Помоги проекту - поделись книгой:
Но как уже сказано, вес танка во многом формальный показатель. От взятого самого по себе его веса в бою и в самом деле мало что зависит. Ну разве что более тяжелый танк чуть побольше сомнет, протаранит вражеские позиции. Если, конечно, до них доберется. В то же время у более тяжелого танка, напротив, возникают и дополнительные проблемы, связанные со снижением проходимости и маневренности.
И все-таки это не просто формальный, а прежде всего индикативный и даже интегративный показатель, в котором отражаются, даже как бы суммируются различные характеристики танка, прежде всего его броневая защита. Хотя, разумеется, более тяжелые танки были, как правило, мощнее не только по своим броневым, но и огневым возможностям. Кроме того, вес танка зависит и от других своих особенностей: габаритов, размеров гусениц и других элементов ходовой части, величины двигателя и трансмиссии, размеров топливного бака, а также иных устройств, которыми он оснащался. Т-34 превышал по весу немецкие средние танки отнюдь не только за счет более толстой брони и более крупного орудия, но и за счет большей массы своих гусениц, трансмиссии и топливных баков.
Обзорность считается одной из важнейших характеристик танка. По своему содержанию она определяется совокупными возможностями членов экипажа танка по наблюдению за происходящим снаружи во время своего нахождения внутри него при закрытых люках. Говоря образно, она своего рода зрение, глаза этой боевой машины.
От обзорности зависят прежде всего практическая скорострельность орудия танка и его маневренность. При этом она сама зависит от множества особенностей танка и установленных на нем устройств. Поэтому эта характеристика не всегда выделяется как самостоятельная, обособленная. Тем не менее она все-таки имеет вполне самостоятельное значение, хотя бы как характеристика танка, от которой зависят другие его характеристики. Помимо того, как уже сказано, она важна также для поддержания боевого и маршевого порядка построения, безопасности движения и травмобезопасности членов экипажа, точного выполнения различных команд и т. д.
Обзорность танка зависит прежде всего от количественно-качественного оснащения танка различными оптическими приборами и иными обзорными устройствами. Но не меньшее влияние на ее состояние оказывают также удобство их расположения, просторность внутренних помещений танка, степень их вентиляции, плавность его хода и укомплектованность экипажа.
Рьяные поклонники танка Т-34 обычно стараются не обращать внимание на это свойство, прекрасно понимая, что с обзорностью у него было, мягко говоря, не очень. В то же время находятся среди них и такие, которые, несмотря ни на что, пытаются доказать, что советский танк ничуть не уступал в этом немецким. И все-таки те, кто стремится объективно разобраться в этом вопросе, практически не сомневаются, что в начале войны в немецких средних танках обзорность была существенно лучше, чем в Т-34. Это понятно хотя бы из того, что в Т-III и Т-IV и внутренние помещения были просторнее, и вентиляция была сильнее, и двигались они с меньшей тряской, и, самое главное, в их экипаж входил, помимо других, еще и наводчик орудия, что давало возможность командиру танка больше уделять внимания наблюдению за тем, что происходит снаружи. При этом перечисленные преимущества немецких танков в основном очевидны и поэтому не требуют особого доказывания. Но самое главное, практически бесспорным является более высокое качество немецких приборов и устройств для наблюдения, которые устанавливались, разумеется, и на танках Т-III и Т-IV. Среди них, в частности, были оптические приборы самой знаменитой тогда в этой сфере фирмы «Карл Цейсс». Немаловажное преимущество немецким танкам в этом отношении давало также наличие командирской башенки с круговым обзором, чем не мог похвастать наш танк (на Т-34 она появилась в 1943 году).
Хотя, конечно, всё равно находятся такие авторы, которые считают, что командирская башенка мало что давала, наша оптика была не хуже немецкой, а поскольку оптических приборов на Т-34 было установлено как бы больше, чем на немецких танках, то будто бы он вообще превосходил их в обзорности. Вот, скажем, некто Г. Малышев изволил написать в своей статье, что члены экипажа Т-34 имели в своем распоряжении гораздо больше приборов для наблюдения: командир – «командирскую панораму ПТ-К (или поворотный перископический прицел ПТ4—7)», и «2 перископических прибора по бортам башни», механик-водитель – «3 перископических наблюдательных прибора». А вот в танках Т-III и Т-IV их было всего-то по одному – поворотному перископическому прибору (соответственно, KFF.1 и KFF.2), который находился в распоряжении механика-водителя. Сделав свой нехитрый подсчет: 6 (или 5) против 1 в пользу советского танка, этот автор ничтоже сумняшеся заявил, что преимущество немецких танков в обзорности – это миф [127]. Ну а то, что в немецких танках командир имел в своей башенке пять визирных щелей, наводчик и заряжающий ещешесть6 визирных щелей в башне, а механик-водитель и стрелок-радист – еще три в отделении управления, в то время как в советском танке они вовсе отсутствовали, это было, оказывается, не важно.
Но так ли уж неважно?! Если подойти к этому вопросу объективно, фактически, то получается, что в немецких танках все пять членов экипажа имели возможность смотреть из них при закрытых люках в 15 «глаз», в то время как в советском только два члена экипажа – в пять «глаз». Так у кого на самом деле было реальное преимущество в обзорности?!
И этому автору всё нипочем, другие неудобные для его веры факты у него тоже в игноре. В частности, он совершенно не обращает внимание на то, что, по мнению большинства, советская оптика имела качество ниже, чем немецкая, на то, что в нашем танке были проблемы с ее использованием ввиду тесноты его внутренних помещений, их большей загазованности и запыленности, а также слабой защиты от внешнего загрязнения и атмосферных осадков самих приборов. В случае потери видимости из-за этого очистку приборов можно было произвести только с внешней стороны танка. Боковые смотровые приборы Т-34 имели значительное «мертвое пространство» и небольшой угол обзора, а использование для обзора прицела ПТ-6 было связано с различными проблемами, в частности невозможностью одновременного с этим поворотом башни. Ну а наблюдательные устройства, установленные для механика-водителя, и приборами-то назвать трудно, поскольку они представляли собой простые призмы из оргстекла (или полированной стали). Другие члены экипажа Т-34, как уже сказано, приборов наблюдения в своем распоряжении и вовсе не имели.
В отличие от советского танка в задней части крыши башни Т-IV находилась командирская башенка, на которой имелись пять смотровых щелей со стеклами триплекс. Снаружи они закрывались раздвижными броневыми заслонками. В башенке имелось также устройство, подобное часам с циферблатом, для определения места цели. Второе такое же устройство было в распоряжении наводчика орудия, который благодаря ему мог быстро и точно разворачивать башню на цель. У места механика-водителя размещался индикатор положения башни с двумя лампочками (кроме танков модификации Ausf.J), благодаря которому он знал, в каком положении находятся башня и пушка и мог учитывать это при сближении с препятствиями.
Таким образом, по части обзорности Т-34 (обр. 1940–1941 гг.) значительно уступал немецким средним танкам того времени.
Плавность хода тоже далеко не всегда выделяется как самостоятельная характеристика танка. Уж слишком она тесно связана с другими его характеристиками, как бы растворяясь в них. Поэтому сравнивая по ним танки, автор уже затрагивал и степень плавности их хода. Но все-таки эту характеристику вполне можно и нужно выделять как самостоятельную, от которой в немалой степени зависят скорострельность танкового орудия, маневренность и обзорность этой боевой машины. В свою очередь, она сама зависит от других характеристик танка.
Плавность хода танка можно определить как его способность к сохранению ровного, устойчивого положения своих частей во время движения, к поддержанию отсутствия в нем при этом тряски, колебаний и раскачивания. Разумеется, абсолютной плавность хода у танка быть не может. Для этого как минимум нужна идеально ровная поверхность, по которой осуществляется движение. Но танк как раз и предназначен для движения по любой, даже самой неровной поверхности. Тем не менее плавность хода может повышаться за счет оптимизации конструкции и компоновки танка, а также установления различных устройств, которые уменьшают тряску, качку и болтанку. И надо сказать, что немецкие конструкторы, в отличие от советских, уделили этому немало внимания.
Примененная на танке Т-34 пружинная подвеска с катками большого диаметра, будучи в сравнении с подвеской Pz.IV простой и дешевой в изготовлении, была в то же время габаритной в размещении и жесткой в движении. Из-за большого размера катков и малого количества опорных точек на гусеницу (пять вместо восьми у Pz.IV), а также из-за пружинной амортизации она приводила к сильному раскачиванию машины в движении. Кроме того, раскачивание, болтанку при движении увеличивало расположение башни танка Т-34 в сдвинутом вперед положении.
Таким образом, в плавности хода немецкие средние танки, особенно Т-III, значительно превосходили наш Т-34. Это было плохо для нашего танка во многих отношениях, но в первую очередь в том, что сильно затрудняло прицельную стрельбу из его орудия с ходу.
Живучесть (выживаемость) как особое свойство танка опять-таки выделяется далеко не всегда и не всеми. Тем не менее большинство авторов, которые пытаются досконально разобраться в характеристиках немецких и советских танков военного времени, ее так или иначе затрагивают. При этом нередко живучесть смешивают, объединяют с такой характеристикой танка, как защищенность, а порой их объединяют и в еще нечто более общее, называя это всё его выживаемостью. В принципе, живучесть можно считать и одним из элементов защищенности или же выживаемости танка, но всё же для более полного и точного сравнения этих боевых машин ее лучше выделять в качестве отдельной характеристики. В то же время четкую границу между защищенностью танка и его живучестью провести трудно. Эти понятия являются не только взаимосвязанными, но и во многом условными.
Если защищенность означает способность танка быть неуязвимым для поражающего воздействия противника, то живучесть представляет собой его способность к продолжению передвижения и ведения боя, а также к сохранению жизни и здоровья членов экипажа в случае такого воздействия. Преимущество имеет такой танк, который лучше может «держать удар», ибо ни одна броневая и иная защита не способна гарантировать его от поражения противником. Ведь даже у самого мощного, защищенного танка все равно есть свои слабые, уязвимые места. И уж во всяком случае это справедливо для танков того времени.
Что касается ремонта и восстановления танка после его поражения противником, то это зависит не столько от конструктивных и иных особенностей его самого, сколько от состояния ремонтно-технической базы армии и в целом развития инфраструктуры и экономики страны, а также от организации этого процесса. Хотя, конечно, особенности самого танка тоже немаловажны. И если уж выделять подобное свойство, то приспособленность танка к ремонту после получения повреждений принято называть его восстанавливаемостью или ремонтопригодностью. Несмотря на то что в литературе распространено мнение, что более неприхотливы в ремонте были тогда наши танки (мол, проще в конструкции, оснащении и всё такое), но это более чем спорно. На самом деле восстанавливаемость танков зависит от множества их особенностей, в том числе от их габаритов, веса, просторности внутренних помещений. И в этом наши Т-34, а тем более КВ проигрывали своим немецким визави. В любом случае с ремонтом в тот период более благополучно обстояло у немцев, поскольку у них были лучше развиты и ремонтно-техническая база войск, и общая инфраструктура (транспорт, дороги, наличие и подготовка специалистов и т. д.).
Но вернемся к живучести танка. По сути, она состоит из нескольких составляющих и зависит от разных факторов, в том числе от особенностей его конструкции, компоновки и изготовления. Среди составляющих этой характеристики танка можно выделить его пожарную безопасность, взрывобезопасность (предохранение от детонации его боекомплекта), травмобезопасность членов его экипажа, а также наличие в нем возможностей для их быстрой эвакуации после его поражения.
Многими считается, что живучесть Т-34 была выше, чем у его немецких визави. Дескать, двигатель у него был дизельный, а он горел не так быстро и сильно, как бензиновые двигатели, которые были установлены на немецких танках. Но вот что пишет еще один из авторов, специализирующихся на танковой тематике, В. Спасибо: «Между тем были опубликованы сведения о том, что, согласно статистическим данным октября 1942 года, дизельные Т-34 горели чаще, чем заправлявшиеся бензином танки Т-70 (23 % против 19 %). На Т-34 расположили топливные баки в боевом отделении. В итоге при попадании сюда снаряда пожар был неминуем. На германском Pz.III… топливные баки разместили в корме, в моторном отсеке, который был отделен от боевого отделения противопожарной перегородкой» [128]. А о том, что у его «собрата» Т-IV баки также размещались в моторном отделении, автор уже написал выше. Вдобавок к этому нельзя не отметить, что стационарных баков у немецких танков было меньше, как и объем их тоже был существенно меньше, чем у нашего Т-34.
А вот что написал об этом неоднократно цитировавшийся выше А. Исаев: «Еще одной легендой отечественной истории танкостроения является повесть о пожаробезопасном дизеле… Действительно, на Т-34 и KB применили дизель-мотор, но при этом расположили топливные баки в боевом отделении. Соответственно при поражении танка танкистов поливало дождичком из соляра. Дизельное топливо трудно загоралось, но если уж загоралось, то потушить его было тяжело. …Проблема была в том, что в случае бензина горят в первую очередь его пары, а между пламенем и кожей образуется своего рода подушка. Напротив, в случае с дизельным топливом горит уже само топливо. Народная смекалка подсказывала механикам-водителям «тридцатьчетверок» расходовать в первую очередь топливо из передних баков. Но тут другая беда: при попадании в танк кумулятивного снаряда пустой бак, наполненный парами соляра, детонировал, да так, что вырывал 45-мм лобовой лист брони» [129].
Так что отнюдь, видимо, не случайным было то, что, несмотря на усиленную броню и хитрые углы наклона броневых листов наших Т-34, с одной стороны, и скромные поражающие возможности немецких танков тех модификаций, с которыми они начали войну, а также основной массы их противотанковых пушек, с другой стороны, наши танки несли тогда большие потери. И свалить здесь всё на мощные немецкие артиллерийские орудия и зенитки не получится, ибо их было сравнительно немного.
В общем, с пожаробезопасностью у нашего танка проблем было скорее даже больше, чем у немецких Т-III и Т-IV. Хотя используемая в нем в качестве топлива солярка загоралась не так быстро, как бензин, который использовался в немецких танках, зато, если уж она загоралась, то потушить ее было труднее. Как справедливо отметил в своей работе А. Драбкин, более медленное возгорание солярки не означает, что она «не вспыхнет от куда более мощного средства воспламенения – попадания снаряда. Поэтому размещение топливных баков в боевом отделении танка Т-34 отнюдь не повышало пожаробезопасность «тридцатьчетверки» в сравнении с ровесниками, у которых баки размещались в корме корпуса и подвергались попаданиям гораздо реже» [130].
Таким образом, опасность возгорания топливных баков на сравниваемых танках была практически одинаковой, но при этом на нашем танке в отличие от немецкого их было больше, и они располагались в боевом отделении, что увеличивало угрозу для экипажа. При этом в Т-34 баки стояли выше надгусеничных полок, поэтому горючее в них часто вспыхивало при попадании в борт. В немецких же средних танках баки с горючим были не только меньше по размерам, но и располагались в кормовой части, по сути глубже, дальше от снарядов противника. Так что «тридцатьчетверка» на самом деле была куда пожароопаснее своих немецких визави.
Большей у нашего танка была и взрывоопасность, прежде всего ввиду неудачного расположения укладки боеприпасов и более тесного внутреннего пространства. Боекомплект в Т-34 детонировал при попадании вражеского снаряда, причем не обязательно в него непосредственно. Кроме того, его детонация нередко происходила вследствие воспламенения баков с горючим.
У Т-34 была и еще одна проблема. Его броня вроде как держала орудийные выстрелы небольшой мощности. То есть с защищенностью у нашего танка дело обстояло неплохо. Но даже выстрелы, не пробившие его броню, нередко причиняли существенный вред членам экипажа танка. Попадая в броню, снаряды выбивали из тыльной ее части чуть ли не целый дождь осколков, опасных для его экипажа и оборудования. Для примера обратимся к воспоминаниям Н.К. Попеля, который летом 1941 года воевал на Т-34: «У нас окровавленные лица. Когда немецкие снаряды делали вмятины на лобовой броне, внутри от нее отскакивали крупинки стали и впивались в лоб, в щеки» [131].
Или вот его слова об участии в другом бою: «Танк вздрагивает от снарядов, рвущихся на его бортовой броне. Мельчайшие осколки стали впиваться в лица.
Находящийся со мной в одной машине Оксен пробует повернуть башню. Заклинена. Вдобавок перебита и гусеница. Танк отлично видимой целью замер в двух-трех сотнях метров от фашистской батареи» [132]. А дальше автор воспоминаний поведал о том, что подбитый танк эвакуировать с места боя все-таки удалось, но после этого его пришлось отправить в ремонт [133].
В общем, с травмобезопасностью в «тридцатьчетверке» проблем было больше, нежели в сравниваемых с ним немецких танках. Помимо хрупкой, недостаточно вязкой брони, их создавали меньшие внутренние объемы этого танка, более громоздкие элементы его конструкции, а также меньшие функциональность и качество его устройств.
Худшими у Т-34 были и возможности для экстренной эвакуации экипажа. Если передний люк механика-водителя почти все оценивают как удачный, удобный для использования, в том числе для быстрого покидания танка, то верхний люк этого танка образцов 1940–1941 гг. почти все считают, напротив, неудачным. Он был слишком тяжелым, да к тому же еще его легко заклинивало. Неудачным было и то, что этот люк был один на двух членов экипажа. Больше минусов, чем плюсов, имел и люк для эвакуации стрелка, который располагался снизу в переднем отделении. Во многих случаях эвакуироваться из него было затруднительно или вовсе невозможно. А вот на немецких «четверках» свой люк имел каждый член экипажа. Удачное их расположение, в том числе и в бортах башни, позволяло экипажу в случае необходимости быстро покидать танк.
Таким образом, с живучестью у Т-34 в целом было похуже, чем у его немецких визави. Если и ненамного, то уж по крайней мере существенно хуже.
Что касается оснащения радиосвязью, то в этом наш танк уступал немецким, наверное, особенно сильно. И тут не поспоришь. Да и никто вроде и не спорит. Во-первых, на всех (или почти на всех) немецких танках были установлены полноценные радиостанции, а на наших – на меньшинстве. Бόльшая часть их танков имела приемо-передатчики, то есть двустороннюю связь. Советские же танки, включая Т-34, либо имели приемники (передатчик был лишь на командирском танке), либо не имели радиосвязи вовсе. Во-вторых, отечественные радиостанции по своим возможностям и качеству значительно уступали немецким.
Поэтому в бою каждый экипаж танка обычно действовал сам по себе или же по принципу «делай как я», повторяя маневр танка командира. Изначально предусматривалось, что связь между танками будет поддерживаться еще и при помощи сигнальных флажков. Но эти надежды совершенно себя не оправдали. Следить за ними во время боя из танка, имевшего и без того неважную обзорность, не было никакой возможности, как, впрочем, и сигнализировать ими тем более. Оснащение радиосвязью улучшилось лишь в 1943 году, когда на всех танках стали устанавливать достаточно современные радиостанции 9 Р и переговорные устройства ТПУ-3 бис.
При исследовании и сравнении танков выделяется еще и такая их характеристика, как заметность (если угодно, незаметность), которую по-другому называют обнаруживаемостью. Она может быть определена как способность танка быть обнаруженным противником на тех или иных расстояниях благодаря своим физическим проявлениям: габаритным размерам, сотрясению земли при движении, шуму работы двигателя, лязгу гусениц, поднимаемой пыли и дыму и т. д.
Хотя многие авторы эту характеристику довольно резонно считают не столь уж и важной, но вряд ли было бы правильным и вовсе ее игнорировать. При передвижениях танков на маршах, при выходе их к месту боя, а тем более при совершении обхода, выхода в тыл, во фланг, в разведке, в засадах зачастую важным бывает то, чтобы оставаться как можно более долго незамеченным противником. А во время боя разная степень заметности танка могла приобретать решающее значение в судьбе его экипажа. Конечно, незаметность танка можно повышать специальными, дополнительными мерами, например маскировкой, камуфляжем, особой окраской, переводом двигателя в менее шумный режим работы и т. д. Но основополагающими в этом отношении являются все-таки исходные параметры, конструктивные особенности этой боевой машины.
В 40-е годы заметность танка определялась в первую очередь его шумностью. Особенно важное значение уровень шума, издаваемый танком, приобретал на местности со сложным рельефом, в населенном пункте, в лесу, ночью, в тумане и т. д. И в этом большое преимущество было за немецкими танками, ибо Т-34 был гораздо более шумным, чем они. Во-первых, больше шумел его мощный 500-сильный дизельный двигатель. Во-вторых, намного больше шума создавали его крупнозвенчатые гусеницы с гребневым зацеплением. В общем, ревел и лязгал этот танк очень сильно.
Кроме шума, «тридцатьчетверку» демаскировали целые тучи пыли, вздымаемые ее выхлопными трубами, поскольку они были направлены вниз, в землю. К этому добавлялось еще и то, что дизельный движок Т-34 был более дымным, чем бензиновые двигатели Т-III и Т-IV.
Меньшее влияние на заметность танка оказывали его размеры и вес. Но и в этом преимущество было за немецкими танками. Если по своим габаритам наш и немецкие танки были почти равны, то значительно больший вес нашего танка увеличивал его демаскировку. Ведь более тяжелый танк сильнее сотрясал землю.
Таким образом, Т-34 был гораздо более обнаруживаемым, заметным танком, нежели сравниваемые с ним немецкие средние танки.
Невозможно проигнорировать и такую характеристику танка, как удобство его конструкции и обустройства внутренних помещений для работы экипажа, которую по-другому обозначают как обитаемость танка (хотя это, пожалуй, не совсем одно и то же, а две взаимосвязанные характеристики). Своего рода ее элементом можно признать оптимальность состава экипажа и распределения между его членами функций. Несмотря на то что эту характеристику традиционно выделяют в качестве одной из важных, имеются и сомнения насчет ее самостоятельного значения. Действительно, она тесно связана с иными его характеристиками, по сути, как бы растворяясь в них. Речь идет прежде всего о практической скорострельности орудия танка. Кроме того, к ним можно отнести его обзорность, маневренность, а также живучесть.
Однако удобство конструкции и обустройства танка для работы экипажа к другим его характеристикам все-таки не сводится. Она имеет и самостоятельное значение. От того, насколько в танке удобно, комфортно, легко работать экипажу, во многом зависит успешность его действий. Если в танке, к примеру, тесно, его устройства расположены неудобно, приводятся в действие с трудом, то члены экипажа будут тратить больше времени и усилий на выполнение своих функций, в конце концов, быстрее уставать. В результате они будут их делать медленнее, не так ровно и точно. И наоборот, при удачной в этом отношении конструкции, удобной компоновке узлов и устройств танка его экипаж будет работать быстрее и точнее.
Все (или почти все) авторы, которые затрагивали эту характеристику, писали о том, что в немецких средних танках условия для работы экипажей были созданы более хорошие, чем в нашем Т-34. В Т-III и Т-IV было больше пространства, рабочие места удобнее оборудованы, устройства и приборы требовали меньших усилий для своего использования и т. д. Больше удобства для экипажа немецких танков состояло еще и в том, что в него входило больше членов. Тем самым каждый из них имел меньшую нагрузку в выполнении своих обязанностей. Во всяком случае, это касалось командира танка, который на Т-34, кроме своих, вынужден был выполнять очень важные обязанности отсутствующего в нем по штату наводчика орудия.
К этому еще добавлялась большая загазованность нашего танка, которая обуславливалась не только более тесным помещением внутри него, но и тем, что в нем был неудачно расположен вытяжной вентилятор. Он оказался не над затвором, а над противооткатными устройствами. Дело в том, что изначально на танке планировалась к установлению пушка калибра 45 мм. Под нее и был сконструирован вентилятор, а при замене пушки на гораздо более мощную в конструкцию вентиляции изменения внести не успели. Надвигавшаяся военная угроза подгоняла выпускать танк без ее изменения.
Надежность (качество) танка, его узлов и агрегатов, а также установленных на нем приборов и устройств является еще одной важнейшей характеристики этой боевой машины. Впрочем, это относится и к любой другой машине и технике вообще. Конечно, эта характеристика также тесно связана с остальными характеристиками танка, причем практически всеми из них, но все-таки она имеет и самостоятельное значение. С одной стороны, от нее так или иначе зависят практически все иные характеристики танка, но с другой стороны, она к ним не сводится.
При этом следует различать две как бы составляющих этой характеристики: во-первых, качество, надежность, запас прочности конструкции как танка самого, так и установленных на нем вооружения, приборов и устройств, и, во-вторых, качество их изготовления, производства. И если качество танка как такового, так сказать, срастается с другими его характеристиками, являясь в принципе одновременно и их элементом, то качество его изготовления есть уже нечто совершенно отдельное, вполне самостоятельное.
Надежность (качество) танка, по сути, есть определенный уровень его технического и физического состояния, выражающийся в его пригодности, соответствии предъявляемым требованиям к этой боевой машине. Она определяется прежде всего устойчивостью работы танка, долговечностью использования по своему назначению без дополнительной наладки и ремонта его узлов и устройств, а также установленных на нем вооружения и приборов, эксплуатацией этой боевой машины без поломок, сбоев или во всяком случае с их минимизацией.
Вряд ли кто сомневается, что немецкие средние танки начала войны были надежнее, качественнее нашего Т-34. Чтобы это понять, не надо даже вникать в конкретные обстоятельства и нюансы или специально изучать оценки и отзывы специалистов либо воспоминания участников войны. Для этого достаточно вспомнить о привычном немецком качестве любых машин и приборов, но особенно о том, что наш танк стал создаваться позднее своих немецких визави, и к войне конструкторы и технологи еще просто не успели его довести. Он оставался к началу войны, как принято говорить, сырым. К тому же наши КБ и заводы появились позднее немецких и были в роли догоняющих. В общем, опережали тогда наших немцы в развитии техники.
А теперь можно подвести итоги сравнения нашего Т-34 и немецких средних танков. Начнем с прямого, непосредственного сопоставления показателей их технических и боевых характеристик, тех, которые являются измеримыми в конкретных единицах. Для наглядности соответствующие показатели сведем в таблицу.
** В скобках указана толщина брони с учетом дополнительного бронирования.
*** Предельную и даже близкую к предельной мощность двигатель Т-34 в обычных условиях фактически поддерживать не мог.
*** Моторесурс двигателя Т-34 вызывает большие расхождения в оценках.
! Максимальная скорость сравниваемых танков является весьма спорной.
!! Запас хода танка Т-34 сильно ограничивался быстрым расходом масла.
В качестве комментария здесь следует отметить, что по большинству количественных, поддающихся измерению показателей Т-34 образца 1941 года превосходил немецкие средние танки. Однако самые поздние предвоенные модификации последних уступали нашему танку совсем немного, и при этом в парке немецких средних танков они составляли подавляющее большинство. Во всяком случае, это относится к Т-IV. При этом даже по тем показателям, по которым он, как обычно считается, значительно уступал нашему танку, на самом деле был едва ли его хуже. К примеру, номинально по мощности двигателя и по запасу хода Т-34 намного превосходил Т-IV, как и, разумеется, Т-III, но на деле его мощность в полной мере обычно не могла быть использована, прежде всего из-за неудачной системы охлаждения, а запас хода сильно ограничивался тем, что дизель нашего танка был слишком прожорлив на масло.
Но как уже сказано, показатели ТТХ дают лишь приблизительное представление об истинных возможностях танка. Они не могут отразить все содержание боевых, технических и иных его качественных характеристик, раскрыть всю сложность его конструкции и компоновки. К примеру, скорость танка, измеряемая в конкретных единицах, весьма важна, но еще более важна его маневренность, которая может определяться только оценочно. То же самое мы можем сказать о живучести, проходимости танка, удобстве его помещений и оборудования для экипажа, степени оснащения его радиосвязью и т. д. Подобного рода качественные характеристики строго формализовать и точно измерить невозможно. Можно только дать им достаточно условную оценку исходя из сравнительных испытаний, опыта боев и номинальных показателей тех измеряемых характеристик, которые их определяют и на них влияют.
Таким образом, гораздо более важным является сравнение танков по их качественным характеристикам, даже несмотря на то, что мы можем это сделать лишь оценочно. Составим таблицу, в которой попытаемся отразить, какой из танков Т-34 и Т-IV (образцов и модификаций, составивших большинство парка этих моделей в начале войны) в чем и примерно насколько (в условных единицах+) превосходил другого.
** Как правило, за Т-34 признается более высокая скорость и проходимость, но в литературе это подвергается обоснованным сомнениям. Ввиду технических проблем двигателя нашего танка (образцов 1940–1941 гг.) его практическая скорость, а также проходимость были, возможно, даже ниже, чем у немецких средних танков того времени.
*** Танк Т-34 был существенно тяжелее немецких средних танков. Но больший вес танка сам по себе мало что давал и имел не только свои плюсы, но и минусы.
*** Запас хода у танка Т-34 был значительно больше, чем у немецких средних танков. Но это касается только горючего. Зато наш танк гораздо быстрее расходовал масло.
Танк Т-III оставлен за пределами этой таблицы, поскольку он по своим показателям весьма сходен с танком Т-IV. Выше в ходе подробного описательного сравнения было установлено, что Т-III проигрывал ему лишь в немногих характеристиках, да и то несильно: в броневой защите, по запасу хода и, пожалуй, в проходимости. А вот в практически развиваемой скорости он, по-видимому, даже превосходил Т-IV. Что касается их орудий, то бόльшая мощность орудия Т-IV практически полностью уравновешивалась большей начальной скоростью однотипного снаряда, которую позволяло развивать ему орудие танка Т-III. Поэтому танк Т-III был более эффективен при стрельбе по танкам, а Т-IV – по иным целям. Так что в этом они не только были фактически примерно равны, но и как бы дополняли друг друга в боевом применении.
Но все-таки не Т-IV был основным танком ударных групп вермахта, довольно легко вскрывавших оборону Красной армии в летних боях 1941 года. Да, он был хорош. Но Т-III, надо признать, очень мало уступал ему в технических и боевых характеристиках и не уступал в преодолении повседневных трудностей боев и маршей. Будучи практически не менее эффективным, Т-III при этом был еще и самым массовым немецким танком. Между прочим, основным производителем танка Т-III была фирма «Даймлер-Бенц». А этот танк не «Мерседес», конечно, но честь фирмы, так сказать, не посрамил. Да и двигатель у него был «Майбах», как, впрочем, и у большинства других немецких боевых машин. Но это тоже, конечно, так, пустяки, к слову.
Из приведенных таблиц хорошо заметно то, почему большинство отечественных авторов Т-34 считают более хорошим танком, чем близкие ему по типу немецкие танки. Конечно, быть объективным некоторым мешает повышенный градус патриотизма (а кому-то, наоборот, пониженный). Но все-таки и тем из них, кто искренне, объективно пытается разобраться, было отчего впасть в заблуждение. Дело в том, что Т-34 действительно превосходил своего немецкого визави Т-IV во многих номинальных, количественных показателях, причем особенно в тех, которые представляются наиболее важными и являются самыми броскими. И в самом деле, Т-34 и броню имел в целом немного потолще, и орудие значительно убойнее, и скорость мог развивать повыше (во всяком случае, номинально), и даже вес его был существенно больше.
Ну а то, что КПП у него имела меньшие возможности, рычаги управления были очень тугие, а внутри него было тесно и неудобно, или что он чаще ломался и т. д., это не столь очевидно, а многим кажется еще и не столь важным. Да и поди проверь и докажи это. Но доказали, да еще как! Бои лета 1941 года. Хотя всё равно есть немало историков, которые этого видеть не желают, для них всё нипочем и даже результаты боев не в счет.
Конечно, очевидные факты практически никто не отрицает, и печальные для Красной армии результаты боев лета 1941 года всякий берущийся о них писать хоть как-то объяснить пытается. И при этом находятся самые разные оправдания нашим танкам, не связанные с их характеристиками и качеством. В частности, пишут о том, что экипажи немецких танков были более опытными, слаженными и тренированными, причем не только вообще, но и на своих машинах (забывая при этом, что они могли себе это позволить, в том числе и благодаря их большему моторесурсу). Еще отмечают, что немцами было организовано лучшее взаимодействие своих танковых соединений с другими родами войск, а успех своих танковых прорывов они обеспечили мощной поддержкой авиации, мотопехоты и артиллерии. Ну и т. д. и т. п.
Вот что о том, как были подготовлены экипажи наших танков, пишет, к примеру, М. Барятинский: «К 1 июня 1941 года в западных военных округах имелось уже 832 «тридцатьчетверки», но из этого количества эксплуатировалось только 38 машин! В результате до начала войны для танков Т-34 удалось подготовить не более 150 экипажей» [134].
Довольно верно подмечено. Хотя, как уже сказано, так много этих танков в войсках ЗВО тогда разве что числилось. Ну да ладно, допустим, поступило в войска этих округов к началу войны порядка 800 танков Т-34. Но когда? Большинство – в последние месяцы, а то и недели накануне войны. Так что неудивительно, почему до ее начала эксплуатировалось только 38 машин. Остальные банально не успели. А те, что могли успеть, эксплуатировать не торопились, стараясь экономить их моторесурс и опасаясь поломок. Но это лишний раз говорит о том, что реально боеготовых танков в советских войсках было на самом деле гораздо меньше, чем обычно заявляется.
В целом эти «нетанковые» объяснения неудач советских танкистов верны и многое объясняют. Ими можно было бы и ограничиться, если бы не вся горькая для нас правда летних боев и сражений 1941 года. Наши-то танковые войска проиграли их вчистую: и сами не смогли прорывать немецкие позиции (отдельные прорывы имели лишь временный и локальный характер), и немцам почти не помешали это сделать, и во встречных танковых боях потерпели поражение. Но если бы у нас было действительно так много танков в западных округах, да при этом еще они были лучше, чем немецкие, то наши танковые войска никак не могли бы быть столь слабыми в этих первых сражениях и боях против немецких войск.
Итак, на основе изучения всей совокупности характеристик сравниваемых танков можно сделать вывод о том, что Т-34 (образцов 1940 и 1941 гг.) по своим возможностям и качеству в целом все-таки уступал немецким средним танкам последних предвоенных модификаций. Т-IV он уступал немного, но вполне заметно, а Т-III и вовсе незначительно, почти незаметно. При этом наш танк по своим номинальным показателям основных ТТХ их превосходил и обладал большим потенциалом, во всяком случае, чем Т-III. Просто в то время конструкция Т-34 была еще сыроватой. И когда наши конструкторы и производственники смогли вылечить его «детские» болезни, он стал действительно грозной силой.
Создание Т-34 стало большим шагом вперед в отечественном танкостроении. Для страны, которая по-прежнему еще значительно отставала от Германии в уровне научно-технического и промышленно-технологического развития, появление такого танка было настоящим подвигом конструкторов, производственников и военных. Более того, Т-34 был более технологичным, дешевым, а также перспективным для совершенствования. А это давало нашей стране возможности изготовить его в итоге в бульших количествах, чем Германия изготовила своих аналогичных танков. На его базе стал создаваться всё более совершенный танк, на котором наши танкисты постепенно научились сражаться с врагом на равных, а потом и побеждать его. Далеко не всегда качеством, но все-таки побеждать. И это, в конце концов, и стало одним из решающих факторов нашей последующей победы в войне.
Высокая технологичность танка Т-34 проявлялась в его относительной простоте изготовления и ремонта, а также дешевизне. При этом наш танк постоянно усовершенствовался как в сторону улучшения своих боевых и технических характеристик, так и повышения технологичности. Таким образом, выдающиеся качества Т-34 проявились не столько в его изначальных технических и боевых характеристиках, сколько в запасе его конструкции и, самое главное, в высокой технологичности этого танка. Именно в этом отношении он стал лучшим танком Второй мировой войны. Разве что немецкий Т-IV мог сравниться с ним во всех этих отношениях одновременно.
Т-34 был хорош тем, что позволял наладить его массовое производство чуть ли не на любом машиностроительном заводе. К началу войны этот танк серийно выпускался только на двух заводах: изначально на заводе № 183 (ХПЗ) в Харькове, а потом также на Сталинградском тракторном (СТЗ). В дальнейшем он выпускался в Нижнем Тагиле, куда был эвакуирован завод № 183, в Горьком, Челябинске, Омске и Свердловске. Использовавшиеся на нем дизельные двигатели перед войной выпускал лишь завод № 75 в Харькове. С началом войны их стал выпускать также СТЗ, а несколько позже завод № 76 в Свердловске и Челябинский Кировский завод (ЧКЗ). Кроме того, в 1942 году в Барнауле был срочно построен новый завод по производству этих двигателей.
Но все-таки вернемся к недостаткам нашего танка, которых было особенно много в его первых сериях (1940–1941). Попробуем теперь рассмотреть их все сразу. Наверное, ни в одном из документов не содержится так много информации о них, как в отчете об испытаниях Т-34, проведенных осенью 1940 года. Для его воспроизведения воспользуемся книгой М. Барятинского «Танк Т-34 в бою».
Соответствующий отрывок из этой книги приводится с небольшими сокращениями и грамматическими исправлениями:
«В течение ноября – декабря 1940 года первые три серийные машины Т-34 подверглись интенсивным испытаниям на НИБТполигоне ГАБТУ Красной армии. На отчет об этих испытаниях в последнее время часто ссылаются в различных источниках, но, как правило, он никогда подробно не цитируется. <…> Вот этот отчет:
«Согласно директиве Заместителя Народного Комиссара Обороны № 76791 от 25.10.40 г. испытание танков Т-34 было проведено методом пробега с отрывом от базы в сочетании с отстрелом огневых задач.
Длительный пробег: Харьков – Кубинка – Смоленск – Киев – Харьков.
Общий километраж пробега – 3000 км, из них по шоссейным дорогам – 1000 км, по грунтовым дорогам и бездорожью с преодолением естественных препятствий – 2000 км.
Примечание: 30 % общего километража проходится в ночное время, 30 % километража по грунтовым дорогам и целине проходится в боевом положении (с закрытыми люками).
Испытание герметичности корпуса и башни танка – путем обливания горючей жидкостью.
Испытание проведено с 31.10 по 7.12.40 г. в условиях поздней осени.
Весь маршрут пробега пройден за 14 ходовых дней. Техосмотры и ремонт в процессе пробега заняли 11 дней. На специспытания затрачено 8 дней. Подготовка и сдача машины – 2 дня. Всего – 38 дней.
В результате проведенных боевых стрельб с решением огневых задач выявлены следующие недостатки:
1) стесненность экипажа в боевом отделении, обусловленная малыми габаритами башни по погону;
2) неудобства пользования боекомплектом, уложенным в полу боевого отделения;
3) задержка при переносе огня вследствие неудобного расположения поворотного механизма башни (ручного и электропривода);
4) отсутствие зрительной связи между танками при решении огневой задачи вследствие того, что единственный прибор, допускающий круговой обзор – ПТ-6, используется только для прицеливания;
5) невозможность пользования прицелом ТОД-6 вследствие перекрывания шкалы углов прицеливания прицелом ПТ-6;
6) значительные и медленно затухающие колебания танка при движении, отрицательно сказывающиеся на меткости стрельбы из пушки и пулеметов.
Максимальная скорострельность из пушки Л-11 (с места), полученная в процессе испытаний, достигает 5–6 выстрелов в минуту. Практическая средняя скорострельность (стрельба с ходу и с коротких остановок) – 2 выстрела в минуту. Скорострельность недостаточна.
Вентиляция (гигиеническая) танка осуществляется вентилятором системы охлаждения и дополнительным вытяжным вентилятором, расположенным в перегородке моторного отделения.
Поделиться книгой: