отличалась от того, чему учил Ветхий Завет, и уж тем более находилась в противоречии с тем, чему наставляли книжники и фарисеи. Его слово слишком далеко отстояло от того, в чем был воспитан и научен апостол Петр и все те, кто Его слушал. И, конечно, у них могло возникнуть сомнение и скрытый вопрос к новому Проповеднику из Назарета: «А так ли все это? Чем Ты можешь подтвердить правдивость Своих слов, их богоданность? То, о чем Ты говоришь, нигде не написано, не подтверждается ничьим авторитетом, не укоренено в традиции, не проверено временем, и никто из пророков не говорил так, как говоришь Ты». У апостола Петра могли иметь место те же общие для всех сомнения и колебания. Стоит ли отдавать себя во власть слишком необычного учения, во многих местах даже противоречащего установившемуся пониманию Библии? И вот для уверения слушателей в истинности Своих слов Христос сразу после проповеди совершает чудо улова множества рыб. Вытягивая сети с рыбой, апостол Петр разрешает все свои сомнения. Христос – Мессия. Он хорошо понимает, что Господь совершил чудо, отвечая на его невысказанные мысли. Апостола, прежде всего, могла поразить проницательность Христа, Которому открыты были все его сомнения, от Него не утаились двоящиеся мысли Петра. Но еще более его могла поразить та любовь и снисходительность, с которой Иисус врачует немощь его веры. Он не обличает апостола, не отвергает от Себя, как маловерного и недостойного, но кротко и невзыскательно совершает чудо улова рыб для освобождения его от сомнений, для уврачевания недостатка его веры. Более того, Он ободряет его и вручает ему дело апостольского служения. Встретив такое отношение к себе, Петр мог не выдержать этой долготерпеливой и милующей любви своего Учителя. В ответ на его невысказанные, тайные колебания Иисус отвечает лишь любовью. Это-то и побудило его воскликнуть: «Выйди от меня, Господи, ибо я человек грешный».

Любовь Христа всегда обезоруживает, всегда поражает, всегда делает безответным. Но она же и побуждает идти вслед Него, оставив все. Евангелист Лука пишет, что после чудесного улова рыб апостолы Петр, Иоанн и Иаков, вытащив обе лодки на берег, оставили всё, в том числе и свой немалый улов, и последовали за Ним. «Выйди от меня, Господи», – сказал апостол Петр Христу. Однако Господь отклонил его просьбу. Покаянный порыв Петра завершился тем, что он безоглядно пошел за Иисусом. Несмотря на ту греховность, которую обнаружил в своей душе, он вместе с тем не нашел в себе сил противоречить божественной любви. Но ему предстояло еще не раз повергнуться перед Богом в горьком оплакивании самого себя. Его опыт открывал всему миру одну из основных закономерностей христианской жизни: следование за Христом – это всегда созерцание своего несовершенства, соединенное с невозможностью отказаться от Его неизреченной любви.

Неделя 19-я по Пятидестнице. О любви к врагам

Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даёте тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд.

Евангелие говорит мне: «Люби врагов твоих…» Мое сознание в ответ на это возражает: «Но не окажусь ли я тогда в материальном проигрыше? Не дам ли повод врагу торжествовать и возвышаться надо мной? Надо защищать пространство своей жизни. Не в этом ли заключается умение жить?» Можно, конечно, принять это как руководство, но ведь тогда придется признать, что и Бог каждый раз, когда совершает акт милосердия, оказывается в проигрыше, проявляет слабость, позволяя грешнику возвышаться над Собой. Ведь это Он так поступает с ним, и нас тому же учит. Или в Его образе действия имеется ошибка, просчет, недосмотр, промах? Почему Он милосерд ко всем? Потому что Он сотворил всех и лучше других знает, что зло, уродующее человека, совсем не свойственно человеческой природе. В Его долготерпении ко всем присутствует та глубоко скрытая правда, которая недоступна поверхностному человеческому взгляду.

И разве все то, чем я владею, не от Бога ли получено? Разве пространство моей жизни – не Его дар? А если все от Него, то зачем же я боюсь потерять, проиграть, остаться без того, что Им же и дано мне? Разве Ему трудно возместить все мои убытки, которые я претерплю, выполняя Им же данную заповедь? Не Он ли испытывает меня на верность Своему слову, когда в моей жизни возникает должник, не отдающий долга? Не Он ли экзаменует меня, когда появляется тот, кто обманом лишает меня моей рубашки? Или когда я попадаю в руки врага своего? Или когда, наоборот, враг мой оказывается в моих руках? Вот, Он дает случай к тому, чтобы я наполнил душу необыкновенным, неземным чувством, а я боюсь убытка. Он хочет бесконечно приумножить то, чем я уже обладаю, а я сопротивляюсь. По Своей любви Он хочет вложить в меня то, чем владеет Сам. Он хочет уподобить меня Себе, приготовив мне же за это великую награду, а я противоречу. Где же простое благоразумие, где элементарный расчет?

Христос велит мне: «Взаймы давай, не ожидая ничего…» Опять я слышу в себе: «Но ведь все живут, руководствуясь только собственным интересом и выгодой. Почему я должен жить иначе?» Но если ты хочешь жить, как все, и не хочешь жить иначе, то тогда откажись от Христа, не иди за Ним, оставь Его. Не раздваивайся, будь последователен в своих действиях. Ибо если ты будешь выбирать из Евангелия то, что тебе ближе, и игнорировать то, что не принимает душа твоя, то ты будешь хуже неверующих, хуже язычников. Играть с Богом не гораздо ли опаснее, чем не знать Его совсем? Если ты познал в Нем Господа Вседержителя, Творца неба и земли, если однажды Он дал тебе эту благодать, то почему не следуешь всем Его велениям, а относишься к ним избирательно? Ты корректируешь Бога своего? Ты исправляешь Его недочеты? Проверяешь умом своим справедливость Его слова? Но тогда ты возвысился над Ним. В таком случае ниспошли Ему свою благодать.

Вот еще твоя ошибка. Ты хочешь быть верным Богу или кажешься себе таковым. Ты искренне соблюдаешь все то, что требует Церковь, и стараешься не нарушать велений совести. Ты никому не причинил зла, по крайней мере, сознательно. Но ведь эта праведность, которой ты хвалишься внутри себя, находится в пределах твоего естества, а Бог ищет от тебя сверхъестественной добродетели. Он пытается вывести тебя из той убогой духовной тесноты, в которой ты привык жить. Отважился ли ты хотя бы раз в жизни на ту любовь, которая выводит тебя за пределы твоей жалкой, фарисейской правды? Если нет, то ты еще не познал Бога, не ощутил вполне Его благодати, не уподобился Ему, что, кстати говоря, является твоей прямой обязанностью. Ты на самом деле чужд Ему, хотя бы долго, с усердием, ежедневно молился Ему. Бог – сверъестественная сила, а ты покоишься всю жизнь на способностях своей природы, вполне удовлетворяешься этим, чувствуешь себя чуть ли не праведником и хочешь с этим багажом войти к Нему в Его Царство, в Его обители. Но как Он введет тебя туда, если ты не вполне понимаешь Его, если ты не приобрел того, что в Нем? Того самого милосердия, которое составляет Его отличие? Как ты будешь жить с Ним, не будучи с Ним одного устроения? Ведь и здесь, на земле ты не можешь долго жить с тем, кто по духу чужд тебе. А если и вынужден жить, то не превращается ли твоя жизнь в сплошное мучение? Разве ты хотел бы такого для себя и в будущей нескончаемой жизни? Нет-нет, ни ты, ни Бог не хочет этого. Он хочет, чтобы ты был рядом с Ним. Поэтому спеши обрести то, чего пока нет в тебе, но то, что есть в Нем, что делает Его Богом, Существом Высшим – любовь к врагам.

Еще. Ты ищешь Его в посте, в молитве, стараешься достигнуть Его через исполнение внешнего строя религиозной жизни. Этот порядок чрезвычайно важен. Всякий раз, когда ты его нарушаешь, ты оказываешься в ситуации внутреннего дисбаланса. Однако ты все время топчешься на месте, не идешь дальше, потому что упускаешь из виду, что потаенная тропинка к подлинной духовности пролегает в поступках любви к ненавидящим тебя, в проявлении милости к твоим гонителям, в нетребовательном оставлении долга твоим заимодавцам. Евангельским отношением к ним ты не только сам, наконец, достигнешь Бога, но еще и их можешь завоевать Ему. Какая великая, чудная миссия! Подумай, что было бы, если бы Он однажды не проявил милосердия к Своему яростному и ожесточенному гонителю Савлу. Тогда он никогда не стал бы апостолом Павлом – вселенским учителем Православной Церкви, и мир лишился бы его посланий. А сколько у Него таких ослепленных гонителей, которые завтра, может быть, станут Его горячими последователями? Это знает только Он, а ты не можешь этого знать. Подумай и о том, что было бы с тобой, если бы и с тобой Он всегда поступал только по справедливости, без всякого милосердия, не проявляя никакого долготерпения и снисхождения, если бы за все твои деяния Он воздавал тебе равное. Ведь даже Гамлет у Шекспира сказал, что если каждого принимать по заслугам, то кто избежит кнута? То, что Он привлек тебя к Себе, – разве в этом было твое право, твоя заслуга? Ты чем-то заработал Его благодать? Нет, ты был в пропасти, и Он, милостивый, извлек тебя оттуда. Это было дело только Его любви, и больше ничего. А если это так, то почему же ты теперь, в своем новом звании, не поступаешь так же по отношению к другим? Ты ведь был Его врагом, а Он привлек тебя к Себе. Ты и теперь часто враждуешь с Ним, преступая Его заповеди и, несмотря на это, на каждом шагу пользуешься Его снисхождением и любовью. Почему же своим врагам в ней отказываешь? Почему торгуешься с Ним, почему в душе противоречишь Ему, почему упираешься, бежишь от Его заповеди, да еще и подыскиваешь пригодные самооправдания?

При вступлении на христианский путь (а я всегда только встаю на него), я должен признать, что Евангелие требует от меня того, что превосходит мои силы. Если во мне нет должной решимости, то мне лучше оставить эту книгу. При всех своих постах и молитвах я останусь обычным грешником, любящим таких же грешников, каковым пребываю сам. Поэтому, душа моя, не смущайся заповедью Господа твоего, не бойся, устремляйся к ее исполнению, иначе ты никогда не достигнешь христианского звания по духу, а останешься верующей только по названию. Тогда ты сделаешь всю свою жизнь бесполезной, в чем и будет заключаться главный и непоправимый просчет твоего существования.

Неделя 20-я по Пятидесятнице. Воскрешение сына Наинской вдовы

После сего Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его. И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой.

Подходя к городу Наин, Христос встретил похоронную процессию, остановил ее, а затем воскресил юношу, которого несли к месту упокоения. Это чудо было проявлением естественного чувства жалости и сострадания Христа к несчастной женщине, оставшейся совершенно одинокой. Он был тронут ее горем. Здесь не было места покаянным мольбам, вопрошанию о вере, исповеданию мессианского достоинства Иисуса, как это было в других случаях. Перед воскрешением умершего юноши Спаситель обращается к Наинской вдове с утешением. Он говорит ей одно только слово: «не плачь». И после этого сразу же возвращает юношу к жизни, отдавая его матери.

Этот небольшой евангельский отрывок говорит нам о том, что христианин по примеру Спасителя не должен терять естественного чувства жалости к страдающим людям. Часто случается так, что человек, становясь верующим, не только не приумножает в себе любви к окружающим, но еще и теряет ту естественную способность к простому сопереживанию, которую имел до своего воцерковления. Почему это происходит? Каким образом церковный образ жизни укрепляет в человеке эгоизм? Где истоки того процесса, который незаметно приводит личность к изъянам фанатичной религиозности? Все это далеко не праздные вопросы. Христос неоднократно предупреждал Своих учеников от закваски фарисейской.

В каком-то смысле вера действительно может способствовать тому, что человек будет концентрироваться на самом себе, переключать на себя все свое внимание. Вера предъявляет к нам немалые требования, налагает на нас определенные обязанности, повышает чувство ответственности за то, как мы проводим каждый день своей жизни, развивает в нас самоуглубленность. Она заставляет нас контролировать и взвешивать не только все наши поступки, но и наши чувства, мысли, расположения, производить строгий суд над самим собой. Она призывает к постоянному внутреннему труду над собой, предполагающему ежедневную затрату душевной энергии. Вот здесь-то и может скрываться опасность отгороженности от чужого горя, закрытости от посторонней боли. Надо уметь избегать этой опасности и при всей необходимой «занятости собой» все-таки держать свой взор открытым для других и сохранять для них запас своих сил. Углубляясь в себя, мы обязаны не пропустить того, кто ждет от нас простого и участливого слова, того самого слова, с которым Христос обратился к наинской вдове: «не плачь». Христианство – это способность одним взором смотреть в себя, а другим – в окружающий нас мир, не для развлечения и рассеянности, а для того, чтобы быть готовым исполнить заповедь о любви и поспешить на помощь там, где она может потребоваться.

Другая опасность оказаться в сетях фарисейского благочестия и утратить естественную простоту сопереживания заключается в том, что верующие люди, трудясь над собой, могут предъявлять по отношению к другим то, что христианин должен спрашивать только с самого себя. Они могут проверять всех окружающих людей на их соответствие нормам церковной жизни и пользоваться этими нормами в подходе к ближнему как некоей оценочной шкалой, проявляя расположенность к тем, кто им соответствует, и пренебрегая теми, кто до них «не дотягивает» или вовсе оказывается вне их. Подобный образ действий не только уничтожает в человеке естественную расположенность к добру, но и открывает широкую дверь тому, что именуется религиозным фанатизмом, жестокостью, возникающей на религиозной почве. Евангелие учит нас противоположному: оно настаивает на требовательности к себе и снисхождению к другим. Не только Своими притчами, но и Своими действиями Христос влечет Своих последователей к любви безоценочной, призывая проявлять ее в простоте души всякий раз там, где она требуется, отдавая при этом суд над сложившейся ситуацией в руки Всевышнего. В случае с воскрешением сына наинской вдовы не было никаких исследований о причинах постигших ее бедствий, которые, без сомнения, имелись. Было одно только исполненное сострадания слово Христа «не плачь», обращенное к убитой горем женщине.

Существует еще одна причина утраты христианином непосредственного чувства сострадания. Она является более сложной. Ее суть заключается в неверной духовной установке, заставляющей подвижника вместе со своим ветхим «я» убивать и свое «я» естественное, в которое Самим Богом при сотворении вложены добрые начала и расположения. Некоторые богословы учат тому, что все естественные способности в человеке после грехопадения настолько оказались искаженными грехом, что надо полностью умертвить их в себе и ждать, когда на их месте появятся расположения божественные, взращенные Духом Святым. «Естественная любовь наша, – пишет один из них, – повреждена падением; ее нужно умертвить – повелевает это Христос – и почерпнуть из Евангелия святую любовь к ближнему, любовь во Христе». Но в Евангелии нигде не говорится об умерщвлении естественной любви. Напротив, довольно часто как раз говорится о любви естественной, присущей человеку. Например, в притче о милосердном самарянине Христос противопоставляет простое и непосредственное сострадание язычника чувству религиозной исключительности служителей церкви. Именно эта духовная гордыня, которую они в себе носили, и делала их равнодушными к чужой беде. Тут вовсе нет отрицания естественной любви, а, напротив, подчеркивается ее необходимость, прямая обязанность проявлять ее. Далее цитированный богослов продолжает в том же духе. «Не имеет цены пред Евангелием любовь от движения крови и чувствований плотских. И какую может она иметь цену, когда при разгорячении крови дает клятву положить душу за Господа, а чрез несколько часов, при охлаждении крови, дает клятву, что не знает Его?» – пишет он, имея в виду любовь апостола Петра. Однако Сам Христос имел другой взгляд на этот предмет, куда более милостивый и снисходительный. Зная, что апостол Петр предаст Его, Он не отвергал его любви. В очах Господа любовь апостола Петра, при всем ее несовершенстве, имела исключительную цену. Иначе Христос не сделал бы его Своим ближайшим учеником и не вручил бы ключи Царства Небесного. Евангелие настаивает не на полном умерщвлении в себе своих естественных чувств. Это было бы крайним изуверством, почти хулой на Божие творение, а на их преображении, на освобождении их от примеси греха. Если бы в человеческой природе все способности были изуродованы грехопадением до полной их непригодности, то как бы мог человек в таком плачевном и безысходном положении привлечься ко Христу? Каким образом он смог бы тогда отреагировать на истину, откликнуться на зов Христа, открыть для себя Его учение? Проповедуя, Христос опирался на неискаженную способность человека распознать истину и последовать за ней. «Умертвить все естественное в человеке и насадить вместо него только Божие». Не присутствует ли в таком богословском постулате опасный уклон в монофизитство, скрытый отказ от догмата о вочеловечении Бога?

Христос нигде в Евангелии не говорит о полном искоренении в человеке естественных чувств и расположений. Вот и здесь, в случае с наинской вдовой, Спаситель воскрешает юношу, идя навстречу обыкновенной, естественной привязанности матери к своему сыну. Он говорит ей только одно слово «не плачь», после чего отдает ожившего юношу в ее руки. Как хорошо, что евангелист Лука поместил рассказ об этом в свое повествование! Этот евангельский эпизод обязывает нас, христиан, избегать путей ложной религиозности, не терять естественной способности к сопереживанию чужому горю, каким бы оно ни было, и уметь проявлять его в простых человеческих выражениях.

Неделя 21-я по Пятидесятнице. Притча о сеятеле

Когда же собралось множество народа, и из всех городов жители сходились к Нему, Он начал говорить притчею: вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия? Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют. Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись; а упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают; а упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода; а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!

Не обо всем Христос говорил открыто, прямо и доверительно. Он мог так объяснять Свое учение только апостолам, имевшим доброе расположение к Нему и веру. В большинстве своем люди были склонны извращать простой и понятный смысл сказанного Господом, так как сердце их противилось принятию истины. Он знал, что люди будут использовать Его слова против Него же. Чтобы не дать им такой возможности и вместе с тем исполнить возложенное на Него дело проповеди, Спаситель выбирает приточную форму речи.

Каждая притча, по Его же объяснению, содержит в себе ту или иную тайну Царства Божия. Притчей о сеятеле Христос говорит о том, что Царство Божие не следует понимать как какую-то принципиально новую жизнь, приносимую извне и не требующую от личности никаких встречных усилий. Вхождение в него целиком и полностью зависит от состояния человеческого сердца. При этом с самого начала это вхождение сопряжено с серьезным противоборством. Уже при слышании вести о Царстве Небесном или чтении слова Божия к человеческому сердцу подступает диавол и пытается отклонить его от доверия к тому, что ему возвещается или читается им. По толкованию Самого Христа, «упавшее при пути, это суть слушащие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись» (Лк. 8, 12). Как бы мы ни объясняли феномен неверия, Евангелие указывает одну только его причину – воздействие на сознание человека диавольской силы. Все остальные причины вторичны и исходят из этой. Мы должны признать, что отказ от Царства Небесного не есть только результат свободного выбора человека. Это самообман. За этим отказом по объяснению Христа всегда стоит противник Божий, приспосабливающийся к сознанию человека и скрытно направляющий его в нужную сторону. Поэтому далеко не всегда так называемый «свободный» выбор может привести человека к истине. Наше сознание в некоторых направлениях оказывается мастерски «заблокированным» той силой, которая совсем не заинтересована в проникновении человека в область божественного.

Но и преодолевший первый отрезок борьбы и открывший для себя в словах Евангелия истину еще не гарантирован впоследствии от сокрушительного провала. На втором этапе противостояния его поджидают новые барьеры в виде различных искушений, то есть возникающих «скорбей и гонений ради слова» (Мф. 13, 21). Радостное открытие Царства Божия далеко не всегда перерастает в человеке в постоянное и мужественное исповедание веры. Начальный порыв обязательно должен пройти проверку. Человек может веровать, как говорит Христос, на время, только на тот период, когда все в жизни складывается благополучно. «Упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают», – говорит Спаситель об этой категории уверовавших (Лк. 8, 13). Жизнь постоянно испытывает всех без исключения людей на верность своей совести, своим принципам и убеждениям. Не в этом ли заключается ее предназначение? Не тех ли, кто в жестоких гонениях сохранил веру, ежедневно прославляет Церковь? Христианство подвергается гораздо более серьезным нападкам со стороны мира, лежащего во зле, нежели иное учение. Поэтому оно требует от человека сугубой готовности идти на жертвы и лишения ради своей веры. И если в человеке такой готовности и решимости не обнаружится, то его отпадение от Царства Божия в дальнейшем неизбежно.

Имеется и еще одна серьезная преграда на пути человека к Царству Божию, о которой говорит притча о сеятеле. Это его приверженность земному, любовь к деньгам, стремление к комфорту. «Упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода», – поясняет Евангелие (Лк. 8, 14). Эти три мощных фактора – заботы, богатство, наслаждения – отводят личность от Царства Божия ничуть не меньше, нежели гонения и скорби. Действуя постоянно, соблазняя ежедневно, подчиняя себе молчаливо и настойчиво, они отвлекают личность от евангельской добродетели не так явно, как гонения, но гораздо более эффективно. По объяснению Спасителя, они незаметно подавляют сердце так, что оно становится неспособным к плодоношению, к усвоению евангельской добродетели. Любовь Божия предается забвению, вытесняется из сердца другими интересами. Таким образом, третий враг человека в достижении Царства Божия – это он сам, его слабоволие перед лицом мирских искушений. Для того, чтобы все время отклонять от себя соблазн земного благополучия, о который претыкается великое множество христиан, заменяющих трудный путь Евангелия легкой стезей обрядоверия, требуется совершенно особая твердость души и исключительная преданность слову Божию.

Наконец, те, кто оказываются способными к воспитанию в себе добродетели, то есть находящиеся внутри Царства Божия, – это люди, обладающие сердцем добрым и чистым и осуществляющие свое служение Богу с неизменным постоянством. «Упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении», – такими словами завершает Христос объяснение Своей притчи (Лк. 8, 15). Терпеливость и постоянство – вот один из секретов библейской праведности. Человек может быстро достигать громадных успехов в любых сферах своей деятельности. Но его душа не растет в божественной любви ускоренными темпами. Чтобы привиться к ней и сделать ее своим неотъемлемым свойством, частью своей природы, человек должен приобрести сердце доброе и чистое и совершать земной путь свой в величайшем терпении. Для выполнения этой задачи требуется не год и не два, а вся человеческая жизнь до самого ее конца.

Мы видим, что слово об отпавших и не вошедших в Царство Божие занимает целых три четверти от объема всей притчи Христа. Это потому, что попасть в их число гораздо проще, нежели оказаться среди наследников небесного торжества. Проявляя заботу об этом большинстве, Христос более всего говорит об опасностях, подстерегающих личность на пути к Его Царству. С другой стороны, Он делает это для того, чтобы укрепить в вере истинных Своих последователей, практически всегда оказывающихся в одиночестве: они не должны смущаться своей малочисленностью. Но самое главное в притче, пожалуй, заключается в той мысли, что Царство Божие – это не жизнь, приносимая человеку откуда-то извне. Оно и не отдаленная реальность, целиком и полностью относящаяся к будущему веку. Его также не следует понимать как некую сменяющуюся череду благодатных состояний и переживаний, которых ищут как многие христиане, так и представители других религиозных учений. Оно заключается, прежде всего, в трудолюбивом и терпеливом взращивании в себе христианской добродетели, совершаемом здесь, в этом несовершенном мире, в сегодняшнем времени. В отношении Царства Божия притча о сеятеле не полагает никакой разницы между веком настоящим и будущим. Притча говорит о том, что Царство Христа зарождается и раскрывается в человеческом сердце здесь, на земле, независимо от тех условий, в которых он живет. Осуществление этого Царства после пришествия Христа на землю целиком и полностью определяется одной только универсальной величиной – глубиной и силой человеческого произволения. В этой-то простой истине и состоит одна из тех сокровенных тайн о Царстве Божием, которую Спаситель заключил в Свою притчу о сеятеле.

Неделя 22-я по Пятидесятнице. Притча о богаче и Лазаре

Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят.

Эта притча переворачивает распространенные и ходячие представления о святости. У святости нет трафарета, ее нельзя измерить. Ее нельзя подогнать под шаблонные рамки, ограничить заданным контуром. Святость разнообразна, как сама жизнь. При этом она сокровенна. Ее пути невозможно проследить. Она может проявить себя совершенно неожиданно и прорасти там, где никто не ожидает ее увидеть. Нищий, тяжело больной и всеми отверженный Лазарь, был отнесен на лоно Авраама и по смерти оказался в сообществе святых, что заставляет нас считать его одним из праведников, одним из редких угодников Божиих. Этот несчастный человек в глазах окружающих людей не совершил никакой добродетели, не вел подвижнического образа жизни, не пользовался доброй репутацией, не снискал всеобщего уважения. Никто не видел в нем ничего примечательного, достойного внимания или даже обыкновенного сочувствия. К нему не стекались толпы народа. Он был презираем всеми и лишен элементарной человеческой заботы. Вокруг него собирались одни только псы. Однако именно этого представителя самых низов человеческого общества, этого люмпенизированного «пария» Христос в Своем слове делает избранным участником Царства Небесного.

Это весьма неожиданный факт. В нашем представлении святость непременно связывается с духовной уверенностью, с ощущением в себе силы Божией, с явными признаками присутствия Духа Святого. Евангелие ломает устоявшиеся стереотипы и учит нас смотреть на жизнь шире, глубже, внимательней. Оно побуждает нас не выстраивать свою жизнь по заданному образцу, не стремиться к отвлеченному идеалу, но искать выполнения того, что требует от нас слово Божия в конкретных обстоятельствах. В этом и заключается, по указанию Евангелия, один из путей живого богоугождения. Этот путь может быть не связанным с достижением широкого признания. Но это и не нужно христианину. Первое, чему он должен научиться, – это совершать свое делание в одиноком предстоянии перед Богом без ожидания и без поиска сторонней оценки, без всякого шума и рукоплесканий.

Таков и был нищий Лазарь из притчи, лежавший у ног современной ему респектабельности. Он не посылал проклятий в адрес несправедливого режима, который превратил его жизнь в бесконечное страдание. Он не изливал потоков ругани на голову своего соседа, который сосредоточил в своих руках какие-то невероятные, баснословные суммы. Молчаливо и безропотно, без всякой ожесточенности и озлобленности, именно так, как учит слово Божие, он переносил все то, что выпало на его долю. И так день за днем, на протяжении всей отмеренной ему скорби. И вот, отвергнутый и оставленный всеми, он своей необыкновенной верностью привлек к себе внимание Самого Бога. Не достигнув в этой жизни никаких преимуществ, кроме глубокой нищеты, полного бесправия и неизлечимых болезней, он, однако, приобрел счастье вечного пребывания со Христом в Его блаженном Царстве. Как? За что? У Бога нет стандартов святости.

Оказаться в сообществе Бога и святых Его… Что может быть вожделеннее этого? Что может сравниться с таким счастливым жребием? После этого можно ли считать жизнь евангельского Лазаря неудавшейся? Сколь же ограничен и слеп человек в своих жалких суждениях, если таких, как Лазарь, безоговорочно причисляет к категории несчастных неудачников. «Жизнь удалась!», – так обычно отзываются о тех, кто сумел устроиться поудобнее, об успешных бизнесменах, о том элитарном и избранном круге, представители которого чувствуют себя хозяевами этой жизни. Но ведь удалась только эта жизнь. А дальше что? Притча говорит нам, что эти люди не задумываются о том, что ждет их дальше. Их целиком и полностью поглощает жизнь настоящая. В ней они растворяются, к ней они привязаны, ее только любят, ее ценят, о ней только помышляют. Их сознание безнадежно закрепощено тем богатством, которое они стяжали, тем положением, которое они приобрели. Они совершенно не воспринимают того, что выходит за рамки этой жизни. Вечность не всходит им на ум. «Если даже из мертвых кто воскреснет, не поверят», – говорит о них слово Божие. Какое страшное бесчувствие и какой страшный приговор! Вот это и есть их единственная и непоправимая трагедия – абсолютное нечувствие к тому, что возвещается Богом. И этот феномен их совершенной невосприимчивости к вечному достоин удивления не менее, чем феномен святости нищего, больного и всеми отвергнутого Лазаря. Не случайно, что и тот, и другой становятся персонажами одной и той же евангельской притчи, располагаясь в ней один против другого.

Эта евангельская зарисовка встречается повсеместно. Мир с момента грехопадения первого человека разделен на бедных и богатых. Убогая нищета и роскошные дворцы спокойно сосуществуют рядом друг с другом, превращая действительность в вопиющий контраст, который мало кого трогает. Ужасающее неравенство, которое даже трудно осмыслить, считается незыблемым законом существования. «Так было во все времена», – вот распространенная точка зрения. Евангелие и не пытается ее оспаривать. «Нищих всегда имеете с собой», – сказал Господь. Но эта книга предлагает свое решение извечной проблемы. Притча о богаче и Лазаре по-своему расставляет акценты на знакомых явлениях, заставляет посмотреть на них под непривычным углом зрения. Она подтверждает, что нищета делает личность никому не нужной. Человек становится чем-то вроде отброса общества. Вместе с тем эта же нищета может бесконечно приближать к Богу и вводить в содружество святых Его. Богатство, напротив, с легкостью возносит человека в этой жизни и безмерно расширяет круг его общения. Но это же самое богатство нередко приводит его обладателя к окончательной отчужденности от Источника блаженного бытия и перспективе вечного мучительного одиночества.

Каждый сам выбирает свой путь. Однако никому не будет дано второй попытки раз и навсегда определить свою вневременную участь. Слово Божие постоянно напоминает нам об этом. Не стоит игнорировать этих настойчивых напоминаний, чтобы не повторить трагический и непоправимый опыт одного из персонажей евангельской притчи о богаче и Лазаре.

Неделя 24-я по Пятидесятнице. Воскрешение дочери Иапра.[1]