Когда оживают Тени

Шумно выдохнув, я повертел жестяную рюмку в руках, поставил на столешницу. Ядовитое пойло. Подозреваю, от изначального напитка осталось лишь название и общий принцип изготовления. Но какая к бесам разница?..

Сегодня в «Веселом боцмане» особенно людно. Нагрянула компания матросов с какого-то торгового судна. Грубых и просоленных, как их шутки, одетых в мешковатые комбинезоны. Хватало и угрюмых личностей в костюмах-тройках и прорезиненных плащах, под коими так удобно прятать тесаки и пистолеты. Присутствовали и портовые грузчики, шлюхи, дельцы и контрабандисты. Краем глаза я подметил и парочку дворян, решивших пощекотать нервы экскурсией в знаменитый портовый паб.

Я бывал тут вместе с приятелями несколько раз. И стоит сказать, заведение почти ничем не отличалось от десятков таких же. Пара просторных залов с металлическими скамьями и столами, покрытыми грубыми циновками. Длинная стойка бармена, полки с бутылками разнообразных форм и цветов, бронзовые светильники, отлитые в форме обнаженных женщин и древних воителей в доспехах. Несколько больших индикаторов на стене у выхода – давление, содержание углекислоты и кислорода, часы.

Единственное, что привлекало взгляд, врезанные в скалу огромные иллюминаторы с видом на внутреннюю часть Барьера. Армированные стальными прутьями, с аварийными шторами из массивных металлических плит. Стекла давно потемнели от времени, снаружи поросли водорослями – чистились-то от силы раз в год. За ними царила зеленовато-черная мгла с далеким желтоватым пятном искусственного светила. Иногда мимо, блестя чешуей, проплывала редкая рыбешка, в гавани чудилось движение удлиненных теней, светлых точек эльм-огней – швартовались и уходили субмарины.

Скучное зрелище, никаких деталей. Но Тара старый город, тут мало окон, так как строили в толще Барьерных скал. И люди, не бывавшие на Шельфе с его поразительными поселениями-куполами или в Ньювотере, где ваяют башни из металла и бетона, охотно шли сюда, чтобы посмотреть, представить, ужаснуться.

А ужаснуться было чему. И восхититься. Так как вид из иллюминатора заставлял задумываться о том, насколько грандиозное дело сотворили наши предки. Возвели города на дне океана, когда случилось пришествие Сатаны, бежали сюда от орд Вестников. Терпели лишения, умирали от голода и холода, болезней, недостатка кислорода, пищи. Но наперекор бедам развивались. С течением столетий создали военные и торговые флоты, новые города, аванпосты, базы, заводы и фабрики. Затем научились добывать и обрабатывать соларит. Сделали с помощью минерала искусственные светила, которые помогали выращивать водоросли и рыбу под ледяным панцирем, сковавшим океан, топили лед.

Перечислять можно бесконечно. Но, по правде говоря, философствовать сейчас не хотелось, так как мысли занимал вопрос: а кто же подослал шпионов? И какими проблемами сие чревато в будущем? А еще я пытался решить, что делать с долгом. Ведь сбережений хватило лишь на первый взнос. На второй, вероятно, наскребу, продав коллекцию древностей, собранную за последние годы. К третьему останусь без гроша, если что-нибудь не придумаю.

Я поднял глаза на друзей. Те выглядели обеспокоенными, красноречиво переглядывались, но молчали.

Разношерстная подобралась компания.

Худощавого и небритого искателя неприятностей, то бишь меня, можно пропустить. С друзьями интереснее. Слишком уж разные, причем во всем. Фергюс выглядел как аристократ. Он им и являлся. Да не каким-нибудь, а из правящего клана, сын правителя Олдуотера. Стоило посмотреть на гордый профиль, будто очерченный рукой художника-мастера, ярко-синие глаза, длинные темные волосы, стянутые в небрежный хвост, на ум приходили старые картины с изображенными на них героями. Образ довершал пиджак модного покроя, узкие брюки и высокие шнурованные ботинки, белый платок на шее, кортик на поясе. Рыцарь или принц, не иначе. Если не знать, что неплохой поэт и музыкант, бездельник и пьяница, дебошир и дуэлянт, отпетый сквернослов.

А вот Коул из плебеев. Однако не так прост, как кажется на первый взгляд. Делец и контрабандист с обширными связями. Посредник, агент и просто хороший парень, если чуть соскрести сажу напускного цинизма. Мелкий и тощий, совершенно лысый, остроносый и темноглазый. Но одет тоже неплохо, в дорогой костюм, призванный подтверждать статус серьезного воротилы. И в противовес сыну грандлорда подчеркнуто дипломатичный, вежливый, спокойный.

Эти двое взаправду хорошие приятели. С Фергюсом я дружил почти с пеленок. С Пронырой начал вести дела лет десять назад. Но оба надежны и верны, и именно они помогали с подготовкой к возвращению. Кроме того, немногие, кто знал о роде моих занятий.

Забрав рюмку, Мак-Грат вновь наполнил ее из высокой бутыли и подвинул обратно, себе взял другую. Выдержал паузу и жадно спросил:

– Ну что?

Вместо ответа я достал из кармана куртки цепь и кинул на столешницу. Звенья из потемневшего от времени серебра глухо звякнули. Медальон с изображением черного круга в обрамлении каких-то потертых надписей на забытом языке блеснул в свете лампы.

– Поздравляю! – ухмыльнулся Мак-Грат. – Вот за такое стоит выпить. За новоиспеченного лорда. Теперь, Орм, ты обязан выйти в свет. Пойдем на какой-нибудь прием или в салон. Или нет, лучше на бал, там полно молоденьких красоток.

– Под присмотром злобных старых матрон, – съязвил Коул. – Ждут, когда сын и наследник гранда согрешит с подопечными, дабы быстренько устроить пышную свадьбу. Ну или урвать отступные в виде кругленькой суммы.

– Не без того, – легко согласился Фергюс. – Потому предпочитаю девушек попроще. Но ты прекрасно знаешь, отец вряд ли доверит мне цепь. Пусть Антейн правит. Ему нравится. Учится, постоянно читает труды о тактике и экономике.

– Я слышал, со здоровьем у твоего брата не очень.

– Ничего такого, что приводит к немедленной смерти. Но мы отвлеклись, герой дня сегодня наш друг. Впрочем, отчего-то молчаливый и хмурый. Как прошло, Орм? Я надеюсь, твой дядюшка лопнул от злости.

– Да, Нолан в ярости, – подтвердил я, пожав плечами. – Но…

– Какие-то проблемы? – чутко уловил интонацию Коул. Черные глазки настороженно блеснули в полумраке. – Долг? Сумма больше, чем рассчитывали?..

– В точку.

– И сколько?

– Пять миллионов эаров.

В этот момент Фергюс делал глоток, но, услышав ответ, поперхнулся. Закашлялся, ударил себя в грудь и задушенно просипел:

– Прости… сколько???

– Пять миллионов, – с мрачной усмешкой подтвердил я. – Рассрочка на год. И если пропущу платеж, останусь с носом.

– Ты принял условия?

– Медальон и печать у меня.

– Наш друг – безумец! – воскликнул Мак-Грат, ошеломленно мотнув головой. – Как думаешь, может, стоит его отправить в «Тихую гавань»?

– У меня есть знакомый санитар, – серьезно кивнул Проныра. – Будет присматривать. Шоковая терапия, свежие смирительные рубашки. За бутылку «Черной каракатицы» устроит салат из водорослей без гравия и ракушек.

«Тихой гаванью» называли в Таре известную лечебницу для душевнобольных. Так что юмор я понял, но пожал плечами.

– Ормонд, я уважаю твое решение, – проникновенно сказал наследник грандлорда. – Но зачем?

Хороший вопрос. И что прикажете отвечать? Как объяснить, чтобы не упекли в психушку или не потащили к экзорцистам?

Нахмурившись, я пожал плечами. И тут же увидел Тень, что, прошмыгнув под потолком, уселась на маленькую статуэтку, закрепленную на стене. Тень глумливо ухмылялась, щуря желтые щели-глаза. Вторая пряталась под столом, словно кот, выпрашивающий объедки. А третья играла с одним из светильников, притрагиваясь зыбкой лапой к стеклянному абажуру. Лампа то тухла, то ярко вспыхивала.

«Иди. Скорей. Иди. Возвращайся».

Возникло непреодолимое желание швырнуть в бесплотных тварей чем-то тяжелым. Но едва я отвел взгляд и посмотрел опять, Тени перестали быть живыми, растворились в сумраке паба.

Дьявол! А ведь я надеялся, что неведомое оставило меня в покое хоть ненадолго.

– Причины есть, – нехотя ответил я.

– Дело темное, – присвистнул Фергюс. Переглянулся с Коулом. – И кто мы такие, чтобы лезть другу в душу? Но не бросать же на полпути. Я много ссудить не смогу, отец и так грозит утопить за растрату семейного фонда.

– У меня тоже и близко нет таких денег, – кивнул Проныра. – Могу свести с нужными людьми.

– С теми, что любят отпиливать части тела за просрочки? – хмыкнул Мак-Грат. – Карманный лорд в Совете будет им подарком.

– Просто озвучил альтернативу, – защищаясь, поднял руки делец.

– Коул, лучше поищи покупателей, – вклинился я. – У меня завалялось несколько вещиц для ценителей.

– Без проблем. Ты же знаешь, спрос высок. А если безделушки и с полезными свойствами, оторвут с руками и ногами.

Проныра оживился и сделал вид, что растирает пальцы, словно готовится к долгому кропотливому труду.

– Здорово. Тогда вторая просьба: нужна работа. Достаточно крупный заказ, любой сложности. Главное, без дальних походов, времени у меня в обрез.

Делец моментально приуныл, озадаченно поскреб затылок. И я его понимал, так как конкретные заказы – дело мутное. Часть клиентов вообще не знают, чего хотят, и потому сыплют громкими названиями вроде священного Грааля или черепа Немеда. Другие, более адекватные, просят, например, книгу конкретного автора, рукопись с запрещенными ныне практиками или годный артефакт.

В первом случае вообще разговаривать бессмысленно, так как избалованным дуракам не угодишь, как ни старайся. Во втором требуется прорва времени на поиски, подобные вещи не выдают на ближайшем складе. Приходится проводить целое расследование, разматывать клубок из догадок, мифов, рыться в библиотеках, бродить по затопленным городам. И совсем редко везет, когда клиент тверд в желании, знает, где эта вещь находится, но по каким-то причинам не может отправиться на поиски сам. Денег не хватает на экспедицию, нет оборудования, урон репутации либо же страх за сохранность собственной шкуры. Последнее, к слову, вероятнее. В забытых тайниках и ловушки встречаются и голодные твари. А в мертвых городах можно утонуть, сгореть или отравиться. Ко всему прочему предки охотно пользовались сильно забытой ныне теургией. Шутки же с силой древних плохи. Схватишься за камешек с письменами, а через неделю превратишься в психопата. Или перестанешь спать, начнешь сохнуть и чахнуть. В худшем случае сразу ослепнешь или оглохнешь, печень начнет гнить, остановится сердце.

Встречаются, разумеется, и рабочие артефакты. Но большинство же вышли из строя столетия назад и сбоят, фонят, меняя вокруг себя мертвое и живое.

А если вспомнить, что теургов представляют как одних из виновников апокалипсиса, так и вовсе не уютно. И в этом что-то есть, так как более иных Вестников Сатаны привлекают люди, способные влиять на реальность и умы: лечить и убивать, созидать и разрушать лишь усилием воли и умением сплетать токи, непонятные современной науке.

Теургов нынче не осталось, знания растерялись в войнах и катаклизмах. Но гностики, жалкие гонимые последователи древних школ, чаще других людей попадают под влияние Вестников. Факт, доказанная теорема. И в данном свете легенда об одержимом магистре Анклава, открывшем дверь Люциферу, не кажется совсем уж полным бредом. Так или иначе, но я не надеялся на положительный ответ приятеля. Слишком маловероятно.

К моему удивлению, Коул осторожно кивнул. Огляделся, убедился, что поблизости нет лишних ушей, и сказал:

– Есть дельце. Причем здесь, в Таре.

Я правильно интерпретировал паузу и задал ожидаемый от меня вопрос:

– Но?

– Но слишком много неясностей. На настоящего заказчика я так и не вышел. Те люди, с коими имею дело, разговаривают с такими же посредниками. И лестница длинна, очень длинна.

– Кто-то из лордов Старших домов?

– Не знаю. Наверное. Или кто-то из чужаков. Дальние, Шельф… да кто угодно.

– Ладно, принял, – пробормотал я.

Анонимный клиент – плохо. Лучше иметь намеки, ниточки, чтобы разуметь, кому и зачем нужен товар. Безликие покупатели же могут запросто уничтожить потом цепочку посредников и исполнителя. Так, на всякий случай. Или разыграть какую-то свою партию, подставить. Однако есть ли у меня выбор? Деньги нужны быстро, мотаться по окрестностям некогда.

– И еще, – веско добавил Проныра, – заказ актуален три месяца как.

– Никто не взялся? – усмехнулся я.

– Нет, пытались. Но две хорошие команды сгинули, остальные поумерили пыл.

– Да хватит нагнетать! – буркнул Фергюс. – Давай выкладывай. Что заказали-то?..

– Летопись Исхода, – ничуть не смутившись, признался Коул.

– Так этого добра в любой библиотеке полно, – разочарованно протянул Мак-Грат.

– Дилетант, – парировал Проныра и смерил сына грандлорда презрительным взглядом. – В библиотеках пылится поделка монахов, составленная из десятков обрывков черновиков и разбавленная сладкой водицей. Никакой ценности не представляет, там больше выдумок святош, чем правды.

– А настоящая?

– Настоящая – документ серьезный и находится в поисковых списках. Далеко не на первых позициях. Но ценники ставили неплохие, и охота шла. Однако никто не представлял, что валяется под носом. Здесь, в Таре.

– Тогда почему…

– Не пойти и не взять? – просек с полуслова Коул. – Я тебе о том и говорю, мой заносчивый друг, пытались лучшие. Но сомневаюсь, что живы. Летопись затерялась на уровне Лимба.

Фергюс лишь присвистнул и вскинул брови.

Само название говорило любому из уроженцев Тары о многом. Давно заброшенные уровни, закрытые бетоном, камнем и сталью, селенитом и сильнейшими печатями, проклятые, больные, смертельно опасные. Лимб – молот, готовый опуститься на город. Опухоль, в любой момент способная уничтожить любого, если только ей позволят взорваться гнилью и миазмами.

По преданиям, когда наши предки бежали в океаны и нашли на дне гряду скал в виде кольца, названную позже Барьером, они расселились там, недалеко от поверхности. Технологии тех лет не позволяли нырять глубоко, сильное давление вызывало кессонную болезнь, давило субмарины как жестяные банки. К тому же в то время представлялось, что достаточно отгородиться от зла лишь небольшой толщей соленой воды, и все будет хорошо. Так и жили, рыли пещеры и ходы, обустраивали город, пытались выжить с ограниченными запасами воздуха, ресурсов.

Шли годы, и появился Христос, открыл соларит, с помощью коего гораздо позже научились получать энергию. Технологии развивались, людей становилось больше, и они уходили дальше в толщу Барьера, да и корабли стали прочнее и погружались глубже. А на поверхности тем временем становилось холоднее, льды сковывали океан, подбирались к Таре и другим поселениям Барьера. А вместе со льдами шли Вестники.

Именно тогда произошел один из первых крупных прорывов. Десяток демонов проник в город по тоннелям во льду, и на целых три недели на верхних уровнях установился ад. Одержимые убивали. Заражали живых и мертвых, превращали в монстров. А тьма, которая пришла вместе с ними, плавила плоть, перестраивая в нечто невероятное, непостижимое, ужасающее, чуждое.

Лишь последние из теургов смогли остановить Вестников. Вместе с первыми тамплиерами, обычными гвардами. Одних демонов убили клинками и пулями из селенита, других уничтожили, пустив в часть тоннелей океанские воды, третьи попали в ловушки-печати, таких развеяло в прах.

Победа почти равнялась поражению, так как население города уменьшилось на две трети. Лучший и красивейший район отравило настолько, что его пришлось покинуть. Закрыть, запечатать, отгородить затопленными участками.

Десятью годами позже часть Барьера над Тарой взорвали. И именно тогда достроили первое искусственное светило. Не столько ради фермерства, сколько из соображения безопасности – лед перестал подступать к скалам. Еще через двадцать лет почти у каждого полиса Олдуотера появились подобные устройства. Дорого, долго, но когда два небольших поселения невдалеке от Барьера пали, никто не смотрел на цену.

Да, урок усвоили. Тара существовала до сих пор. Верхние уровни молчали, древние печати и морская вода удерживали тьму. Но те, кто рисковал приближаться к границе, чувствовали холод, боль, черноту и безумие, что клубились за стенами и жаждали пойти дальше, ниже.

Неудивительно, что покинутые уровни назвали Лимбом в честь первого круга ада. Ведь, по сути, они им и являлись.

И тем не менее отдельных смельчаков тянуло туда. Обходили наряды гвардов, ловушки, практически просачивались сквозь глухие стены. А потому, что в том районе остались библиотеки, множество артефактов, созданных величайшими теургами, запасы селенита. О богатствах ходили легенды, они притягивали помыслы авантюристов.

И я знал как минимум одну правдивую историю о тех, кто смог вернуться.

– Попытаюсь попросить ссуду у отца, – произнес Мак-Грат.

– Не торопись, – улыбнулся я, глядя на упрямо сжавшего губы друга.

– Почему? – изумился сын грандлорда. – Ормонд, не говори, что ты собираешься выкинуть ту грандиозную глупость, о которой думаю.

– Я пока ничего не решил. Просто исследую варианты, – поторопился заверить я, перевел взгляд на коротышку: – Коул, послушай, те команды как шли? По старому коллектору вдоль третьей резервной шахты?

– Не берусь утверждать на сто процентов, я не сопровождал, – пожал плечами делец. – Но думаю, да. Там меньше гвардов и тамплиеров, реже снуют священники. Ну и, по слухам, проход есть. Большой отрезок затопленных тоннелей, где не так много ловушек. Если пройти, вынырнешь аккурат на окраине главного грота.

– О чем ты думаешь, Орм? – нахмурившись, спросил Фергюс.

– О том, что падкие на наживу искатели многие годы ходили одной и той же дорогой, – честно признался я. – И кто бы или что бы сейчас ни жило в Лимбе, оно знает, в каком месте появляются свежие тушки.

– Считаешь, что тьма сконцентрировалась в этом месте? – заинтересовался Коул. – Логично, я бы тоже выбирал места поближе к камбузу. Но тогда лезть тем более бессмысленно.

– Если не выбрать окольный путь, – пробормотал я. – Проникнуть там, где никто не ожидает.

– Я допускаю, что у тебя получится, – поморщился Проныра. – Но, Орм, учти, что пробраться в Лимб – лишь полдела. Летопись не валяется на главной площади как приз для героя. Где-то в обители Анклава. И если случится чудо и она цела, не размокла и не сгнила, войти туда и выйти оттуда невредимым почти невозможно. Теурги очень не любили воров.

– Грабителей никто не любит, – иронично ответил я. – И как показывает практика, мертвецы в том числе.

– Узнаю взгляд, – проворчал Фергюс и толкнул локтем Коула. – Видишь? Глаза загорелись. Точно полезет и сломает себе шею. Или сожрут. А нам потом пить, печень гробить. Еще и песню сочинять про дурака, по собственной воле прыгнувшего на сковороду к бесам.

Сын грандлорда преувеличенно мрачно посмотрел в пустую рюмку и плеснул себе из бутыли, подлил дельцу. Со скорбным видом, будто поминал, поднял посудину и сделал большой глоток. Хотел добавить нечто явно едкое и крайне ироничное, но в тот момент в зал ворвалась новая компания. Сплошь портовые рабочие, в плотных комбинезонах, потные, грязные, грубые.

Шумно уселись за стол неподалеку, принялись заказывать выпивку и закуску. И между делом ожесточенно спорили, размахивали руками. Звучали слова «стачка», «достали», «хватит терпеть» и прочие, свидетельствующие о крайней степени раздражения.

– И эти о том же, – пробормотал Коул, прислушавшись. Заметил вопрос в моих глазах и скорчил кислую мину: – В Таре неспокойно, Орм. Ты выбрал не лучшее время, хотя понимаю, что от тебя зависело немногое. В городе волнения.