Сестра Некроманта

Но чешуя это что? Пустяк! А вот графиня, потрошащяя рыбу это нечто! Я и не знала, что в рыбе может поместиться такое количество внутренностей. И почему их надо доставать руками. Помещать мои холеные пальчики в это… бе. Я морщила нос, закрывала глаза, отворачивала голову полностью, но эта ледова рыда не исчезала и не становилась чистая сама собой. Ууух, кажется в этот миг я стала ценить нашу повариху в сто крат сильнее. Особенно, вспоминая, как я фыркала на то, что в моей рыбе попадаются кости.

Кости! Как можно вытащить кости из рыбы? Никак! Теперь я абсолютно точно в этом уверена. Если освободить рыбу от чешуи, которая снаружи, нереально сложно, то вытащить из рыбы кости, которые внутри. Нет уж. Я даже пытаться бы не стала. Хорошо, что для юшки этого не потребовалось. Правда, нужно было рыбу разрезать. Н-да… Так мне удалось узнать, что рыба способна уплыть прямо со стола. Конечно, вернее будет сказать, что она ускользнула от меня. И, к моему стыду, не один раз. Стоит ли вам говорить, что когда я перешла к нарезке овощей, я уже была целиком и полностью покрыта всеми возможными рыбными отходами?

—  И эта замухрышка моя пара, —  с наигранной грустью произнёс Эсфир, аккуратно подходя сбоку. Оперся об стол, потом взглянул на свою руку. Стряхнул чешуйки и больше опираться ни на что не стал. Так тебе и надо, умник.

—  Поверь, это не мой выбор, —  фыркнула я, продолжая побеждать юшку.

—  Да, мы предназначены друг другу самой природой, —  высокопарно, но всё ещё весело, заявил оборотень.

—  Знаешь, если я тебе предназначена, как ты говоришь, помог бы. Почисть-ка картошку, —  кивнула я в сторону ведра с картошкой, полностью покрытой землей, видимо капали её после дождя.

Эсфир проследил мой взгляд и широко улыбнулся.

—  А что мне будет, если я тебе помогу? —  замурлыкал он, как самый наглый в мире кот.

—  Юшка тебе будет, —  сердилась на наглеца я. Торгуется он тут, понимаешь ли.

—  Юшка мне так и так будет… —  кривил носом Эсфир, а я насупилась и схватив горсть чешуек, быстрым движением размазала их по чистенькой майке оборотня. Он только и успел, что рот открыть. Да, туговато с реакцией у деревенских жителей.

—  Ах ты, маленькая зараза, —  возмутился оборотень и хотел было измазать и меня в ответ, но в дом вернулась баба Тоша и оборотень присмирел.

—  Ох ты, бог ты мой, чего натворили. А я ж только рыбу попросила почистить. Ужас какой. Ну ничего, убираться я тебя значит тоже сегодня учить буду, —  говорила бабушка, заходя с кочаном капусты в дом. — А ты, негодник, чего стоишь, девку мне отвлекаешь. Чай не видишь, что делом занята. Небось, из-за тебя кругом такой бедлам. А ну, пшол вон отседа. У тебя, чай, ещё не все готово в дорогу.  

Эсфир с бабой Тошей спорить не стал и покорно удалился, а я только потом поняла почему. Когда передо мной появилось ведро и тряпка.

—  А теперь, барыня, отмываться будем, —  сказала баба Тоша и начала меня учить, второму этапу приготовления юшки.

22

“Нет, нет и ещё раз нет” —  вопило моё подсознание на эту дикость. Где это видано, вообще, чтоб графиня на четвереньках полы мыла. Ползала с тряпкой, как крестьянка безродная и колени себе протирала. Но, чтобы там не вопило подсознание, а баба Тоша была убедительнее, поэтому вымыла я весь пол, отскребла ножом стол, протерла тряпочкой все труднодоступные места, которые оказались для чешуи гораздо доступнее, чем для меня. И обессилено упала на стул, как только всё вокруг засверкало чистотой.

—  Вот это я понимаю, хозяюшка, любо-дорого глянуть, —  похвалила меня бабушка, разливая готовый суп по глубоким тарелкам. —  Иди-ка умойся, да волосы расчеши, а потом и за стол пожалуй, будем проверять, как ты кулинарное мастерство освоила.

Я уже ничего проверять не хотела, как и вставать с такого удобного деревянного стула. Но одного взгляда на бабу Тошу было достаточно, чтобы понять, вставать надо прямо сейчас, а ни то… А что за “ни то” меня ожидало я не знала, но, по неведомой причине, которую можно окрестить интуицией, выяснять не торопилась. Надо, значит надо. В конце концов, быть чистой и опрятной, это в моих интересах, а не в бабушкиных. Раньше мне не приходилось задумываться о том, что умыться так лень и лучше бы не сейчас. Стоит поскорее уезжать из этого страшного места.

Кое-как переставляя ноги, я добралась до таза с водой. Не понятно, сколько раз в день баба Тоша её обновляет, но ещё ни разу мне не довелось увидеть воду мутной. Я погрузила руки в таз и по телу прошлось ощущение легкой прохлады. Очень расслабляюще и приятно. Пальцы были грязные и я старательно их оттирала, пользуясь щеткой для мытья. Как только вода стала чёрной и мутной, я достала руки из таза и ахнула. Нет, это точно не моё. Верните мне мои белоснежные, нежные пальчики с идеальным маникюром и аккуратно подпиленными ноготками. Это убожество не может принадлежать мне! Только не мне!

Моим глаза предстали раскрасневшиеся, натруженые руки со свежими мозолями на подушечках пальцев. Каждый мозоль был мягкий и заполненный водой, словно маленький прозрачный волдырик. Я брезгливо прикоснулась к одному такому пальцем и скривилась от мерзких ощущений. Перевернула ладошки и посмотрела но то, что осталось от моих ногтей. Не смогла сдержать горестный стон. Все ногти были переломаны, а пальцы покрыты заусенцами. Н-да. Уборка по дому никак не сочетается с нежными графскими пальчиками. Ещё немного повздыхав над своей тяжелой судьбой, я склонилась к ведру с чистой водой, стоящему рядом с тазом и умыла своё лицо, попутно вытаскивая из волос застрявшие чешуйки.

Отражение в воде показало мне чистую девушку в грязном крестьянском платье с растрепанными волосами. Я недовольно хлопнула по воде ладошкой и направилась к столу.

—  Нет, так за стол садится негоже. Иди в комнату, я на кровати тебе еще одежды положила. Переоденься, да побыстрее, а то еда стынет, —  не дала мне вновь примостить уставшее тело на стул бабуля. Я покорно поплелась в комнату.

На кровати и было несколько стопок вещей. Бабушка позаботилась обо мне в дорогу. Я погладила ближайшую стопку, а сердце наполнилось теплом. До моего слуха донесся стук входной двери. Кто-то пришел. Я ускорилась, понимая, кто именно мог прийти на приготовленную мной еду. Не хотелось, чтоб этот наглец застал меня неодетой. Взяла верхнее платье и, быстро стянув грязное, натянула чистое. Огромное преимущество деревенских нарядов в том, что они все с застежками спереди. Что ничуть не удивительно, ведь крестьянкам никто не станет помогать затягивать корсеты.

—  А вот и наша искусница пожаловала, —  встретил моё появление весёлый голос Эсфира. —  Присаживайся поскорее, я голоден, а баба Тоша отказывается меня кормить. Говорит, что барыня сама решит, кого своей едой потчевать.

Я перевела удивлённый взгляд на бабушку, она важно кивнула, подтверждая слова оборотня.

—  Так и есть, деточка. Традиция такая, когда молодая хозяюшка впервые кормит, она сама решает, кого кормить, а кого не кормить своей едой. Так что ты вправе выгнать этого пройдоху на улицу, —  подмигнула мне бабушка, а я не смогла не ответить теплой улыбкой. И как же заманчиво было это предложение, но я не смогла. А, быть может, не захотела.

—  Ешь, чудовище, —  пододвинула я тарелку с юшкой к вечно голодному мужчине.

—  Самое милое приглашение к столу из всех, что у меня когда-либо были, —  хмыкнул Эсфир, но тарелку принял и моментально погрузил в неё ложку. Черпает и первая порция отправляется в его рот. Я неосознанно затаила дыхание, наблюдая за тем, как он пережевывает пищу, медленно смакуя. Сама от себя не ожидая, я боялась, что он скривится или, ещё чего хуже, выплюнет мою еду. Но предвкушение на его лице сменилось задумчивостью, заставляя моё сердечко биться об рёбра в ожидании вердикта. А потом он глотнул и, улыбнувшись, начал быстро отправлять в рот одну ложку за другой, смачно причмокивая. Это выглядело ужасно. Никогда мой брат не позволил бы себе есть с таким аппетитом и наслаждением, но как же я была благодарна такой реакции!

—  Ну и чего ты стоишь и смотришь на него, как на чудо расчудесное? Садись и ешь, а не то этот троглодит тебе ничего не оставит, —  понятливо поторопила меня бабушка. Но я видела, что она гордится мной и моими успехами тоже. На какие-то сутки она заменила мне мать или бабушку, не столь важно. Важнее, что и я заменила ей дочь и мы сполна насладились этой связью.

—  А вот и я, —  раздался голос, вслед за хлопнувшей входной дверью. —  Баба Тоша, у тебя как всегда изумительно вкусно пахнет.

23

До того, как я успела повернуть голову в сторону двери, я успела заметить, как скривился Эсфир. Конечно, это был Рос. Он не стал дожидаться приглашения, быстро преодолевая небольшое расстояние до стола и усаживаясь с другой стороны от Эсфира.

—  Ммм, юшка, мой любимый суп, —  облизнулся второй наглый кот, а я ощутила, как количество наглости превысило все допустимые нормы.

—  Это барыня наша куховарила, —  сказала баба Тоша до того, как я успела отреагировать хоть как-то и не узнавая саму себя, я покраснела, опустив глаза в пол. —  Ой, гляди, зарделась девица.

От этих слов, казалось, я покраснела ещё сильнее. Довольный хмык вывел меня из этого состояния. Словно ушат холодной воды на голову, я моментально очнулась и разозлилась на саму себя. Чего это я веду себя как не пойми кто. Где моя гордость? Куда спряталась?

—  Барыня, накормите бедного путника горячим супом? —  спросил Рос, опершись спиной о ещё теплую печь.

—  Нет, —  фыркнула я, всё ещё злясь на собственную реакцию.

—  От чего ж вы столь суровы, девица-красавица? —  всё ещё забавляясь и , явно, нисколько не задетый отказом, спросил оборотень. —  Неужто моя бедность сыграла против меня?

—  Отнюдь, Ваша бедность тут не при чем, в отличие от Вашей безмерной наглости, —  ответила я, усаживаясь со стороны Эсфира. Он довольно зажмурился, отправляя новую ложку в рот.

—  Да, наглость либо есть, либо её нет, тут уж ничего не поделать, —  улыбнулся Рос, так же следящий за Эсфиром. И как только ложка достигла рта оборотня, это “бедный путник” ловким движением, отобрал его тарелку себе, едва не расплескав всю юшку на белоснежную ткань скатерти.

Эсфир так и замер с ложкой во рту, один только утробный рык выдавал его недовольство.

—  Верни, —  прорычал он, как только вытащил ложку изо рта.

—  Ещё чего, —  фыркнул, наминающий за обе щеки суп, оборотень. —  Тебе-то она ещё тарелку нальет, а мне, что, голодным ходить?

—  Тебе лучше идти отсюда, по добру, по здорову, —  продолжал рычать Эсфир, но баба Тоша уже споро наливала ему новую порцию и вступать в конфликт он смысла не видел.

—  Я уж как-нибудь сам решу, что мне будет лучше, Эс, —  отмахнулся Рос, выливая последние капли супа в рот. — Вкуснотища, барыня, объедение.

Я, засмотревшись на эту забавную перебранку, так и не успела попробовать суп, постоянно его помешивая в собственной тарелке. Поймав себя на этом действии, всё же поднесла ложку ко рту и втянув носом потрясающий аромат, рискнула попробовать собственный “шедевр”. Удивительно, но раскрывшаяся во рту палитра вкуса была действительно чудесной. Сомневаюсь, что баба Тоша не приложила руку к моему творению. Слишком уж вкусно вышло.

—  Ешьте, ешьте, —  сказала баба Тоша, суетящаяся возле печи. Оттуда снова вкусно пахло сдобой, а я поражалась способности этой женщины, быть везде одновременно.

—  Это отличный совет, баба Тоша, —  подмигнул мне Рос, показывая на пустую тарелку. Я отрицательно помотала головой, а он наиграно горестно вздохнул. —  Эс, а вы, что ещё кого-то ждёте?

24

Спросил негодник, указывая на дверь, за спиной у Эсфира.

—  Нет, —  ответил Эсфир, моментально оглянувшись. Увидел пустое окно, а когда развернулся обратно, ещё и пустую тарелку перед собственным носом. Рос же преспокойно уплетал вторую порцию юшки.

—  А вот и пирожки подоспели, —  заботливо проговорила баба Тоша, опуская на стол большую тарелку, до горы наполненную пирожками. —  О, ты уже всё съел, хороший аппетит.

Улыбнулась бабушка, забирая тарелку у Эсфира. Я пыталась сдержать улыбку, а Эс, явно, сдерживал совершенно другие эмоции, плотно сжимая зубы и сгибая ложку в руке.

—  Баба Тоша, вы же знаете, какие мы, оборотни, прожорливые. Вот полная тарелка, стоит только отвернуться и пусто, —  хохотнул Рос с полным ртом, от чего чуть не растерял всё содержимое. Я закатила глаза. Даже не знала, что наглость бывает такая безграничная.

—  Хорошо, это очень хорошо, а то путь предстоит долгий и нелегкий, —  сказала бабушка, вмиг погрустнев. — Осталась бы ты, деточка. Мы бы с тобой жили, да горя не знали.

—  Не могу я, бабушка Тоша. Моя семья волнуется очень, —  грустно ответила я, сама не желая прощаться с бабулей.

—  Где ж эта твоя семья, когда ты тут одна, —  буркнул Эсфир, но взглянул на меня и развивать тему не стал.

—  И куда же мы отправляемся? —  уточнил жующую булку Рос.

25

—  Ты —  никуда, —  рыкнул  и так находящийся на грани Эсфир. Он заметно придвинулся ко мне, будто пытался закрыть собой.

—  А это не тебе решать, —  улыбнулся Рос довольной улыбкой хищника. —  Это решать нашей маленькой госпоже. Куда ты направляешься, Эстель?

—  Домой и лучше бы в одиночестве, —  вздохнула я, уже предполагая, как “легко” будет отделаться от этого провожатого. Ему явно никто не авторитет.

—  В одиночестве не выйдет, —  усмехнулся Рос, глядя на Эсфира. —  А раз твоё желание неисполнимо, думаю ты не сильно расстроишься, если я тоже пойду с вами. Вместе оно, как говориться, веселее. А где твой дом?

—  Дальше, чем хотелось бы, Рос, —  сказала я, ковыряя пальцем в пирожке.

—  Значит путь нам предстоит не близкий, от того ещё более интересный, —  довольно облизнулся Рос, отправляя в рот сдобу. Зажмурился, наслаждаясь вкусом, и довольно закинул руки за голову, потягиваясь.

 —  Ладно вам, коты наглые, поели, пора и честь знать. Барыне ещё собраться в дорогу надо и отоспаться хорошенько, —  хлопнула по столу полотенцем баба Тоша. Я благодарно посмотрела на неё. Мне, действительно, не хотелось сейчас засиживаться за столом. А тем более, проводить время в препирательствах с оборотнями.

—  Хорошо, баб Тоша, —  сказал Рос, поднимаясь со скамьи. —  Увидимся утром, красавица.

Подмигнул мне мужчина и, схватив со стола ещё один пирожок, покинул гостеприимный дом. Баба Тоша собрала со стола тарелки и пошла их относить. Я осталась с Эсфиром. Он спешить не собирался. Оборотень придвинулся ко мне ещё ближе, чем был до этого, оказываясь вплотную. Неуловимое движение и его нос утыкается в мою шею, делая несколько глубоких вдохом. Я не шевелилась, стараясь не спровоцировать его на необдуманные поступки. Несколько секунд он вдыхал мой аромат, потом неощутимое касание его губ к моей шее и Эсфир покинул дом так же быстро, как до этого Рос.

Я потерла уставшие глаза ладошкой. Эсфир решил сделать из нашей пары настоящую? Вот только моего мнения так и не спросили. Когда мужчины перестанут решать мою судьбу самостоятельно?

После того, как оборотни покинули наш дом, мы с бабушкой провели ещё немного времени вдвоём. Она рассказала мне про свою дочь. Описала её внешность и попросила, если наши судьбы пересекуться, напомнить, что её мать волнуется, что надо хоть весточку, а послать. Да и внуков давно пора. Мне было больно прощаться с этой женщиной, но и оставаться я не могла. Если за два дня брат меня тут не нашёл, значит тут он меня найти и не сможет. А чем ближе я к границе, тем лучше.

Потом мы вместе уложили самые необходимые вещи в тканевую сумку с двумя лямками. Её легко перекинуть на спину и нести. Бабушка подготовила мне очень много вещей, но я старалась выбрать самое необходимое, чтоб не утяжелять путь. Бабушка охала и ахала, но с моими доводами согласилась.

А ночью, стоило мне только коснуться подушки, как меня настиг сон. И был он будоражаще приятным. От него становилось стыдно, но просыпаться не хотелось. И начался он за столом. Я сидела рядом с Эсфиром, напротив нас был Рос и больше никого…

26

Моё тело как и прежде было непослушным, но сладкая истома, растекающая по телу, заставляла меня радоваться тому, что не мне решать, что будет дальше. Их было двое и чувства охватывающие меня в предыдущих снах удваивались. Словно их количество увеличивает накал, а, может, так оно и было.  Я не смотрела на Эсфира, позволяя Росу прожигать меня нескрываемым желанием. Оборотень поедал моё тело своими черными, как смоль, глазами. Его взгляд был ощутимие любых касаний.

Рука Эсфира легла на мою ногу, а я не смогла сдержать непрошенный стон. Не знала, что когда тебя хотят сразу двое мужчин, можно сойти с ума от одного их желания, заполнившего пространство комнаты. Его пальцы медленно поползли вверх, подгоняемые моим стоном. Я неотрывно смотрела в чёрные глаза, наслаждаясь тем, как мышцы на его лице напрягаются в предвкушении.

Рука Эсфира, свободно разгуливающая под  подолом моего платья, достигла нижней рубашки и я вздрогнула. Рос дёрнулся, как хищник перед прыжком, а его каштановые пряди растрепались по плечам. Низ живота сводило от желания. Тело молило Эсфира накрыть пульсирующие складочки рукой. Неизведанное ранее ощущение влаги наполнило промежность. Я заёрзала на скамье, пытаясь приблизиться к его пальцам изнывающей плотью. Рос в мгновение ока перепрыгнул стол и оказался рядом с нами. Он подхватил меня  на руки и буквально вырвал из объятий Эсфира. Тот зарычал, тоже подрываясь со скамьи, но Рос меня далеко уносить не стал, прижав к ближайшей стене, впиваясь в мои губы поцелуем. Я наполнилась возбуждением до томящей боли внизу живота. Язык Роса вторгался в мой рот, даря напористый, сладкий поцелуй. Который больше был похож на вторжение. Его руки удерживали мою голову, не давая мне отстраниться или прервать его ласку. Но неожиданное касание ещё одной пары рук заставили моё тело задрожать от предвкушения. Я пока не знала, что именно  меня ждет, но уверенность, что всё как надо, дарило расслабленость. Руки Эсфира, начавшие свой новый путь от моих щиколоток вверх, перемешались в ощущениях с поцелуем, который Рос прекращать не планировал. Я ощутила, как влажности между ног стало слишком много и она начала стекать по бедрам. Я хотела стыдливо сжать бедра, но мое тело наоборот раскрылось под руками мужчин.

Подол моей юбки полз вверх вместе с руками оборотня. Поцелуй разорвался и я запрокинула голову, срываясь очередным невольным стоном. Горячие губы Роса впились в мою шею, прокладывая жадную дорожку из поцелуев. Его руки начали расшнуровывать платье, высвобождая грудь. Стыд смешался с пламенным жаром возбуждения, когда он начал перекатывать твердые горошинки сосков между пальцами, продолжая прокладывать путь из влажных поцелуев к ключице.

Язык Эсфира заскользил по внутренней поверхности моего бедра, отправляя вместе с собой возбуждение, сводящее мои складки судорогой. Больше всего хотелось убежать, закрыться и чтоб оборотни не останавливались никогда. Но всё, что я делала это стонала, под их умелыми языками и руками. Руки Эсфира остановились на моей попе, жадно сжимая  ее пальцами. Его язык начал слизывать сок, стекающий по моему бедру. Я услышала рык Роса и проснулась.

Вся мокрая, с растрепанными волосами и влагой между ногами. А рядом с кроватью во сне рычал тигр.

27

У меня не возникло сомнения в том, кто именно лежал на полу. От его поцелуев мои губы до сих пор горели, а соски всё ещё были твердые, будто его пальцы продолжали ими играть.

—  Рос… —  вырвался мой тихий стон раньше, чем я поняла. Я закрыла ладошками рот, судорожно надеясь, что он не услышал, но было поздно. Ухо тигра дернулось и через мгновение его угольные глаза уже прожигали меня внимательным, совсем не звериным взглядом. Разобрать эмоции на тигриной морде было невозможно, но я точно знала, что этот зверь ухмыляется. Я ухватилась за край простыни и потянула на себя, прикрывая тело, спрятанное под одной ночнушкой. Тигр, с нескрываемым любопытством, наблюдающий  за моими тщетными попытками спрятаться, потянул носом воздух и, замерев на мгновение, облизнулся, а я плотно сжала ноги, предполагая, что именно он мог ощутить своими сверх чувствительными рецепторами, но вместо должного эффекта, вновь ощутила, какие мокрые у меня складочки.