Sword Art Online. Том 11. Алисизация. Поворот

Рэки Кавахара

Sword Art Online. Том 11. Алисизация. Поворот

Глава V: Печать в правом глазу. Май 380 года по календарю мира людей

Часть 1

Андерворлд.

Так называется его мир. Это слово не из бытового языка, а из священного, потому почти никто из его обитателей не знает, что оно означает.

Мир людей находится в самом центре Андерворлда. Это идеальный круг диаметром полторы тысячи килоров, опоясанный Краевым хребтом. За горами простирается Дарк Территори — земля тьмы, где живут гоблины, орки и прочие полулюди… по крайней мере, так говорится в преданиях. Среди людей нет почти никого, кто видел бы их собственными глазами.

Мир людей разделён на четыре Империи. Северная, известная как Нолангарт, — край плодородных равнин, дремучих лесов и многочисленных озёр. Карта её похожа на веер, в основании которого, на самом юге, расположилась столица — Северная Центория. Остальные Империи устроены точно так же. Вместе четыре столицы образуют круглый город, который называют центральной столицей, или Центорией.

В самом сердце Центории высится белая башня мировой Церкви Аксиом, которая управляет миром людей при помощи непреложного Кодекса Запретов и непобедимых рыцарей единства. Даже императоры не могут оспорить её власть. Башня называется Центральным собором. Её величественный шпиль, уходящий к самой Солус, и есть во всех смыслах центр мира людей, а значит, и всего Андерворлда. Таким Юджио представлял себе мир.

С того весеннего дня, когда началось их с Кирито путешествие на юг из далёкой северной деревушки Рулид, миновало уже два года. Они вступили в ряды стражей Заккарии, крупнейшего северного города. Весной прошлого года, получив от капитана стражи рекомендательное письмо, отправились в столицу. Там они блестяще сдали вступительные экзамены в Академию мечников Северной Центории — самую престижную в Империи военную школу. Целый год они усердно тренировались, будучи младшими кадетами, и после переводных экзаменов вошли в число двенадцати лучших учеников.

К этим двенадцати особое отношение, их даже называют не старшими кадетами, а элитными курсантами. Курсанты живут в отдельном общежитии с собственным тренировочным залом, и на них не распространяется большая часть школьных ограничений. Весь второй год обучения они усердно тренируются, чтобы получить право выступить на имперском турнире.

Хотя ежедневные уроки, занятия фехтованием и самостоятельные тренировки крайне его выматывали, Юджио видел в них свою сбывшуюся мечту. Ведь если бы два года назад он не повстречал удивительного парня по имени Кирито, сейчас вся его жизнь сводилась бы лишь к работе топором с утра до вечера. И так изо дня в день, пока его не освободили бы от Призвания в силу возраста. Теперь же, общаясь в столице со знатными отпрысками, изучая фехтование и священные заклинания, он мало-помалу приближался к своей цели.

В отличие от остальных учеников он не ограничивался стремлением к победе в Едином турнире четырёх Империй — престижнейшем чемпионате мира людей — и назначением на почётную должность рыцаря единства. Он мечтал стать рыцарем, чтобы пройти через двери Центрального собора Церкви Аксиом, куда не пускают даже аристократов первого ранга, и вновь увидеться там с подругой детства — Алисой Цуберг. Давным-давно рыцарь единства унёс её в собор.

Юджио уже чуть было не оставил надежду увидеть Алису снова, когда Кирито показал ему дорогу к заветной мечте. За два года они столкнулись со множеством трудностей, но всякий раз преодолевали их, потому что работали сообща. Юджио рассказывал потерявшему память Кирито об основном законе Империи и других правилах этого мира, а Кирито в свою очередь учил товарища сражаться невиданным айнкрадским стилем фехтования. Они всегда шагали в ногу, словно братья… или даже не просто братья, а близнецы.

Став элитными курсантами, Юджио и Кирито поселились в одной комнате. Точнее, у них была общая гостиная, а спальни отдельные. Элитные курсанты спали на огромных роскошных кроватях, с которыми не шла ни в какое сравнение постель Юджио дома в Рулиде. А ещё они мылись в шикарной ванной, не ограничивая себя в горячей воде, и вдоволь питались в отдельной курсантской столовой. Юджио до сих пор чувствовал себя неловко среди этой роскоши, однако Кирито мигом к ней приспособился. Но кое к чему не мог привыкнуть даже он, не говоря уже о Юджио.

Привилегии двенадцати элитных курсантов не ограничивались общежитием. Каждый из них получал себе в услужение пажа из числа лучших младших кадетов. В прошлом году Юджио и сам прислуживал одному добродушному курсанту, при этом нисколько не тяготился службой (она ему даже нравилась!), но одно дело служить, а другое — быть господином.

И надо же такому случиться, что его пажом стала Тизе Штринен: мало того что аристократка шестого ранга, так ещё и всего шестнадцати лет от роду! Кирито повезло не больше: его Ронье Арабель тоже из семьи шестого ранга, и ей так же шестнадцать. В их присутствии парни из далёкой глубинки чувствовали себя не в своей тарелке. При этом саму Тизе, обладательницу весьма редкого в Северной Империи сочетания огненно-рыжих волос и карих с красноватым оттенком глаз, вроде бы всё устраивало. Всегда энергичная, оптимистичная и прилежная, нередко она и сама учила своего наставника новому. И всё же Юджио никак не мог привыкнуть, что ему прислуживает кадет на три года младше него, да ещё аристократ, да ещё девушка. Каждый день он пытался возражать, что «вот этого не надо, а это я и сам смогу», на что Тизе неумолимо возражала: «Нет, это работа пажа!».

С Кирито происходило примерно то же самое, поэтому за месяц, прошедший с начала нового учебного года, он частенько исчезал под тем или иным предлогом, когда Ронье приходила убирать у него в комнате.

Вот и сегодня, 17 мая 380 года по календарю мира людей, Кирито вернулся в общежитие, когда Тизе и Ронье уже закончили уборку.

Он тащил бумажный пакет с целой горой знаменитых медовиков из старинного ресторана «Прыгучий олень», что на Третьей Восточной улице шестого района Северной Центории. Оставив себе с Юджио по одному медовику, Кирито вручил пакет девушкам, наказав поделиться с товарищами по общежитию.

Младшим кадетам запрещено в будни покидать академию, поэтому они не могут покупать сласти сами. Неожиданный подарок несказанно обрадовал девушек: Юджио впервые видел, чтобы они возвращались в общежитие бегом.

Задача курсантов — наладить общение со своими пажами и быть им наставниками не только в фехтовании, но и во всём остальном. Возможно, поэтому Кирито и купил медовики… однако Юджио многозначительно покосился на него. Тот же хладнокровно доел пирог и спросил:

— Ну что, Юджио? Не сразиться ли нам перед ужином?

— Я-то не против, но завтра экзамен по высшим священным заклинаниям. Причём не только письменный — в практической части нужно будет создать твой нелюбимый стужерод.

— У-у!..

Потянувшаяся за тренировочным деревянным мечом рука застыла на полпути. Следующие несколько секунд Кирито, судя по всему, боролся сам с собой, затем медленно выдохнул, опустил руку и тоскливо проговорил:

— Ну почему после всего мне приходится учиться и сдавать какие-то экзамены?

Юджио мог подписаться под этими словами: пока он размахивал топором в Рулиде, ему и в голову не могло прийти, что когда-нибудь он будет изучать священные заклинания в центральной столице. Тренировки с мечами нравились юноше намного больше, чем зазубривание мудрёных заклинаний, но даже самый искусный мечник с идеальными отметками за фехтование не получит приглашение на турнир, если завалит остальные предметы.

Впрочем, парень в чёрном помнил об этом и без подсказок Юджио. Взъерошив волосы на затылке, он обречённо продолжил:

— Юджио. Я буду готовиться к нему до отбоя. Не мог бы ты принести сюда из столовой мою порцию?

— Ладно… Лучше бы ты занимался понемногу, но регулярно.

— Да, конечно, ты совершенно прав. Но не все так могут… — философски отметил Кирито, прошагал по залу и скрылся за северной дверью, ведущей в его спальню.

В отличие от прямоугольного общежития младших кадетов, в котором они жили каких-то полтора месяца назад, трёхэтажный корпус элитных курсантов имеет форму огромного кольца. Проём опоясывают коридоры, вдоль которых, кроме как на южной стороне, располагаются комнаты курсантов.

Первый этаж полностью занимают столовая, баня и другие общие помещения, на втором и третьем по шесть комнат с общими гостиными на каждые две. Комнаты Юджио и Кирито на третьем этаже.

В какую комнату попадёт курсант, определяется по результатам последних экзаменов в предыдущем году. Лучшему достаётся комната 301 — самая восточная на третьем этаже, за второе место полагается комната 302 и так далее, занявшему последнее место достаётся комната 206 на втором этаже. Юджио поселился в комнате 305, а Кирито — в 306-й. Другими словами, среди ста двадцати младших кадетов Юджио закончил учебный год на пятом месте в рейтинге, а Кирито — на шестом.

Они и сами стремились оказаться в соседних комнатах, но не меньшую роль сыграла удача. Конечно, с самого начала они метили на первые два места — в конце концов, это самый верный способ получить смежные комнаты — однако по результатам поединков против учителей Кирито оказался на четвёртой, а Юджио — на пятой строчке. Друзья уже боялись, что в таком случае их могут разделить, однако Кирито потерял ещё несколько очков на демонстрации приёмов и священных заклинаний и опустился на шестое место. Таким образом, они благополучно заняли смежные комнаты, однако получили новый повод для беспокойства.

Всего через год — нет, уже через десять месяцев — они выпустятся из академии, и вот тогда придётся захватить два первых места любой ценой, иначе плакали приглашения на имперский турнир боевых искусств. Правда, на вступительных экзаменах Кирито занял седьмое место, а Юджио — восьмое, так что прогресс вроде бы налицо. Но не так-то просто сохранять оптимистичный настрой при мысли, что нужно обойти ещё четверых.

Тем не менее Кирито ничуть не беспокоился. Он будто считал, что решающую победу они одержали ещё тогда, став элитными курсантами. Причём его уверенность была вполне объяснима. После начала учебного года позиция курсантов в рейтинге определяется уже не суммой оценок на экзаменах, а результатами ежеквартальных турниров. В них курсанты сражаются не с учителями, а друг с другом, значит, можно не думать об оценках и сосредоточиться на турнирных победах.

Два с половиной месяца назад, ещё будучи младшим кадетом, необыкновенный во всех смыслах напарник Юджио умудрился одержать блистательную победу в поединке со старшим курсантом. Точнее, судья объявил ничью, но на самом деле Кирито однозначно победил. Причём его противником был мастер чудовищно сильных ударов, сын аристократов второго ранга, из поколения в поколение преподававших фехтование имперским рыцарям.

Поскольку Юджио уже два года учился у Кирито премудростям одному ему известного айнкрадского стиля, то и он был более-менее уверен в своих силах. Другое дело, что в нём не было беззаботности напарника. Даже накануне письменного экзамена Юджио не мог махнуть рукой на ежедневную тренировку.

Как правило, они тренировались вместе. Но сегодня Кирито заперся у себя до завтрашнего утра, поэтому Юджио взял свой деревянный меч и вышел из комнаты.

С внутренней стороны коридора, кольцом идущего по общежитию, сквозь все этажи протянулся атриум через круглое окно в его потолке сейчас виднелся алый закат. Таких роскошных архитектурных деталей не было не только в его родном Рулиде, но даже и в Заккарии: паркет под ногами выложен из отполированной благородной древесины, а по стенам развешаны картины с эпизодами из имперской истории.

«Если бы я рассказал дома братьям, что имею личную прислугу и живу в таком красивом здании, они бы ни за что не поверили», — подумал Юджио, шагая по коридору.

Да, они заслужили звание элитных курсантов, и всё же удивительно, что учеников академии так балуют. В какой же роскоши должны жить сильнейшие мечники Единого турнира, не говоря уже о рыцарях единства, у которых власти больше, чем у императоров?

— Тьфу, что это я!.. — Юджио стукнул себя по голове взваленным на плечо мечом.

Он провёл в академии больше года и постепенно начал привыкать к новой жизни. Но порой вздрагивал, когда понимал, что почти забыл чувства, с которыми покидал деревню. Нет, он сюда поступил не для того, чтобы прослыть великим мечником и обрести деньги и славу!

— Алиса… — прошептал он дорогое сердцу имя.

Жизнь в общежитии, победы на ежеквартальных турнирах и даже борьба за титул рыцаря единства — всё это не более чем шаги на пути к возвращению златовласой подруги детства, запертой где-то в Центральном соборе Церкви Аксиом.

Юджио спустился на первый этаж по северной лестнице и вошёл в пристроенный к общежитию тренировочный зал. Им тоже могли пользоваться только элитные курсанты. Когда Юджио был младшим кадетом, ему приходилось размахивать деревянным мечом либо вместе со всеми в главном зале, либо на старой площадке под открытым небом. Сейчас же в его распоряжении было это светлое просторное помещение, причём столько времени, сколько он мог себе позволить.

За дверью в конце короткого коридора Юджио встретил приятный запах свежих половых досок, которые в этом зале меняют каждую весну. Он остановился, чтобы глубоко вдохнуть, но пришлось прерваться: в воздухе висел едва уловимый, но стойкий аромат парфюма.

Юджио сквозь маленькую раздевалку прошёл в зал, и неприятное предчувствие подтвердилось. Двое учеников, стоявших в самом центре помещения, заметили Юджио, повернулись и скривились. Видимо, они как раз отрабатывали приёмы: один застыл с занесённым мечом, а другой менял положение ног. После секундного замешательства оба резко опустили руки.

«Да ладно вам осторожничать, не собираюсь я воровать ваши приёмы», — мысленно пробормотал Юджио, коротко поклонился и направился в угол зала. Эти двое обычно не обращали на Юджио внимания, однако сегодня один из них шагнул в его сторону и заговорил:

— Какая встреча, курсант… Юджио! Никак вы сегодня один?

Голос принадлежал ученику, которого Юджио застал с занесённым клинком. Высокая мускулистая фигура в яркой красной форме, волнистые золотые волосы, струящиеся по спине. На его безукоризненно красивом лице застыла улыбка, но понятно было, что паузу между словами «курсант» и «Юджио» этот ученик сделал намеренно, подчёркивая крестьянское происхождение Юджио, из-за которого у того не было фамилии.

Юджио знал, что, если будет отвечать на все завуалированные оскорбления, на тренировку не останется времени, поэтому сделал вид, что не услышал издёвки, и спокойно ответил:

— Добрый вечер, курсант Антинус. К сожалению, вы правы, сегодня мой сосед…

Вдруг его перебил пронзительный голос второго ученика:

— Какая грубость! Ты должен обращаться к господину Райосу «старший курсант»!

Юджио не без раздражения повернулся к парню с пепельными уложенными лаком волосами, одетому в бледно-жёлтую форму, и поклонился:

— Конечно, курсант Жижек. Примите мои извинения.

Его собеседник вмиг обозлился и шагнул вперёд.

— Твоя грубость не знает границ! Ты должен называть меня курсантом-кандидатом! Или ты смеешь пренебрегать славной историей и традициями нашей акаде…

— Ну-ну, Гумберт, ничего страшного, — похлопал своего товарища по плечу курсант в красном. Тот тут же замолчал и отступил на шаг.

Как нетрудно догадаться из разговора, парень с пепельными волосами по имени Гумберт Жижек имел звание курсанта-кандидата — это означало, что в иерархии курсантов его место было вторым. В свою очередь, блондин Райос Антинус занимал первое место, к которому прилагался титул старшего курсанта. Иными словами, Райос унаследовал звание, которое ещё два месяца назад принадлежало сопернику Кирито в той памятной битве, Воло Ливантину.

Если Воло производил впечатление невозмутимого военного, то Райоса окружал блеск аристократизма, но в бою они вели себя почти одинаково. Это было вполне закономерно для двух мечников высоконоркийского стиля. И всё же Юджио с трудом мирился с тем фактом, что Райос, которого лестно можно было описать как человека изысканного, а нелестно — как коварного, овладел искусством твёрдого смертоносного клинка на том же уровне, что и Воло.

Когда Юджио поделился этими мыслями с Кирито, тот ответил, что сила учеников-аристократов наполовину состоит из самоуверенности, которая воспитывается в них с рождения. Райос, который близко не мог тягаться с Воло в уважении к фехтованию и усердии на тренировках, имел намного большее самомнение.

— Именно поэтому, — заявил Кирито, — меч Райоса обладает такой неприятной тягучей тяжестью.

— Но ведь самоуверенность — то же самое, что гордость, разве нет? Если они такие гордые, почему опускаются до мелочных оскорблений? — возразил тогда Юджио.

— Гордость нужно подтверждать перед самим собой, — ответил Кирито после недолгих раздумий. — Другое дело самоуверенность. Я не сомневаюсь, что Райос и Гумберт взрастили её, сравнивая себя с другими. Вот почему они постоянно пытаются самоутвердиться за счёт нас, простолюдинов, к тому же из глубинки. Ведь если они перестанут унижать окружающих, вся их драгоценная самоуверенность тут же рассыплется.

Юджио тогда не до конца понял запутанные слова Кирито, однако уяснил: каждый раз, принимая близко к сердцу издёвки Райоса и Гумберта, он укрепляет их самоуверенность и делает их сильнее.

Конечно, у него появился соблазн и самому вести себя с ними вызывающе и заносчиво. Однако в отличие от своего напарника, Юджио не умел различать ту тонкую грань, за которой начинаются нарушения школьных правил, да и вообще не любил сеять семена раздора. Поэтому прямо сейчас Юджио немного пожурил себя за скромность, ограничился поклоном и пошёл в угол зала.

Белые, полные Жизни доски из деревьев столичного леса с каждым шагом словно впитывали в себя неприятные чувства Юджио. Центория состояла сплошь из каменных домов, и он высоко ценил этот зал за возможность в кои-то веки ощутить аромат свежей древесины.

«Может, у Райоса и Гумберта уже в детстве были личные учителя фехтования, зато я в Рулиде семь лет бил топором по Гигас Сида две тысячи раз в день. Пускай мне не хватает уверенности в себе, но есть гордость. Да, я размахивал не мечом, но всё-таки…»

За время раздумий он добрался до брёвен для самостоятельных тренировок возле западной стены зала. Их заменили одновременно с полом, поэтому сейчас на них не было ни единой вмятинки.

Обеими руками Юджио взял меч из платинового дуба, направил его вверх, чуть наклонив вперёд, и сосредоточился на дыхании.

— Ш-ши! — выкрикнул он, опуская занесённый меч.

Удар пришёлся по правой стороне снаряда — вздрогнули самые глубины бревна тридцатисановой толщины.

Насладившись приятной отдачей, Юджио отступил на шаг и ударил бревно слева. Затем снова справа. Слева. Примерно через десять ударов он позабыл обо всём, кроме бревна, меча и собственного тела.

Вечерняя тренировка состояла из четырёхсот ударов сверху вниз по правому и левому боку бревна. В отличие от Райоса и Гумберта, он не повторял сложные комбинации приёмов, которые им преподавали днём. Напарник, он же наставник Юджио, сказал ему, что в этом нет нужды. «Важнее всего в этом мире — что именно ты вкладываешь в меч, — иногда говорил он, когда учил Юджио фехтованию. — Тайные приёмы норкийского, балтиорского и нашего с тобой айнкрадского стиля очень сильны. Достаточно освоить их запуск, и дальше меч будет сам управлять твоим телом. Важнее то, что происходит потом. Впереди нас ждёт ещё больше битв вроде моего поединка с Воло, когда друг с другом сталкиваются два тайных приёма. Исход таких боёв решает тяжесть клинка».

Тяжесть. Юджио уже понял, что это слово подразумевает не только вес меча.

Во время того поединка Воло Ливантин вложил в меч всю гордость и ответственность человека, рождённого в семье потомственных учителей фехтования рыцарского корпуса. Голгороссо Балто, бывший наставником Юджио в прошлом году, вкладывал веру в своё натренированное тело и стальные мышцы. Сольтилина Сэрлут, наставница Кирито, — веру в отточенные до совершенства техники. Наконец, Райос и Гумберт умудрялись превращать в тяжесть клинка аристократическое самомнение.

— А что же вкладывать мне? — не удержавшись, спросил Юджио.

— Это ты должен понять сам, — ответил Кирито с привычной усмешкой на лице. Однако тут же добавил, что разучивание шаблонных приёмов не поможет: видимо, решил, что грош ему будет цена как учителю, если он не даст хотя бы такой совет.

Поэтому и по дороге в Центорию, и после поступления в академию Юджио день за днём отрабатывал одни и те же удары. Он не аристократ и не мечник по Призванию. Всё, что у него есть, — многолетний опыт упрямой работы топором в лесу к югу от Рулида.

Только он… и желание вызволить Алису из плена Церкви Аксиом. Даже сейчас, когда он размахивал деревянным мечом, из головы не выходил образ златовласой подруги детства. Кажется, её образ ни разу не покидал Юджио, даже когда тот рубил Гигас Сида у себя на родине.

Подходит к концу восьмой год с того памятного летнего дня. Когда рыцарь единства, представившийся Дюсольбертом Синтесисом Севеном, пришёл за Алисой, Юджио мог только беспомощно смотреть. В руке он сжимал топор из кости дракона, способный разрубить даже железо, но не смог поднять его… Рядом какой-то ровесник Юджио кричал: «Неужели тебе всё равно?!»

Кто-то был там… но кто? У Юджио был только один друг, который мог так на него кричать, — Алиса. И даже сейчас тот детский голос эхом отдавался в ушах. Почти машинально считая удары, Юджио постепенно углублялся в дебри собственных воспоминаний, как вдруг…

— Ох, до чего всё-таки причудливы тренировки нашего дорогого Юджио! — раздался за спиной насмешливый голос, сбивая курсанта с мысли.

Меч отклонился от траектории, и за ударом последовала неприятная отдача — прямо как от плохого попадания топором по Гигас Сида.

Юджио тренировался в уголке просторного зала, а Райос и Гумберт — в центре, но, несмотря на расстояние, Юджио расслышал каждое слово. Говорящий специально повысил голос, чтобы его слова донеслись до угла. Юджио полагал, что издёвки этой парочки ему уже приелись, но руки предательски дрогнули в ответ на обидные слова. «Не слушай их, не слушай!» — напомнил себе Юджио, вновь занёс меч…

— Наш дорогой Юджио каждый вечер занимается одним и тем же. Ты, наверное, тоже гадаешь, какой смысл размахивать мечом так монотонно и безыскусно, да, Гумберт?

— Вы совершенно правы, господин Райос.

За парой нарочито громких фраз последовали издевательские смешки. Хотя Юджио не подал вида, но про себя мысленно огрызнулся: «Без Кирито ты куда смелее, Райос».

Начиная с позапрошлого месяца Райос и Гумберт почему-то стали сдерживать себя, когда видели Юджио и Кирито вместе. Зато когда Юджио попадался им один, ему доставалась двойная порция оскорблений. Они не столько видели в Юджио лёгкую добычу, сколько сторонились Кирито.

Похоже, между ними и Кирито что-то произошло в самом конце прошлого учебного года, но, сколько бы Юджио ни расспрашивал своего напарника, тот ограничивался туманными словами вроде «да так, слегка повздорили». Разумеется, задать тот же вопрос Райосу Юджио не мог. Единственное, что приходило на ум, это как Кирито подарил Сольтилине горшок с редкими синими цветами в честь окончания академии. Райос и Гумберт побледнели при виде этого, но Юджио не понимал почему.

В любом случае компания Кирито избавляла Юджио от выслушивания издёвок. С одной стороны, это радовало, с другой — не мог же Юджио, будучи элитным курсантом, весь этот год прятаться за спиной напарника!

Первый квартальный турнир состоится уже через месяц — в середине июня. Хотя по-настоящему важны места лишь на последнем турнире, проигрыш Райосу и Гумберту на первом также не будет сулить ничего хорошего. Когда Сольтилина, целый год проходившая в курсантах-кандидатах, во время последнего турнира умудрилась победить бессменного старшего курсанта Воло Ливантина, Голгороссо радовался за неё как за себя, потому что, по его словам, на деле таких неожиданных поворотов практически не бывает.

Подобно Воло, старший курсант Райос и курсант-кандидат Гумберт с самого детства учились высоконоркийскому стилю у лучших наставников. Хоть Юджио и не уважал их за характеры, но не мог не признать: они на голову выше остальных знатных учеников академии. А если говорить начистоту, сам он за месяц до экзамена всё ещё не знал, что именно должен вложить в меч, чтобы противостоять твёрдости их клинков.

«Но что бы вы ни говорили, мечом я махал больше вас», — поставил он точку в своих размышлениях одновременно с тем, как нанёс четырёхсотый удар. Затем медленно выпрямился.

Юджио снял с пояса небольшое полотенце. Первым делом он протёр им меч, затем вытер пот со лба и затылка и лишь затем мельком глянул через плечо. Райос и Гумберт всё так же занимали центр зала, отыскивая изъяны в стойках друг друга.