МОЛЧАНИЕ ЖЕЛТОГО ПЕСКА. СМЕРТЬ ТОЛКАЧА

— Это хорошо. Но какое я имею ко всему этому отношение?

— Я хочу, чтобы ты сказал Мэри…

— Послушай, я…

— Дай мне, пожалуйста, эту возможность. Ладно? Скажи ей, что, как только проект «Морские ворота» будет запущен, мы с ней уедем, вдвоем. Только она и я. Полетим самолетом или поплывем на пароходе в Испанию или куда-нибудь ещё. Скажи ей, что девица из Канады для меня ничего не значит, что я не приглашал её и она приехала сама, по собственной воле. И ещё скажи ей, что я очень прошу её связаться со мной, чтобы мы могли поговорить.

— Подожди! Я не знаю, где Мэри.

Он вдруг покраснел:

— Только не надо мне лапшу на уши вешать. Хочешь, чтобы я обыскал твою проклятую яхту?

— Её здесь нет, ты можешь в это поверить, ты, идиот!

— Я ведь всегда смогу найти что-нибудь принадлежащее ей — одежду, губную помаду или ещё какой-нибудь пустяк.

— Гарри, о Господи! Если хочешь, можешь обыскать мою яхту, только не забудь заглянуть во все уголки.

— Ну хорошо, вы с Мэри знали, что я рано или поздно приду сюда, поэтому резвитесь где-то в другом месте.

— Это называется паранойей, старина. Когда она ушла от тебя?

— Пятого января.

— Сегодня четырнадцатое апреля, — проговорил я, изумленно глядя на Гарри. — Что-то до тебя медленно доходит.

— Я надеялся, что она вернется или хотя бы свяжется со мной. Скажи ей, что я очень на это надеялся. Она поймала меня прямо на месте преступления, а потом в течение двух недель ходила по дому с каменным лицом. Когда я вернулся с работы в тот четверг, она уже собрала вещи и уехала. Я обзвонил всех её друзей. Это было ужасно унизительно.

— Не сомневаюсь.

— Пожалуйста, дай мне ещё одну минуту…

— А почему ты думаешь, что она обязательно должна была прийти ко мне?

— Я много обо всём этом думал, тогда, в январе и мне показалось, что для неё это наиболее естественное решение. Я болтался возле твоей яхты в течение всей субботы и воскресенья. У тебя была… другая подружка, и я решил, что Мэри, узнав, что ты при деле, отправилась куда-нибудь в другое место.

— Она не, приезжала сюда, Гарри.

— Тогда — нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну хорошо. — Он наклонился вперед: — Где ты был в десять часов утра в пятницу второго апреля?

— Понятия не имею.

— Вы с Мэри вышли отсюда в десять часов, дошли до стоянки и сели в белый «форд», взятый напрокат. Один мой приятель случайно оказался неподалеку и заметил, как вы садились в машину. Он последовал за вами. Вы выехали на шоссе и повернули в сторону Майами, а он вернулся и позвонил мне.

— Ты можешь послушать хотя бы минуту? Можешь хотя бы попытаться послушать?

Я знаю только, что моя жена бросила меня и что она спит с тобой, Макги, и я бы совсем не горевал, если бы ты сдох.

— Женщина, с которой я тогда был, такого же роста, как Мэри, и у неё тоже прекрасная фигура, по крайней мере, такая же хорошая, как была у Мэри раньше. У неё такие же темные волосы. Эта женщина — моя старая приятельница. Белый «форд» взяла напрокат она, и он по-прежнему стоит на стоянке.

Она надела на голову платок, а на нос томные очки — мы собирались ехать в машине с откидным верхом. Моя приятельница живет здесь, на борту своей яхты. Зовут её Джиллиан Брент-Арчер. Я не видел Мэри со дня вашей свадьбы. Ни разу, Бролл.

Он посмотрел на меня:

— А ты хитер, Макги. Господи, как же ты хитер. Любой бы тебе поверил. Ты скажешь Мэри то, что я просил тебя ей передать, о чём я умолял тебя ей сказать?

— Ну как я могу это сделать, если я даже не…

Именно в этот момент откуда-то из складок его одежды появился отвратительный маленький пистолет, возможно, он прятался где-то между брючным ремнем и складками жира на брюхе. Малюсенький голубоватый автоматический пистолетик был почти незаметен в громадной бледной и мясистой лапе. Глаза Гарри были мокры от слез, уголки рта опустились. Дуло пистолетика подпрыгивало, словно это был диковинный зверь, который жил собственной, независимой от Гарри Бролла жизнью. Какая-то несколько затуманенная часть моего сознания определила, что пистолет двадцать пятого или тридцать второго калибра — в такой ситуации четверть дюйма не имеет никакого значения. Другая часть моего сознания горько смеялась — ведь этот одуревший от ревности муж, взявший в руки оружие, мог уложить меня на месте, прекратив мое земное существование. Дуло пистолетика нацелилось мне в сердце, потом в голову, а затем в другие, не менее важные части моего тела. Я же сидел в своем кресле и не мог выбить оружия из рук Гарри, поскольку находился слишком далеко. Я не знал, что он собирается делать дальше — разговаривать или стрелять. Потом я заметил, как побелел его палец на спусковом крючке, и понял, что он решил стрелять.

Я оттолкнулся ногами от пола и опрокинулся вместе с креслом на спину, пистолет тоненько тявкнул, и я почувствовал, что левая пятка у меня онемела. Я откатился вправо, уронил маленький столик, успел схватить довольно увесистый поднос, встал на колени и швырнул поднос Гарри в голову как раз в тот момент, когда он поднялся с моего мягкого желтого диванчика. Я позорно промахнулся и оказался совсем рядом с ним, когда он прицелился мне прямо в лицо и нажал на спусковой крючок.

Но магазин был пуст.

Гарри Бролл опустил руку, разжал пальцы и уронил пистолет на пол, а я очень медленно поднялся — колени у меня дрожали, и я не знал, что с моей пяткой. Пуля снесла часть жесткого кожаного каблука. В каюте пахло, как во время празднования Дня Независимости.

Лицо у Гарри сморщилось, словно у обиженного ребенка, он шагнул в мою сторону, вытянул вперед руки, будто надеясь найти у меня утешение и прощение, и, взревев, как тюлень на пустынном берегу, плюхнулся назад на диванчик.

Когда я опрокинул столик, стакан с моим джином упал и всё пролилось. Я осторожно пошевелился, проверяя, всё ли у меня в порядке. Когда в тебя стреляют, всегда возникает ощущение, что вляпался во что-то вонючее и липкое. Должно пройти время, прежде чем снова сможешь шевелиться и напряженные нервы и мускулы вернутся к жизни. С моим телом было всё в порядке. Я сходил на кухню, налил себе ещё джина и вернулся в каюту. Гарри Бролл сидел, спрятав лицо в ладонях, и громко всхлипывал. Я знал о его делах из газет. Бролл планирует построить многоквартирный комплекс. Бролл получает разрешение на строительство. Бролл разрабатывает новый проект торгового центра. Городской совет высоко оценивает деятельность Бролла.

Я поднял стул и уселся напротив Гарри Бролла:

— Сколько тебе лет, Гарри?

Тридцать пять, — не убирая рук от лица, пробормотал он.

— А выглядишь на все пятьдесят.

— Отцепись от меня.

— Ты слишком толстый. Ты ужасно потеешь, у тебя одышка, и было бы неплохо, если бы ты как следует чистил зубы.

Он поднял заплаканное лицо и уставился на меня:

— Зачем ты мне всё это говоришь?

— Если бы ты не был такой размазней, возможно, Мэри дала бы тебе ещё один шанс. А может, она уже давала тебе такой шанс — раньше?

— Нет-нет. Я не развлекаюсь на стороне. У меня на это нет ни сил, ни времени. Честное слово, это был один-единственный раз.

— Ты, как правило, не развлекаешься на стороне и не каждый день убиваешь людей.

— Ты вынудил меня и…

— Ты всегда носишь эту штуку с собой?

— Нет, я…

— Ты взял его на случай, если тебе вдруг захочется пристрелить меня?

— Слава Богу, я промахнулся. Последнее время со мной творится что-то неладное. Если бы я в тебя попал, это была бы катастрофа. Все пропало бы. Все.

— Знаешь, мне бы это тоже несколько испортило настроение.

— Понимаешь, когда неожиданно выпадает свободная минутка и ты вдруг решаешь внимательно посмотреть на себя, а заодно и на свою деятельность, у тебя возникает вопрос: «А зачем?» Ты понимаешь, что я имею в виду? Я слишком сильно напрягался: слишком много пил и курил, работал допоздна, конференции… Ради чего? Будь я проклят, если знаю. Ради того, чтобы победить? Почему это стало иметь для меня такое значение? Тебе не следовало пытаться обмануть меня, Макги.

— Твой приятель — идиот. Мэри не приезжала ко мне. Она не писала мне писем и не звонила. Я не знал, что она от тебя ушла. Послушай, мы с ней познакомились достаточно давно. Ей тогда было трудно. Она и понятия не имела о твоем существовании, Гарри. Она никогда не слышала твоего имени и не знала, что выйдет за тебя замуж. Мы с ней были друзьями и отправились вместе в путешествие вдоль западного побережья. Во время этого путешествия Мэри постепенно пришла в норму. Да, мы занимались любовью, но не в первые две недели. Потому что не это было нашей целью. Когда она понемногу начала расслабляться, нам показалось, что это будет естественно. Мы получали удовольствие — это было просто ещё одним способом общения. Она была очень мила, и лучше всего я помню то, что мы с ней много смеялись.

— Я должен переговорить с ней до тридцатого числа.

— Почему такая срочность?

— Это чисто деловой вопрос. Она должна кое-что подписать. Чтобы защитить мои интересы в проекте «Морские ворота». Конечно, если бы я тебя застрелил, это уже не имело бы никакого значения.

— А если я привлеку тебя к судебной ответственности, это будет иметь значение?

— К судебной ответственности?

— Вооруженное нападение. Попытка убийства.

— Ты этого не сделаешь!

— А что мне помешает? Нежная привязанность к тебе?

Было видно, что он пытается взять себя в руки, — он собрал все свои чувства, связал их в узелок и положил узелок на самую дальнюю полку. Предприниматель снова становился предпринимателем.

— Мы оба расскажем о том, что здесь произошло, Макги. Я по природе торговец, уверен, я продам свою версию гораздо легче и дороже, чем ты свою.

— А какой она будет?

— Пусть это окажется для тебя неожиданностью.

Я прекрасно понимал, что он может так изложить всю эту историю, что будет выглядеть просто молодцом. И кроме того, я ни секунды не сомневался в том, кому поверят скорее — Гарри Броллу, одному из столпов общества, или какому-то Трэвису Макги, у которого нет определенных источников дохода.

Человек вроде тебя, Гарри, должен понимать, что твой приятель, сообщивший тебе неверную информацию, мог просто ошибиться.

— Я знаю Мэри. Она обязательно связалась бы с тобой.

— Могла бы.

— Что?

— Если у кого-то из моих друзей возникают проблемы, они знают, что я всегда здесь. Она могла прийти ко мне, но не пришла.

— Она заставила тебя пообещать ей, что ты никому не скажешь, где она.

— Бролл, пойдем со мной, я покажу тебе белый «форд», взятый напрокат, и ту леди, что наняла его и ездила со мной в Майами, а потом вернулась назад.

— Ты молодец, что не сдаешься, но у тебя много друзей, и они, не задумываясь, солгут ради тебя. Каждый из них. Подумай обо всём хорошенько и передай ей то, что я тебе сказал. Она должна связаться со мной.

Мы оба встали, я поднял пистолет и протянул его Гарри. Он взял пистолет, посмотрел на него и положил в карман пиджака.

— Пожалуй, мне надо от него избавиться, — сказал он.

— Пожалуй, если ты не уверен в том, что тебе опять не придет в голову какая-нибудь дурацкая идея.

— Я только хотел тебя напугать. И всё.

— Тебе это удалось, Гарри, — сказал я, взглянув на него.

— Скажи ей, чтобы позвонила в офис, потому что я не живу дома. Там слишком пусто.

— Если по прошествии стольких лет я встречу твою жену, то обязательно передам ей всё, что ты сказал.

II

Мейер поднялся на борт «Битой флеши» без двадцати шесть, через пять минут после того, как ушел Гарри Бролл. Он уже переоделся и был готов отправиться на борт тримарана «Джиллиан III», где должна была состояться вечеринка, на которую нас с ним пригласили. Он облачился в брюки, расцветкой напоминающие тент цирка шапито, и розовую рубашку в тон одного из тысячи узоров на брюках.

— Боже милосердный, — только и сказал я.

Мейер положил руку на свое массивное бедро и медленно повернулся на триста шестьдесят градусов.

— Парадное оперение, — важно заявил он. — Разве ты не заметил, что наступила весна?

— Если ты повесишь на шею фотоаппарат и пойдешь в пятидесяти футах впереди меня, никто и не заподозрит, что мы вместе.

— Фу, у тебя совершенно нет совести! — возмутился он и направился к бару. — Кстати, как там мистер Гарри Бролл?

— Кто? Ах да, конечно. Мистер Бролл.

— Макги, пожалуйста, перестань испытывать мое терпение.

— Вместо того чтобы устраивать демонстрацию мод, тебе следовало бы принюхаться как следует, а потом начать бросать вокруг пристальные взгляды. Затем ты увидел бы шесть стрелянных гильз, лежащих в пепельнице, и понюхал их. А после этого тебе надо было порыскать по каюте и определить, куда вошла каждая пуля, в том числе и та, обнаружить которую труднее всего. Она попала в мой замечательный модельный каблук и покончила с ним так же надежно, как пытался покончить со мной Гарри Бролл.

Мейер отступил к ближайшему стулу и тяжело опустился на него:

— Шесть выстрелов?