Лучший фильм 1977 года

– А находки в пещере?

– Наверное это была заготовка для другого случая. Наверняка в ближайшее время в СССР собирается приехать какой-нибудь археолог, вот они эту пещеру и приготовили. Однако у них, как всегда всё пошло через одно место и, даже не поняв зачем, они выпустили на свет и эту легенду о древних находках. Им баранов надо пасти, а не многоходовые операции разрабатывать, – негодовал хозяин кабинета. – Кстати, я вот подумал: может этого Васина вообще не вербовали даже. Официально у него нет отца? Наверняка, если покопаемся найдём. А как найдём, то уверен, что окажется, отец у него тоже кадровый разведчик, который с самого детства обучал сынишку, готовя его к миссии. По всей видимости вояки разработали новую программу обучения сотрудников с самого раннего возраста.

– Вроде бы логично звучит, Юрий Владимирович, – задумчиво произнёс подчинённый, абсолютно не стараясь льстить начальнику, а действительно отмечая очень логичною и вероятно правдоподобную цепь событий.

– Конечно логично, – усмехнулся Андропов. – Нелогично только то, что «сапоги» своими грубыми ручонками такую операцию запороть могут. Казалось бы, все козыри на руках, а они действуют так грубо и топорно. Это ж надо до такого додуматься, раз не получилось привлечь внимание газетами и радио, начать внедрять агента, прилетев в Армению, якобы, для съёмок… Да только дурак может поверить, что у нас в стране могут шестнадцатилетние мальчики снимать фильмы. Как этот иностранец не убежал то от них прям там? Наверное, действительно, у него не все дома, раз посчитал чистой монетой такой глупейший подход. Что это, кстати, за иностранец такой? Узнали?

– Это Джон Джексон Тейлор. Гражданин США. Музыкальный продюсер. Недавно уже приезжал в СССР собирать фольклор. Именно тогда он и познакомился с Васиным. Как нам удалось узнать его компаньоном является Сэм Филлипс, который стал известен благодаря тому, что был первым продюсером Элвиса Пресли.

– Вот как, гм, интересно, – произнёс Председатель КГБ и слегка прищурился, потому что в его голову в этот момент пришла интересная идея. – Андрей Сергеевич, чтобы не ссорится с военными, и чтобы они в дальнейшем не обвинили нас в провале своей операции, который, как мы с Вами хорошо понимаем, просто неизбежен, мы Тейлора вербовать не будем. Однако, кто нам мешает заняться этим Филлипсом?

– Товарищ Андропов, а может быть нам попробовать вообще перехватить управление операцией, пока не стало слишком поздно? Ведь всяко мы её проведём намного лучше, если уж военные даже завербовать нормально не могут, – предложил Шаповал.

– Да кто ж тебе позволит это сделать? – усмехнулся Андропов. – Очевидно, что к этой операции военные готовились несколько лет. О её масштабах можно судить не только потому, что они сумели вырастить великолепного агента, но и потому, что Устинов сумел подключить к ней даже главкома. Причём так подключил, что теперь пол страны поёт припев песни Васина «Дядя Лёня, мы с тобой!» Вы теперь поняли о каком масштабе идёт речь? Поэтому лезть напрямую мы в это дело пока не можем. Но и оставаться в стороне не имеем право, ибо находимся на службе государства. Следовательно, остаётся наблюдать и ждать удобного случая, для того, чтобы принять участие и помочь нашим коллегам из военного ведомства. Вам понятно? Тогда, чтобы не злить вояк, наблюдение с объекта снимите, ограничившись прослушиванием телефона и рапортами вневедомственных осведомителей. Вам всё ясно? Свободны.

Глава 11

Министерство Культуры СССР.

Как бы пафосно это фраза не звучала, но с утра я был в министерстве.

Внизу меня встретил секретарь замминистра и через пять минут я уже был в приёмной. Секретарь позвонил по телефону, и меня попросили обождать пять минут.

Для меня это не имело особого значения, и я присел рядом с симпатичной посетительницей, которая, закинув ногу на ногу, читала книгу. Секретарь продолжил разбирать бумаги, а я принялся, косясь, изучать красивую молодую девушку.

На вид, ей было лет восемнадцать-двадцать. Русые волосы средней длинны, заплетены в косу, правильные черты лица, в сочетании с пухленькими губками делали лицо очень милым. Одета девушка была в светло-синий плащ, беленькую кофточку и синие джинсы. На шее был повязан ситцевый разноцветный платок, а на ногах были надеты невысокие белые, но всё же сапожки, которые доходили едва ли до середины голени.

В общем, девушка мне понравилась, и я от нечего делать решил с ней попробовать познакомится, ибо сидеть просто так было скучно.

– Девушка, а вы не скажите, где находится нофелет? – произнёс я, дико тупейшую фразу из фильма с одноимённым названием.

– Нофелет? – удивилась та.

– Да. Именно нофелет.

– Тебе что нужно мальчик?

– Я же сказал – нофелет мне нужен.

– Не понимаю о чём ты, – оторвавшись от книжки «Анна Каренина», произнесла она. – Скажи конкретно, что ты имеешь ввиду.

– Ну, в общем-то, так сказать, в принципе, – начал наводить тень на плетень пионер, совершенно забыв, как там в том фильме знакомился главный герой картины с дамами. Однако этого бреда я так и не вспомнил, поэтому загадочно продолжил: – сказать я могу, но не буду, ибо это будет звучать несколько странно и неблагозвучно.

– Э-э, что ты имеешь в виду? – окончательно растерялась собеседница.

Я задумался, чтобы ей ещё сказать такого-этакого, но так как знакомиться я никогда не умел, то попытался заинтересовать чем-нибудь более естественным, разумеется, при этом сразу же начав врать: – Понимаете ли, девушка. Мне подходит Ваш типаж. В ближайшее время я собираюсь заняться продуцированием одной картины, поэтому подыскиваю подходящую кандидатуру на главную женскую роль. Не хотели бы Вы попробовать получить эту работу? Имейте ввиду – нас ждёт мировая слава и успех.

– Ты? – весело засмеялась девушка. – Мальчик тебе сколько лет?

Я собрался было ответить, но дверь кабинета распахнулась и на пороге появился замминистра.

Он посмотрел на меня и сказал: – Катя, ты приехала?

– Э-э, – опешил я.

– Да, – ответила, сидевшая рядом, деваха.

– Вот и хорошо, произнёс тот. Сейчас мы с Александром Сергеевичем все вопросы утрясём, и я тебя позову. Хорошо? – произнёс он и, улыбнувшись, добавил: – Проходите Александр, мы Вас ждём.

Под изумлённый взгляд красавицы, я встал, одёрнул полы школьного пиджака и, повернувшись к девушке, негромко произнёс: – Никуда не уходите, Екатерина, мы Вас в ближайшее время пригласим.

Пройдя в кабинет, я застал всё тех же лиц, что были вчера, включая экс Малафеева, который сегодня был одет в гражданский костюм, вероятно, чтобы не пугать своей КГБэшной формой интуриста.

– Здравствуйте, товарищи, – громко поздоровался я, пройдя к столу, и, сев на тоже место, что и давеча, поставил рядом с собой скрученный ватманы, а портфель положил на колени.

– Располагайся, Александр, – произнёс Мячиков, устраиваясь на своё место во главе стола. – Значит так, решение по выпуску пластинок, в принципе, принято. Ты написал стихи песен, которые собираешься петь при записи пластинки?

– Написал, – ответил пионер и поправил ответственного товарища, – только не на пластинки, а пластинок.

– Почему ты говоришь во множественном числе?

– Потому, что нам необходимо выпустить не одну, а три пластинки. Одну большую – с мужским голосом и две маленьких – с женским вокалом.

– Александр, вчера после Вашего ухода иностранец принёс нам пластинки, что он выпустил в Америке. Мы их прослушали и качеством твоего исполнения остались довольны. Однако одна песня, которая присутствует на второй стороне всех пластинок нам не понравилась. Она чересчур агрессивная и очень похоже, что это запрещённый рок, – сказал псевдомидовец Лебедев.

– То есть Вы хотите сказать, что пять песен мистер Тейлор разместил в несколько необычном порядке?

– Конечно необычном, – сказал замминистра и достал из стола четыре чёрные пластинки с белыми надписями: Vasiin 1, Vasiin 2, Vasiin 3, Vasiin 4.

– Гм... А ничего так дизайн... Чем-то альбом группы «Metallica» напоминает, который был выпущенный в 1991 году, и который так и называется – «The Black Album», – пробубнил я себе под нос, взял пластинку №1 и, перевернув её, обнаружил там трек лист из двух песен.

https://www.youtube.com/watch?v=eNvUS-6PTbs Cheri Cheri Lady Modern Talking

https://youtu.be/8de2W3rtZsA?t=27 Killing In The Name - Rage Against The Machine

– По-моему не плохо, – констатировал я, абсолютно не поняв какого хрена моя фамилия написана с двумя «и» по центру.

– Неплохо, но на остальных пластинках под номерами: 2,3,4, второй песней, которая находится на второй стороне идёт всё та же роковая композиция – «KillingInTheName». Я не знаю почему он так сделал. Но факт есть факт. Для того, чтобы послушать обычные песни, покупателю приходится купить все четыре пластинки и на каждой из них будет рок!

– Ну я же вам уже говорил, что мистеру Тейлору нравится этот новый стиль. Вот он, вероятно, и пытается всеми силами внедрить его в умы людей, таким вот изощрённым иезуитским способом.

– Ты прав. Вероятно, ему, действительно, нравится этот ужасный рок, и поэтому он сделал именно так. Но нам этот жанр категорически не подходит! К другим четырём песням у нас особых претензий нет, поэтому мы хотели бы, чтобы ты записал обычные лирические песни, а не роковые. У тебя есть такие? – поинтересовался замминистра.

– Есть, конечно, – ответил пионер и достал из школьного портфеля папку с напечатанным текстами, после чего передал её «тройке плюс». (экс Малафеев)

– Это очень хорошо, – похвалил меня замминистра и, чуть смутившись, спросил: – Александр, а почему Вы ходите всё ещё в школьной форме? Ведь Вы же, как мы хорошо знаем, уже закончили с отличием школу и даже поступили в институт – во ВГИК.

– Мне одеть больше нечего, – нечисто сердечно соврал я. – Дело в том, что я хотел купить брюки и кофту, и даже заработал денег на это, но те люди, у которых лежит моя зарплата, отчего-то не хотят мне её отдавать. Приходится донашивать обноски. А ведь скоро зима... Даже не знаю, сумею ли я как-то перекантоваться до тепла.

– Скажи, кто не отдаёт тебе зарплату? – проявил участие замминистра и, посмотрев на экс Малафеева, произнёс: – Товарищ Кравцов, разберитесь пожалуйста. Помогите юноше получить причитающиеся за работу деньги и постарайтесь наказать виновных.

– Иван Сергеевич, неужели ты не понимаешь кого он имеет ввиду? – хохотнул усатый Минаев. – Он же про нас говорит.

– Про нас? – задумчиво произнёс Мячиков и уставился на меня так, словно видит в первый раз в жизни.

– Вчера, в этом кабинете, Вы меня заверили, что финансовый вопрос будет к сегодняшнему утру решён. Хотелось бы услышать принятое решение, – сказал я, не став тянуть кота за все подробности, и, кивнув на свёрнутые в трубочку плакаты, продолжил. – Чтобы не разворачивать мои рисунки лишний раз, скажите, что там с моими кровно заработанными.

– Товарищ Лебедев, – произнёс хозяин кабинета отчего-то передав решение финансового вопроса мидовцу-комитетчику.

Тот налил себе воды, сделал глоток и, посмотрев на меня строгим взглядом, принялся демонстрировать своё красноречие. Он рассказал нам всем, что нашему государству очень нужны деньги – особенно валюта. С другой стороны, частным лицам такие суммы абсолютно не нужны, ибо наше государство может обеспечить граждан и с меньшими денежными средствами. Он говорил ещё много чего, но я особо его не слушал, ибо смысл его речи был давно ясен – деньги мне никто отдавать не собирается, ибо мал ещё, да и, вообще, они мне совершенно без надобности. Когда же Лебедев перешёл в своей речи к обещаниям данным рабочими коллективами в этой пятилетке, я решил прервать его пламенную речь.

– Товарищ Лебедев, не нужно сыпать цифрами лишний раз. Озвучьте только одну. Просто скажите, какую сумму от ста тысяч долларов, которые я заработал честным трудом, вы готовы передать мне в безраздельное пользование.

– Александр, Вы должны, Вы просто обязаны нас понять, у советского человека не может быть таких денег, нажитых честным трудом. Это вносит дисбаланс в социалистическую систему, – встрял в разговор усатый.

– Сумму! – не приклонено стоял на своём пионер. – Не надо лишних слов. Просто назовите сумму.

– Три процента, – произнёс Лебедев и вновь налил себе воды в стакан.

– Граждане, вы чего, совсем, что ль стыд потеряли?! Это же грабёж! Грабёж средь бела дня!!

– Васин, ты говори да не заговаривайся! Ты не в бане, – одёрнул меня Мячиков. – Почему тебе не нравится сумма? Ты сколько времени песни записывал? Месяц. Так вот за месяц ты получишь три тысячи триста рублей! И тебе этого мало? Это же огромные деньги! У нас в стране никто таких денег за месяц не зарабатывает! А многие, так и за год столько заработать не смогут.

– Вы неправы насчёт того, что я работал всего месяц. Те песни мне давались с большим трудом и придумывал я их несколько лет, – попытался рассказать о сверх великих трудностей в воровстве чужого контента.

– Прекрати, это твоё... про несколько лет, – махнул рукой Лебедев. – Мы вчера видели, как ты придумываешь, так, что не надо тут…

– Но всё равно, товарищи, я чувствую себя обманутым. Три процента, неважно от какой суммы – это очень мало. Например, граждане, которые находят клад получают от государства двадцать пять процентов. Так почему бы нам не пойти по этому пути и не приравнять мои песни к кладу? Ведь они мировые шедевры, а не песни! А?

Глава 12

– Саша, у тебя были изданы пластинки тут и на Западе, твои песни поют известные певцы, авторские отчисления тебе будут идти сплошным потоком, к тому же уже принято решение выпустить книги с твоими романами, так неужели тебе этого мало? Разве только о себе должен думать советский человек? Разве советский человек хапуга? У нас шахтёры, не вылезающие из забоя, получают по двести двадцать рублей. У нас водители, работающие на маршрутах по двенадцать часов, получают сто пятьдесят рублей, у нас медсёстры получают по сто-сто двадцать, а ты, Саша, будешь получать никак не меньше пяти тысяч в месяц, и этого ты считаешь мало? Не по-советски ты мыслишь, Александр! – отчитал меня товарищ Лебедев. – Не правильно пока у тебя сформированы твои идеологические ориентиры.

– Может и неправильные у меня эти ориентиры, – сказал я и вздохнул, – однако, хотя я вас прекрасно понимаю, но принять то, что вы мне предложили, не могу, по той причине, что такой мизерный процент меня крайне оскорбляет. Считайте вы меня пристыдили, и я всё осознал. Поэтому я полностью отказываюсь от денег, которые мне привёз американский продюсер и прошу ту долю, которую вы мне тут насчитали получить и пропить её всю до копейки в каком-нибудь ближайшем ресторане. Мне она не нужна. С сегодняшнего дня с большой сценой я завязываю и отныне буду играть только в кабаках, где благодарная публика накидает мне в кубышку уж по более того, что решили с барского плеча кинуть мне вы, – с этими словами пионер встал и, взяв ватманы, собрался на выход.

– Стой, Васин! Зачем ты так говоришь, словно мы собрались украсть твои деньги?! Ты не можешь сейчас уйти. Сейчас приедет американец. Мы должны с ним подписать контракт, – запаниковал Лебедев. – Сам посол Соединённых Штатов следит за развитием событий! Ты хочешь международного скандала?

– Ну и подписывайте на здоровье. Причём тут я?

– Ты прекрасно знаешь при чём тут ты! Знаешь и пользуясь своим положением. Пытаешься диктовать нам условия! Это очень нехорошо, Саша. Не по-советски! Не по-комсомольски! – пристыдил меня замминистра. – Поэтому сядь пожалуйста и давай мы всё же ещё раз всё обсудим и придём к взаимовыгодному решению.

Обсуждали мы еще четверть часа и в конце концов я согласился получить с привезённой суммы три процента, но в инвалютных чеках. Ну а дальше я прогибаться больше не хотел и поставил условие, что в дальнейшем хочу получать двадцать пять процентов от прибыли и не центом меньше. Торги были долгими и жёсткими. Оппоненты взывали к партийной дисциплине, я взывал к социалистической законности, они взывали к равенству и братству, я взывал к здравому смыслу, они взывали к совести, я ссылался на конституцию, где чёрным по белому было написано, что труд человека должен был быть достойно оплачен. Короче говоря, ещё через десять минут я согласился на восемь процентов от всей прибыли, что принесёт моё творчество. Понимали ли люди, которые посчитав, что обманули меня, какого джина выпускают, я абсолютно не знал. Однако я знал, что даже восемь процентов с миллиона, это уже восемьдесят тысяч рублей, пусть даже не инвалютных, а самых простых – советских. Я думаю этот момент они попросту не учли, ибо если бы учли, то предложили бы мне раз в сто меньше.

Короче говоря, в конечном итоге я ещё немного для вида посопротивлялся, и под всеобщим напором сдался на милость победителям. Мне пообещали, что в течении двух-трёх дней индивидуальный договор будет должным образом оформлен и тогда я смогу его подписать.

Рисковал ли я, соглашаясь почти в слепую? Наверное, да. Могли ли они меня обмануть? Естественно могли. Но стали бы они это делать? Скорее всего нет. Сейчас из-за гражданина Тейлора я на слуху, поэтому вряд ли они решатся замутить что-то действительно плохое. Однако американец это хоть и весомый, но отнюдь не главный мой козырь. О том, что романы дошли до Генсека я знал, но также я был уверен, что и песня про дядю Лёню, часть припева, который распевал весь зал, просто не могла не долететь до ушей этого самого «дяди Лёни». Уверен, он, хотя бы даже из чисто человеческого любопытства, постарается узнавать откуда взялись такие скандирования на концерте. А, следовательно, и гнобить меня скорее всего сейчас не будут, хотя бы из опасения, что я смогу на них «стукануть» на встрече, непосредственно Брежневу, разумеется, если такая встреча вообще когда-нибудь состоится. В общем, можно особо сильно не напрягаться, по идее ничего плохого со мной случиться недолжно. Во всяком случае пока. Да и справедливости ради, нужно сказать, что и деваться-то мне было особо некуда. Я знал, что так будет, и шёл на это намеренно, а посему, расстраивать тот факт, что я получаю мизерный процент, меня не должен, ведь этот мизерный процент может обернуться океаном денег, если, например, я выпущу сотню разных пластинок и мы получим с них, допустим – миллиард...

Сколько в таком случае будет составлять моя доля – восемьдесят миллионов? Не много, конечно, но при скромной жизни в СССР 1977 года кое-как прожить можно, когда оплата за воду составляет рубль в месяц, оплата за квартиру три рубля, обед в ресторане максимум пятак, а самолёт до Магадана стоит сорок рублей. Наверняка с таким количеством миллионов кое-как прожить всё же будет можно…

Однако кто-нибудь мог бы сказать, что сто различных пластинок записать и выпустить, даже за целую человеческую жизнь, просто не реально. Я же на это могу ответить только одно – в текущих условиях, при умении играть, при желании, при наличии огромной музыкальной базы в интернете, а также при поддержке государства, которое мне обеспечит большое количество профессиональных музыкантов, я легко смогу «писать», как минимум, по десять песен в день. Если на каждую пластинку вмещается в среднем десять песен, то получается, что я смогу записывать по пластинке ежедневно. И все эти песни будут хитами, ибо уж тысячу хитов человечество за пятьдесят будущих лет написать всё же сумело. Получается тогда так… Вычитаем чуть меньше половины дней в году на выходные и выходит, что я смогу, если конечно захочу, делать около двухсот пластинок в год. Неплохо так получается, да?.. Да пусть даже пластинок будет в пять раз меньше, всё равно безбедное существование в бассейне с шампанским мне почти гарантированно. Разумеется, я не собирался устраивать такой забег. Все эти расчёты были рассчитаны в первом приближении, для общего понимания сложившейся ситуации и для напоминания самому себе – какой я клёвый и крутой перец. Ха! И кстати говоря, я же ещё фильмы собрался снимать, а с них, мне кажется, денежка будет капать намного серьёзней, чем с песен. Да и романы издать вроде бы обещали. Как известно, писатели в этом времени в финансовом плане чувствуют себя, мягко говоря, не плохо, поэтому оттуда тоже что-то да капнет. В общем перспективы, где развернуться есть, а посему пора переходить к делам насущным.

– Хорошо, товарищи, хоть вы и заставили меня подписать кабальный договор, но ради нашей Родины я готов принести себя в жертву. Поэтому слушайте моё предложение, которое нужно реализовать обязательно. Для каждой из пластинок нам необходимо снять мини-фильм – видеоряд, наложенный на музыку, который в дальнейшем предлагаю называть «клипом». Так вот, если у нас будет выпущено три пластинки, то для начала предлагаю снять три клипа, – объяснил я суть вещей.

– Александр, но это же дополнительные расходы и дополнительные траты времени, – логически заметил представитель «Госконцерта».

– Да, товарищ Минаев, – согласился с ним я. – Но я вас уверяю, это всё окупится в десятки раз.

– Объясните, пожалуйста, на чём основана Ваша уверенность.

– Посудите сами, что интересней: слушать песню по радио или слушать туже самую песню на концерте? Мне кажется, что любой человек предпочтёт увидеть исполнителя в живую. Почему? Да потому, что, когда он слушает песню на магнитофоне или опять же – по радио, у него работает для восприятия только одна способность – слух. На концерте же к слуховым ощущениям добавляются визуальные и это усиливает общее восприятия композиции. Разумеется, на концерте также включаются и другие рецепторы, например, обоняние, но в данном случае мы это можем не учитывать. Я надеюсь, Вы согласны, что при всех равных условиях кино смотреть намного интересней, чем это же самое кино только слушать?!

– У Вас немного не корректное последнее сравнение, – сказал замминистра. – Но общую суть, я думаю, мы поняли. Покажи на какие песни ты хочешь снимать эти свои «клипы». И кстати, почему ты их так назвал?

– Это я взял от английского слова «clip» – стричь, обрезать. Соответственно, сам клип, это нарезка и монтаж снятой видеоленты, – пояснил я, вытащил из стопки три листа со стихами и разложил их перед тройкой.

– А какой видеоряд ты хочешь снять в этих клипах?

– К этой песне, – я показал, – сюжет клипа будет прост – оркестр и певица. Оркестр играет, певица поёт. Снять предлагаю ночью в Малой московской филармонии, чтобы никому не мешать. Вот эта песня, – показал на вторую, – тоже для женского вокала. Часть клипа предлагаю снять в Подмосковье, а часть на Останкинской башне. В Подмосковье построить небольшой сарай и спалить его на фоне поющей певицы. На Останкинской башне снять, как певица стоит и, махая руками, поёт. Предлагаю снять этот фрагмент с вертолёта. Ну и третий клип снять в Бородинской Панораме. Точные и чёткие сценарии всех клипов у меня уже давно придуманы, поэтому на бумаге я их смогу предоставить уже завтра.

– Товарищи, есть ли у кого-нибудь вопросы? – поинтересовался замминистра, оглядывая своих коллег.

– Мне с этими клипами всё понятно, – взял слово Лебедев. – Мне непонятно одно, а именно – съёмки с вертолёта панорамы всего нашего города, – и крайне холодно глядя мне в лицо. – Скажи, это тебя иностранец попросил сделать такую съёмку? Она им нужна, чтобы узнать месторасположение важных промышленных объектов? Чтобы им легче было на нас атомные бомбы сбрасывать?

Глава 13

– Ё-моё, – сказал я, чувствуя, как вся четвёрка напряглась и подозрительно смотрит на меня. – Беру свои слова обратно. Нахрен вертолёты!! Останкинская башня отменяется. С Ленинских гор снимем. Там же смотровая площадка есть? Есть. Оттуда можно снимать вид города, чтобы американцы по нам бомбами не кидались? Можно! Вот оттуда и снимем.

Присутствующие переглянулись и так как ответ, вероятно, всех устроил, то перешли к обсуждению других тем.

– А музыку кто записывать будет? Твоё ВИА? – спросил меня хозяин кабинета – товарищ Мячиков.

– Могут и они, конечно, но лучше для этого раза сначала пригласить более опытных музыкантов. Думаю, что нам подойдёт часть музыкантов хора Александрова во главе с полковником Сорокиным. Я с ними работал и, уверяю Вас, по моим нотам они прекрасно сыграют и всё запишем дня за два.

– А ВИА, твоё как же?

– ВИА непрофессиональные музыканты, во всяком случае, большая их часть. Участники ансамбля учатся и работают. Поэтому, хотя они и хорошо играют, за пару дней освоить материал они, в основной своей массе, вероятно, вряд ли способны. Поэтому предлагаю Вам оформить им командировочные листы по месту их работы и учёбы, мобилизовав энтузиастов на помощь в записи, – и, видя непонимание, решил разъяснить: – Во-первых, им будет полезно поработать вместе с профессионалами, а во-вторых, всё равно ведь, им нужно будет материал изучать, чтобы на гастролях его играть.

– О каких гастролях ты говоришь? – не понял Лебедев.

– О заграничных, конечно, – пояснил я, глядя на представителя «Госконцерта». – Сейчас мы собираемся заключить контракт с иностранцем, поэтому очевидно, что для презентации альбома, он будет настаивать, чтобы был проведён гастрольный тур по нескольким крупным городам. У них это так работает.

– Откуда ты это знаешь?