– А ему давала, верно?
– Дело не в Мэтте, – оскорбилась чародейка. – Я не сказала, потому что Софи не хотела, чтобы ты знал.
Глаза юноши округлились, приняв цвет самых темных глубин океана. Проглотив ком, застрявший у него в горле, он едва слышно заговорил:
– …не хотела?
– Она боялась, что ты воспримешь это, как угрозу. Что будешь переживать, – Тони виновато пожала плечами. – Поэтому и остальным не говорила.
– Тогда откуда ты…
– Случайность, – перебила его чародейка. – Я застукала их случайно и с тех пор больше с ней не общалась.
– Что еще она тебе сказала? Что ты знаешь?
– Я ничего не буду тебе говорить, – уверенно промолвила Леруа. – Это могла сказать либо она, либо Мэттью…
Юноша раздраженно закатил глаза.
– …но так как ты сейчас не готов к этому, то придется смириться. Знаешь, что бы ты там не думал, Мэтт…
– Ты обещала, что не будешь пытаться оправдать его.
Антуанетта устало вздохнула:
– Я лишь хочу сказать, что иногда вещи не являются тем, чем кажутся.
– Ха, – Гринфайер младший рассмеялся, – хочешь сказать, что если он и кажется конченным ублюдком, то это не обязательно правда?
– Чем тебе кажемся мы с Ником? – неожиданно серьезно спросила его рыжая.
– Ну, – он задумался, – вы будто бы идеальная парочка. Любите и дополняете друг друга, почти никогда не ссоритесь. Такие складные.
Чародейка слегка улыбнулась, но ее лицо было совсем разбитым:
– Я постоянно закатываю ему скандалы, – шепотом промолвила она.
Натаниэль настороженно взглянул на подругу – было видно, что она планирует поделиться чем-то сокровенным.
– Без какой-либо причины. Это может случиться на ровном месте, при этом дойдет до невероятных криков и даже разгрома вещей. Я делаю это, потому что со мной что-то не так… – она осеклась. – Чарокровные не болеют, но я чувствую, будто бы что-то в моей голове мешает мне быть как все. И каждый раз после того, как я срываюсь, я ненавижу себя. Ненавижу себя за то, что позволила Нику полюбить меня. И что теперь ему приходится мириться с этим. Ему было бы лучше без меня.
– Тони, я…
– Мне не нужна твоя жалость, – безэмоционально откликнулась она. – Я лишь хотела сказать, что иногда вещи не являются тем, чем кажутся.
Взяв его за руку, она не пыталась придать этому жесту какое-то особое значение, наподобие «я разделяю твою боль» или «я знаю, каково это». Это значило лишь то, что он не один, и никогда не будет один. Так просто. И так важно.
– Развлекаетесь? – Антуанетта как-то вымученно ухмыльнулась.
– Обсуждаем бурную личную жизнь Бена.
Простокровный тут же ударил брата по плечу.
– Мило, – Леруа устало скрестила руки. – Ты в курсе, что перерыв скоро закончится?
– Я дождусь Фи, – юноша приподнял пакет, стоящий на земле, – у меня тут кое-что есть для нее.
– О, а вот и они! – радостно воскликнул Бенджамин.
Рыжая обернулась – из парка как раз выходили Фелиция и Феликс Минтвуды.
– Как я выгляжу? – нервно затараторил паренек.
– Нормально, – Нейт пожал плечами.
– Будто в обморок упадешь.
Братья возмущенно посмотрели на собеседницу.
– Что? – недоумевала чародейка. – Я думала, он хотел правды.
Поднявшись со своего места, Уорд направился прямиком к колдуну с челкой. Стоило парням встретиться, как они тут же нежно поцеловались, улыбаясь во все зубы. Юная волшебница выглядела оскорбленной:
– Эй, а со мной больше не здороваемся?
– Извини, Фи, – паренек поправил очки дрожащими руками, – конечно же, я безумно рад тебя видеть.
– Сделаю вид, что поверила тебе, – кукла усмехнулась, легонько стукнув его в грудь.
– Мой бедный, прекрасный мальчик, – леди Минтвуд сидела в кресле, промакивая слезы платком. – Как же это могло с ним приключиться.
– Линн, успокойтесь, – жалобно молвил Бен, – все будет хорошо, вот увидите. Это же Феликс! Он со всем справится. Он самый сильный колдун из всех, кого я знаю! Он такой отважный и смелый… При этом такой добрый и чуткий… И благородный! С ним точно все будет в порядке!
Фелиция, которая пристроилась с каттой на полу, вдруг изумленно округлила глаза, пока ее бабушка с благоговением смотрела на своего собеседника:
– Дорогой, это так мило с твоей стороны, – она потрепала его за щеку. – Большое спасибо, что остался с нами в это тяжелое время. Пора взять себя в руки… Уже который день реву… Нужно заняться готовкой! Да, точно…
С этими словами женщина засеменила в сторону кухни, оставляя «детей» наедине. Минтвуд младшая поспешила повернуться к простокровному, который задумчиво вглядывался в пустоту.
– Я не поняла этого с самого начала, – безэмоционально промолвила волшебница.
– М? – паренек встрепенулся, обратив взор на собеседницу, которая опиралась на диван в паре сантиметров от него.
– Думала, просто повздорили. И гордость слишком велика, чтобы помириться. Такое уже частенько случалось с моими друзьями, – девчонка пожала плечами. – Но после всего, я наконец-то поняла…
Фелиция печально ухмыльнулась.
– Что ты имеешь в виду? – Бен все еще смотрел на нее с непониманием.
– Ты любишь его. Ты любишь моего брата.
– Я… – Уорд слегка опешил от подобного заявления, но когда он уже был готов начать оправдываться и отнекиваться, до него снизошло осознание, что он, быть может, больше никогда не увидит Феликса Минтвуда живым.
Его сердце как-то болезненно заныло, но вместе с тем освободилось от всяких цепей и предрассудков.
– Да, – спокойно и тихо откликнулся он. – Я люблю его.
Фелиция снисходительно поджала губы, а затем, выпустив катту из своих рук, поднялась на ноги, чтобы крепко обнять друга. Впервые за долгое время Бенджамин почувствовал себя настолько умиротворенным и легким, чтобы больше не задумываться ни о чем, кроме своих собственных чувств. Он прижал затылок волшебницы к своему плечу, заботливо поглаживая ее по спине. Он понимал, что сейчас она разбита точно так же, как и он сам.
– Ладно, я оставлю вас, – безразлично промолвила Леруа, провожая взглядом парочку Минтвуда и Уорда. – Нат, еще пять минут.
– Я помню, спасибо, – ответил он вслед возвращавшейся в комитет чародейке.
– Так что ты хотел? – с любопытством спрашивала юная волшебница, подворовывая с фонтана кое-какие фрукты.
– Ты же знаешь, что после похорон Софи я забрал некоторые ее вещи? – Натаниэль постарался сказать это максимально будничным тоном, но в его голосе чувствовалась некоторая тяжесть.
Фелиция присела рядом, угрюмо опустив глаза:
– Да-да, я в курсе.
– Так вот, я взял кое-что и для тебя, – он протянул собеседнице пакет. – Извини, что не отдал раньше.
Девчонка изумленно распахнула веки:
– Ты принес мне вещи блонди?
– Там немного, – замялся юноша. – Карандаши с перьями, да блокноты… Одна плюшевая игрушка…
Минтвуд младшая трогательно улыбнулась, пока спутник перечислял предметы.
– Ничего существенного… – продолжал оправдываться он.
Внезапно Фелиция потянулась к нему и крепко обняла. Сначала Гринфайер младший опешил, но затем все же ответил на объятие.
– Спасибо, – искреннее прошептала волшебница.
– Я не уверена, что мне нравится это платье, – Тесс вглядывалась в кружевные вставки, крутясь перед зеркалом в своей комнате в коллегии, которая позже стала комнатой Шермана Редлока. Сейчас помещение не было похоже на себя.
– Ты будешь выглядеть потрясающе, даже если наденешь на себя мусорный пакет, – русый маг застегнул молнию на спине девушки, а затем нежно поцеловал ее в плечо, обнимая руками за талию.
Несколько секунд они продолжали любоваться своим отражением, стоя перед зеркалом в обнимку.
– Ах ты, негодник, – она повернулась к нему лицом и похлопала его по щеке. – Пытаешься завоевать мое расположение.
– Ничего не могу с собой поделать, – задумчиво откликнулся Шерман, выдерживая недолгую паузу. – Я задыхаюсь от твоей красоты.
Глаза Контессы взволнованно распахнулись, приобретая золотой оттенок, постепенно сменяющийся пастельно-розовым. В горле застыли какие-то слова, которые так хотелось произнести, но вместе с тем они будто бы возлагали на тебя столько обязательств, что становилось дурно. Редлок, впрочем, ничего не ждал от своей возлюбленной, а только продолжал восхищенно осматривать каждую черточку ее лица и тела.
Наконец-то девушка обхватила руками его щеки, со всем своим отчаянным желанием притягивая того к себе. Их губы сплелись в страстном жарком поцелуе, и вот, уже секунду спустя, молния поехала в обратном направлении.
– Ты права, – сквозь усмешку в поцелуе промолвил парень, – нужно поискать что-то ещё.
Чаровница улыбнулась, обхватывая руками его плечи и позволяя взять себя за бёдра, чтобы обхватить соулмейта ногами. Кажется, теперь мероприятие грозилось пройти без двух важных гостей…
– Ты там чего в облаках витаешь?
Контесса вздрогнула и повернулась к собеседнику – Гарнет сидел в полуметре от нее, завтракая какими-то ростками. Они расположились под деревом на небольшой полянке где-то в глубине летнего региона.
– Ты можешь дать мне хотя бы одно мгновение побыть наедине со своими собственными мыслями? – раздраженно поинтересовалась девушка с пепельными волосами.
– Я лишь беспокоюсь о том, что в последнее время ты совсем не ешь… – он протянул ей пучок салата.
Блэкуолл закатила глаза, выхватив у него траву.
– Чтобы ты знала, Тамика все еще в бешенстве… – аккуратно промолвил Джой.
– Ну и при чем тут я? – чаровница всплеснула руками. – Их клетка была настолько непрактичной, что полумертвый заключенный умудрился сбежать не только из нее, но и улизнуть с континента! Это немыслимо.
– Ты знаешь, что она не верит, что он сумел бы сделать это в одиночку.
– Но мы все проверили – там не было признаков наличия чужой магии. Там не было ни-че-го.
– Да, я и сам прекрасно помню.
– Тогда прекрати терроризировать меня на этот счет, – фыркнула девушка. – Феликс невероятно сильный колдун. Тамика просчиталась, поставив такую слабую защиту. Просто не может себе в этом признаться.
Мужчина задумчиво кивнул:
– Удивительно, что никого из наших в этот момент не было в пещерах, да?
– Да уж…
– Кто на поисках, кто на патруле, – маг повернулся к собеседнице, – кто на пляже.
Тесс не стала реагировать на ремарку друга, но почувствовала, как сильно у нее пересохло в горле.
В подземных тоннелях исходного региона Гарнет Джой и Контесса Блэкуолл приводили в порядок свое боевое снаряжение. И если мужчина внимательно осматривал свою трость, вытаскивая из нее скрытый клинок и подтачивая его, то чаровница просто-напросто создавала различные вариации проекционного оружия, выбирая его лучшие виды. Когда из дальнего коридора послышалось эхо ужасающего смеха Люциана Браунхола, девушка с пепельными волосами с агрессией ударила стену созданным ею копьем.
– Аккуратнее, – зашепелявил колдун, – а то еще ненароком заденешь его, – саркастично добавил он.
– Я бы спокойно могла убить его, – серьезно заявила Блэкуолл.
– Знаю. Но Тамике это бы не понравилось, и потому ты терпишь его. И все же, твоя ненависть к нему…
– Я злюсь, что этот неандерталец убил Эдварда Мейпла, – перебила его девушка. – Он был хорошим человеком. Он не заслужил такого. Как и его семья.
