Генерал-губернатор

— Время?

— К завтрашнему утру, чтобы была на месте.

— Будет исполнено, месье Лавардан.

— Она вернется на базу с грузом. Груз постарайся не светить, определи его на один из складов наших контрагентов. Оформи, как транзитный. Подходящего получателя и отправителя подбери сам. Пусть пока лежит, а дальше посмотрим.

— Все сделаю, месье де Лавардан.

— И поднимай Гастона с его людьми. Десятерых человек хватит. В полном снаряжении. Пусть готовят «Розалинду». В четыре утра отходим. Я подъеду к полночи. Это все. Хотя нет… — я положил на стол листочек с данными амурного дружка Мадины. — Узнай об этом человеке все. Завтра доложишь. Как малышка Гаяне?

— Месье Лавардан… — Шарль приложил руку к сердцу. — Мы даже не знаем, как вас благодарить! Она вчера пошла сама! Представляете, сама!

— Пустое. Поцелуй ее за меня, — я хлопнул парня по плечу, взял шляпу с тростью и вышел из офиса.

Дочь Айвазяна родилась с очень сложным врожденным вывихом обеих ножек, врачи пророчили полную инвалидность, но я нашел в Германии доктора, который взялся сделать операцию. Обошлось все это в немалые деньги, но результат превзошел ожидания. Да, я покупаю верность своих людей. И пока ни разу эта практика не давала сбоев. Ни сейчас, ни в пятнадцатом веке.

После офиса, заехал в полицию, а потом встретился с Маурицио, правой рукой Греко. Но новости не порадовали — ни полицаи, ни мафия ни на шаг в расследовании не продвинулись — заказчик похищения, как в воду канул.

Н-да… будем искать дальше. Ничего другого не остается.

Обедать поехал в клуб — элитное закрытое заведение без названия для деловых кругов средиземноморского побережья Франции. Очень удобное и полезное место — лишних не бывает, вход строго по рекомендациям, кухня — отменная, досуг — на любой вкус и самое главное, можно совмещать приятное с полезным — нужные люди всегда присутствуют. Вот и сейчас, я собрался перекусить, а заодно обсудить несколько дел.

Перед тем, как посетить ресторан, зашел в курительную комнату, выкурить сигару под рюмочку арманьяка. Перебросился парой слов со знакомыми, попутно решил один из насущных вопросов и только собрался заняться едой, как ко мне подошел Лука Массино, владелец крупной торговой компании и мой компаньон в некоторых проектах.

— Александр, позвольте представить вам моего знакомого! — Лука жестом восточного факира показал со вкусом одетого, ухоженного худощавого мужчину лет сорока возрастом. — Рекомендую, Сидней Рейли, финансист, британский подданный.

— Сидней Рейли… — мужчина поlчеркнуто официально поздоровался со мной.

— Александр де Лавардан… — я тоже представился.

Как такового общения не состоялось. Я не был настроен общаться с кем-либо посторонним, тем более британцем, да и сам англичанин прекрасно понимал, что навязываться не стоит и быстро отвалил.

Но что-то меня все-таки насторожило, возможно мимолетный пристальный изучающий взгляд британца. А еще странно знакомой показались имя и фамилия.

Но ничего вспомнить не получилось, как я не старался. Под приметы таинственного заказчика, он тоже не подходил. Того описывали как щекастого и губастого, с гривой черных волос, а у этого приятное породистое лицо и залысины, да и волосы русые. Тот неряха, а этот со вкусом и дорого одетый. К тому же, если его ввели в наше общество — это значит, что британец прошел определенную проверку и получил рекомендацию нескольких членов клуба. Довольно непростых и умных людей. Того же Луку на хромой кобыле не объедешь. Репутацию никто терять не хочет.

В общем, я очень скоро выпустил англичанина из головы.

Остаток дня прошел в заботах, домой я не вернулся, ночевал в городе, на одной из своих квартир.

А в четыре утра, уже стоял на мостике «Розалинды» — рыбацкого сейнера, приспособленного под выполнение несколько иных задач.

И только когда мы отчалили, неожиданно вспомнил, кто такой Сидней Рейли…

Глава 5

Сидней Рейли…

Талантливый, практически гениальный, британский разведчик, попортивший очень много крови царской России, а затем молодому государству рабочих и крестьян, возродившемуся на обломках империи.

Правда, сложивший свою голову в результате ни менее гениальной операции, успешно организованной и исполненной чекистами.

Кто, рожденный и получивший образование в СССР не знает про этого человека?

Но мне простительно, я уже третью жизнь проживаю, очень многое вылетело из головы, а точнее, скрылось под пластами памяти своих новых личностей. Я порой даже теряюсь в поисках самого себя.

Но фильмы помню, как раз Сиднея Рейли, я вспомнил благодаря отличному фильму «Трест», который потянул за собой всю остальную информацию, полученную мной из книг и других источников.

Н-да… даже льстит, что против меня направили этого уникума. Впрочем — заслужил. Глупо было бы рассчитывать, что мои телодвижения останутся без внимания разведывательных органов. В том числе Соединенного королевства, очень близко принимающего к сердцу все, что связанно с Россией. Заклятые друзья, мать их так растак.

Очень интересно, за покушением тоже стоит Рейли? Но нет, не думаю, физически устранять меня абсолютно глупо, гораздо практичней и умнее перевербовать, или просто подцепить на крючок, на крайний случай. Опять же, привлекать для организации банальной мокрухи такую фигуру, как Рейли, это словно микроскопом гвозди забивать. А с другой стороны, меня как раз убивать и не собирались. Многоходовочка? Злобные похитители, а потом возникнет благородный освободитель? Вот и думай теперь…

Ну и что с этим шпиёном делать? Сыграть с ним в его же игру или… аксиому: нет человека — нет проблем, еще никто не отменял. Второе проще, первое — целесообразней и интересней.

Но тут сгоряча ничего решать нельзя. А посему, пока немного отложим судьбу Шломо Розенблюма, если не ошибаюсь, таково его истинное имя, немного на потом. И сосредоточимся на насущных делах.

В качестве откупного Сальваторе Греко слил мне информацию о пароходе с большим грузом оружия, в том числе пулеметами Мадсена, формально следующего в Турцию, а на самом деле в Россию, куда-то на Черноморское побережье Кавказа. Больше ничего корсиканцы не знали, но выяснить принадлежность груза, путем обычных логических умозаключений, не составило большого труда. Груз контрабандный, значит официальные русские власти к нему не имению никакого отношения. Кто имеет? Тоже не трудная задачка — скорее всего разного рода рэволюционэры, которые уже несколько раз пробовали завозить оружие в Россию для вооруженного восстания, при помощи разных «дружелюбных» иноземных организаций типа «Друзья свободной России», работающих под патронатом иностранных спецслужб: в том числе британских и японских.

Увы, поддерживать революционное движение в России, даже при всей моей нелюбви к царскому режиму, в мои планы не входит, так как это прямо противоречит насущным задачам. А посему я сначала хотел банально сдать контрабандистов французам, которые даже не ведали, что через их территорию пытаются наладить оружейный трафик. Но потом передумал и решил изъять груз в свою пользу, благо обладаю всеми возможностями к успешной экспроприации. Зачем покупать, если можно так взять? Восемьдесят ручных пулеметов нам придутся очень ко двору. Да и прочему место в закромах найдем.

— Прошу, кэп… — Гастон Лелюш, отчаянно усатый крепыш, как две капли похожий на киношного Чапаева подал мне кружку круто заваренного чая, судя по ароматному парку, обильно сдобренную ромом.

Я благодарно кивнул и с опаской сделал маленький глоток. Вкусно, но чертовски крепко, особенно для моего моторчика. Ну да ладно…

В общем, погрузились мы на «Розалинду» и отправились пиратствовать. «Рози» рабочая лошадка, прямо предназначенная для подобных операция. Водоизмещение тридцать пять тонн, в прошлом списанный патрульный катер морской жандармерии, затем переоборудованный в рыбацкий сейнер, а уже далее, в узкоспециализированное судно для специфических морских операций. Два трехсотпятидесятисильных газолиновых движка, позволяют догнать любую посудину в этих водах. С вооружением тоже все в порядке: сорокасемимиллиметровой револьверной скорострелки Гочкиса и двух одноименных пулеметов, хватает для очень широкого спектра задач.

Команда: капитан и моторист, остальные одиннадцать человек, в том числе и я — десантная партия.

Парни проверенные и матерые, в прошлом все военные. Гастон Лелюш, Люк Дюбо и Арман Шансель, по прозвищу Мясник — отставники из Французского иностранного легиона[9], Пабло Агилар и Лоренцо Молина — служили в Испанском легионе[10]. Виктор Бушер и Клод Лебрюн — шассёры[11], то есть, егеря на французский манер, Антуан Дюклери — служил в морской инфантерии, то бишь морская инфантерия. А сардинцы Алдо ди Альберто и Джованни Тровато — вообще альпини, то есть итальянские альпийские стрелки.

Черт… как вспомню своих головорезов из Средневековья, так чуть ли не на слезу прошибает. Сюда бы их. Хотя и эти не хуже.

Парни, в числе многих других, представляют мой кадровый резерв. Как таковой, армии у меня пока нет, но эти ветераны, очень быстро выкуют из любых гражданских молокососов стальные штыки.

Но не суть…

Сейчас катеру вернули его первоначальный вид: снова замаскировали под жандармскую лоханку. Экипаж тоже представляет собой жандармов — все одеты строго по форме. Даже вооружены как жандармы — карабинами и револьверами Лебеля. Акция запланирована бескровная, попробуем взять пароход под прикрытием. Впрочем, я ничего не исключаю — тут уж как Господь рассудит.

— Расчётное время — час… — хрипло и сварливо доложился Этьен Ларю по прозвищу Тунец, капитан нашей посудины — постоянно простуженный и постоянно всем недовольный старикан.

— От твоего голоса, старая ты развалина, молоко киснет, — подколол его Гастон.

— И селедка тухнет… — поддакнул Арман.

— Идите в жопу, молокососы, — предельно лаконично ответил капитан.

Все довольно заржали. Ни одна ходка у нас не обходится без того, чтобы Ларю кого-нибудь не послал по указанному адресу — это уже стало своего рода ритуалом.

Я тоже улыбнулся и взялся за бинокль.

Как всегда, Этьен Ларю не ошибся — очень скоро прямо по курсу показалась полоска черного дыма.

А еще через десяток минут появился и силуэт самого парохода.

Ага, вот и эта старая развалина. Именуется «Луна», водоизмещение триста пятнадцать тонн, экипаж двадцать человек, сопровождающих груз — четверо. Кто такие — увы неизвестно. Впрочем — плевать, разберемся по ходу действия. Дело не особо сложное. Район неоживленный, а рации на пароходе нет.

— Тунец — заходи с правого борта. Антуан — держишь лоханку на прицеле…

Уже через час, мы догнали «Луну».

— Стоп машина!!! — гаркнул я в рупор. — Лечь в дрейф, спустить трап, приготовится к осмотру! Морская жандармерия округа!

На пароходе никак не прореагировали — «Луна», не снижая ход шла своим курсом.

— В партизан играть собрались… — хмыкнул я. — Ну-ну, Антуан, дай им в скулу фугаской разок. Альдо, Джованни, как засуетятся — пару очередей над…

Но не договорил, потому что, совершенно неожиданно дял меня, над ржавым бортом показалась чья-то голова, в потом с парохода по нам стеганула пулеметная очередь.

С визгом срикошетировала пуля от стенки рубки, охнул и завалился на бок Тунец. Я инстинктивно нырнул под козырек и заорал:

— Огонь, огонь, мать вашу!..

Звонко захлопала пушка, по борту «Луны» с грохотом вспухли дымные огненные вспышки. Басовито застучали Гочкисы — зазвенели стекла иллюминаторов, на рубке засверкали веселые брызги рикошетов.

Почти сразу же, с парохода истошно заорали на английском языке:

— Хватит, хватит, не стреляйте, это недоразумение…

«Луна» резко застопорила ход.

— Спустить трап, всем мордой в палубу!!! — проорал я в рупор, после чего склонился к Ларю. — Ты как?

— Живой… — простонал старик, держась обеими руками за бедро. — Живой, три сотни тухлых русалок…

— Перевяжи его… — я подтолкнул к капитану одного из сардинцев. — Антуан — за штурвал. Виктор, Клод — вы сразу в машинное. Гастон, Мясник — со мной в рубку. Остальным согнать в кучу экипаж. Твою же мать, ведь не хотел никого убивать…

С парохода со скрипом спустился потрепанный трап.

На палубе лицами вниз распростерлось с десяток матросов в замызганной робе и пара человек в цивильных костюмах. Все они старательно держали руки на затылке, а у борта валялся еще какой-то гражданский со связанными за спиной руками, рядом с ним лежал пулемет Мадсена.

— Это недоразумение!!! — разводя руками, зачастил румяный толстячок в черной капитанской тужурке. — Уверяю, это недоразумение. Мы дадим все объяснения…

Я кивнул Гастону и тот коротким резким движением засадил капитану по морде прикладом карабина.

— Кто стрелял?

— Вон там, у борта… — стоя на коленях и размазывая кровь по пухлому лицу, жалобно всхлипнул толстяк. — Его уже связали. Клянусь, я сразу приказал…

— Где остальные пассажиры?

— Здесь, все здесь…

Я подошел к связанному и пинком развернул его на спину.

— Ты стрелял?

— Дерьмовый флик[12]… — на хорошем французском языке, с трудом шевеля разбитыми губами, прошипел совсем молодой парень.

В мозгах плеснулась дикая злоба.

— Ты ошибаешься сынок… — Я повел взглядом по палубе и увидел бухточку тонкого каната, одним концом привязанного к швартовочному кнехту[13]. — Но ошибаешься в последний раз…

Парень отчаянно забарахтался, пытаясь отползти от меня, в широко раскрытых серых глазах плеснулся ужас.

«Я никого… не… хотел… убивать… — одновременно зло и спокойно подумал я. — Никого… не хотел…»

Петля из витой пеньки захлестнула горло, поддернув трос, я ухватил парня за шиворот одной рукой, второй взял за поясной ремень, вздернул и одним движением выбросил за борт.

Сдавленный хрип унес ветер.

— Вы не жандармы, но тогда кто вы?.. — ахнул капитан.

— Русалки… — хохотнул Джованни и шарахнул прикладом одного из гражданских, удумавшего вертеть башкой.

— Кеп!!! — из люка высунулся Алдо. — Кэп! Здесь еще один! И он грозится подорвать эту лоханку…

Воображение нарисовало мне патлатого анархиста с расширенными зрачками на налитых кровью глазах и дымящейся бомбой в руках, но действительность оказалась не такой колоритной.

— Я в-все в-в-взорву!!! — сильно заикаясь бормотал на русском языке худой юноша с жиденькой неряшливой бородкой на бледном нервном лице. — П-правда взорву, п-прямо с-с-сейчас!!!

При этом он держал зажжённую спичку над открытым ящиком, в котором хорошо просматривались тесно уложенные динамитные шашки.

— Взрывай, — спокойно посоветовал я ему.

— Ой… — догоревшая спичка обожгла парню пальцы. Он лихорадочно принялся доставать из еще одну, но не справился с волнением и уронил коробок на пол.

— Не надо играться с огнем, щенок… — я шагнул к нему и хлесткой затрещиной сшиб его с ног.

— Ой… — еще раз ойкнул тот, сидя на полу, затем уставился на меня и ошарашенно прошептал. — Вы… вы русский?

— Нет, китаец. Гастон, тащите его на свежий воздух. А сюда капитана…

При быстром осмотре трюма нашлось по меньшей мере тысяча карабинов Маузера под семимиллиметровый маузеровский патрон, еще столько же британских револьверов Веблей Mk IV под патрон.455 Webley и семьдесят восемь пулеметов Мадсена. Довеском шло несколько сотен тысяч патронов и полтонны динамита в шашках.

Словом, добыча оправдала все ожидания. Очень, знаете, в тему трофеи. Винтовки — как раз те, что я поставил на вооружение, револьверы никому лишние не будут, как второе оружие. За пулеметы я даже не говорю. Часть установим на технику, часть пойдет в пехоту. Правда Мадсены под довольно редкий шведско-норвежский патрон 6,5×55 мм, который выбивается из нашей унификации, но тут ничего уже не поделаешь. Докупим.

Перебазировавшись из трюма в рубку, я приступил к допросу. Но ничего особо интересного не выведал. Самым разговорчивым оказался капитан, но он знал немного — корабль специально выкупили для акции, команду набрали с бору по сосенки, загружались они в Марселе, а груз прибыл по железной дороге — больше ничего капитан сообщить не смог.