Помоги проекту - поделись книгой:
Н. ФРАДКИН
С ЧЕТЫРЕХ СТОРОН
ГОРИЗОНТА
М., Географгиз, 1961
«ЗЕМЛЯ!»
Кормчий флагманского судна возгласил:
«Поздравляю всех! Видна земля!»
На скольких языках слышался этот возглас, сколько раз исполнением желаний звучало короткое слово «земля!»
Его возглашал смуглолицый арабский кормчий. Приближалось к незнакомому берегу суденышко, построенное из стволов кокосовой пальмы. Свежий ветер наполнял паруса, сшитые из тростниковых циновок. Люди вглядывались в очертания заливов и мысов. И передавалось из уст в уста заветное слово.
Притоптывая от нетерпения, его исступленно выкрикивал испанский идальго. Позади давно исчезла за горизонтом гавань, позади — кредиторы, от которых удалось удрать, королевские судьи, не успевшие упрятать искателя приключений в темницу. Впереди виднелась земля. На ней пришельцу мерещились алмазные россыпи, золото, слава.
Торжественно произносил это слово китайский моряк на великой дороге муссонов, ведущей к тропическим островам. Невозмутимо ронял его английский штурман. Ликующе гремело оно с борта русского корабля и над простором Великого океана, и в Арктике, и у побережья Антарктиды.
Это слово появлялось на страницах вахтенных журналов, путешественники вносили его в свои записки, и оно вновь и вновь облетало мир.
Путевые дневники, где оно оставалось в веках для потомства, начинали жизнь по-разному: в тесной каюте парусника, в салоне океанского лайнера, в походной палатке, в лодке. Их писали люди разных стран, разных знаний о мире, разных чувств, устремлений, разных эпох. Мудрено ли, что эти дневники подчас столь же различны, как и люди, которые их создавали.
Описание путешествий — это вольный, не связанный жесткими рамками, прихотливый жанр литературы. О нем, то ли в шутку, то ли всерьез, так сказал некогда большой русский писатель, совершивший плавание на фрегате «Паллада»:
«Нет науки о путешествиях: авторитеты, начиная от Аристотеля до Ломоносова включительно, молчат; путешествия не попали под ферулу риторики, и писатель свободен пробираться в недра гор, или опускаться в глубину океанов, с ученой пытливостью, или, пожалуй, на крыльях вдохновения скользить по ним быстро и ловить мимоходом, на бумагу, их образы; описывать страны и народы исторически, статистически, или только посмотреть, каковы трактиры — словом, никому не отведено столько простора и никому от этого так не тесно писать, как путешественнику»[1].
Но при всем разнообразии книг путешественников разного толка в них всегда есть это общее слово— «земля» — и всегда свой особый подтекст у этого слова.
Для пиратов древнейших и новых времен оно звучит как условный сигнал к набегу, клич захвата и грабежа. Для людей, любящих человека и труд и мечтающих о дальнейшем познании, о лучшем устройстве нашей планеты, «земля» — доброе, приветное слово.
Некогда им начинались новые страницы в истории открытий континентов и островов. В наши дни, во второй половине XX века, уже почти нет на земном шаре неведомых берегов. И магический возглас «земля!» поступил в ведение историков вместе со старинными вахтенными журналами и путевыми записками. А историки разбираются, прав ли был тот или иной мореход, утверждая, что достигнутая им суша никем ранее не была видена и открыта.
Но, быть может, уже скоро наступит неповторимое мгновение для людей всех народов и стран. Снова разнесется ликующий возглас открывателя неведомой суши. Прилунится ракета. Первый человек на Луне взглянет на фиолетово-черное небо и с трепетной радостью увидит на нем земной диск.
Возглас этого человека — «Земля!» — донесется к нам сквозь безмерные дали Космоса и, усиленный радиостанциями всей планеты, отзовется в сердцах миллионов людей.
Нередко случается так: чем важнее открытие, тем больше разгорается вокруг него споров. В истории географических открытий немало запутанных мест. Ученые не пришли еще к единому мнению и о том, что следует подразумевать под самым понятием «географическое открытие». Казалось бы, что может быть яснее такого понятия.
Всем известно, например, что Америку открыл Христофор Колумб. Но ведь известно и другое: Америки достигали европейские мореплаватели еще за пять веков до Колумба. А в самой Америке времен ее открытия жили культурные народы — инки, ацтеки, майя, — имевшие своих открывателей неизвестных земель.
Кто открыл крупнейшие реки Европы, высочайшие горы Азии, большие озера Африки? Кто открыл тихоокеанские архипелаги и острова? На любой из таких вопросов, видимо, не так просто ответить, как это может показаться с первого взгляда.
Но о том, кто впервые проложил дорогу в Космос, споров нет и не будет. Всем известно, что руками и разумом советского человека созданы первый спутник, первая космическая ракета, первый вымпел «землян» на Луне. Всем известны имена первых космонавтов Юрия Гагарина и Германа Титова, граждан советской страны.
Пролагая дорогу к планетам, человек узнает много нового и о самой Земле. Ныне новые вести о земном шаре приносят уже не только мореплаватели, сухопутные путешественники, летчики, но и спутники, и ракеты, и космические корабли.
Приближается время межпланетных полетов. Отправляясь в космический рейс, люди будущего унесут к другим мирам простое и прекрасное имя пашей планеты. Ее именем, ее кратким названием — «Земля» и начнем эту книгу, повествующую о странствиях и открытиях.
ЛЕГЕНДЫ
НЕВЕДОМЫХ ПУТЕЙ
Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран —
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!
Человек идет по Земле. Тысячелетия отделяют его от потомков, которые откроют все континенты, проплывут океаны и не остановятся, достигнув порога Космоса. Тысячелетия мешают нам увидеть лицо этого человека, разглядеть его одежду, перекинуться дружеским словом. Он очень далек от нас. Но ему уже присвоено звание, которое и ныне влечет многих, высокое звание — путешественник.
Из какой страны, от какого парода начинал он свой путь? Если из Индии, то Земля представляется ему цветком лотоса. Если это путешественник из древнего Китая, то он верит, что Земля имеет квадратную форму и прикрывается небом, покоящимся на столбах.
По преданию, некогда сложенному в Китае, страшное чудовище пыталось сокрушить столб, подпирающий небо. Но чудовищу удалось только пошатнуть этот столб. Небо наклонилось на запад, Земля покосилась к востоку. С той поры и движутся на запад по небу солнце и звезды, а большие реки Китая текут с запада на восток.
Может быть, путешественнику довелось родиться на берегах Средиземного моря. Чем представится ему, древнему греку или финикиянину, наша планета: куском дерева, плавающим в воде, круглым диском, опоясанным Океаном, или он уже слышал, что Земля — это шар?
Сколь бы ни были превратны его представления о Земле, из какой бы страны он ни шел, отнесемся к нему
Начинаются эти предания сказкой.
Эта сказка о путешественнике была сложена в древнем Египте. Четыре тысячелетия назад писец запечатлел ее на папирусе и добавил в конце: «Здесь завершается рассказ, как его записал от начала и до конца Амено, сын Амени, писец с умелыми пальцами, да будет он жив, невредим и здоров!»
Ныне этот папирус находится в ленинградском Эрмитаже, хранилище памятников искусства и старины.
Прочтем несколько мест из этой сказки, созданной на тысячелетие раньше «Илиады» и «Одиссеи». Герой сказки — мореплаватель, потерпевший кораблекрушение, вспоминает об испытанном и увиданном.
«Я плыл к рудникам фараона, я спускался к Великому Зеленому морю на корабле длиною в сто двадцать локтей и шириною в сорок. Было на нем сто двадцать корабельщиков из числа наилучших в Египте. Они повидали небо, они повидали землю, и сердца их были отважнее, чем у льва. Они умели предсказывать бури задолго до их начала, они предугадывали грозу задолго до ее приближения.
Но вот, когда мы плыли по Великому Зеленому морю, вдруг разразилась буря. Вихрь налетел и поднял волну высотой до восьми локтей. Мачта обрушилась и сбила сильным ударом гребень волны. Корабль затонул, а с ним вместе все, кто на нем находился. Только меня одного вынесли волны Великого Зеленого моря на остров».
На острове не было недостатка ни в чем: ни в плодах, ни в птицах, ни в рыбах. Но вдруг потерпевший кораблекрушение услышал гул, подобный раскатам грома.
«Я подумал, что это Великое Зеленое море снова обрушило свои волны на остров, и в страхе закрыл лицо руками. Деревья вокруг трещали, и земля тряслась подо мной.
Когда же я снова открыл лицо, то увидел, что это был змей длиною в тридцать локтей и с бородой длиною в два локтя. Кольца тела его были покрыты золотом, брови его были из чистого лазурита. Он шел ко мне, и тело его извивалось.
Я простерся перед ним на животе своем, а он отверз уста свои и сказал мне:
— Кто принес тебя сюда? Кто принес тебя сюда, ничтожный? Кто принес тебя? Если ты замедлишь с ответом и не скажешь, кто принес тебя на этот остров, я обращу тебя в пепел, и ты это изведаешь прежде, чем превратиться в ничто.
И ответил я:
— Ты говоришь со мной, но темен смысл твоих слов, В страхе я лежу перед тобой и ничего не понимаю.
Тогда взял меня змей в свою пасть и понес к своему жилищу. Там положил он меня на землю так осторожно, что остался я жив и невредим. Снова простерся я перед змеем на животе своем, а он отверз уста свои и сказал:
— Кто принес тебя? Кто принес тебя сюда? Кто принес тебя сюда, ничтожный? Кто принес тебя на этот остров, окруженный водами Великого Зеленого моря».
Выслушав рассказ путешественника о его несчастном плавании, змей сказал: «Не бойся меня, ничтожный, не бойся…» В сказке повествуется дальше о том, как беседует потерпевший кораблекрушение со змеем, что узнает о нем и об острове, на котором тот обитает.
«Я повелитель Пунта, страны благовоний», — объясняет змей[2]. Вскоре к острову прибывает корабль.
«Я пришел на берег, влез на высокое дерево, увидел людей, которые были на корабле, и узнал их.
Тогда я направился к змею, чтобы рассказать о корабле, но увидел, что он все уже знает.
Сказал мне змей:
— Будь здоров, будь здоров, ничтожный! Ты вернешься домой невредимым, чтоб увидеть своих детей! Прославь меня в своем городе — вот о чем я тебя прошу.
Тогда я простерся ниц на животе своем и сложил перед ним руки, и он дозволил мне взять благовония… черную мазь для глаз, хвосты жирафа, столько ароматной смолы и ладана, сколько я хотел, слоновую кость, охотничьих собак, мартышек, бабуинов и множество других превосходнейших вещей. И все это я погрузил на корабль…»
Миновало четыре тысячелетия. В 1881 г. русский египтолог В. С. Голенищев обнаружил в фондах Эрмитажа древний литературный папирус, расшифровал иероглифы, начертанные трудолюбивым писцом с умелыми пальцами Амено, сыном Амени. Сказка о потерпевшем кораблекрушение начала свою вторую жизнь среди людей. Первыми читателями ее, после того как она вновь родилась, были ученые. Каждый иероглиф, каждое слово сказки продумывались, обсуждались, а подчас возбуждали споры.
«Может быть, в этом рассказе видно свойственное всем пародам, в начале их знакомства с отдаленными заморскими странами, представление о таинственных царствах и островах, особенно производящих драгоценности и благовония», — писал египтолог Б. А. Тураев[3]. Он указывал, что особенно легко могли возникать фантастические представления у древних египтян' о юго-восточных странах. Египтяне получали из этих стран ароматические вещества, благовония, которые затем курились в храмах. Земли, где произрастали растения, содержавшие священные бальзамы и смолы, представлялись древнему египтянину исполненными чудес. Самый воздух этих земель пропитан ароматами, словно в храме, а владыками и стражами их должны быть сверхъестественные существа.
Нельзя забывать и того, что в рассказах о заморских странах, дошедших к нам из древности и средневековья, зачастую немалое место занимал сознательный вымысел мореплавателей; выдумка использовалась для того, чтоб окутать богатые земли таинственностью, скрыть пути к этим странам от возможных соперников. Может быть, не случайно поэтому в уста змея сказка вкладывает такие слова, обращенные к потерпевшему кораблекрушение: «…покинув мой остров, ты уже не найдешь его, ибо место это скроется под волнами».
Ныне сказку о потерпевшем кораблекрушение читают не только ученые, но и множество людей, не занимающихся специально древней историей Востока.
Воображение тех, кто слышат ее голос сегодня, уже не поражает, как некогда, разукрашенный золотом длиннобородый гигантский змей. Но зато возбуждает живой интерес образ древнеегипетского мореплавателя.
Может быть, этот образ тоже создан фантазией. Может, в те далекие времена люди могли лишь мечтать о плаваниях по бурному морю и придумывать сказки о путешественниках, столь же вымышленных, как и длиннобородые говорящие змеи. Нет, другие памятники древней истории Востока свидетельствуют, что образ смелого морехода в одной из самых древних сказок, известных нашему времени, помогла создать не только фантазия, но и самая жизнь.
Один из памятников — изображения на стенах полу-пещерного храма, воздвигнутого по повелению царицы Хатшепсут полторы тысячи лет назад до нашей эры. В изображениях запечатлены эпизоды морской экспедиции, достигнувшей страны Пунт.
Отправляются в плавание парусно-гребные корабли египтян. Матросы поворачивают паруса по ветру, десятки гребцов с веслами сидят вдоль бортов кораблей. Экспедиция прибывает в страну Пунт. Судя по изображениям обитателей этой страны, их жилищ, окружающего ландшафта, эта страна находится где-то в Восточной Африке. Египтологи предполагают, что Пунт, вероятней всего, находился на полуострове Сомали. На стенах храма изображены свайные постройки, пальмы, обезьяны, благовонные деревья, которые люди несут с корнями на корабли. Изображения сопровождаются краткими пояснительными надписями. В одной из них записаны восклицания удивленных обитателей Пунта: «Как вы прибыли сюда, в эту страну, неведомую египтянам? Пришли ли вы, сойдя по небесным путям, или вы плыли по воде, по морю божественной земли? Или вы шествовали по путям Ра (то есть бога солнца)?»[4].
В самом деле, по какому пути плыли в неведомую страну благовоний египетские корабли? Где находится Великое Зеленое море, о котором повествует древняя сказка?
Его можно найти на любой современной карте Земли. Только именуется оно ныне иначе — не Зеленым, а Красным. Оба эти названия имеют определенный географический смысл. Воды моря отливают оттенками зеленых и зеленовато-голубых прозрачных тонов. Это мягкий, привычный для мореплавателя фон, на котором выделяются убегающие к горизонту извилистые узкие полосы красного цвета. Скопления микроскопических водорослей причудливо украсили поверхность одного из самых своеобразных морей на Земле, самых жарких, самых соленых. Это море издавна стало одной из больших торговых дорог.
Сквозь волшебный покров древней сказки, из тумана незапамятно давних времен вырисовывается все отчетливее правдивая быль о трудном и удивительном путешествии по Красному морю[5].
Медленно плывет по нему корабль египтян. Чем дальше на юг, тем страшней измученным людям. Видно, море и впрямь заколдованное. Только злые духи, охраняющие подступы к неведомым странам, могут насылать на моряков такие страдания. Людям кажется: попали они в адское пекло, в раскаленную печь, исторгающую нестерпимый зной. Нет спасения от этого зноя. Высокое темно-синее небо, застывшие зеленые воды, такие нагретые и соленые, каких, видно, больше нигде на земле нет. Хоть бы ветер подул и принес облегчение. Злые духи смеются. Они насылают ветер, горячий, сухой, несущий тучи песка из пустыни. И опять тихо; призрачные видения дрожат в воздухе. Они появляются и исчезают, словно дразнят моряков.
А корабль уплывает все дальше на юг. В заколдованном море вблизи берегов переливаются всеми цветами радуги подводные коралловые сады, видимые сквозь прозрачную воду. Ветвистые стволы и кустарники — словно деревья в цвету. Причудливые сады полны жизни. Они кишат сотнями, тысячами животных разных видов и величин. Между кораллами, подобно птицам между ветвями деревьев, снуют рыбы, сверкающие серебром, разукрашенные алой и желтой красками. Как прекрасно было бы Зеленое море, как хорошо было бы любоваться его чудесами, если бы не безжалостный удушающий зной.
Но пройдет сквозь Великое Зеленое море корабль, достигнет таинственной страны Пунт и, груженный дорогими товарами, вернется на родину. И промолвит взволнованно кормчий: «Вот достигли мы родины. Взяли колотушку, вбили кол, бросили канат на землю…»
И обнимут друг друга египетские моряки.
А потом, спустя годы, кто-либо из них будет важно и неторопливо вспоминать о своем неслыханно трудном странствии. И хотя приукрасит он этот рассказ волшебным змеем и другими чудесами, в его повести все же останется и, быть может, дойдет до потомков кусочек живой правды, похожей на волшебную сказку.
И тысячелетия спустя вновь услышат люди слова, подобные тем, какими заканчивает свой рассказ потерпевший кораблекрушение:
— Вот видишь, сколько я повидал, сколько я перенес, пока не вернулся в свою страну! Слушай меня, я не зря говорю тебе это! Полезно слушать слова других.
Много морей на Земле. О многих морях поют песни, слагают сказания. Вспомним море древних легенд и солнечной юности. Белой чайкой плывет по нему корабль «Арго», и стихают грозные волны, укрощенные пением Орфея.
Это было давно. На Олимпе, самой высокой вершине Эллады, тогда жили боги; они ссорились, любили и вершили судьбы людей.
Однажды бог Гермес, сын Зевса, подарил богине облаков Нефеле золоторунного овна[6]. Послала богиня на овне через моря и земли своих детей Фрикса и Геллу. Быстро несся по воздуху овен. Пролетая над морем, Гелла упала, и поглотили ее вечно шумящие волны. С той поры море стало зваться Геллеспонтом — морем Геллы (современный Дарданелльский пролив). Все дальше несся овен с Фриксом по воздуху и спустился наконец на берегу реки Фасиса в жаркой Колхиде. Фрикса стал воспитывать царь Колхиды Эет. Овна принесли в жертву Зевсу. Золотое руно его царь повесил в священной роще и приставил сторожем к нему дракона. Извергал пламя дракон и никогда не смыкал своих глаз.
Чтобы вернуть золотое руно в Элладу, отправились в путь величайшие ее герои под предводительством молодого Ясона. Был среди них и певец Орфей. Они плыли на корабле «Арго». Потому и назвали их аргонавтами.
Окрасила розовым светом заря белоснежный парус «Арго». Разнеслась в море дивная песня Орфея. Очарованные этим пением, из морской глубины поднялись дельфины и рыбы. Они плыли за кораблем, словно стадо, которое следует за пастухом под звуки его свирели.
Так гласит древнегреческое сказание об аргонавтах.
Совершили аргонавты в пути неслыханные подвиги, преодолели невиданные преграды. Однажды, когда корабль находился в заливе, на него напали шестирукие великаны. Они бросали в море целые скалы, чтобы заградить выходе открытое море. Но, прикрывшись щитами, бросились с копьями на великанов герои и перебили их. И снова попутный ветер надул паруса «Арго».
В другой раз путь кораблю преградили сталкивающиеся скалы — Симплогады. Они расходились на мгновение и снова смыкались, ударяясь с грохотом одна о другую. Вокруг них клокотали и с ревом кружились в неистовом водовороте морские волны.
Симплегады загораживали проход в воды Эвксинского Понта — «Гостеприимного моря».
Пустили аргонавты голубя между скалами. Пролетел голубь, столкнувшиеся скалы вырвали у него лишь кончик хвоста. Значит и «Арго» пройдет невредим. Дружно налегли аргонавты на весла, но обрушилась на корабль волна высотой с гору, и закружился он в водовороте. Тогда вступилась за героев богиня Афина Паллада. Удержала она могучими руками скалы и толкнула «Арго» с такой силой, что он вынесся стрелой из пролива.
Наконец путешественники достигли Колхиды. Царь Эет согласился отдать Ясону золотое руно, если тот сумеет запрячь в железный плуг медноногих быков, дышащих огнем, распахать поле, засеять его зубами дракона, а когда вырастут из этих зубов закованные в броню воины, всех их перебить.
С помощью волшебницы Медеи, дочери царя, Ясон совершает этот подвиг. Боги вселили в сердце Медеи любовь к Ясону. Опа помогает герою похитить золотое руно и бежит вместе с аргонавтами из Колхиды.
Гордо возвращается корабль «Арго» с золотым руном на родину.
Сказание о походе аргонавтов было сложено в незапамятно-древние времена. Неизвестные поэты, жившие еще задолго до Гомера, воспели этот поход. Песни их, не дошедшие до нашего времени, возбуждали воображение позднейших поэтов древней Эллады, создавших свои «Аргонавтики», как называли обычно произведения о легендарном походе «Арго». Одна из таких «Аргонавтик» написана Аполлонием Родосским. Он жил во втором веке до нашей эры, был современником знаменитого географа Эратосфена и после него ведал Александрийской библиотекой, в которой хранилось богатейшее собрание рукописей (около полумиллиона). В этом хранилище, надо думать, можно было найти и песни об аргонавтах.
Не так много известно народных сказаний, оставивших столь же глубокий след в науке и литературе. Эврипида, великого древнегреческого писателя, увлек трагический образ Медеи. Всем пожертвовала она для Ясона, а он ушел от нее, взял другую жену. Убивает Медея соперницу, убивает своих детей, рожденных от Ясона, и, жестоко отомстив ему, улетает на крылатых конях. Эврипид создает трагедию «Медея». Героиня этого произведения возбуждает сострадание зрителя. Ведь ее так вероломно обманул Ясон! Древнеримский писатель Сенека тоже пишет трагедию о Медее. Для него она — бесстыдная женщина, детоубийца.
Вдохновляет поэтов и рассказ о самом путешествии героев. Аполлонию Родосскому нет дела до семейной жизни Ясона и трагедии обманутой Медеи. Аполлоний пишет свою «Аргонавтику» о походе «Арго». Он кончает ее возвращением корабля на родину.
А ученые древнего мира и исследователи позднейших времен ищут в песнях об аргонавтах сведения о морях, об островах, о Колхиде, о народах, про которые поведали герои «Арго». Ведь сказание об аргонавтах — это самый старинный свод знаний древних греков о морях и землях, расположенных на восток от их страны. «Аргонавтики» помогают читать страницы истории.
Надо только уметь увидеть за легендарным покровом подлинные события, настоящую жизнь[7].
В описании подвигов Ясона в Колхиде историк обратит свое главное внимание не на извергающих пламя быков, которых Ясон должен был запрячь в царский плуг, чтобы вспахать пашню, а на самый железный плуг. «Это очень важное известие, — скажет ученый. — Значит, племена, жившие на территории Колхиды, уже во времена аргонавтов имели развитое земледелие, выплавляли металлы, изготовляли железные плуги».
Очень важно и известие о золотом руне в сказании об аргонавтах. Наиболее вероятно, что за сказочным образом золотого руна скрываются сведения о добыче золотого песка в Закавказье. Баранью шкуру клали на дно золотоносной реки или ручья, закрепляли ее по краям, чтобы не унесло течением, и вода наносила в шерсть шкуры (в руно) золотой песок. Этот способ добычи золота, распространенный в древнее время, нашел поэтическое выражение в образе золотого руна.
Интересно и то, что в «Аргонавтике» Аполлония Родосского есть упоминание о записях, сохранявшихся обитателями Колхиды. В этих записях «изложены все пути и пределы воды и суши для путешественников». Одни историки предполагают, что это упоминание о «записях» (под которыми, возможно, подразумеваются карты) навеяно преданиями об египтянах. Другие — считают возможным наличие у древних колхов простейших географических карт.
Для географа в особенности примечательно описание путей, которыми прошел легендарный корабль. Можно ли отыскать их на географической карте? Совпадают ли сведения о землях и реках в сказании с тем, что знаем теперь мы о расположении земель и рек бассейна Черного моря?
Все поэты, писавшие «Аргонавтики», приблизительно одинаково излагают путь аргонавтов в Колхиду. В описаниях с географической точностью вырисовывается морской берег, вдоль которого плыл корабль «Арго». И нетрудно угадать под другими названиями и Босфор, и морской берег до устья Дуная, и побережье Крыма, и берег Азовского моря до Дона.
В «Аргонавтиках» Дунай именуется рекой Истр, а Дон— рекой Танаис. Миновав устье Дона, аргонавты достигают устья реки Кубани, а оттуда плывут к низовьям Риони, текущего по Колхидской низменности. Риони именуется греческими путешественниками рекой Фасис, видимо, они впервые увидели там редкостных птиц — фазанов.
Уже самое совпадение географической канвы в описаниях разными поэтами пути аргонавтов в Колхиду свидетельствует о том, что все они основывались на одном и том же источнике — древнейших песнях о путешествиях, которые происходили в действительности. Возвращение героев на родину каждый поэт описывает по-своему. Ученые давно уже высказали предположение, что обратный маршрут не был изложен в первоначальном сказании, а позднейшие поэты прибавили рассказ об этом пути, чтобы сделать сказание еще интереснее. Но и тот поэтический вымысел, который содержится в «Аргонавтиках», интересен ныне науке. И совсем не лишне сравнить описания обратного пути аргонавтов в различных «Аргонавтиках», пьесах и других произведениях, сложенных античными поэтами и писателями разных столетий.
Гесиод, поэт, живший в VIII веке до нашей эры, направляет аргонавтов из Колхиды на юг. Мореплаватели выплывают на корабле «Арго» по реке Фасису в Океан, опоясывающий кольцом Землю. Оттуда попадают в Африку, плывут по какой-то реке или озеру Тритону и выбираются наконец в Средиземное море.
Поделиться книгой: