За куполом

– Если только вас не покидает ощущение нахождения внутри белой капсулы.

– Меня не покидает ощущение нахождения внутри палаты психбольницы.

– Не хочу портить вам впечатление от полета, поэтому спешу сообщить, что вы неправы в обоих случаях.

Аарон усмехнулся в ответ, но вернувшееся доверие к реальности подзадорило его.

– Спасибо.

Тем временем корабль завершил скачок, и Мерве окинул взглядом изменившийся пейзаж. Они находились так близко к Универсуму, что журналист вздрогнул от неожиданности.

Если бы его попросили охарактеризовать Универсум одним словом, то он, не задумываясь, выдал бы слово «колоссальный». Именно это и никакое другое, остальные эпитеты, прилагательные и метафоры, накопившиеся за годы работы, отмело начисто. Аарон буквально чувствовал его вес, как тогда, при демонстрации Амадиса. Невозможно было на глаз определить размеры этого сооружения, однако ясно: оно огромно, оно больше Луны и больше Земли, оно больше их, вместе взятых, в десять, а то и в двадцать раз.

За его спиной выдохнула Абигейл, да настолько удивленно, что, казалось, она боится это делать – множеством коротких отрывистых выдохов. Его попутчики, очевидно, думали, что после ночи в Межпланетной библиотеке их чувства мало что сможет задеть.

Универсум напоминал собой строение атома: большое ядро в форме шара, окруженное «электронами» – сферами в десятки раз меньше первого, вращающимися вокруг него. Сферы эти соединены меж собой прямыми металлическими коридорами в сотни тысяч километров длиной. Коридоры образовывали грани величественного додекаэдра с «бусинками» на углах и запертым внутри него, словно в огромной клети, ядром. Решетка додекаэдра неспешно, едва заметно глазу, вращалась вокруг своей оси, отбрасывая движущиеся тени на его поверхность.

Ядро, к слову, внешним видом ничем не отличалось от обычной планеты. Над темно-коричневой обезвоженной поверхностью атмосферные потоки гнали стаи рваных серовато-белых облаков. Один из полюсов то и дело освещали вспышки молний зарождающегося циклона. Линия, отделяющая освещенную сторону шара от темной, словно взрывная волна поднимала в воздух пыльные бури, прячущие под собой целые горные массивы. Но при всей неприютной безжизненности вся темная сторона в то же время была покрыта огнями, которые собирались в узоры, схожие с теми, что вырезаны в обшивке корабля.

– Господа! Мисс Рэй! – проговорил Амадис. – Добро пожаловать в столицу!

Универсум висел в пространстве, словно гигантская кованая люстра. Корабль входил внутрь додекаэдра, пролетая под одной из сфер и параллельно сбрасывая скорость.

– То, что вы видите над своими головами, – один из вспомогательных модулей, – указал на «бусинку» Амадис. – Размерами он в шесть с половиной раз превосходит вашу родную планету. Мой мозг расположен в том большом ядре, называйте его Центрум. Центрум величиной в два с четвертью Юпитера.

Между Центрумом и додекаэдром раскинулась широкая плоская полоса мелких астероидов, осколков и камней, уходящая за край ядра – аналог колец Сатурна, только менее яркий. Тела такого масштаба своей гравитацией всегда создают вокруг себя подобные явления.

Судно тем временем встало на орбиту снижения. Из-за горизонта выглянуло местное солнце.

– Что это? Там! – изумился Райт.

Из звезды, на орбите которой находился Универсум, неведомой силой высасывало энергию. Огромный поток огня в четверть диаметра самого светила вырывался протуберанцем и уносился в космос. Там он, разгоняясь все сильнее и меняя цвет с раскаленно-белого до тепло-желтого, скручивался в спираль, исчезая в ее черном центре.

– Эта звезда когда-то очень давно была двойной, но одна из них, та, что поменьше, взорвалась сверхновой и превратилась в черную дыру. В радиус действия этой черной дыры частично попадает наше светило, создавая, таким образом, такой вот эффект.

– Это ничем не грозит Универсуму?

– В моем государстве нет опасностей, мистер Райт, – ответил Амадис. – Ну что ж, я сейчас ненадолго оставлю вас, как закончите, можете сходить позавтракать в свои каюты. После спуститесь на этаж машинного отделения, я встречу у лифта.

Когда Амадис покинул площадку, Натан Фокс повернулся ко всем присутствующим.

– Вы читали про Айоки? – спросил он.

– Что это? – Малколм поднял бровь.

– «Кто». Наш улыбчивый ублюдок истребил под корень все население одной из планет, а Айоки – последнего из них – оставил, чтобы согласие того со справедливостью принятого решения напоминало всем о логичности их правителя.

Абигейл Рэй вышла вперед.

– По какой причине?

– Это самое интересное, – Фокс оперся локтем на поручень возле панорамного окна. – Причиной была их, эм… «природная агрессивность, исходящая из стремления к конкуренции по причине половой дифференцировки». Другими словами…

– Они двуполые, как мы, – закончил за него Райт. – Или же трех, четырех – неважно.

– Они двуполые гуманоиды, практически наша копия. Я понимаю, все прояснится, только когда нас просчитают, но угроза есть, и она очень вероятна.

– Мы сможем с ним встретиться? – спросила Абигейл.

– Да, – ответил Мерве. – Это обязательно при первом контакте для любой цивилизации. В этом и заключается его работа. Также его задачей является мониторинг работы Амадиса.

Рейнольдс фыркнул.

– Надо будет его обо всем расспросить, – сказал он. – В любом случае, если человечество будет ему мешать… – запнулся, подбирая слова. – Ну, в общем, от нас ничего не зависит, мы не сможем тягаться вот с этим.

И он окинул взглядом Универсум, заслоняющий небо.

***

За завтраком Мерве бегло повторил историю Айоки. Выйдя в коридор, он увидел, как свою каюту покидает Рейнольдс.

– Аарон Мерве, – растягивая каждое слово, проговорил тот.

– Мистер Рейнольдс?

– Ох, простите! – Малколм размашисто положил руку на грудь в знак своего чистосердечия. – Пробовал на вкус ваше имя. Его так часто говорят на разных телеканалах, что оно стало нарицательным. Забавно произносить его, обращаясь к живому человеку.

Мерве застенчиво усмехнулся. Математик ухмыльнулся следом.

– Мне это уже говорили. В таких случаях мне придумывают забавные прозвища.

Они бок о бок направились к лифту. Странно, но только сейчас журналист заметил, насколько Малколм высок – макушка Аарона была едва выше его плеча.

– Правда? У меня тоже есть прозвища. Студенты за мои кудри зовут меня, разумеется, Джастином. Обрил бы голову, да «профессор Ксавьер» уже занято. У коллег по кафедре тоже есть свое, но его лучше никому не рассказывать. – Он на секунду замолчал, сомневающимся жестом проведя рукой по волосам. – Так, значит, получили ответ на самый главный вопрос?

Мерве на мгновение опешил. В который раз за сутки он чувствовал себя так неуютно?

– Как вы…

– Амадис ведет протоколы со свободным доступом. «Прозрачность политических структур – одна из основ справедливого государства». Ну, или как он говорил? Я лишь хотел почитать про Айоки.

– Там все?

– В подробностях.

– В таком случае вы должны знать, что он не дал истинного ответа.

– А как по мне, так ответ был довольно точен.

До Аарона, наконец, дошло.

– Вы атеист и глумитесь надо мной?

Малколм неподдельно раскраснелся.

– Что вы! Ни в коем случае. Да и атеистом я бы себя не назвал. На это пока не хватает силы воли. У меня на этот счет своя теория.

Дверь лифта как обычно исчезла при их приближении. Собеседники задержались на секунду у входа.

– Да неужели?

– Да. Видите ли, я не исключаю возможность Его существования. Мы ведь не можем доказать его отсутствие, равно как и его существование. Но не в этом суть. Я это к тому, что если Он и существует, то в любом случае его могущество не бесконечно.

– Хм. С чего вы так думаете?

– Исходя из того, что имеем. Все дело в коэффициенте интеллекта. Представим нашу цивилизацию как упорядоченную систему с определенным количеством вероятных позиций. Вроде настольной игры, потому что для Него мы таковой и являемся. Вероятных позиций у нас, казалось бы, бесконечно много, но это только для нашего ограниченного разума, так как наш IQ несравненно меньше. Ведь разум определенного уровня развития заинтересован в системе определенной сложности. Поясню на примере домохозяйки и профессора колледжа. У домохозяйки интеллект ниже среднего, и поэтому ей интересны системы меньшей сложности, с меньшим набором вероятных позиций – коэффициентом сложности системы. Пусть это будут шашки. Тогда как профессору, с IQ выше среднего, нравятся шахматы – более сложная система, более высокий коэффициент сложности. Таким образом, мы понимаем: выше интеллект – сложнее системы, выше IQ – выше коэффициент сложности. Теперь, проанализировав нашу цивилизацию от исторического развития вплоть до биохимических процессов, мы сможем вычислить наш коэффициент, также как и у шашек с шахматами. И уже исходя из этих данных, получаем примерный уровень интеллекта нашего Создателя. Кстати, добавляем к получившемуся числу тот аспект, что он нас создал, разумеется, отнимаем за то, что он пару раз заводил наше развитие в тупик и разруливал все обычным геноцидом, – тут он усмехнулся. – Отнимаем за то, что мы далеко не совершенны, за болезни и все такое. Получим, как ни крути, немалое число, где-то пару миллионов пунктов, это несомненно, но все же… Оно не бесконечно, как должно быть. А так как в нашей Вселенной всем приходится пользоваться только, как бы сказать, местными физическими законами, могущественнее тот, кто всех умнее. Значит… барабанная дробь… наш общий знакомый на первом месте!

Мерве вздохнул в раздумьях. Поднял глаза на Малколма.

«Точно, насмехается! – подумалось Аарону. – Или у него проблемы».

– Интересно. Есть чем занять выходные, да?

Математик усмехнулся в ответ. Аарон Мерве зашел в лифт.

– А ты не думал, – спросил он, развернувшись, – может, Ему просто нравятся шашки? А? Ну ты идешь?

Кабинка послушно отправилась вниз.

Гости собрались в коридоре, по которому ранее Амадис вел их в машинное отделение. Хозяин повернулся к ним лицом, скрестив сзади руки, за его спиной виднелась развилка.

– В прошлый раз вы задали вопрос о том, что находится в правом ответвлении. То, что вы сейчас увидите, наверняка захватит ваш дух сильнее, чем что-либо из увиденного здесь, – послышались веселые вздохи в предвкушении. – И еще, – теперь он говорил с озорным блеском в глазах, – надеюсь, среди вас присутствуют поклонники «Стар Трека». Следуйте за мной.

Все послушно двинулись за ним.

– Клингоны у него там, что ли? – задумчиво проговорила Абигейл.

Правая широкая ветвь тянулась около тридцати метров и оканчивалась широкой круглой площадкой, размером с баскетбольное поле. Площадка была абсолютно пуста, если не считать тонкой прозрачной стены, рассекающей ее ровно пополам.

– Разве в «Стар Треке» такое было? – с усмешкой спросила Абигейл.

– В Центруме нет дверей, мисс Рэй, – ответил Амадис. – Сейчас наш корабль завис на высоте в два километра от поверхности, а вас необходимо перебросить почти в самый его центр.

Сердце Абигейл в одно мгновение утроило ритм.

– Это телепортатор?!

Амадис вызвал голографическое меню на стене и отодвинул в сторону стеклянную дверь.

– Наши тела будут расщеплены на атомы, после чего их отправят на точно такую площадку в пункте назначения и соберут снова.

Мерве едва не поддался панике. Его поле зрения сузилось до маленькой точки в нескольких метрах от носа, он перестал замечать людей вокруг. В животе все свело, звон в ушах заглушил разговоры. Опустив глаза, он заметил, как его руки зашлись в мелкой дрожи. Нет, так не пойдет. Аарон сделал вдох и напряг мышцы, дабы унять дрожь.

– Мистер Мерве? – Амадис коснулся его плеча. Очнувшись, Мерве обнаружил, что все остальные заходят внутрь. – Механизм работает как часы, зря вы так волнуетесь, – добавил он почти шепотом, чтобы другие не услышали. – Это произойдет так быстро, что ваш мозг даже не заметит деструкции и реструктуризации.

Нетвердой поступью Аарон последовал за всеми.

Амадис нажал клавишу на точно такой же внутренней панели. Дверь двинулась в обратную сторону, заперев собой гостей в просторной пустой комнате. От прикосновения к следующей иконке прозрачная стена мутнеет, словно от конденсата в ванной, слышится отдаленный гул, чувствуется легкая вибрация.

Страх Мерве разгорелся сильнее – глубокие вдохи уже не в состоянии контролировать мелкую пляску рук. Белые стены сдвигаются вокруг, сжатый ими воздух сдавливает виски – у Аарона Мерве это первый в жизни приступ клаустрофобии. Он уже готов бросаться на стены – уж лучше показать себя трусом, чем его тело распылят на куски. Подумать только! «Деструкция и реструктуризация». На секунду он будет мертв, перестанет существовать как тело в пространстве и как разум, а лишь тонкой струйкой материи понесется в недра массивной планеты. А на другом конце соберется вновь, и может быть, это и будет Аарон Мерве, а может, просто его полная копия, но сознание оригинала просто исчезнет без следа. Кто знает! Даже Амадис, наверное, не ответит на этот вопрос.

Мерве огляделся. На лицах остальных был написан такой же страх и сомнения. Вибрация пола и стен тем временем все набирала темп.

– Послушайте, – не выдержав, он обратился к Амадису, – а это нормально, что…

Ему не удалось договорить. В глазах неожиданно потемнело, шум прекратился, вибрация не чувствовалась. Мерве не знал, где сейчас находится тело, в каком оно положении. Полная сенсорная депривация. Он не мог отсчитывать время, не мог определить верх и низ. Однако страх беспомощности не успел прийти, так как его вытеснило чувство свободного падения. И вот уже через мгновение Мерве теряет равновесие, оттого что уперся в неожиданно появившуюся собственную ногу.

Аарон удержался на ногах, приняв нужную стойку. Одновременно с телом пришли чувства. На первый взгляд комната ничуть не изменилась, гудение постепенно стихало. Спереди приходил в себя Фокс, где-то неподалеку выругался Малколм. Справа вскрикнула Абигейл: ее также пошатнуло, вот только на каблуках тяжелее удержать равновесие. Профессор Райт подловил ее за локоть с завидной для его возраста реакцией.

– Осторожнее, мисс Рэй, – улыбнулся Амадис. – Второй раз пройдет спокойнее.

– Мы уже на месте? – спросил Джошуа Райт, поддерживая девушку.

– Да. Видите, не так уж и страшно, – Амадис хлопнул Аарона по плечу. – Мистер Мерве? – его глаза интересовались с искренним пониманием.

Руки у Мерве успокоились, но охолодевшая кровь в жилах еще полна адреналина. Он лишь утвердительно кивнул.

– Хорошо, – кивнул ему в ответ Амадис. – Кстати, он уже здесь.

Стеклянная стена вновь пропустила сквозь себя лучи света, представив изменившуюся обстановку. За ней показался длинный коридор, гораздо шире прежнего, и с такими высокими потолками, что он скорее походил на некий зал. Стены с серебристым оттенком, до того гладкие, что отбрасывали блики, уходили вдаль на приличное расстояние, сдвигаясь в одну точку. Осветительные приборы в виде широких белесых полос следовали по ним словно рельсы, проложенные в безветренную погоду по чистому озеру, и исчезали в темном тоннеле на другом конце коридора.

Вдалеке отблески обрисовали темный силуэт. То была тень взрослого мужчины, хорошо сложенного, идущего уверенной размеренной походкой. С такого расстояния нельзя было увидеть особенности его организма, но на первый взгляд он также был похож на человека.

Амадис открыл двери, и гости, не сводя глаз с этого человека, вывалились наружу.

Незнакомец все приближался, и вот, наконец, его очертания обрели разноцветный объем. Огромное количество механизмов, металлические отливы стальных составляющих и шарниры вместо суставов силились скопировать анатомическое строение человекоподобного тела. Мощные ноги беззвучно и мягко ступали прорезиненными подошвами по гранитному полу. Широкая грудь, полная различных устройств и датчиков, местами прикрывалась стальными узорными пластинами для защиты наиболее уязвимых мест. Могучие плечи, усиленные гидравлическими тяжами, несли на себе гладкую, словно череп, голову.

Снова робот? Еще одна автоматическая прислуга, когда им обещали живого инопланетянина! Видимо, им так и не удастся увидеть внеземное существо в этом синтетическом мире столицы. Придется наблюдать чужую цивилизацию через экран монитора до конца жизни.

Мерве вдруг позабавило, что он разочаровывается при виде высокотехнологичного робота.

Неизвестный надвигался тяжелой поступью. Теперь становилось ясно, что он поистине великан – Малколм со своим ростом едва смог бы дотянуться ему до плеча. Любовь местных строителей к высоким потолкам тоже становилась вполне понятна. Правда, оставалось загадкой, зачем им понадобилось создавать таких больших слуг.

Робот, медленно перенося вес с одной ноги на другую, подошел к ним. На вершине его тела, озирая присутствующих, словно прожектор маяка, поворачивалась голова. Лицо вытянутое, нечеловеческое, точно маска рептилии. Прямоугольные стеклянные глаза сканируют пространство, прячут за собой эмоции. Огромные четырехпалые верхние конечности с почти человеческими противопоставленными большими пальцами держатся вдоль туловища, ограничивая личное пространство.

Амадис вышел вперед.

– Айоки, не пугай гостей!