Девочки из варьете. Зверь милосердия.

Мне не удалось побороть искушение. Я ударил его кулаком в грудь, и он отлетел назад, стукнувшись головой об обшитую досками стену здания. Секунд десять он стоял неподвижно, раскинув руки с растопыренными пальцами, и я слышал, как его ногти царапают стену. Я ждал, когда он перейдет к действиям, но он приложил руку к лицу, покачал головой и, пожав плечами, вошел в дискотеку. Я недоуменно смотрел ему вслед — за последнее время с Доном Малли произошли удивительные метаморфозы.

Я завел машину и рванул прочь.

В «Спрус-отеле» я поспешил к конторке администратора. Необходимо было кое-что выяснить, прежде чем его успеют предупредить. Я спросил:

— В каком номере проживает мистер Малли?

Равнодушно покачав головой, клерк поправил лацкан своего пиджака. Парню было лет двадцать, может, чуть больше. Цвет его лица напоминал холодный бараний жир.

— Таких постояльцев у нас нет, — отрезал он.

— Другие отели?

— В Литтл-Виллидже только один отель — наш.

Я вышел из отеля и вновь медленно поехал по главной улице. Ночь близилась к концу, звезды одна за другой гасли на небосводе, всё реже попадались подгулявшие прохожие. Не слышалось больше и звуков трубы, лишь аккордеонист не прекращал играть.

Я припарковал машину на грунтовой дороге и остаток пути до коттеджа преодолел пешком. Сбросив ботинки, я открыл банку пива и присел на край кровати. Я думал о том, что испытаю огромное удовлетворение, когда миссис Кордей получит развод. А, в общем, решил я, в конечном счете, плевать я хотел на эту семейку! Главное, я выбрался из провонявшего бензиновыми парами города и могу отдохнуть на природе. Лежа в темноте, я поминал недобрым словом пепельную блондинку, которую сестра назвала коротким именем Фэй.

Я заснул, и мне приснилась женщина с аметистовыми волосами. Она кричала от ужаса и боли, от сознания неминуемой смерти.

III

На следующее утро после получасового купания в озере я допивал вторую чашку кофе, когда услышал звук приближавшейся моторной лодки. Минут через пять на дорожке послышались шаги, и я привстал со стула. За дверьми женский голос назвал мое имя. Я снова сел, потому что весь мой наряд состоял из не успевших просохнуть плавок.

В легком ситцевом платье она была ещё привлекательнее, чем в вечернем. Некоторое время посетительница нерешительно стояла на пороге, словно ожидая, что я запущу в неё чем-нибудь тяжелым. Увидев мою обнаженную грудь, она растерянно заморгала. Я сказал:

— Выпейте со мной кофе. Чашку из кухни принесите сами.

Она устроилась за столом напротив меня. Я ждал, что она начнет разговор, но она молчала.

Тогда я сказал:

— Не сомневаюсь, вы посетили мою обитель, чтобы вместе со мной искупаться в озере. Ведь я такой симпатичный парень.

Поставив чашку на стол, она в упор посмотрела на меня своими темно-зелеными, с рыжеватыми искорками глазами:

— Вы сердитесь на меня?

— Вчера вы так ловко всё подстроили — завязали со мной знакомство, постарались спровадить подальше, чтобы я не видел вашу сестру и её дружка. Вы будете смеяться, но я действительно принял вас за Глорию и даже один раз назвал миссис Кордей.

Она сказала:

— Я — Фэй. Фэй Бойл, сестра Глории. А в шоу меня знали под именем Фэй Ларами.

— В каком шоу? — с издевкой спросил я. — Не в том ли, которое вы устроили вчера?

— У меня был сольный номер в клубе «Бантем» в Нью-Йорке. Свои выступления там я закончила в четверг. Глория пригласила меня, и вчера я приехала сюда. Я здесь впервые, с вами же заговорила потому, что вы местный и вам всё здесь знакомо. Теперь, пожалуйста, объясните, почему, по вашему мнению, я хотела спрятать от вас сестру?

Вроде бы она всё говорила правильно, и я, возможно, сам загнал себя в угол, распустив язык. Действительно, почему посторонний человек вдруг интересуется её сестрой? Я спросил:

— Кто вам сказал, что я живу в этом коттедже?

— Портье в отеле. Он же назвал мне ваше имя. Это коттедж мужа моей сестры. Он пользуется им в тех случаях, когда гостей собирается слишком много и в большом доме они не умещаются. — Немного помолчав, она отхлебнула кофе. — Вы сняли коттедж на лето?

Да, она вела себя естественно и говорила то, что нужно. Я мог поспорить на последний цент, что её поведение было насквозь фальшивым. Все было чересчур гладко.

— Снял через агента. Дороговато. Думаю, придется предложить Дону Малли пожить со мной недельку, чтобы сократить расходы. Как вы полагаете, он согласится?

— Кто такой Дон Малли? — Она не оставила мне шансов уличить её во лжи. — Ах, это, наверное, тот мужчина, который танцевал с Глорией вчера вечером. Он предложил отвезти нас домой, но у сестры своя машина. Тогда он сказал, что заглянет к нам сегодня.

— Вчера он не поленился проследить, действительно ли я убрался из дискотеки… А сейчас вы случайно не выполняете очередное поручение сестры?

Она холодно произнесла:

— Глория вчера вечером вернулась в Монреаль. Я здесь одна и нанести вам визит решила сама. Без подсказки. Я полагала, мне будет приятно в вашем обществе, но видимо, ошиблась. — Отодвинув в сторону чашку кофе, она поднялась с места.

— Подождите. — Я тоже встал. Она уставилась на мои плавки, и я поспешно сел.

Радио на кухне передавало сигналы точного времени. В этот час обычно сообщали последние криминальные новости — об убийствах, грабежах, а также пожарах, стихийных бедствиях и несчастных случаях. Меня не интересовала эта дребедень, я лихорадочно изыскивал благовидный предлог, чтобы подольше задержать у себя красивую женщину.

Мы молча смотрели друг на друга — я сидя, она стоя. Мне казалось, что она не слишком спешит уйти. После короткой паузы диктор отчетливо произнес:

— Вчера в дорожном происшествии в Монреале погибла известная общественная деятельница миссис Дэниель Люсьен.

С быстротой молнии моя гостья метнулась в крошечную кухню, и, когда я поспешил за ней, она стояла, склонившись над приемником. Диктор продолжал:

— Миссис Люсьен, прославившаяся бескорыстным служением людям, попала под колеса автобуса на перекрестке Пил-стрит и Сент-Кэтрин. Родственники полагают, что на неё угнетающе действовала невыносимая жара, продолжающаяся уже несколько недель. Похороны миссис Люсьен состоятся во вторник.

Ее волосы были аметистового цвета, — сказал я.

Информацию о трагическом инциденте сменили рекламные объявления. Внезапно Фэй Бойл бросилась ко мне. Обхватив мою шею руками, она разразилась рыданиями, её слезы градом катились по моей обнаженной груди.

Я выключил радио. Рыдания сменились горькими всхлипываниями. «Дэнни, Дэнни!» — восклицала она сквозь слезы.

Кухня была слишком тесна для двоих. В плавках, с прижавшейся ко мне молодой женщиной я чувствовал себя довольно глупо, но оттолкнуть её не решался.

В конце концов, я обнял её за талию, приподнял и вместе с ней прошествовал в гостиную. Там всхлипывания прекратились.

Она посмотрела на меня покрасневшими от слез глазами. Я спросил:

— Кто эта Дэнни?

Не ответив, она плашмя упала на неприбранную кровать, и её снова начали сотрясать рыдания. В моем мозгу замелькали неясные ассоциации. Я вспомнил, что ответил мне слуга, когда я пытался связаться с Филипом Кордеем по телефону: «Апартаменты миссис Люсьен».

— Кто такая Дэнни? — повторил я вопрос.

Она уже взяла себя в руки. Снова приняв сидячее положение, она взмахом руки откинула с глаз волосы.

— Миссис Дэниель Люсьен — моя добрая приятельница. — Она издала звук, похожий на стон. — Боже мой! Так ужасно погибнуть! Какой чудесной женщиной была Дэнни!

— Ужасно, — согласился я. — А какое отношение она имела к Филипу Кордею?

В её глазах появилось уже знакомое мне настороженное выражение. Она не спросила, откуда мне известно о существовании человека по имени Филип Кордей. Этот факт убедил меня, что она лгала мне от первого до последнего слова. Она провела языком по пересохшим губам:

— Она его тетка. Он и моя сестра жили в её доме со дня свадьбы. — Её губы задрожали: — Мне нужно немедленно вернуться в Монреаль.

— Я отвезу вас на своей машине. — Я рассчитывал по дороге получить от неё дополнительную информацию.

— Спасибо. — Она кивнула. — Но сначала я должна вернуть лодку и собрать вещи.

— Действуйте.

Она поднялась. Продолжая сидеть, я сказал:

— Заеду за вами через полчаса. Ждите.

Снова кивнув, она подошла ко мне и коснулась пальцами моего плеча. Через полминуты дверь за ней закрылась, и вскоре я услышал звук удалявшейся моторной лодки.

Чтобы добраться на машине до особняка Кордеев, мне пришлось довольно долго петлять по грунтовой дороге, хотя расстояние не составляло и полумили.

Выдержанную в готическом стиле летнюю резиденцию моего клиента венчала красная черепичная крыша. Я проехал по подъездной дорожке и затормозил перед аккуратно подстриженным зеленым газоном. Выбравшись из машины, я обратил внимание на закрытые ставни и несколько раз громко постучал в парадную дверь. Стук отдавался внутри глухим эхом. Позади я услышал голос:

— Что вам нужно?

Я обернулся. За моей спиной стоял старик с большим, в лиловых прожилках носом и оттопыренной нижней губой. Типичный франко-канадец. В сорочке с короткими рукавами он был похож на садовника.

— Я только что запер дом, — сказал он.

— А где леди?

— Какая? — Он окинул меня равнодушным взглядом и отвернулся.

Сунув руку в карман, я позвенел монетами. С прежним безразличным выражением лица он взял протянутые мной два доллара и опустил их в карман брюк.

— Мисс Бойл только что отбыла на своей машине. Сказала, что не вернется. Тогда я и запер всё на замок.

— Вы здесь живете?

— Нет, в Литтл-Виллидже. Моя жена убирает особняк, а я у них на подхвате. Храню ключи от дома.

— Кому вы отдали их вчера вечером?

— Мисс Бойл. Было уже очень поздно.

— А миссис Кордей?

— Она не появлялась. Я, во всяком случае, её не видел.

— Мужчина по фамилии Малли сюда не приходил?

Он заморгал веками, как старая черепаха:

— За два доллара я сказал достаточно, мистер.

— Ладно. Забудь о Малли.

На лице старика выразилось разочарование. Он сделался агрессивным:

- Как тебя зовут, если спросят хозяева?

— Скажи — Джордж Вашингтон.

Он раздраженно бросил:

— Тогда убирайся к черту!

— Попридержи язык!

После обмена любезностями я сел в машину. Нельзя было терять время, возможно, мне удастся догнать ее. Мне не терпелось спросить, зачем ей вчера понадобилось тащиться в Литтл-Виллидж пешком, когда в гараже стояла её собственная машина. Зачем она солгала мне, что у неё нет автомобиля. Я гнал «бьюик» на высокой скорости. Отдых на природе заканчивался, я возвращался в город.

IV

Дважды попав в автомобильную пробку, я отказался от мысли догнать Фэй и, добравшись до Монреаля, отправился прямо к себе домой.

Включив кондиционер, я принял горячий душ, переоделся и со стаканом джина в руке сел на диван.

Миссис Люсьен больше не показывали по телевизору и не упоминали в радиопередачах. По воскресеньям в Монреале не выходят газеты, и, чтобы быть в курсе событий, я набрал телефон Филипа Кордея. Номер был занят.

Одевшись, я вышел на пышущую зноем улицу и, перекусив в ресторане, вернулся домой. Снова набрав номер своего клиента, я услышал знакомый голос слуги:

— Апартаменты миссис Люсьен. — Голос звучал трагически.

— Мне нужен мистер Кордей.

— Мистера Кордея нет дома, сэр. Возможно, вам неизвестно о кончине мадам?

— Нет, я слышал и весьма сожалею. Где я могу найти мистера Кордея?

— К сожалению, ничем не могу вам помочь, сэр. Его попросили опознать труп, и он отсутствует с утра. — Сделав глубокий вдох, лакей с негодованием добавил: — Какой ужас! Мадам лежит в городском морге с нищими и бродягами.

— Миссис Кордей тоже отсутствует? Или вы можете пригласить её сестру?

— Мисс Бойл не была в доме мадам уже больше месяца, сэр. Мы направили ей телеграмму в Нью-Йорк, полагаю, она будет ужасно расстроена. Что касается миссис Кордей, то вчера она отбыла в летнюю резиденцию, и мы весь день тщетно пытаемся связаться с ней. Ужасная новость наверняка ещё не дошла до неё, иначе она поспешила бы вернуться. Видите ли, сэр… — Он остановился на полуслове, осознав, что несчастье делает его чересчур болтливым. К нему вновь вернулись манеры образцового слуги: — Кто вы, сэр? Я записываю всех, кто звонил с выражением соболезнования.

— Мистер Филберт Уоткинс.