Помоги проекту - поделись книгой:
— Эрика уже никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Она часть нашего мира, и это только вопрос времени, когда она узнает всю правду о самой себе. Будет лучше, если уже сейчас она будет неразрывно связана с кланом Эчедов.
— Привяжешь ее к себе с помощью Керестея? — негромко хмыкнул Венцель. — Он будет в бешенстве, когда поймет. Я уже молчу про Ясмин...
— Это Керестей-то? — усмехнулась колдунья. — Плохо же ты знаешь нашего сына. Он-то как раз против не будет, разве что попсихует потом немного. Кто меня тревожит больше, так это Этеле. Он меня не простит, — тихо закончила ведьма и опустила голову, не желая встречаться с супругом взглядом. Прекрасно зная, что прочтет в его глазах так и не высказанный упрек.
Ну а Ясмин. Глава клана грустно улыбнулась. Что ж, в любой войне не обойтись без жертв.
Уже и забыла, каково это — ехать куда-нибудь вместе с Этеле. Вдвоем. Я думала, после ужина между нами ощущалась некая неловкость. Да ничего подобного! Вчера мой зад не ерзал так усердно по подушке дивана, как сегодня по сиденью машины. Вчера мы с ним (с Этеле, а не задом) остались наедине всего лишь на несколько минут, пока в гостиную не заявилась Йолика, а сегодня. М-да, день обещал быть долгим.
Без воспоминаний общаться с ведьмаком было однозначно проще.
— Как спалось? — нарушил он тишину, от которой мне, если честно, уже хотелось лезть на дверцу машины. Не все же как зачарованная пялиться в экран телефона и делать вид, что строчу сообщения Изе.
— Неплохо, — односложно ответила я, опустив встречу с Ясмин и ее полураздетым бойфрендом возле холодильника.
Сначала аппетит мне испортили, а потом и сна лишили.
Нечисть бесстыжая.
Сама не знаю почему, но после возвращения в спальню еще долго ворочалась с боку на бок. Отключилась только под утро, да и те короткие пару часов поспать толком не удалось: мне снилась какая-то бредятина про могилу деда, на которую меня притащил Эчед. Рядом стояла Цецилия в черном ретро-плащике и широкополой шляпе с вуалью. Госпожа ведьма все хватала нас за руки, заставляя наши пальцы переплетаться (хоть я честно сопротивлялась), и при этом шептала какую-то абракадабру.
Заклинание, не иначе.
— Не передумала насчет переезда? — отвлек меня от мыслей о венгерских погостах и странных ритуалах Этеле.
Если передумаю, есть риск, что у меня случится передозировка неловкостью. Хватит пока что и передозировки страхом, что испытывала я всякий раз, стоило Эчеду попасть в поле моего зрения.
— Еще нет, — улыбнулась своему экскурсоводу. — Пусть сначала Цецилия поможет мне разобраться в себе.
— Как бы там ни было, знай, я тебе всегда рад, — напомнил душка-венгр и, к моему немалому облегчению, переключился на нейтральную тему: стал рассказывать, откуда стоит начать знакомство со столицей. — Сначала покажу тебе Старый город. Поднимемся на фуникулере в Будайскую крепость. От замка улочками Буды прогуляемся до Рыбацкого бастиона и церкви Матьяша. Это самые яркие достопримечательности западной части города.
— Согласна на все!
В отличие от родителей, я не фанатела от истории и не тащилась от памятников архитектуры, но в Будапеште меня интересовало все. Когда машина въехала в город, я прилипла к окну, позабыв обо всем и всех на свете. Даже мысли о том, что я ведьма, такая же, как Ясмин и Этеле, ненадолго покинули мое сознание. Их вытеснили восторг и любопытство, что вызывала во мне мадьярская столица, принаряженная по случаю грядущего Рождества. Родина моих предков, частью которой я вдруг себя ощутила. Как будто после долгих скитаний наконец-то возвратилась домой.
— Как же красиво! — восхитилась совершенно искренне, любуясь возвышающейся на холме крепостью, которую когда-то называли своим домом короли Венгрии.
Величаво растянувшееся по холму здание нависало над Дунаем — мутно-зеленым, тускло поблескивавшим в лучах холодного зимнего солнца. Мимо прогромыхал трамвай, и мы, подождав, пока светофор вспыхнет зеленым, не спеша покатили по мосту, что вел прямо к фуникулеру.
Можно было, конечно, подняться и пешком, чтобы не простаивать в очереди. Однако количество припорошенных снегом ступенек, которые необходимо было преодолеть, чтобы добраться до самой вершины холма, услужливо напомнили мне, что никакая я не спортсменка и зачет по физре сдала только лишь потому, что мой папа — декан Исторического факультета.
— Точно не хочешь прогуляться? — уточнил Этеле, добавив: — С разной высоты Будапешт выглядит по-разному, можно наделать классных фоток.
— Сначала покатаемся, — покачала головой, улыбаясь, и мы пристроились в конец очереди.
После беглого знакомства с замком, увенчанным бледно-зеленым, как будто выгоревшим на солнце, куполом; невероятной панорамой, открывающейся с вершины холма, а также сувенирными лотками, которые я, разумеется, не могла проигнорировать, мы отправились бродить улочками Старого города, постепенно приближаясь к ранее упомянутым Этеле церкви и бастиону.
Незаметно я расслабилась и, глядя на ведьмака, вслушиваясь в мягкое звучание его глубокого, какого-то согревающего голоса, перестала вспоминать о страшной ночи в Словакии, когда он вынес меня из пожара. О том, что дважды защитил от подлых нападок Эчеда, которые вызывали во мне гнев и раздражение.
Со вчерашнего дня меня не покидало ощущение, словно я увязла в своих воспоминаниях, как насекомое в смоле, и вынуждена переживать все заново. Заново испытывать все те чувства, только подхлестывавшие желание стать ведьмой. Тогда я была абсолютно беззащитной перед колдунами, этакой жертвенной овечкой, полностью зависящей от мало знакомых мне людей.
Надоело. Пора учиться самой себя защищать. Чтобы в будущем, если Кристиану, или ему подобным, в голову взбредет какая-нибудь блажь, я была к этому готова.
К счастью, рассказывая о городе, о том или ином памятнике, возле которого мы останавливались, Этеле помог мне успокоиться. Затолкать поглубже в себя неприятные мысли и думать только о приятном.
Единственное, что ему не удалось — так это помочь мне согреться. Даже теплый голос ведьмака в какой-то момент перестал действовать на меня, как раскаленная батарея, и я почувствовала, что медленно, но уверенно превращаюсь в сосульку.
Шмыгнула носом и услышала:
— Так, все! Пауза. Заходим вот сюда, — подвел меня венгр ко входу в какую-то кафешку и галантно распахнул передо мной стеклянные двери. — Пока ты не превратилась в снеговика.
— Если честно, я себя уже им чувствую, — войдя внутрь, с наслаждением вдохнула пронизанный запахами пряной сдобы воздух.
Заведение оказалось очень уютным со множеством маленьких круглых столиков. Тяжелые шторы приглушали и без того скупой зимний свет, поэтому на каждом горели свечи. Обитые бархатом стулья и расставленные вдоль стен диванчики добавляли ярких акцентов кофейне. Мы подошли к прилавку из темного дерева, возле которого под стеклом красовались торты и пирожные.
Разматывая шарф, я облизнулась.
— Попробуй Добош. — Этеле указал на многослойную красоту, щедро политую шоколадной глазурью. — Наш традиционный торт. Уверен, после одного кусочка попросишь добавки.
Доверившись выбору венгра и приплюсовав к заказу ароматный латте с корицей, я с наслаждением устроилась на диванчике. Блаженно вздохнула и даже успела помечтать, как буду смаковать сладкое и запивать его горячим напитком. Внезапно нить предвкушения оборвал звякнувший над дверью колокольчик, стеклянная створка распахнулась, на мгновение впуская в прогретое помещение студеный воздух, и мне захотелось куда-нибудь провалиться. На худой конец, нырнуть под стол и замаскироваться золотистой бахромой скатерти.
На пороге, хищно осматриваясь, стоял Эчед.
— Надо же! Вот так встреча! — прикинулся он удивленным, заламывая свои темные брови.
— Ты что здесь делаешь? — мрачнея на глазах, требовательно спросил Этеле. Поставил на стол высокий бокал с латте для меня и чашку с эспрессо для себя, после чего вперился в ведьмака колючим взглядом.
Совсем не похожим на те, которыми меня все утро одаривал.
— Решил погреться, — стаскивая пальто, невозмутимо заявил Кристиан. — Пичкаешь Кальман глюкозой? — покосился в мою сторону и сказал одобрительно:
— Правильно. Может, сладкое сделает ее добрее.
А не пошел бы ты во всем известном направлении.
И он пошел. Правда, не туда, куда я мысленно его отправила. Повесив на крючок верхнюю одежду и небрежно набросив сверху шарф в мелкую клетку, Эчед приблизился к нашему столику и уселся на диване рядом со мной.
Пришлось вжаться в стену, чтобы между нами остался хоть какой-то просвет.
— А ты не мог бы погреться в другом месте? Или на крайний случай за другим столиком, — предложил, на мой взгляд, отличную альтернативу Этеле.
Лучше б, конечно, посоветовал слетать на другую планету, но и соседний столик сгодится. Я быстро запихну в себя торт, и мы пойдем дальше знакомиться с городом.
Жаль, Эчед наш план не одобрил.
— Разве я помешал голубкам?
Помешал — не то слово.
— Ты же должен был быть на работе, — припомнила я слова Венцеля.
— Сегодня воскресенье. Какая работа? — небрежным жестом подзывая официантку, отозвался Эчед.
— А где Ясмин потерял? — брякнула, не подумав.
Вернее, подумав. О ведьме, мыслям о которой в моей голове точно не было места.
— У нее какие-то дела образовались с сестрой.
— А у тебя, вижу, нет других дел, кроме как за нами таскаться, — опускаясь на стул (на диванчике мест больше не осталось, просто потому, что Кристиан не умел сидеть компактно), мрачно проронил Этеле.
— Не столько таскаться, сколько забрать у тебя Кальман, — ныряя взглядом в поднесенное официанткой меню, проинформировал нас несносный колдун.
Я чуть не подавилась латте. Хорошо, еще не успела приступить к дегустации торта, иначе бы он после такого заявления точно застрял у меня в горле.
Этеле нахмурился:
— Что это значит?
— Мать звонила. Просила доставить нашу гостью домой пораньше. Они чем-то там собрались вместе заниматься.
Значит, никакой церкви и бастиона.
— Я сам ее отвезу, — понимая, каково мне будет ехать в одной машине с Эчедом, вызвался Этеле.
— И охота тебе мотаться по сто раз на день за город? Вечером Эрика тоже будет занята, так что на сегодня больше никаких свиданок. — Подняв взгляд на вернувшуюся официантку, ведьмак сказал: — Мне тоже, что и ему, только в двойном размере и с щепоткой специй. Бессонная вышла ночка, — непонятно для чего поставил нас в известность и вдруг ни с того ни с сего спросил: — Эрика, как ты относишься к пряностям?
Я растерялась, не понимая, к чему он клонит.
— Мать забыла тебе сказать, чтобы сегодня ты пила и ела побольше острого и пряного. Возбуждающего, короче.
— Что Цецилия задумала? — цветом лица сливаясь с серыми плитами пола, требовательно поинтересовался Этеле.
— Без понятия, — пожал плечами Эчед. — И без разницы. Я всего лишь посланник,
— закончил с самым кротким видом, и не успела я даже пикнуть, как придвинул ко мне чашку со своей горькой бурдой, а себе забрал латте.
С тортиком.
— Принесите ей также вон то пирожное с гвоздикой и кардамоном. Лучше два, — отдал распоряжение официантке.
— Ты же хотел взбодриться.
— Я и так уже бодр как никогда. — Кристиан принялся быстро расправляться с кусочком торта, к которому я так и не успела притронуться.
— Я поговорю с Цецилией, — поднялся было Батори.
Но я накрыла его руку своей и мягко возразила:
— Все в порядке. Мне самой этого хочется.
— А мне хочется знать, какой ритуал она намерилась провести, — жестко парировал колдун.
— Так она тебе и расскажет, — хмыкнул его закадычный приятель.
— Ей придется...
— Все, хватит! — вмешалась. — Этеле, мне очень приятна твоя забота. Но я правда хочу узнать, кто я. И если для этого мне придется пить эту дрянь и есть пирожные, — очень, к слову, вкусные, — то я буду это делать. Разве ты не доверяешь своей предводительнице?
— Не в этом дело. Просто мне не нравится, что она не договаривает.
— Как будто ты не знаешь мою мать. Она всегда была себе на уме. А за Эрику не волнуйся, я буду рядом.
Не сдержавшись, фыркнула:
— Успокоил!
— Вот совсем не в тему ирония. Я, между прочим, тебя спас.
— До этого чуть дважды не прикончив!
— Лучше не провоцируй на третий раз...
— Крис! — прикрикнул на друга Этеле.
— Все, замолкаю, — пошел тот на попятную. — А ты, Эрика, доедай скорее и поехали.
Наслаждаться сладким в такой душевной компании у меня бы при всем желании не получилось, поэтому я по-быстрому доела пирожные, залпом выпила горькопряную гадость и решительно поднялась. Чем скорее мы отсюда уйдем, тем скорее я отвяжусь от зеленоглазого и сосредоточусь на единственно сейчас важном — на своем скрытом даре.
— Ну чего расселся? Поехали! — взглядом велела колдуну подняться или хотя бы подвинуться, чтобы я имела возможность пройти.
— Желание дамы — закон, — покладисто отозвался Керестей. Так его, кажется, иногда называет Цецилия, на венгерский манер.
— Точно не хочешь, чтобы я тебя отвез? — Этеле удержал меня за руку.
— Все в порядке. Созвонимся вечером? — улыбнулась колдуну, и тот, разочарованно поджав губы, кивнул.
Из кафе мы вышли вместе. Этеле проводил нас до автомобиля Эчеда — серебристого Бентли с тонированными стеклами (выпендрежник), распахнул передо мной дверцу и сказал, дождавшись, когда я окажусь в теплом, пропахшем кожей и дорогим одеколоном салоне:
— Будь осторожна и не доверяй слепо Цецилии.
— Паникер, — фыркнул Кристиан, усаживаясь на сиденье водителя.
Я послушно кивнула, помахала Этеле на прощание, после чего пристегнула ремень безопасности и замерла, не зная, куда деть взгляд, руки и всю себя. Если блондин водил осторожно, памятуя, что быстрая езда на машине — одна из многочисленных моих фобий, то Кристиан, похоже, поставил своей целью так или иначе свести меня в могилу. Если не с помощью магии, то банально организовав мне остановку сердца от страха.
Поделиться книгой: