Поступь стали IV

— Сможешь найти монстра?

— Да.

— Завтра поведешь людей к нему, в бой с ним не вступай. Но если сможешь спасти герцогу жизнь, спасай, но не ценой своей. Ты понял?

— Да.

— Есть хочешь?

— Нет.

— А что-то хочешь вообще?

В ответ тишина.

Вот и поговорили…

На следующий день, после полуночи, Баал, герцог, лысый принц и еще несколько человек отправились к монстру. Чувствуя, как Баал на огромной скорости летит на встречу с чудовищем, я уже был несильно рад, что предложил помочь.

****

Тварь была голодна, голод все не проходил, и тварь жрала и жрала. Практики духа, маги — она жрала всех, кто ей попадался на глаза. Твари нравилось жрать, ибо она становилась сильнее.

Недавно твари попалась очень вкусная пища. Два человека вступили в схватку с ней. Настолько сильной еды она еще не встречала. Но когда тварь остатками разума начала понимать, что не сможет пожрать их, а скорее, они пожрут ее, произошло то, что тварь не ожидала: один человек напал на другого, и еда начала сражаться между собой. Тварь поразилась своей догадке: еда хотела пожрать еду к тому моменту, как тварь решила сама пожрать их. Тот, кто напал первым, уже отступал, а оставшийся был ранен и не смог ничего ей сделать, и тварь пожрала его. Еда была настолько сытной и так начала насыщать тварь, что от переполнявшей ее силы тварь думала, что ее разорвет.

Тварь не могла пожрать еще еду и, видя, что еда убегает, решила ее пометить. Переполненная энергией, тварьвыстреливала в легата шестого легиона одним их своих металлических шипов. Энергии было столько, что шипначал рвать пласт времени и, словно телепортировавшись, возник возле головы легата, пропоров четырехсантиметровую борозду на его голове и уничтожив часть мозга.

Когда Марк упал на землю, возле него возникли слуги и, подняв его, спаслись бегством. Тварь видела, как у нее из-под носа крадут еду, но метка оставлена, и рано или поздно она доберется, а сейчас она переваривала Аврелианана. После его смерти все пять печатей с запечатанной в них духовной энергией потеряли сдерживающую силу и одновременно высвободили ее. Был бы кто другой, его бы разорвало, но тварь выдержала. Чрезмерное насыщение и было причиной немощи монстра. А когда он переварил духовную силу легата, на свет появился монстр по имени КАРКАДДОН.

Чем больше КАКРАДДОН ел, тем больше ему хотелось. И сейчас, настигнув цель, он планировал насытиться вновь.

Когда монстр настиг Цирона с Гектором, уже вечерело. Этот день был особенный, нечасто на небе можно было увидеть кровавый Солл. Видно, сам мир чувствовал, что сегодня произойдет что-то ужасное.

Монстра ожидали четверо. Тиберий Просперус II Фениксийский, Гектор, который был одет в громадные рунные доспехи, Цирон и трехметровый летающий Феникс, Призванное воплощение духа Рода. Сегодня Патриарх решил отстоять честь Рода, который всегда восставал из пепла, восстанет и сейчас.

Глава 2

На поляне раздался рев: три глотки твари в унисон оповещали всех о своем прибытии. Монстр не собирался скрываться и таким образов давал понять пище, что ее час близок. С недавних пор сражаться с сильными противниками ему даже начало нравиться, а добытая в бою пища была даже вкуснее. Завидев противников, монстр прыгнул, пролетев двести метров, он с грохотом приземлился на землю. Когда многотонный монстр приземлился, во все стороны разлетелось множество кусков сухого грунта, что привело к появлению целой пылевой завесы. А когда пыль осела, перед людьми предстала восьмиметровая трехголовая тварь, гуманоидное тело которой было покрыто чешуей стального цвета, с пигментированными зелеными разводами. Три крысиноподобные рогатые головы росли в разные стороны, но сейчас они были обращены в сторону Тиберия, ибо Каркаддон чувствовал, кого здесь он хочет пожрать первым и кто может ему оказать наибольшее сопротивление. Заревев еще раз, испустил такую ауру убийства, что, если бы тут был кто-то ниже ветерана второго ранга, он вряд ли бы пережил такое давление. Но на поляне потому не было слабаков: зная о его силе, монстра встречали те, кто не раз смотрел смерти в ее бездонное чрево, и сегодня умирать они не собирались.

Тиберий смотрел на приземлившуюся тварь, но его лицо ничего не выражало. В глубине он ненавидел ее всеми фибрами души, но наученный горьким опытом, он не позволял эмоциям сегодня взять вверх. Какой бы мерзостью ни была эта тварь, но силы она имела достаточно. Как бы Тиберий ни относился к своим сыновьям, но он все-таки в своей жестокой манере их любил, и утрата обоих в один момент сильно ударила по герцогу. Но не было времени для тоски, ему нужно уничтожить тварь сегодня и, не мешкая, воплотить ритуал. Аврелиан восстанет, как восставали многие из предков рода.

Тварь не боялась людей: поедая свои жертвы, она становилась не только сильнее, но и в слабой форме приобретала отголоски навыков и умений пожранных. И если раньше она бы, не задумываясь, напала на противника, будь он хоть слабый или, наоборот, очень сильный, то теперь глупо кидаться в бой она не собиралась. Тем более, она уже раньше сражалась с Цироном и Гектором, так что еще помнит, как больно они умеют жалить и бить в ответ.

Но тварь, оценив обстановку, решилась: огромное тело покрылось огнем, неконтролируемые языки пламени, словно живые, начали извиваться по всему ее телу, а следом в разные стороны стали распространяться кислотные пары. Все, что было живое, попав под действия пара, моментально погибало, даже камень плавился, когда попадал под действие кислотного тумана. А тварь все распалялась.

Ждать, пока Каркаддон применит все пассивные навыки, никто не собирался. Навстречу кислотному туману вырвалась огромная водная волна, поглощая в себя все кислотные пары, но сила примененной атаки была такова, что не остановилась на поглощении тумана: приблизившись к монстру, превратилась в лед, ударила его, отбросив на десяток метров. Но лед не нанес урона, и как только Каркаддон приземлился, он повернул свой взор в сторону имевшего наглость его атаковать Цирона. Спустя мгновение, как только монстр понял, кто его атаковал, в сторону Цирона полетели потоки кислотного огня. Но огонь не пролетел и половины пути, как перед ним выросла широченная каменная стена. Но камень не был той силой, которая способна противостоять пламени хаоса. Не продержавшись и двух секунд, потоки огня расплавили созданную Гектором каменную стену и направились к своей цели дальше, но никто не собирался принимать атаку на свои щиты. Тех нескольких секунд, которые дала каменная стена, хватило, чтобы Каркаддон потерял из видимости свои цели. И уже с двух сторон в него неслись стихийные атаки, примененные Цироном и Гектором. Оба воина имели оружие, в которое, благодаря старшим рунам, преобразовывало духовную силу в стихии. У Гектора — земля, а у Цирона — вода. Количество видов стихийных атак было ограниченным, но за столько лет оба воина научились комбинировать свои атаки наилучшим образом. Применённый каменный таран Гектора был создан не для того, чтобы нанести урон, а для секундной заминки твари. И врезавшись в бок Каркаддона, он дал ту заминку, что было нужно. Ибо мощнейший водный резак, который вообще мог создать Цирон, удачно достиг цели. Водная струя шириной с голову врезалась в тварь, пробив ее насквозь, образовав в монстре сквозную дыру. Но порадоваться удачной атаке воин не успел, так как возникший возле него Каркаддон, овеянный пламенем, уже самим своим присутствием наносил урон, а он еще и атаковал своим пламенем. Выставленный водный щит не смог заблокировать атаку, но, когда пламя, разъедающее реальность, уже было достигло воина, тварь снова атаковали. Сопровождаемый ужасным ревом, поток красного пламени врезался в тварь, снося ее на несколько десятков метров. Это Тибирий применил свой родовой навык, который был дополнительно усилен находящимся рядом духом рода.

Бой происходил так, как и было задумано патриархом. Цирон и Гектор прощупывают тварь поначалу, а дальше в бой вступает он сам. Но чем больше Тиберий наблюдал, тем больше приходил в негодование. У него возник вопрос: как? как тварь смогла победить Аврелиана? То, что видел Тиберий, не могло бы что-то противопоставить его сыновьям. Только если те слухи, за которые он сварил в масле клеветников, правда. Патриарх не хотел верить, что якобы Марк подло атаковал Аврелиана, заставив того отвлечься во время боя. Каким бы Марк ни был, он не мог так поступить. Тиберий не хотел это признавать. Но то, что он видел сейчас, подтверждало слова тех людей, которые, как он думал, наговаривали на его сына.

Тварь поднялась, но времени, чтобы она смогла атаковать, ей никто не дал. Появившийся рядом Гектор ударил тварь, из его кулака навстречу твари вырос каменный шип, который пробил Каркаддона насквозь. Но и монстр был не так прост, как про него подумали: зеленое пламя, исходящее из его ног, с огромной скоростью, словно вода, начало распространяться по земле, покрывая кислотным покровом все вокруг. Монстр заревел, и поток расходящегося пламени увеличился. Запущенный водный поток Цирона по какой-то причине не смог смыть огонь Хаоса, тот словно врастал в саму землю, беря энергию, высасывая прану из самого мира. А затем опять огонь столкнулся с огнем.

Летающий вокруг поляны феникс, до этого момента не вступавший в бой, применил свой навык, пролетая над поляной, он, как и Каркаддон, был овеян покровом пламени. Потоки огня начали исходить от него, духовное пламя вступило в схватку с пламенем хаоса. Противостояние затянулось, сама реальность загорелась в этот миг. Оба вида пламени были неестественны для мира, и когда концентрация силы превысила порог допустимого, в этом участке пространства начали образовываться разрывы реальности. Собравшиеся тут люди не имели понятия, что произошло, а когда поняли, было поздно, ибо столь манящий запах хаоса привлек внимание тех, кто был на той стороне бытия.

На несколько мгновений стала видна небольшая червоточина. Даже тварь, завидев червоточину, застыла на месте, не понимая, что происходит, ибо столь манящий запах шёл оттуда. И тварь не смогла стерпеть. Сорвавшись с места, позабыв о людях, она побежала к столь сладкому аромату, столь родному, но, не добежав нескольких метров, увидела, как из червоточины показалась громадная рука, которая схватила Каркаддона. Монстр завизжал, его головы кусали семипалую кисть, но ничего не смогли противопоставить стальным тискам, а затем Каркаддон начала гнить, растворяясь в руке зловонной жижей, которая, попадая на землю вокруг червоточины, заражала все на своем пути миазмами плана разложения.

Мир боролся с разрушающей законы бытия заразой, всячески стараясь закрыть червоточину. Постепенно ему это удавалось, но демонический план разложения уже почувствовал столь вонючий запах порядка, и всеми фибрами гнилой души Младший Архи-демон Балгадор старался сдержать ту щель, что находилась между мирами. Из последних сил, высасывая души своих демонических слуг, он смог дотянуться до другого мира и, схватив какую-то гадость, которая имела в себе лишь капельку, отдалённо похожую и имеющую прекрасный аромат первозданного хаоса, Балгадор превратил душу твари в маяк, который должен был укорениться в том мире. Такая удача бывает раз в десятки тысяч лет, ибо демонические планы разорваны с планами порядка самим мирозданием, и демоны из своих миров не могут обнаружить другие миры самостоятельно. Законы бытия против этого. И та маленькая щель, которая возникла, привела в ликование Балгадора: если нужно будет принести в жертву миллион рабов, чтобы сотворить проход, он это сделает.

Пока Балгадор держал портал, одни его верные слуги готовили ритуал, а другие устроили забой рабов, тем самым уничтожив в муках существа, которые своей болью и страданием давали силы своему владыке. Невиданные существа, что были порабощены, забранные из своих миров, умирая, создавали все возрастающий поток манны, помогающий противостоять закрытию межмировой трещины. Запустив в новый мир маяк, Балгадор всегда сможет его обнаружить.

А когда его верные демоны подготовили ритуал, на алтарь затянули левитирующее существо, которое имело форму светящегося энергетического комка, от него исходило тусклое свечение. Существо держалось вросшими в саму душу цепями разложения. Именно через них Балгадор иногда высасывал силу, насыщаясь мистической амброзией осколка. Это был осколок души мира, одного из миров порядка.

Однажды, еще тогдашнему высшему демону Балгадору, с его владыкой Архи-демоном Уриготом, десятки тысяч лет назад, довелось участвовать в захвате молодого мира. Мир был захвачен, и когда его владыка проводил триединый ритуал захвата души мира, что-то произошло не так: или душа мира что-то сделала, или другие планы внесли коррективы в ритуал. В общем, ритуал пошел не по плану и произошел взрыв, в котором и погиб его владыка. Но высший демон Балгадор выжил и, бродя по уже безжизненному камню, что когда-то был живым миром, Балгадор случайно нашел осколок души мира. Знаний у него хватило, чтобы произвели захват, и благодаря высасыванию из него сил, высший демон и дорос до младшего Архи-демона.

Что, конечно же, никогда бы не произошло, если бы его почивший владыка, пусть утроба первозданного хаоса переварит его, не подох. Так что сейчас былая тень от осколка души когда-то молодого мира порядка будет окончательно уничтожена.

Что спустя секунду и произошло. Впитав в себя мощнейший поток энергии души, Балгадор смог его перенаправить в проход, и туннель увеличился до размеров, позволяющих самому Архи-демону пробраться на ту сторону. Демон решил не медлить. Пробираясь по узкому межмировому туннелю, он был в предвкушении, судя по тому созданию, которого он преобразил в маяк. На той стороне его ждет легкая добыча, и вот ужасающая, вся покрытая миазмами гнили, голова демона оказалась в другом мире. Первое, что Балгадор увидел, высунув голову из червоточины, было местное светило. Столь яркий кровавый закат, который сопровождал появление в этом мире Архи-демона, завладел его вниманием, подпитывая его и так разросшееся до размеров неких планет Эго. А потом его внимание привлекло то, что и стало концом недожизни глупого существа, достигшего таких сил лишь благодаря везению.

Балгадор поздно осознал, что двигалось в его сторону, а когда понял, было уже поздно: скованный порталом, единственное, что он успел сделать перед кончиной, так это выставить гигантскую лапу. Но Копье света пробило его кисть, а затем вонзилось в его голову.

Если бы копье было полностью запитано благодатью давно задремавшего в своем плане бога света Апола, то сущность демона была бы моментально уничтожена. Но в копье не было столько благодатной силы, самой сущности порядка. И вонзившись в мозг Архи-демона, единственное, на что хватило силы божественного света, — это уничтожить его разум и выжечь мозг. Опавшая голова с вытянутой рукой в одном мире и оставшееся тело Архи-демона в другом, исторгающее из себя энергию, послужило мостом между мирами, подпитывая портал.

Со стороны плана демонов, готовящиеся легионы вторжения почувствовали недосмерть своего владыки, но у большинства из них головы служили для того, чтобы ими есть, и их не испугала мысль, что с той стороны был кто-то или что-то, что убило их владыку. Чувствуя с другой стороны прохода столь манящий запах сил порядка, они, обезумев от голода, рванули к порталу, тысячи существ, взбегая по телу своего владыки, стремительно мчались в другой мир.

Мир порядка, как мог, уничтожал существ другого плана, но среди них было много тех, которые выдерживали его давление. Более разумные демоны, чувствуя, что на той стороне их низшие не погибают, тоже решили не оставаться на своем плане и один за другим направлялись в другой мир. Энергии Архи-демона Балгадора хватило, чтобы продержать межмировой портал всего лишь один час, но и этого часа было достаточно, чтобы в мир пробрались сотни тысяч тварей, уже одним своим существованием вносившим перемены в мир. А когда зловонная лапа старших демонов разложения вступила на землю нового мира, вот тогда и начались существенные перемены в мире, мир вздрогнул от столь чужеродных сил. Хтонические чудища, заснувшие сотни тысяч лет назад, начали пробуждаться, темные силы, скрывающиеся в зловонных ямах планеты, почувствовали, что мир утрачивает силу, осмелели настолько, что начали высовываться из своих убежищ. Чудища, скрывающиеся по лесам, начали покидать свои логова. Часть мира была заражена гниющей гангреной, и начатые перемены вскоре затронут всех…

Джо

Спустя два дня с момента, как лысый наследник, герцог и Баал отправились на дело, что-то произошло.

Было утро, и мы с Зигфридом отрабатывали стойки с мечом. Тот меня поправлял в нужных местах, а затем, когда мы приступили к тренировочному спаррингу, на нас обрушилась тень. Остановившись, оба посмотрели вверх, таким же образом поступили и все, кто был в это время в городе. Ибо такого зрелища, я думаю, еще никто в своей жизни не видел. Небо заволокло стаями птиц, все виды воздушных существ в данный момент, затянув небо разноцветным покрывалом, создавали огромную тень, обволакивающую весь город. Такого количества пернатых, движущихся в одном направлении, я думаю, до этого еще не видели в мире.

— Что-то очень плохое произошло, и в скором времени мы узнаем, что именно, — нахмурившись, сказал Капитан. Он, как более чувствительный практик сил, почувствовал, как в одно мгновение что-то поменялось в мире.

— Ты, я так понимаю, такого еще не видел? — все также смотря в небо, спросил я Зигфрида.

— Думаю, не только я, но и никто из ныне живущих еще не видел, — сказал капитан, а затем через секунд пять добавил: — Думаю, на сегодня тренировка закончена, а я пойду, посмотрю, все ли в порядке с моими латами.

Глядя вслед удаляющемуся капитану, я и сам начал нервничать. Таким я его еще не видел, и смотреть, как старый рубака, судя по всему, откровенно нервничает, было очень необычно. Я привык, что боевой дедок всегда на позитиве, и, если мне плохо, я подойду к нему, поговорю, и меня отпустит.

А спустя два часа я почувствовал Баала. Тот с огромной скоростью приближался к городу, я, не мешкая, взобрался на коня и выехал к нему навстречу. На расстоянии нескольких километров от города я перехватил Баала, а рядом с ним был герцог и лысый.

— Здравствуйте, ваша светлость, как все прошло?

Уже догадываясь, что все прошло далеко не так, как ожидалось, а по той тени, что наползла на лица мужчин, стало понятно то, что произошло на месте схватки, скорее всего, и было причиной утренней миграции пернатых.

— Здравствуй, через три часа прибудь во дворец. Есть новости, — сказал герцог, а в следующий момент на его месте осталось облако пыли такое же, как и на месте лысого.

Если надо прибыть, прибуду, только вот утренняя хмурая рожа Зигфрида, а теперь аналогичное лицо и у Хъю Гросвенора. Меня это все начало нереально напрягать. «Что же там, мать его, произошло такого? Ну, раз герцог и этот мужик живы, значит, наши победили?» — думал я, возвращаясь рядом с Баалом в город. А потом, глянув еще раз на свою химеру, допер, что можно и у нее спросить, что произошло.

— Нашли монстра?

— Да.

— Убили?

— Нет.

— Она жива?

— Нет.

— Кто ее убил?

— Старейший.

— Патриарх рода Феникса?

— Нет.

— Кто такой старейший?

— Старше которого нет.

— Ладно, этот старейший жив?

— Нет.

— Кто его убил?

— Свет

Как же с ним, чёрт возьми, сложно! Что за, мать его, свет?! Что за старейший?! Ладно, через пару часов буду у герцога, надеюсь, тот внесет ясность в происходящее.

Опять пробираясь по городу с Баалом, привлек к нему внимание, но в то же время что-то было не так, словно на город обрушилась некая тревога. Я это понял, не смотря на обычных людей, а именно по встречающимся практикам силы. Было ясно, что что-то произошло, особенно по тем, что посильнее. Увидев спешащего по своим делам мага, понял, что не мешало бы заглянуть в местное отделение Ассоциации, посмотреть, что там и почем. Вступать в нее я не собираюсь, но вот узнать местные магические новости стоило бы. Я же тоже, как бы маг, и отшельником не являюсь. И вообще странно, что магическая ассоциация в последнее время что-то ничего не дает о себе знать. Ладно, это не столь важно. А важно то, что через пару часов расскажет герцог. И гад такой, заинтриговал, а мне теперь мучиться в неведении.

Прибыв спустя несколько часов во дворец, я понял, что оделся явно не по погоде. Я-то думал, что опять в компании нескольких человек посидим, но получилось так, что уже, подъезжая к дворцу, я увидел кипящую жизнь. У центральных ворот скопилась толпа людей, стража по несколько человек запускала знатных особ вовнутрь, но количество людей не уменьшалось, постоянно на лошадях прибывали все новые и новые люди. Также тут я увидел своих коллег, маги первого ранга, магистры. Магистров было даже больше. Когда я стал в очередь за желающими попасть внутрь, рядом с нами на громадных лошадях приехали воины, а по их жетонам я узнал, кто явился на зов герцога. Браться Кроусвик. Ну и по похожим рожам.

Стража пропустила меня без проблем. Показав Жетон, я прошел внутрь и уже не скрывал его, чем привлек к себе много взглядов. Маги выглядели недоуменно, а вот знать выражала любопытство. Меня же еще не представили в знатном свете, вот и гадают, что я за новоявленный фрукт такой необычный. Не то, чтобы не было магов, владеющих наделом и имевших дворянский титул, но судя по взглядам магов, если и были, то редкостью.

Нас завели в огромный зал для приемов. В нем было уже немало людей до моего прихода, но и после него народ все прибывал и прибывал, а спустя полчаса, я думаю, что в зале уже было около тысячи человек. Посматривая по сторонам, я видел всех, кого только можно: жрецов, местных богов, магов, видел даже несколько магистров второго и первого ранга. Магистра первого ранга я увидел проходящего возле меня, тот лишь мельком глянув на меня, не удостоив даже кивка, как коллеге, а я, между прочим, ему кивнул. Спустя несколько еще таких приветствий своим более сильным собратьям по искусству, я в уме послал их всех на хер! И, состроив пафосную морду, аналогично магистрам, игнорировал всех. Возможно, баловство, но меня как-то чересчур сильно задело пренебрежение моей персоной. Ну-ну, падлы, я ваши рожи запомнил, еще свидимся. И кто кого будет в дальнейшем игнорировать, это мы посмотрим!

Самыми заметными в зале были, конечно, воины. Здоровенные лбы возвышались над всеми, создали между собой своеобразное сборище великанов. Кроме графов Кроусвик, было еще четыре подобных им персонажа, один из них был каким-то дедком-переростком в шкуре твари, с наплечниками в виде голов монстров, а когда я увидел эмблему гильдии наемников и его жетон, понял кто это. Это был Ведьмак!!! Это про этого деда рассказывал мастер-охотник Доментий. Легендарная личность, он старше герцога! Таких на все королевство несколько, и за один только возраст такой титул не получают. Вот это персонаж! Я прямо захотел подойти и взять у него автограф, и уже было набрался смелости, как в зал вошел герцог.

Сейчас на нем были какие-то другие доспехи, чем раньше. Если те доспехи, что герцог надел, идя на сражение с патриархом, можно было назвать тяжёлыми, то эти можно было назвать сверхтяжёлыми. Герцог в них был словно в экзоскелете. А как они фонили от наполненной в них силы духа, не передать! Даже общий духовный фон в зале усилился. Следуя за герцогом, в зал зашел Вольф, за ним, судя по всему, его жена, а дальше уже Сабина с Урсулой. Все в громадных родовых доспехах. С какими-то странными рунными двуручными мечами, я таких еще не видел.

В зале воцарилась тишина. Я глянул разок на дедка-ведьмака, понял по его взгляду, который с веселого сменился на тревожный, что то, что герцог сейчас расскажет, не обрадует никого.

Герцог осмотрел весь зал, а потом сделал шаг вперед, возвышаясь над всеми с постамента трибуны, заговорил:

— Спасибо всем, кто прибыл. Новости, которые я вам сейчас сообщу, коснутся каждого, тянуть время некуда. На территории Империи Алат случился меж мировой пробой в план хаоса разложения. От места пробоя, во все стороны, несутся легионы демонов. Они несут за собой гной, порчу и чудовищные болезни. Всем военачальникам привести войска в боевую готовность, всем владетелям организовать призывы в дружины и как можно лучше вооружить имеющиеся. Все войска должны быть готовы отправиться в приграничные баронства. Первыми баронствами, которые, вероятнее всего, встретят тварей, будут Моуби, Гатсинг, Бошар, Гутвинд, а также на острие атаки будет баронство ЛОГРОК.

В домене Гроссвенор вводится военное положение, все ждите дальнейших указаний, и пусть на нас снизойдет милость АГНЫ!

Глава 3

Ракат, старший демона разложения и вернейший слуга своего почившего господина, сейчас с расстояния десяти метров смотрел на своего владыку, а точнее, оставшуюся лежать его морду с лапой, и благодарил бездну, что эта тупая тварь так удачно сдохла.

Ох и натерпелся он от этой отрыжки утробы за тысячи лет служения, сокрытия силы, искусственного замедления развития. И все почему? А потому что эта ленивая тварь вместо того, чтобы искать новые миры, посасывала силы с осколка, не подпуская к нему никого, а тех немногих, кто все-таки находил лазейки и как-то возрастал в силе, приближаясь к Балгадору по развитию, уничтожал. Архи-демон — сила, с которой ни один высший демон не справится, не говоря о старших. Потому в чертогах Балгадора не было высших демонов, а лишь незначительное количество старших. Архидемон не держал возле себя потенциальных конкурентов.

И вот невиданная удача отрыла двери для таких демонов, как Ракат, вместе с ним, в разное время, через портал успели пройти лишь пятеро его собратьев, к сожалению. Втайне Ракат желал, чтобы и их не было. Демону хотелось пировать в этом мире единолично. Но, в конечном итоге, так и будет, так как когда они перебьют всех тех глупцов, которые захотят оказать сопротивление, он вернется к вопросу устранения этих выкормышей бездны. Но, пока они полезны, пускай немного откормятся. А позже уже они попадут в его бездонное чрево.

Новый мир был хорош, очень хорош. Ракат сразу понял, что душа мира очень сильна, чрезмерный магический фон указывал на это. И душок порядка, витавший кругом в этом мире, вызывал рвотные позывы у демона разложения. Да, конечно, пока в мире не было столь привычного аромата гнили, что был в нем. Но скоро мир поменяется, и чтобы воплотить задуманное, Ракат медленно и с опаской приближался к Балгадору.

Почему с опаской? А потому что даже мертвые тела архи-демонов могут преподнести смертельные сюрпризы, ибо концентрация нечистот в их телах иногда бывает такая, которую могут не пережить и сами демоны разложения. Конечно, пробираясь по телу бывшего владыки в этот мир, Ракат не думал о последствиях. Столь великое удачное стечение обстоятельств притупило его осторожность, и он рискнул. Но сейчас, немного освоившись, рисковать он не собирался.

Многие тысячелетия тело владыки пропитывалось гнилью и чумой хаоса разложения, и после смерти части тела не утратили свою силу. Ракат приготовил ритуал и сейчас дал приказ низшим демонам, его верным слугам, насколько вообще можно хоть любого демона назвать верным, Чревовещателям Чумы, перенести лапу в ритуальный круг.

Когда все приготовления были готовы, Ракат по прозвищу Поцелуй чумы, заорал песню на неизвестном языке. Неподготовленный человек, услышав нечестивое завывание старшего демона, сошел бы с ума и превратился бы в комок гнили. Даже чумные слуги Раката почувствовали увеличение порчи вокруг ритуала, отошли в сторону и с благовонием смотрели, как их владыка, внешне напоминавший пятиметрового жирного гуманоида в плаще, с комариной головой, плащ которого при нужде превращался в крылья, оповещал мир нечестивыми литаниями.

Визжание, которое пением назвал бы только сумасшедший, длилось десять минут. За это время громадная рука владыки превратилась в комок, внешне похожий на нарыв, и начала пульсировать. Зеленые вспышки происходили в ней, и когда ритуал был завершён, нарыв словно прорвало. Из его вершины вырвался чудовищный поток существ, внешне напоминающий обычных комаров, но которые такими не являлись. Чумные комары, вырываясь из нарыва, моментально разлетались в разные стороны, ища своих жертв.

Ракат не собирался воевать со всем миром единолично, и тех демонов разложения, что появились в этом мире, было явно недостаточно. Конечной целью было поглощение души мира. Но когда душа поймет, что ей грозит опасность, она призовет все силы природы, которые могут создать огромные проблемы. И чтобы не сражаться с ними в одиночку, Ракат создал ритуал чумного источника, а вырывающиеся из него предвестники чумы уже разнесут гнилостную благодать по всему этому миру. Три минуты из гнойника вырывался поток чумных комаров. Вестники, сначала стремительно несшиеся в небо, на высоте метров пятидесяти разлетались в разные стороны.

Чревовещатели, внешне похожие на уменьшенную копию владыки Раката, с ликованием смотрели за удачно прошедшим ритуалом. В скором времени этот мир насладится всеми прелестями чумы преображения. Сладкие нотки разложения и гнили станут его запахами, а сами демоны будут пировать на таком привычном для них гнойнике, в который, по их планам, и превратится в скором времени мир.

Предвестники чумы разлетались в поисках жертв. Единственной их целью было награждение всего живого капелькой благодатной чумы. Уже спустя минуту после поисков, первые жертвы, нет, не жертвы, а избранные, чтобы нести в себе капельку первозданного хаоса, были найдены. Предвестникам было без разницы, кого награждать чумой: будь то Лесной заяц или небольшая змея — чумы преображения достойны все, и они ее получали. А увеличенная чувствительность ко всему живому позволяла предвестникам наградить многих.

Первым, кто испытал на себе чуму преображения, был кролик. Ужаленный предвестником, ничего не подозревающий пушистик, спустя мгновение, умер, но уже через секунду его красные глаза вновь раскрылись. А затем кролик начал мутировать: гнойные язвы появлялись на его теле, изменения происходили по всему его телу, преображая обычного зайца в монстра, и через несколько минут существо, завизжав, что есть мочи, сорвавшись с места, направилось на поиски пищи. Так как на более существенное преображение монстра требовалось топливо.

Первым, кому не повезло, оказался обычный лесной волк. На огромной скорости заяц достиг ничего не успевшего предпринять хищника и вцепился в его туловище. Волк заскулил, но уже было поздно: четыре ряда зубов моментально прогрызли дыру в довольно крупном звере. Прогрызая дыру в волке, заяц-мутант все глубже погружался в него, и через несколько секунд полностью залез в брюхо, и уже начал выгрызать волка изнутри. Съев самое ценное, он покинул тушку хищника, но взамен наградил его частичкой хаоса, которая запустила недожизнь в туше волка.

Лежащая в куче дерьма и крови туша, спустя минуту после того, как кролик выбрался из нее, внезапно задрыгалась. Побрыкавшись несколько секунд, выгрызенное изнутри существо начало вставать на лапы, а когда выровнялось, медленно, но уверенно, стало набирать скорость в поисках жертвы. Движимый голодом, волк побрел бесцельно в поисках своей жертвы.

Такое происходило кругом: птицы, животные, ползучие рептилии — все, кого заражали вестники, мутировали в существ. А те, в свою очередь движимые голодом, заражали всех, до кого смогли добраться.

Распространялась зараза быстро. Спустя два часа в лесу, ближайшем к источнику чумы, не осталось живых в обычном смылся этого слова. А еще через пару часов из леса, в поисках жертв, стали появляться самые настоящие монстры: мерзлотное проявление магии хаоса, десятки чумных медведей, сотни волков, тысячи грызунов — все они вырвались из леса в поисках живых.

Но то, что происходило в ближайшем городе, к которому добрались вестники, можно было назвать самим адом. Зараженные матери поедали своих сыновей, дети выгрызали внутренности своим родителям. Происходила бойня: практики силы поначалу еще кое-как давали отпор, но чем больше монстры, бывшие людьми, поедали, тем сильнее они становились. И заваленными сотнями вурдалаков, воины-ветераны, маги, не могли ничего противопоставить, а когда их стало больше тысячи, практики сил не выдержали напора существ и были повержены, завалены массой тел.

Почему не заражались вестниками практики сил? А потому что эти демонические существа не были воинами, и все мало-мальски сильные воины и маги успевали уничтожить созданных существ хаоса, имевших размеры с ладонь. Всё-таки гул крыльев был довольно хорошо слышен. Но попадались и такие люди, которые по каким-то причинам не успевали уничтожить тварь, и та успевала заразить его или ее перед смертью. В основном из таких и получались лидеры чумного воинства, которых в дальнейшем прозовут чумными генералами.

***

Тибиерий Просперус II Фениксийский.

В то время, пока в его вотчине разрасталась чума хаоса, старейшина рода сидел возле своего сына. Суровый взгляд мужчины не выражал ничего, но внутри воина холод разума сражался с разгорающимся пламенем гнева. Гнева, в первую очередь, на себя. Ошибка, совершённая им в битве с Каркаддоном, привела к более глобальным проблемам, которые патриарху рода нужно было как можно быстрее решить.

Как только из Огромного портала поперла толпа тварей, они отступили. Воины были в полном здравии и понимали, что такой поток тварей хаоса им не сдержать. Их попытка привела бы к глупой смерти. А умирать Тиберий пока не собирался. Ему, как минимум, нужно было совершить еще одно действие.