Экспресс отправляется в полдень

— Н-н-нет, в общем.

— Во как!

Крутя палку так, словно он ее выжимал, Колдырь снова убрал штырь внутрь. Когда набалдашник оказался на месте, то открылся. Бродяга сжал полусферы пальцами: кусачка клацнула и захлопнулась.

Лучше что-то, чем ничего…

— Спасибо, Колдырь!

— Спасибо сыт не будешь, — философски ответствовал бродяга. — Десять монет с тебя будет. А пока что потренируйся.

Колдырь прислонил к стене доску. Ньют опробовал аппарат. С первого раза штырь вылетел с неожиданно приличной отдачей и набалдашник разбил доску. В железных челюстях застрял откусанный кусок деревяшки.

— Близко, но вполне…

До следующей деревянной жертвы набалдашник не долетел совсем чуть-чуть и клацнул до деревяшки.

— Далековато.

Потихоньку Ньют все чаще стал попадать в цель. Несколько раз кусачка отхватывала куски от досок. Колдырь почесал бороду, вздохнул и сообщил:

— Ладно, сойдет. Не промажешь. Но лучше подойди поближе.

— А может, со мной пойдешь?

— Ну тебя к черту! Провожу — да. Но туда ты один.

— Пошли.

Оказалось, что бандиты оттащили Ньюта не так чтоб и далеко. Помойка находилась почти на заднем дворе. Но шлепать пришлось полквартала. Сперва Ньют очень переживал за свой внешний вид, но потом освоился: прохожие шарахались, а полицейские отворачивались от отвратительной парочки грязных бродяг. Впрочем, Колдырь приказал глядеть в оба:

— Увидишь зеленый экипаж — ныкайся. Они как раз по нашему брату работают. Сцапают, и пахать на ферму к какому-нибудь богатею. Ахнуть не успеешь.

Ньют внял и внимательно оглядывался, но пронесло. У дверей заведения бродяга хлопнул Ньюта по плечу:

— Не передумаешь?

Но потом помотал головой и хмыкнул:

— Не передумаешь, это точно. Но ты, брат, совсем долбанутый, — потом вдруг расхохотался. — А так и надо, дружище!

— Что надо? — не понял Ньют.

— Да вот так, наобум. Удачи!

Бродяга перешел на другую сторону улицы, скользнул вдоль стены и исчез. Машинист перехватил поудобней палку. Короткая увесистая машинка не должна до поры внушать подозрений. А там… Там как пойдет. Ньют толкнул дверь.

— Эй, ты куда?

Официант на входе смерил посетителя откровенно презрительным взглядом.

— Девушка где?

Вглядевшись в лицо, здоровяк побледнел, отпрянул и стал отступать к портьере. Зато откуда-то из недр заведения, выхватив нож, к машинисту заспешил внушительных габаритов охранник. А может, и бандит: нож у мужика был уж больно внушительным, а в движениях ощущался немалый боевой опыт. Ньют ждал, пока кабан подойдет поближе. Но охранник неожиданно, с полшага ринулся вперед. Машинист нажал кнопку и не промазал. Вылетевший шар отхватил у охранника кончик носа. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы атака захлебнулась. Хлынула кровь. Здоровяк схватился за лицо и завыл. Отшвырнув кусачку, Ньют подхватил нож, от души шарахнул охранника по загривку ребром ладони. Пока тот, хрюкнув, стал оседать на пол, Ньют ринулся к портьерам. Надо было перехватить официанта. Послышалось треньканье тетивы, и в стол вонзилась стрелка. Вторая просвистела рядом с ухом. За спиной захрипел охранник. Видать, ему и досталась. Третья звякнула по лезвию тесака. Ньют на бегу подхватил стул и метнул его вперед, в колышущуюся ткань. Послышался крик. Сдернув портьеры, Ньют увидел, что по полу катался официант, закрыв лицо руками. Из-под ладоней текла кровь. Рядом валялись арбалет и стул.

— А-а-а!

Ньют от души пнул стрелка ногой по ребрам — при этом, правда, сам скривился от боли — и поднял оружие. В обойме было еще пять стрелок.

— Заткнись и вставай, падаль! Говорить будем.

Но человек сжался на полу, закрыв голову руками, и всхлипывал:

— Ты-ы-ы, у-у-убьешь меня-a-a-a.

Вставать официанту явно не хотелось. Тогда Ньют поставил стул и уселся, держа раскисшего врага под прицелом. Судя по нытью человека, он уже был готов выложить все. Требовалось добиться от него только членораздельной речи. Щелкнув предохранителем, Ньют спокойно спросил:

— Будешь дальше ныть — пристрелю. Говори, куда женщину дели?

Услышав щелчок оружия, бедолага побледнел. На лбу выступила испарина. Ньют отметил про себя, что кровь из ушибленного носа стрелка уже перестала течь, но сам нос теперь походил на крупную сливу. Официант всхлипнул и плаксивым голосом выложил все:

— Когда ты вырубился, мы хотели девчонку немного того… Позабавиться. Но она отрезала ухо повару, и мы ее сдали вербовщикам.

— Где они толкутся?

— Тут неподалеку есть дом. Там биржа.

— Ладно, живи, сволочь.

Машинист встал и ногой откинул в сторону стул. У официанта от ужаса исказилось лицо. Он явно ожидал выстрела. Но Ньют повернулся и пошел за портьеру.

У столика лежал охранник. Из уха торчало оперение стрелы. Кабан был мертв. Ньют пожал плечами и, повозившись, стянул с трупа тяжелые ботинки с обитыми металлом мысами.

— Извини, дружок, тебе это теперь ни к чему.

С крайнего столика Ньют сорвал скатерть. Вытащив из вазы на подоконнике цветы, машинист вылил воду на ткань и тщательно вытерся. Затем обмахнул куртку со штанами.

Позади раздался грохот. Ньют резко обернулся и едва не застрелил Колдыря. Тот сорвал с головы шляпу и помахал ею в воздухе:

— Я это, я. Не пали попусту.

Перед бродягой лежала здоровенная туша с обмотанной бинтами головой. Видимо, это был безухий повар, неудачно пытавшийся покувыркаться с Викой. Колдырь отбросил в сторону обрезок трубы и вытащил из руки лежащего топор.

— Спасибо!

— Да ладно. По сторонам бы тебе еще глядеть научиться. Кусачку мою, вот, ты б тут и оставил. Не дело это. Ты вот что: постой-ка тут мальца.

Бродяга скрылся за портьерой и спустя полминуты вернулся с мятой жестяной коробкой.

— Пошли теперь отсюда, пока вся шайка не нагрянула. Я с тобой прошвырнусь. Все как-никак компания, а ты парень отчаянный. И прибыль есть. Кстати, ты мне ничего не должен теперича, если что, — Колдырь кашлянул и смущенно добавил: — И, эта, вредно мне для здоровья тут болтаться. Кто-нибудь обязательно сообщит, что я тут побывал. Возьмешь?

Немного обалдевший Ньют кивнул головой, и они вышли из харчевни.

— Нам туда, там вербовщики! — машинист потянул за рукав бродягу, навострившего было лыжи совсем в другую сторону.

— Э-э-э, парень, так дело не пойдет. Надо одеться поприличней. Покупателей будем изображать. Как-никак, а к вербовщикам как в кабак не завалишься. Контора солидная, легальная, торговая. Пристрелят, и всех делов. Пошли, пошли, успеем.

Магазин нашелся быстро. Судя по тому, что хозяин пожал Колдырю руку и улыбался при этом, бородач имел какие-то дела помимо бродяжничества.

— Перекраситься решил?

— Да пошататься малек. Достал Город.

Владелец лавки обернулся и крикнул:

— Серый, Валенок, с пятого стеллажа тащите барахло! — затем повернулся к бродяге. — Ты как? При деньгах?

— А то!

— По десятке за комплект.

— Идет.

Колдырь вытащил жестянку и высыпал содержимое на стойку. Помимо наличных, там были долговые расписки и разная ювелирка. Хозяин лавки молниеносно отсортировал деньги и смахнул остальное добро куда-то под стойку. Затем прикинул что-то, глядя в потолок, и выложил стопку монет. Колдырь отрицательно покачал головой:

— Старый ты мошенник, Васек!

Хозяин вздохнул и положил сверху еще три тяжелых кругляша.

— Сам знаешь, пасут сейчас. Да и вообще… Ты ж помнишь, как было… А теперь сиди здесь, трясись.

— Помню, гуляли. Прошвырнемся вместе, может? Вспомним, что да как.

Хозяин облокотился на стойку и вздохнул:

— Идет время, сам понимаешь. Уже никак.

— Ладно. Сполоснемся у тебя, не обидишься?

— Валяйте. Этот новенький не выдаст?

— Хо! Ты заплесневел, Васек, — Колдырь повернулся к машинисту и гордо, словно только что сам сделал парня из глины, провозгласил: — Это Ньют!

— Тот самый? — восхищенно ахнул хозяин.

— Ага!

Грузно переваливаясь, Васек подошел к Ньюту и обнял его.

— Ты легенда, друг! Мой дом открыт для тебя всегда.

— Спасибо!

— Идите мойтесь, сушитесь и перекусите чего-нибудь в предбаннике.

Уже в душе Колдырь сказал:

— Приглянулся ты старому увальню. Если что — укроет и выведет. Гуляли мы с ним в свое время… Эх! — Колдырь зажмурился от воспоминаний.

Ньют взглянул на бродягу. Все тело мужика покрывали шрамы. Видать, не раз бывал в переделках. И даже не два. Колдырь перехватил взгляд, хмыкнул и ткнул пальцем в стеллаж.

— В общем, давай оттирайся, выкидывай ненужные шмотки. Все вот там себе подберешь.

На полке, куда указал бродяга, высилась внушительная стопка новехонького барахла. Ньют, получивший огромное наслаждение от мытья в горячей воде, с удовольствием натянул чистое белье. Порывшись на полках, подобрал себе штаны покрепче, рубаху посвободней. С носками ботинки охранника не вызывали уже приступов брезгливости. Взглянув в зеркало, Ньют решил пока не бриться. Щетина сносно маскировала лицо. Но хозяин лавки, впрочем, был другого мнения.

— Ты ж к вербовщикам идешь! А значит, выглядеть должен, как нормальный землевладелец. Садись.

Взяв бритву, Васек неожиданно ловко и споро побрил Ньюта. Торговец придал щетине на щеках форму завитушек, а вокруг рта оформил что-то вроде бородки. Затем, умело орудуя ножницами, подстриг машиниста. Возня закончилась покраской волос в ярко-рыжий цвет.

— Вот так лучше!

И действительно, так было намного лучше. Из зеркала на Ньюта глядел удачливый землевладелец. Самоуверенный, стремящийся расширить свое дело. Рыжий цвет придавал всему облику задиристость, что ли…

— А не слишком броско получилось?

Колдырь и Васек дружно расхохотались.

— Ты, сынок, не понимаешь. Полиция будет проверять каждую серую мышку. Им будет не до тебя, богатенького огненного франта. Ты ж весь на виду, и вот тебе бумажка еще. На всякий. Тебе ж бумаги под девчонок еще вроде как выписывать. В общем, Георг Ларионов ты теперь. Все честь по чести. Хозяин бумаг почти на месяц тут завис, как мне сказали.

— А Колдырь как?

— А он уже давно не похож на свою картинку. Плащ новый, шляпу почистили, бороду подправил, подровнял… И бумажку я ему выправил, как твоему родичу — Степану. Прошуршите сквозь кордон легко.

— Спасибо, Васек!

— Да ладно, чего уж! Валите. Чтоб я вас через пять минут тут не наблюдал.

Хозяин обнял Колдыря и вытолкнул обоих посетителей за дверь. Улица не оставила без внимания двух респектабельных деловых людей из далекого пригорода. Полицейский притронулся пальцем к каске. Ньют кивнул с безразличным видом. Бандитского вида молодчики, то тут, то там подпиравшие стены в переулках, задумчиво смотрели вслед.

Биржа вербовщиков располагалась в двухэтажном здании почти в конце улицы. Дверь была массивной, обитой металлом. Дюжий охранник демонстративно держал арбалет на сгибе руки. На потертом поясе висели ножи.

— Второй охранник сидит на крыше, — шепнул Колдырь. — Старайся резко не дергаться.

— Ого!

— А ты думал!

Ньют подошел к двери. Из нее выдвинулся внушительных размеров лоток.