Стеклянный самолет

— Ростова, не знаю как это у тебя получается… поперед батьки в пекло, но ты и на этот раз угадала. О Чили, а вернее чилийских Кордильерах мы еще сегодня поговорим обязательно, — как-то странно посмотрев на меня пробормотал генерал, — а пока мы все внимательно слушаем про Алтай.

— Я думаю, что группа профессора Тетерникова вовсе не собиралась изучать какие-то там мегалиты, как указано в официальном научном плане института, а прямиком направлялась к этой самой пещере, которую древние скифы, как выяснили ученые, называли пастью дракона, а местные жители испокон веков именуют гору, у подножия которой находится эта пещера — горой мертвецов. Я очень тщательно проанализировала маршрут группы. И вот, пожалуйста, что у меня вышло — я положила перед генералом карту Алтая, — это их маршрут, места стоянок, место гибели. А здесь, — поставила я жирную точку карандашом, — обнаруженная археологами в 1993 году пещера. Сами видите — они явно шли к пещере и вполне целенаправленно, — я снова ткнула карандашом на место гибели ученых, — и я почти уверена, что все они погибли не от лавины, а после того, как попытались войти в пещеру.

— Как раз по твоим выкладкам выходит, что до пещеры они не дошли. На каком расстоянии от нее были обнаружены трупы? — генерал нетерпеливо постучал по столу пальцами.

— На расстоянии от 30 метров до полукилометра. Разброс тел был зафиксирован довольно значительный. Кроме того, местные жители наблюдали на горе мертвецов яркую вспышку и огненные шары, которые…

— Стоп. Никаких огненных шаров, будем считать, там не было. А что касается членов экспедиции… Все трупы были обнаружены на большом удалении от пещеры. Значит что? Правильно. Значит, в пещеру они не входили. Все это больше смахивает на простое совпадение. Ну сама посуди, откуда они могли еще в 1959 году знать о существовании пещеры, которую археологи открыли только в 1993 году? И потом, ученые, обнаружившие пещеру в 93-м, не только входили в нее, но даже занимались там раскопками. И ничего с ними не случилось. Ведь так? Я все правильно понимаю? — с сарказмом усмехнулся Тарасов, — а раз так, то и нечего забивать себе голову разной ерундой. Будем считать, что трагедия разыгралась в непосредственной близости от скифского могильника по чистой случайности. И давай-ка поставим на этом жирную точку. Алтайский край, насколько я знаю, весь пронизан древними легендами и сказаниями. И там в любом селении старожилы тебе такого порасскажут, что разобраться со всем этим целой жизни не хватит. Так что будем считать, что историю про скифов и инопланетян мы внимательно выслушали и прониклись, а теперь давай-ка, все-таки, по существу дела. Ты подготовила аналитическую справку по несчастным случаям с туристами за 1959 год?

— Да, подготовила. Разрешите зачитать? — не слишком вежливо буркнула я.

— Зачитывайте.

— Всего за указанный период в различных походах погибли пятьдесят туристов. Из них 27 человек входили в состав туристических групп, где в результате несчастных случаев погибли один или несколько человек. Эти эпизоды по понятным причинам я опускаю. А вот 23 человека входили в состав групп, погибших полностью, но для полноты картины я постаралась проанализировать практически все похожие случаи. Картина вырисовывается неоднозначная. Итак. Ноябрь 1959 года погибла группа Тетерникова на Алтае — 9 ученых-археологов, февраль 1959 года, группа Дятлова — 9 туристов из Свердловска на Урале, январь 1973 года — группа Кузнецова — 10 туристов из Куйбышева в Мурманской области, август 1993 года — группа Коровиной — погибли 6 туристов, выжила только она девушка. У всех погибших установленная причина смерти — переохлаждение, но все, на мой взгляд, не так неоднозначно. — Я сделала паузу и выжидательно посмотрела на начальника.

— Дальше, — генерал решил воздержаться от комментариев и только махнул рукой.

— Так вот, что касается трагедии в Карпатах, там все чисто. Действительно, сошла лавина и накрыла пятерых студентов. Все они не имели серьезного опыта и характеризуются, как любители. Инцидент не имел абсолютно никакого резонанса. Небольшая заметка в криминальной хронике нескольких местных газет и все. Через несколько недель после трагедии об инциденте забыли. Несогласных с заключением судебно-медицинской экспертизой и выводами следствия по делу не нашлось, в том числе и среди родственников. Теперь, что касается трагедии на Урале…

— Коротко доложите по Бурятии и Мурманской области и завершите отчет подробным докладом по группе Тетерникова, — резко перебил меня генерал.

Я запнулась, соображая, что бы это значило и посмотрела на Суходольского, который как всегда лишь пожал плечами и опустив голову, уткнулся в бумаги, делая вид, что готовится к докладу. Я хотела было разозлиться, но потом решила не лезть в бутылку и спокойно продолжила: Бурятия. В августе 1993 года в Иркутск из Казахстана по железной дороге прибыла группа туристов из семи человек, для того, чтобы отправится на хребет Хамар-Дабан. Синоптики обещали подходящую для восхождения погоду, и группа отправилась в горы. В ее составе было трое юношей, три девушки и 41-летняя руководительница, имевшая звание мастера спорта по пешеходному туризму. С погодой синоптики, однако, не угадали. Со слов бывшего замначальника Забайкальской региональной поисково-спасательной службы, несколько дней в горах шел снег с дождем, дул сильный порывистый ветер.

Приблизительно в 11 часов дня 5 августа, когда туристы уже собирались покинуть временную стоянку, одному из парней стало плохо. Далее со слов единственной выжившившей туристы стали падать один за другим. Шесть человек умерли почти одновременно — перед этим они катались по земле, рвали на себе одежду, хватаясь за горло. Выжившая девушка сказала, что у некоторых шла кровь из ушей. Сама же она быстро спустилась вниз к лесу, который стоял примерно километрах в трех от места трагедии. И, по-видимому, таким образом быстро покинула эпицентр воздействия.

В 1993 году бурятские судмедэксперты установили при вскрытии, что все туристы погибли от переохлаждения. Мне удалось связаться с бывшим начальником бюро судебно-медицинской экспертизы Республики Бурятия, вот что он рассказал по телефону. — Я положила на стол и включила диктофон:

«— Добрый вечер, Владилен Матвеевич, меня интересуют ответы на три вопроса. Могли ли туристы погибнуть от переохлаждения? Во-вторых, могли ли они отравиться чем-то? И в-третьих, были ли на телах какие-то повреждения?

— Здравствуйте, Наталья Александровна. Прежде всего мы внимательно изучили внешние условия, в которых произошла трагедия. Необходимо было определить, что могло убить туристов. Ведь все случилось высоко в горах при низкой температуре и сильном ледяном дожде. Плюс нужно было учесть большую физическую нагрузку и кислородное голодание. В таких условиях смерть человека может наступать быстро. Были случаи, когда при подобных обстоятельствах люди умирали от переохлаждения в течение двух часов. При вскрытии нами были обнаружены признаки общего охлаждения организма. В мышцах отсутствовали питательные вещества. И это дало основание поставить диагноз — переохлаждение. Кроме того, мы выявили у погибших отеки легких и изменения сердца и печени, характерные для белковой дистрофии. Это косвенно позволяло предположить, что они могли голодать. Травмы были зафиксированы незначительные, возможно полученные при падении с высоты роста. Таким образом, вопрос почему шесть туристов погибли в считанные минуты и из-за чего разные по физической форме люди, прошедшие за 4 дня акклиматизацию в высокогорье, упали замертво с признаками белковой дистрофии, до сих пор остается открытым…»

Теперь по группе Кузнецова. В конце января 1973 года десять студентов авиационного института города Куйбышев ныне Самара, отправились в лыжный поход на Кольский полуостров. Маршрут был выбран несложный — II категории. По плану на переход отводилось меньше недели: 25 января группа вышла из поселка Редва, а уже 31-го должна была добраться до Кировска. На второй день пути при прохождении перевала в горах Ловозерских тундр над рекой Чивруай при невыясненных обстоятельствах все десять человек погибли. Официальная причина смерти — переохлаждение.

Первых погибших обнаружили случайно: с отставанием в один день тем же маршрутом шла группа студентов МАИ. На перевале они наткнулись на уже почти занесённые снегом пять тел. Сделали фотографии, нашли в вещах погибших документы одного из руководителей группы и, дойдя до Кировска, доложили спасателям о ЧП. Позже к поискам были привлечены военнослужащие из Кандалакшской дивизии. Ещё двух членов группы удалось найти только в марте. Их тела находились примерно в 300 м от места обнаружения первых погибших. Через месяц в 3 км от основной группы нашли еще 2 тела. По мнению спасателей, молодые люди шли в сторону Умбозера, пытаясь найти варианты для спуска с плато. Сил вернуться назад им не хватило. Все материалы по факту гибели десяти человек пропали или были уничтожены. Ребят в Куйбышеве по неизвестной причине хоронили в закрытых гробах. Прокуратура Мурманской области на наш запрос ответила, что в архивах документов о происшествии на Чивруае не найдено и сообщили примерно следующее:

«Прокуратура области не располагает сведениями об органе, который мог бы возбудить уголовное дело в связи с указанным фактом».

В прокуратуре Самарской области также заявили, что материалов уголовного дела в их архивах нет и никогда не было. А если бы даже и было, то оно скорее всего было уничтожено по истечении установленного срока хранения. В МВД России сообщили, что в архивных фондах ведомства также нет никаких документов по Чивруайской трагедии. В Минобороны, которое направляло военных и технику на поиски тел туристов, на запрос о наличии архивных документов, имеющих отношение к трагедии, ответили отрицательно. В нашей пресс-службе мне обещали сообщили, что ответ на запрос займёт не менее месяца, и обещали представить информацию о наличии уголовного дела в архивах КГБ позднее. Сначала я было подумала закинуть туда официальную бумагу, но потом поняла, что эта история не наша. Долгое пребывание на Кольском полуострове действительно негативно влияет на людей. У одних просто болит голова, другие теряют сознание, третьи слышат песнопения и чьи-то голоса. Причина видимо в том, что там существуют так называемые геопатогенные зоны. Согласно тектонической карте, в районе Сейдозера действительно имеются разломы земной коры, происходит активное выделение радона.

Я несколько раз бывала на Кольском полуострове, и никаких проблем со здоровьем никогда не возникало. Более того, я не нашла ни одной научной работы, доказывающей влияние магнитных аномалий на состояние человека. Так что общего с гибелью группы Тетерникова никакой.

— Ростова, — поморщился генерал, — вы сотрудник правоохранительных органов и болеть ничем на должны априоре. Я вас понял. Вы, как всегда подготовили целый трактат, правда на этот раз псевдонаучный. Вы слышали когда-нибудь о таком понятии, как Бритва Оккама?

— ???

— Поясняю. Это принцип, который гласит: если есть два способа объяснить одно явление, следует выбрать тот, что проще.

В философии под этим термином понимается инструмент, помогающий эффективно отбрасывать маловероятные, неправдоподобные объяснения. Еще Стивен Хокинг в «Краткой истории времени» в 1988 году написал, что, может, и существует во вселенной что-то сверхъестественное, но лучше исключить из теории все домыслы, которые мы не можем наблюдать. То есть иными словами, если мы хорошо слышим топот копыт, то это скорее лошадь, чем зебра. Я понятно говорю? А вам, как врачу по образованию, должно быть известно, что современная медицина, официальная разумеется, пользуется бритвой Оккама, например, при определении болезни. Во время дифференциальной диагностики медики рассматривают абсолютно все симптомы болезни которые есть у пациента, а затем постепенно, на основе анализов, исключают не подтвердившиеся и маловероятные диагнозы. Так, при эпидемии банального гриппа пациента, проявляющего симптомы этой вирусной инфекции, скорее всего будут лечить именно от него, а не от чего-то более редкого и экзотического. Другими словами лечить его будут сначала от гриппа и в последнюю очередь от пляски святого Витта.

— Извините, но я считаю, что принцип избыточного упрощения при недостатке информации крайне опасен. — не сдавалась я. И совершенно согласна с Альбертом Эйнштейном, который так сформулировал принцип бритвы Оккама: «Всё следует упрощать до тех пор, пока это возможно, но не более того».

— Да, утверждать о существовании объекта, явления, связи между ними, закономерности и тому подобное можно. Но лишь при наличии оснований, то есть фактов или логических выводов из этих фактов, подтверждающих это суждение. — парировал генерал. К тому же рассматривая простое и сложное объяснения с точки зрения этого принципа, легко увидеть, что, если простое объяснение является полным и исчерпывающим, то для введения в рассуждение дополнительных компонентов просто нет достаточных оснований. Как в нашем случае.

— Но если посмотреть с другой стороны, то если такие основания есть — значит простое объяснение уже не является полным и исчерпывающим то есть условия для применения вашей бритвы Оккама не выполняются.

— Тогда, Ростова, раз вы уперлись и вас так сказать, на кривой козе не объедешь, потрудитесь собрать больше фактов. Реальных весомых фактов, а не этих ваших домыслов и фантазий. Пока я ваш начальник, я буду придерживаться своей гипотезы. Нулевой гипотезы и принимать по умолчанию, что не существует связи между двумя наблюдаемыми нами событиями, во всяком случае пока вы не сможете мне доказать обратное.

Иными словами — If it looks like a duck, swims like a duck and quacks like a duck, then it probably is a duck[1].

Проще, Ростова, проще нужно быть. А то вас опять поволокло не знамо куда. Я молчу, не прерываю, а вы и рады стараться…

— Я считаю, что «duck-test[2]», не применим к нашей ситуации, слишком мало информации, — не сдавалась я. Я бы здесь процитировала первое следствие Закона Мерфи:

— «Всё не так просто, как кажется на первый взгляд».

— И тем не менее. Ростова, я надеюсь мы поняли друг друга. Вернитесь с небес на землю. Продолжайте. Что еще у вас есть по Тетерникову?

— Вчера я беседовала с вдовой профессора Тетерникова. Она, как мы и предполагали, точной информацией о научных изысканиях мужа не располагает. Или не хочет об этом говорить. За время нашего общения у меня сложилось впечатление, что вдова явно что — то не договаривает. И еще. О сыне Григории, погибшем вместе с ее мужем, постоянно говорит, как о живом. Так вот, к концу разговора у меня даже появилось стойкое убеждение, что она именно не оговаривается, а на самом деле уверена, что ее сын жив.

— Ну этому-то как раз может быть и вполне логическое объяснение. Ведь тело ее сына на месте трагедии найдено не было. Вот она, как мать, вероятно, все еще надеется и ждет. Что еще? — спросил генерал.

— Я же говорю, ничего. За исключением того, что у Григория была невеста. Лиза Каменева. По ней тоже, считаю, нужно будет собрать всю возможную информацию. Пока же нам известно только, что она погибла вместе со всеми в той самой экспедиции. Для качественного понимания полной картины необходимо отработать все возможные связи и прижизненные контакты. И еще. Маргарита Петровна утверждает, что тело ее сына не только было найдено, но она сама же его и хоронила. Правда, в закрытом гробу.

— Вот даже как? — удивленно изогнул бровь генерал. — Интересно. А из материалов дела следует совершенно другое. Ваше мнение?

— Вполне возможно, что тот факт, что тело одного из участников экспедиции найти не удалось, был скрыт от родственников умышленно. Как говорится, в интересах следствия.

— Похоже на то. Но все равно стоит прокатиться на место захоронения Григория и осмотреться на месте. Кстати, а где он похоронен?

— На Ваганьковском. Рядом с отцом.

— Вот Суходольский завтра и займется этим. Необходимо посмотреть могилку. Ибо, по всей вероятности, придется проводить эксгумацию. Для полноты, так сказать, картины. Кстати, Ростова, ты подготовила все имеющиеся фотоматериалы по алтайской трагедии?

— Конечно, — я протянула генералу флэшку.

— Молодец, — генерал взял ее и вставил в компьютер. — Теперь о главном. Из-за чего, собственно, разгорелся весь этот сыр-бор. Вы, наверное, удивлены, чего это генерал пытает вас о делах давно минувших дней? Дело в том, что, как недавно стало известно из агентурных источников, в прошлом году в чилийских Кордильерах, — генерал выразительно посмотрел на меня, сделав паузу, — в полном составе погибла американская научная экспедиция. Чем они там занимались, нам пока неизвестно. Зато известно другое, — генерал выдержал эффектную паузу, — абсолютно идентичный случай был зафиксирован у нас на Алтае в 1959 году. Именно поэтому я попросил вас собрать мне всю имеющуюся на сегодняшний день информацию по той давней трагедии. А теперь, товарищи офицеры, давайте поиграем в игру под названием «Что? Где? Когда?». Внимание на экран, — генерал развернулся к прозрачному стеклянному экрану, висевшему у него за спиной. — Это фотографии, которые удалось получить с места гибели американской экспедиции, — генерал взял лазерную указку, и тут же на экране появились цветные снимки.

— Как вы видите, расположение тел на месте трагедии в Чили и на Алтае практически идентично. Кроме того, и в первом, и втором случаях трупы полураздеты. Причем, одежда на всех без исключения телах сильно повреждена. Складывается полное впечатление, что пострадавшие в панике сами срывали с себя одежду. Но при этом какого-либо постороннего воздействия на людей зафиксировано не было. То есть я хочу сказать, что причин для паники у них вроде бы как и не было.

— Товарищ генерал, — не совсем тактично перебила я начальника, — вы сказали, что причин для паники не было. Я не могу говорить за америкосов, но в случае на Алтае, как я уже докладывала, в ночном небе местные жители наблюдали светящиеся шары и сильнейшую вспышку на вершине горы. Разве такие необычные природные явления не могут послужить причиной для паники?

— Теперь обратите внимание на лица погибших, — генерал сделал вид, что не слышал ни моей реплики, ни вопроса. — Вне всякого сомнения, все эти люди перед смертью испытали сильный испуг. Причем, и в первом, и втором случаях, — генерал повысил голос, но так и не удостоил меня даже взглядом. Хотя по его интонации даже мне стало понятно, что терпение моего начальника уже на исходе.

Но я решила просто так не сдаваться:

— А есть данные, какие повреждения были зафиксированы на телах погибших? Я имею в виду американцев, — спросила я, все еще находясь под впечатлением от увиденного.

— Ну, Ростова, вы как всегда. Слишком много хотите. Американская сторона нам свои результаты, как вы сами понимаете, никогда не предоставит. Поскольку экспедицию они снаряжали в обстановке строжайшей секретности и мы, по идее, о ней ничего знать не должны. Впрочем, я жду дополнительной информации от нашего агента, предоставившего нам эти снимки. Возможно, что-то он и сможет добавить. Но маловероятно. Поскольку наш человек занимает там должность руководителя среднего звена и необходимой степени допуска к секретной информации такого рода не имеет. Но в любом случае, он уже и так сделал немало. Так что, за неимением большего, будем исходить из того, что есть. А именно, судя по внешнему виду тел, повреждения если и были, то внутренние. Заслуживает внимания и внешний вид глаз пострадавших. На снимках вы можете хорошо видеть, что глазные яблоки у всех трупов напоминают сваренные вкрутую яйца. Пока это все. Суходольский, вам слово.

— Касательно результатов вскрытия погибших членов экспедиции Тетерникова: внешние повреждения на самих телах незначительные. Ушибы, ссадины. А вот внутренние повреждения достаточно серьезны. В отдельных случаях имеют место даже множественные переломы ребер. Все это, конечно, как вы сами понимаете, никак не может быть вызвано падением с высоты человеческого роста и, естественно, возникает целый ряд «непоняток». Простите за выражение. Теперь, что касается глаз потерпевших. Состояние сетчатки вызывает еще большее количество вопросов. Дело в том, что у всех членов экспедиции глаза подверглись, как утверждают эксперты — воздействию неизвестного происхождения. Возможно, это было какое-то излучение. Какое, пока не ясно. Но, вне всякого сомнения, оно вызывает полную и необратимую слепоту вследствие сильнейшего ожога сетчатки и следующего за ним обширного отека тканей глазного яблока.

— То есть все члены экспедиции по неизвестной нам пока причине ослепли? А разве сильная вспышка неизвестной природы не может вызвать такого рода повреждения глаз? — не унималась я.

— Нам об этом ничего неизвестно. Во всяком случае, пока. Хотя, возможно, подчеркиваю, возможно, вы в чем-то и правы. Если все же отталкиваться от официальной версии, то все они погибли от переохлаждения. Вероятно, именно слепота не дала возможности потерпевшим, во-первых, выбраться из-под снега, а во-вторых, развести костер и обогреть себя. Упреждая ваш следующий вопрос, Ростова, сразу уточню: у членов экспедиции следов алкоголя в крови не обнаружено.

— А… — открыла было я рот.

— А тот медицинский спирт, который был во флягах ученых, был именно этиловым, — перебил меня генерал. — То есть метилового спирта у погибших не было. Хотя, я понимаю, что, на первый взгляд, картина смерти от метанола очень типична. И дает полную клиническую картину, возникающую у человека при употреблении внутрь по ошибке, либо в результате чьего-либо злого умысла, метилового спирта. Если, конечно, не брать в расчет состояние тканей глаз потерпевших.

— А вы не допускаете вероятность того, что все-таки мы имеем дело с банальным отравлением метиловым спиртом? — прямо спросила я. Клиническая картина действительно типична для отравления метанолом. Результаты экспертизы не могли были подтасованы?

— Что вы имеете в виду? — нахмурился генерал.

— Ростова, по-видимому, имеет в виду, что членам экспедиции по ошибке, а может, и умышленно, могли выдать вместо безвредного, а в зимних условиях даже полезного медицинского спирта — метанол, — подал реплику Суходольский.

— Вот именно. И чтобы скрыть чью-то преступную халатность, результаты экспертизы, как бы это покорректнее выразиться? Ну, немножко изменили, что ли? — развела я руками.

— Ну, допустим, что все так и было. Хотя это и маловероятно, — задумчиво произнес Тарасов. — Но как тогда быть с американской стороной? У них тоже перепутали и выдали отраву вместо качественного продукта? Что-то я не верю в такие совпадения. Кроме того, когда вы ознакомитесь с материалами вскрытия и судебно — медицинской экспертизы, то, вне всякого сомнения, обратите внимания на тот факт, что у потерпевших зафиксированы разной степени ожоги сетчатки. И это — следствие именно внешнего воздействия. А вот какого, это вам, Ростова, и предстоит выяснить.

— Разрешение на эксгумацию мы сможем получить? — решила я сразу взять «быка за рога».

— Сможем, — сразу согласился генерал. — Необходимо будет сделать повторную судебно-медицинскую экспертизу. Думаю, что при грамотной аргументации мы получим необходимые бумаги. Хотя, подозреваю, что это будет очень непросто, — заерзал на стуле начальник. — В этой связи, вам в срочном порядке необходимо подготовить мне обзорную справку по причинам смерти всех участников алтайской экспедиции. В оной все изложить предельно коротко. Отразив только суть вопроса. Все самое, на ваш взгляд, важное. И главное — к завтрашнему вечеру доложить мне рабочие версии. Ростова, вам все понятно? Под рабочими версиями я имею в виду именно рабочие версии. И чтобы ни о каких инопланетянах, шаманах и прочей нечисти я больше от вас не слышал! Свободны! А тебе, Ростова, что, письменное распоряжение нужно? — генерал повысил голос, видя, что я продолжаю сидеть, несмотря на то, что остальные ринулись из кабинета, что называется, теряя тапки.

— Товарищ генерал, разрешите задержаться? — спросила я, дождавшись пока, наконец, за Суходольским закроется дверь.

— Ну, что там еще у тебя? — устало заворчал Тарасов, — излагай, только быстро, — и посмотрел на часы, — у меня селектор через десять минут.

— Товарищ генерал, я вас дольше пяти минут не задержу. Может быть, я, конечно, непроходимая дура, но мне пока совершенно не ясна задача, которая перед нами стоит. Какова цель всех наших последних, так сказать, телодвижений? Что мы должны найти? Или кого? Понимаете, я не могу плодотворно работать, не видя перед собой конечной цели…

— Ростова, вы у нас не дурочка, а золотце. Поверить не могу, что во всем отделе только у одного сотрудника возник этот вопрос. Да… — развел руками генерал. — Поскольку времени у нас мало, поясню вкратце. Наша задача — найти бумаги Тетерникова. Выяснить, какими исследованиями он занимался, и если результаты его работ оказались за океаном, то каким образом. А уже имея эту информацию, оценить весь, так сказать масштаб. То есть дать предварительное заключение относительно того, представляют ли те давние научные наработки профессора в настоящее время какую-либо угрозу обороноспособности нашей страны. А окончательное и авторитетное мнение выскажут уже ученые мужи. Но для этого им нужны документы и научные выкладки профессора Тетерникова. Без них мы не поймем с каким именно феноменом столкнулись наши ученые. Поняла?

— Теперь более-менее все ясно. Спасибо.

— Ну, а раз тебе теперь все ясно, то вперед и с песнями…

Москва, июль, наши дни

— Наташка, что ты там сегодня так упорно плела генералу про легенды древнего Алтая? — Мишка повернулся и достал из холодильника запотевшую бутылку водки. — Зря ты злишь старика.

— Мы, конечно, не можем судить о том, что именно воздействовало на американских ученых… — проговорила я, задумчиво глядя на Суходольского, накрывающего на стол. — Но вот что касается группы Тетерникова… Понимаешь, Мишка, какая петрушка, в материалах дела зафиксировано, что у членов нашей экспедиции было в общей сложности шесть фотоаппаратов. Два «ФэДа» и четыре «Зорких». Так вот, эти два «ФэДа» так и не нашли, но вот остальные аппараты были обнаружены и приобщены к делу. И самое интересное то, что в одном аппарате хорошо сохранилась отснятая пленка. Мне удалось посмотреть несколько снимков, сделанных членами экспедиции. Так вот, на последнем кадре пленки, заряженной в фотоаппарате «Зоркий», запечатлена очень яркая вспышка. По данным экспертизы, это именно вспышка света, причем очень мощная, засветившая почти весь кадр. О дефекте пленки в данном случае речь не идет. Мало того, ты обратил внимание, как генерал рявкнул на меня едва я заикнулась про группу Дятлова? А ведь дятловцы погибли при точно таких же обстоятельствах! Конечно, навскидку, но параллель — налицо. Как думаешь, чего это Тарасов так взъелся, услышав о Дятлове?

— Наташка, ты же знаешь, — Суходольский ловко свернул пробку с аппетитно запотевшей бутылки водки и продолжил, — старик терпеть не может всех этих твоих мистических составляющих. А на Урале… Нет, ты только почитай, что в интернете про экспедицию Дятлова пишут. То это инопланетяне, то испытания секретного оружия, то… Генерал дал тебе понять, чтобы ты не лезла туда. Вот и не лезь.

— Ладно. Его недвусмысленный намек я поняла. Но, согласись — все равно странно.

— Ростова, ну что ты за человек такой непонятливый? Тебе сказали заниматься Алтаем, а ты уже на Урал нос суешь!

— Ладно, поняла я. Хотя, насчет интернета… Я посмотрела мельком… Там, на Урале тоже нашли несколько фотоаппаратов и на одном снимке — такая же вспышка…

— Ростова! Садись уже за стол и забудь про Урал. Там и без нас разберутся.

— Уже забыла. Вернемся к Тетерникову. Вот скажи мне на милость, что могло на столь удаленном и труднодоступном горном плато дать такой яркий световой эффект?

— Наташка, ты просто неисправима. Да такой эффект могло дать все что угодно. Бортовая фара воздушного судна, например, — предположил Мишка, продолжая ловко кромсать докторскую колбасу.

— Мимо. Я уже проверила. Над этим районом в 1959 году не было зарегистрированных воздушных коридоров. И потом, члены группы Тетерникова были отнюдь не дикарями, и их, согласись, вряд ли бы так сильно напугал мирно следующий своим курсом воздушный лайнер. И уж тем более, я абсолютно уверена, что прожектор, каким бы мощным он не был, вряд ли способен вызвать у человека такой сильнейший ожог сетчатки, следствием которого стала бы полная и необратимая слепота. Хотя знаешь… — задумалась я на секунду, — надо проверить, а не было ли, ну так, чисто случайно, у кого-нибудь из членов экспедиции телескопа? Я где-то читала, что если посмотреть в мощный телескоп на солнце, то можно ослепнуть… Хотя, нет, все это бред сивой кобылы. Не могли же все девять человек смотреть в телескоп одновременно. Да и портативных телескопов, в смысле, переносных, тогда еще не выпускали…

— Ну не знаю, — пожал плечами Суходольский, — ладно, давай по маленькой, а потом покумекаем. — Мишка выпил, закусил хрустящим огурчиком и, откинувшись на спинку стула, спросил:

— Слушай, Ростова, а ты сама-то во все это веришь? Только честно? И потом, откуда, по-твоему, Тетерникову было известно о местонахождении пещеры с мумией? Все это как — то шатко. Ты не находишь?

— В общем-то нахожу. Но все равно в этом всем есть что — то такое. Понимаешь, в материалах дела упоминается о каком — то древнем скифском щите. Якобы профессор взял его из Исторического музея для исследования, причем всего за несколько дней до того, как отправиться в экспедицию. И не вернул. А при обысках на квартире и в кабинете профессора реликвию так и не нашли. Хотя вывезли, по словам вдовы, все что можно, включая даже мебеля. Для чего-то же он этот щит взял? И не просто забрал из музея, а, по всей вероятности, еще и потащил с собой в экспедицию. Непонятно. Может, именно на щите было что-то написано про пещеру или о том, как ее найти? Ладно, завтра утром, — я посмотрела на часы, — часикам к десяти заеду к вдове профессора, нам нужно получить ее согласие на эксгумацию. Если все будет нормально, отзвонюсь тебе. А ты с утреца дуй прямо к генералу, заберешь у него постановление на эксгумацию. Потом бери за хобот следователя и сразу — на Ваганьково. Надеюсь, с эксгумацией ты справишься и без меня.

— Но, Наташка… — попробовал завести старую пластинку Суходольский.

— Ладно. Пошутила я. Завтра на Ваганьково вместе поедем. Все равно мне туда Маргариту Петровну везти. Заодно папину могилу навещу.

Москва, Ваганьковское кладбище, июль, наши дни

Следователь Прокуратуры, молодая красивая девка из нашего Следственного управления, сразу видно, вчерашняя выпускница Академии, вырядилась на подобного рода следственное действие, мягко говоря, слегка вызывающе. Молодежный тонкий пуловер, переливающийся всеми цветами радуги, яркая клетчатая мини — юбка. Завершали прикид цветные полосатые гольфы, как у клоуна, и кроссовки совершенно невообразимого ядовито — желтого цвета.

— Ну и цаца, — присвистнул Суходольский, едва она вылезла из черной служебной «Волги», поправила роскошные темные волосы, упавшие на лицо, и стремительным шагом направилась к нам.

— Всем привет, — запанибратски поприветствовала она нас, хотя видела впервые. — Ну что, все в сборе? Вдова и понятые на месте? Возражений не имеется?

— Маргарита Петровна не вдова, а мать, — тихо поправила я ее.

— Хорошо. Я вас услышала. Судмедэксперт на месте? Отлично. Понятые? Это, я вижу, вы, молодые люди?

Молодые люди запойного вида лет под сорок, небритые и сильно помятые, дружно закивали.

— Если все в сборе и возражений ни у кого не имеется, то можем начинать, — следователь достала из ярко — желтой сумочки и включила маленький блестящий диктофон:

— Начало — 13.30 часов, эксгумацию тела Тетерникова Григория Львовича проводит следователь Прокуратуры лейтенант юстиции Симина Александра Владимировна. Следственные действия проводятся в присутствии судебно-медицинского эксперта Тэ Пэ Иванова. Съемка следственных действий производится… — сунула она диктофон под самый нос судмедэксперту:

— Зеркальной фотокамерой SONY, запись производится на флэш — карту один и семь мегабайт, — быстро проговорил он, предварительно откашлявшись.

— Понятые… — следователь покосилась на двух заросших щетиной и оттого поразительно похожих на дикобразов кладбищенских сторожей:

— Молчнов Евгений, — еле внятно пробурчал один из них, пониже ростом, с яйцевидной формой головы и красными, то ли от недосыпа, то ли от беспробудного пьянства слезящимися узкими глазками.

— Представьтесь, пожалуйста, полностью, — недовольно повысила голос следователь, — четко называем свои фамилию, имя, отчество! — и ткнула диктофон прямо мужику под нос.

Тот отшатнулся, еле удержавшись на ногах, и, растерянно озираясь по сторонам, обиженно засопел.

— Ну, смелее, — снова подскочила к нему следователь, — и показав пальцем место в диктофоне, куда нужно говорить, проворчала:

— Так мы с вами до вечера не управимся. А еще гроб выкапывать! Ну, соберитесь уже.