Орнамент с черепами [СИ]

— Один визит лекаря стоит от трех до пяти золотых, — холодно заявила Эситея. — Все лекарства оплачиваются отдельно. Визит такой лекарки как я стоит десять золотых. Оплата вперед. Если у вас есть с собой десять золотых, оставьте здесь, я подойду, когда освобожусь.

Несколько мгновений посетительница ошеломленно молчала.

— У меня нет собой таких денег, — с вызовом сообщила она затем.

— В таком случае, разрешите откланяться.

— Но ты же дикеофора. Дикеофоры никогда не берут денег… Ну что ты так смотришь? Ты же не можешь рассчитывать, что мой сын женится на той девке? Мало ли гулящих девок в городе?

— О женитьбе никто и не говорит. Но ваш сын обязан обеспечить мать своего ребенка. Он должен заплатить ей десять золотых и найти легкую работу в городе. И прекратите позорить Лидию. Я точно знаю, что она была девицей, пока не пошла в услужение в ваш дом.

— Я все сделаю. Пойдем.

— Нет, госпожа Леждена. Сначала пусть ко мне зайдет Лидия и сама скажет, что у нее все в порядке.

— Но мой сын…

— Вызовите лекаря.

Посетительница поджала губы. У нее была власть в Древнем городе. Она могла даже отдать приказ, и Эситею бы силой приволокли к постели ее сына. Но никакая сила не смогла бы заставить лекарку неформально отнестись к своим обязанностям. И Леждена сдалась.

— Хорошо. Никуда не уходите, Эситея. Ждите Лидию.

За госпожой посетительницей захлопнулась дверь на улицу. Эситея прислонилась к косяку двери, ведущей в приемную комнату. События третьего дня, вытесненные последними впечатлениями, снова встали у нее перед глазами.

…Слезы прибежавшей к ней за помощью беременной Лидии. Тяжелая работа была той уже не по силам. А еда требовалась не только ей, но и растущему внутри ребенку. Лидия рассказала правду отцу ребенка, господину Леждину, в результате любовницу хозяина просто выгнали из дома… Нагло орущий на Эситею сынок старостихи. Никто, мол, никому ничего не обязан… Ухмыляющиеся слуги, выставившие дикеофору из дома старосты на глазах множества людей… Бесполезные поиски Лидии. И полбутылки наливки на ночь.

— Оу, госпожа Эситея, Астин проснулся от воплей этой придурочной и жрать хочет. Что ему можно дать?

Девушка еще раз вздохнула, задвинула щеколду на входной двери и повернулась к Неарху, уже полностью одетому.

— Пойдем на кухню. Поможешь мне. Твоему Астину теперь нужно много есть. Он ничего не ел сутки и потерял много крови.

— Он теперь не только мой, но и ваш, госпожа дикеофора.

Господин Эр'Солеад, измученный, похудевший, обросший легкой щетиной, с волосами, по-прежнему вымазанными темной мазью, смотрел на Эситею ясными синими глазами без малейшего признака лихорадки. Лекарка невольно улыбнулась. Всегда приятно видеть, когда больной выздоравливает.

— Вы прекрасно выглядите, Астин. Я посмотрю раны, после того как вы поедите. Думаю, там нет воспаления. Нужно зашить их до конца. Если бы вас можно было незаметно доставить до рынка, то уже завтра к вечеру я могла бы передать вас вашим прекрасным лекарям.

Астин не ответил, внимательно посмотрел ей в глаза и отвел взгляд.

Лидия появилась, когда больной пришелец поел, Эситея заново перевязала ему раны, и он снова уснул здоровым сном выздоравливающего. Милая кареглазая черноволосая женщина подтвердила, что у нее все в порядке, что деньги она получила, госпожа Верассена взяла ее к себе помощницей. Шить она всегда будет с удовольствием, это не то, что тяжелые корзины с мокрым бельем таскать.

— Уж как я вам благодарна, так благодарна, госпожа дикеофора. Я уже говорила с госпожой Верассеной. Она такая добрая.

— Ты то же самое говорила, когда устраивалась в дом госпожи Леждены, — Эситея безнадежно вздохнула. Лидия умом не блистала. — По крайней мере, пока ребенка ждешь, держись от господина Верассина подальше. Госпожа слывет ревнивой женщиной.

— Да что вы… да я конечно… да ни на шаг…

Дверь за счастливой Лидией закрылась.

— Я пойду к госпоже Леждене, — тихо сказала Неарху Эситея. — Вернусь так быстро, как смогу. Без меня никому не открывай. Нет в доме никого.

И она, надев тяжелый лиловый плащ дикеофоры, захватив корзиночку со средствами первой помощи, направилась к дому старостихи. Но на полдороге ее встретил посланник от госпожи Леждены.

— Не трудитесь, госпожа дикеофора, — сказал он, подчеркнуто низко кланяясь. — Господин Леждин выздоровел.

Эситея, не ответив, развернулась и пошла обратно. В какой-нибудь другой дом она все равно бы заглянула, чтобы убедиться, что больной действительно выздоровел, что у него, скажем, не последний прилив сил перед скорой смертью. Но в дом старостихи ее не звали, и напрашиваться дикеофора была не намерена. Мало ли, вдруг Леждин и вправду выздоровел. Видеть его лишний раз не хотелось. Зато она вспомнила, что обещала зайти кое к кому, да все как-то было недосуг.

Домой Эситея вернулась, закупив еще и продуктов на рынке, когда уже начало темнеть.

Выздоравливающий Астайнар не спал, а пребывал в полусидящем положении, удобно устроившись на подложенных ему под спину подушках, набитых соломой. Они о чем-то тихо разговаривали с Неархом, когда вошла Эситея.

— Как там господин Леждин? — с легким презрением поинтересовался выздоравливающий пришелец.

— Выздоровел, — мрачно сказала девушка. — Еще до того, как я изволила к ним пожаловать.

— Ну и нравы у вас, — сурово произнес Астайнар.

— А были бы другими, — задумчиво ответила Эситея, усаживаясь на низкую скамью возле его кровати, — мы бы вас выгнали из своей страны, верите? Так что радуйтесь, — она нащупала пульс у него на запястье и замерла, прислушиваясь. — Идеально.

— Действительно, господин Астин, раньше мы были не такими. Вот мой прапрадед, в честь которого меня назвали, как бы нечаянно сдался в плен степнякам. И под пытками показал, что в наш город пришли войска из столицы. Прадеда запытали до смерти, но орды степняков от Меар отступили. Испугались.

— Сейчас не отступят.

Эситея облокотилась о край постели пришельца, только теперь почувствовав, как она устала. Прошлая ночь была практически бессонной.

— Госпожа Эситея, сядьте вот сюда, на сиденьеце. Я сейчас вам ужин организую быстренько.

Она покорно переместилась в пододвинутое Неархом кресло.

— А вы до сих пор рассчитываете объединиться с Древним городом для защиты от Степи? — с любопытством спросила лекарка Астайнара, посидев несколько минут с закрытыми глазами.

— Мы для этого присланы из столицы.

— Лучше бы вам сразу начинать строить укрепления за Меарами, а не перед ними, — с горечью заметила городская дикеофора. — Но если вы все же намерены поднять этот неподъемный груз…

— То что? — пришелец пристально смотрел на опустившую голову Эситею. Она чувствовала его взгляд.

— То действовать нужно не так, как вы действуете.

— Продолжайте, Эситея.

— В Древнем городе пять Отцов. Вас пригласили на совет трое из них? Мауропод, Псифеллин и Сатесий?

Астайнар растерянно молчал. Эситея полностью проснулась и с невольной усмешкой в глазах посмотрела на начальника пришельцев.

— Вы не знаете? Не потрудились узнать имена тех, кто вас пригласил на важный совет? Во враждебный Древний город?

— Я не знал, — хмуро заявил Астайнар, опуская глаза, — что вы нас настолько ненавидите. В столице этого нет. Я не знал, что у вас нет единства в управлении. Я не знал, что слово чести для вас ничего не значит.

— Зато теперь знаете. И все равно будете пытаться объединиться?

Он кивнул, мельком взглянув в серые глаза девушки. Эситея смотрела на него немного расфокусированным взглядом человека, который слушает собеседника, но напряженно думает при этом о чем-то своем.

Да, действительно. В центральных областях страны пришельцы вполне уживались с коренным населением. Они ведь и вправду не захватывали страну, племена воинственных дартанаев, пришедших из-за гор, спасаясь от голода в своей земле. Более того, все они, пройдя в Меотию, в долину реки Архерон, по малоизвестному проходу в горах, должны были здесь и погибнуть. Так и остался невыясненным вопрос, откуда вожди дартанаев узнали о существовании того прохода в Меотию.

Потому что Меотия лежала в руинах и погибала после нашествия степняков, в тот раз дошедших до центральных областей страны впервые за все время существования государства в долине Архерона. И погибала Меотия не столько от разорения своей земли, сколько от заразнейшего мора, занесенного степняками в долину. Центрального правительства уже не было, каждый город выживал, как умел.

Ко времени нашествия дартанаев мор поутих, но селиться в зараженных местах все равно было опасно, а пришельцы ни о чем и не подозревали. Они были обречены, но уцелели. Эситея знала, что совет дикеофоров страны принял негласное решение, послать проводников к пришельцам, чтобы показать им безопасное место для расселения. Этот народ и раньше был известен меотийцам, еще до того, как они оставили свою истощенную землю в надежде найти себе лучшее место под солнцем. Дартанаи привлекали тем, что им было хорошо знакомо чувство долга, данное слово они держали бескомпромиссно. С ними можно было сотрудничать.

Новой столицей стала бывшая летняя резиденция архонтов Меотии, в которой никто не жил во время мора, потому она и осталась незаразной. Город располагался на острове, образованном петлей реки Архерон, притоком реки и небольшим искусственным каналом. Измученные долгим переходом пришельцы впервые увидели свою будущую столицу поздней весной, в бело-розовой пене цветущих фисташковых деревьев, под сенью вековых цветущих белых акаций. Они назвали ее Аэтлуминур, вечно сияющим городом, и смогли полюбить новую родину ничуть не меньше чем коренные меотийцы. Именно дартанаям Меотия была обязана тем, что осталась существовать. Пришельцы восстановили структуру страны. Для себя, конечно, восстановили, но именно под сенью их управления смогли возродиться и разрушенные древние города страны.

Меотийцы в центральных областях страны это все отлично понимали, и, несмотря на несхожесть обычаев, мирно сосуществовали и контактировали с пришельцами. Но вот на периферии все обстояло иначе. Столичный господин Эр'Солеад мог не знать, как сильно меотийцы в Меарах ненавидят чужаков, но ведь гарнизон в Новом городе находился более ста лет. Почему же Астайнара не предупредили? Почему вообще его послали из столицы в Меары с невыполнимым заданием?

— Господин Эр'Солеад, а своему окружению вы полностью доверяете? Не отвечайте мне, просто подумайте. Все это очень странно. Почему вас не предупредили о смертельной опасности те из ваших, кто находится здесь не один десяток лет? Как давно обретается в Меарах ваш командир лазутчиков?

Неарх, в этот момент вошедший с корзинкой с ужином, услышавший вопрос дикеофоры, замер на пороге. Астайнар смотрел на него предупреждающим взглядом. «Своих не выдаем чужой дикеофоре».

— Думайте. Я продолжу, — вновь заговорила Эситея, вклиниваясь в неуютное молчание своих гостей. — Отец города господин Вателл мог пригласить начальника гарнизона Нового города только с целью заманить его в ловушку. Он разводит коней и продает их степнякам. Поэтому наверняка рассчитывает, что его не тронут даже при нашествии.

Неарх, по счастью донесший корзину с ужином до столика перед Эситеей, выронил ее из рук. Содержимое корзины глухо звякнуло, но вроде ничего не разбилось.

— А я об этом даже и не слышал, — наконец, с трудом выговорил он. Еще бы! Эситея и сама была потрясена, когда впервые узнала о торговле конями со степью. Тогда девушка была наивнее, и верила в лучшее в людях. Торговля конями! С незапамятных времен запретная торговля. Табу глубокой древности. Никто и никогда не продавал скакунов, а меотийцы издревле разводили прекрасных коней, извечным врагам — степнякам.

— Никто об этом не слышал, — мрачно сказала дикеофора. — Я знаю о скакунах Вателла потому, что он приглашал меня, когда в его табунах свирепствовал мор. О том, что он продает коней степнякам, я сообразила, потому что немного знаю язык Степи.

— Откуда? — резко спросил Астайнар.

— Мою мать вместе со мной похищали для излечения одного вождя. Я была тогда совсем ребенком, — просветила Эситея начальника гарнизона пришельцев. — Тот вождь выздоравливал долго, потом заболели его родственники…

— Интересная же у вас жизнь, госпожа, — восхищенно сказал Неарх.

— Вы собирались что-то посоветовать нам, Эситея?

— Да. Вы наделали множество ошибок. Но ведь «умный волк не попадает в одну ловушку дважды»…

— Только не говорите мне, что вашу мать похищали для исцеления князя дартанаев, — усмехнулся Астайнар.

Эситея вежливо улыбнулась вместо ответа.

— Хорошо бы вам в дальнейшем принимать представителей Древнего города на нейтральной территории. Вы могли бы построить на Рынке павильон для приемов, например.

Астайнар смотрел на нее своими удивительными синими глазами, не отводя взгляда.

— Неплохо бы перекупить Вателла. У него действительно хорошие кони. Степняки плохих не купят. Если бы вы открыли для коней Вателла свои торговые пути, снизив пошлину, он бы наверняка купился. У вас есть власть, решать такие вопросы?

— У меня в этом краю неограниченная власть, — как-то неохотно произнес господин Эр'Солеад. Эситея вопросительно посмотрела на него, поощряя договорить.

— Но за свои ошибки я расплачусь жизнью.

Она вздохнула, начиная лучше понимать происходящее.

— Вам действительно нечего терять. Те, кто окажутся в первых рядах во время нашествия степняков, обречены. А ведь это будете вы?

Астайнар промолчал.

— Господин Музофат недавно женился на молодой астеничной девушке. Ни о чем другом, кроме капризов жены не думает. Можно бы подкупить его астеничную жену… Господин Астайнар, вам неприятны мои рассуждения?

— Да, — честно признал Астайнар. — Но вы правы. Я буду думать над вашими словами, — и он устало закрыл глаза. Эситея встала, осторожно вытащила подушки из-под спины у больного, чтобы ему было удобнее. Он открыл глаза, когда она положила пальцы ему на шею, чтобы лучше прощупать пульс. Снова доверчиво опустил ресницы и немного повернулся на бок, засыпая. Лекарка подняла со стола корзинку со своим ужином.

— Поем на кухне и пойду спать. Сил больше нет. Неарх, если что случится, стучи.

— Хорошо, госпожа. Дайте, я донесу корзинку до кухни.

— Господин Астайнар кажется хорошо обучаемым, — сказала Эситея, дойдя до кухни.

— Он вообще самый лучший!

— А давно он у вас?

— Меньше месяца.

Девушка замолчала, задумавшись. Приставка «Эр» к фамилии свидетельствовала о принадлежности к столичной знати. С такими людьми обращались бережно. Их не отправляли на смерть, защищать далекую границу. Такое назначение было возможно только в одном случае. Если господин Эр'Солеад совершил нечто противозаконное, был приговорен к смертной казни. Вот тогда наследнику настолько знатного рода могли и заменить казнь невыполнимым заданием, смертельным заданием, гибелью, приносящей славу.

С утра Эситею разбудили яркие лучи солнца, льющиеся в спаленку. Девушка вскочила и стремительно оделась.

— Неарх, подъем!

Ее помощник, заснувший прямо на полу рядом с постелью своего подопечного, резко сел и потряс головой. Раненый тоже проснулся и молча смотрел на нее.

— Астайнар, вам нужно перебраться в мою спальню. Видите, за окном солнце. У меня будет наплыв посетителей. Вас не должно быть в приемной. Заодно и проверим, как вы держитесь на ногах.

На ногах господин Астайнар почти не держался из-за слабости. Сильная потеря крови давала знать о себе. Но при помощи Неарха он перебрался в спальню Эситеи. Неарх же перенес туда все отвары, настойки и прочие средства для ухода за больным.

Хозяйка дома только и успела навести порядок в приемной, как зазвенел колокольчик, извещающий о появлении первого посетителя. День и вправду оказался насыщенным. А к вечеру она узнала, что Неарх собрался перевезти своего раненого подопечного обратно в Новый город.

Ну и правильно. Неровен час, доложит кто-нибудь из Нового города здешним жителям, что у пришельцев видели дикеофору. И все. «Прощай Меары, здравствуй свет иной». Ее-то, может, и побоятся тронуть, а вот Астайнару несдобровать.

По улице, на которую выходила приемная дикеофоры, телега вполне могла доехать до Большого рынка. Сообразительный Неарх подогнал к двери крытую повозку, набитую рулонами тканей на продажу. У семьи Фелитинов был на рынке отдельный склад. Пока молодой меарец возился у входа, Эситея тихо обратилась к замаскированному под местного жителя Астайнару.

— Почему вы не сообщаете жителям Меар о нашествии степняков? Общественное мнение могло бы раскачать Отцов города.

— Боимся ускорить нашествие.

— Я так и подумала. А вы знаете, как оно выглядело, это нашествие, в прошлый раз? Нет? Не менее десяти вождей объединились вместе, выбрали главного по жребию. Вся степь между хребтами Сараздага и Джаюрнара, насколько видит глаз, была покрыта степняками на конях. Их не остановить ни каменной стеной, ни метательным огнем. Даже если до них и дойдет весть о том, что вы собираетесь строить укрепления, они только посмеются. Так что огласки вам опасаться не стоит. Но если вы хоть что-то можете противопоставить, надо спешить. Когда вы ожидаете нашествие?

Астайнар Эр'Солеад молча ее выслушал, опустив глаза.