Мистер Деньги. Флойд Мейвезер

– Я сделаю это, чего бы это мне ни стоило, – сказал Корралес, говоря о необходимости вновь снизить вес своего шестифутового корпуса до чуть более девяти стоунов (57 кг). – Этот пояс не важен. Важно устроить взбучку Мейвезеру.

– Я собираюсь навалять ему по полной, – верещал Флойд.

«Все это стало очень личным», – писал редактор «Boxing News» Клод Абрамс, который надеялся, что их вражда закончится с последним ударом гонга вне зависимости от исхода поединка.

Ставки были высоки. Победителя ожидала сделка на шесть боев с трансляцией по кабельным гигантам НВО. Проигравший мог рассчитывать лишь еще на один гарантированный показ боя по этой телесети. В качестве главного приза предлагались права на показ схваток по системе платных трансляций.

Впрочем, если хорошенько приглядеться, была в этом противостоянии и изрядная доза взаимного уважения.

– Корралес сейчас один из лучших действующих бойцов, – сказал Мейвезер. – Для того чтобы оставаться в известности в качестве одного из величайших боксеров в течение последующих пятидесяти лет, мне надо обойти его.

– Если я в чем-то недотяну, Флойд сыграет на этом, – признавал Диего. – Мне нужно сосредоточиться и использовать свои активы.

Интересно, что Мигель Диас, который, бывало, находился в углу Мейвезера, залечивая рассечения, в тот день оказался в противоположном углу ринга. Он предпочел оставаться нейтральным в этой схватке, но его доля, как сотренера, от гонорара, причитающегося Корралесу, составила бы 70 000 долларов, тогда как в качестве катмена Флойда он получил бы 34 000 долларов. Мейвезер благословил Диаса сделать выбор в пользу большей суммы.

Гонорар Мейвезера составил 1 775 000 долларов.

Матчи-реванши по боксу всегда приносили больше дохода, и на арене «MGM Grand» в Лас-Вегасе собралось 8126 зрителей. Впрочем, к великому разочарованию, это значило, что было продано всего лишь около половины мест.

Для Корралеса, который, готовясь к трем предыдущим схваткам, с трудом уходил в 130 фунтов веса, теперь стремился перейти выше, в категорию легкого веса (135 фунтов), речь в этом поединке более не шла о деньгах или его весе.

С точки зрения фанатов, они оба были плохими парнями. Мейвезер был заносчивым панком, а Корралес – предполагаемый насильник над женой.

Этого Мейвезер понять не мог.

– Я это воспринимаю следующим образом, – сказал он. – Я перестал платить и стал злодеем. Этот малый, Диего Корралес, как говорят, пересчитал своей жене ребра, а она ждет ребенка! При этом плохой парень – я. Единственное, чего я с нетерпением жду, это победы. Либо люди придут посмотреть, как я побеждаю, либо они придут просто посмотреть, как я проиграю. Главное в том, что они платят, чтобы увидеть меня.

Как и Мейвезер, Корралес был в раздоре со своей собственной командой менеджеров – Камероном Данкиным и Барреттом Силвером. Позднее он заключит контракт с Принсом.

Пара Мейвезер – Корралес представляла собой сильное сочетание архаровцев, и журналист из ESPN Тим Грэхем надеялся, что в назначенный день схватки они оба заплатят за свои прошлые преступления.

– Я имел обыкновение болеть за Флойда Мейвезера-младшего и Диего Корралеса, – начал он. – Они казались такими приятными молодыми людьми. Но когда они будут драться друг с другом вечером в субботу в Лас-Вегасе за чемпионский титул в легком весе (130 фунтов), я буду надеяться увидеть вот что. Пусть случится один из тех двойных нокаутов, похожих на запоротый кинодубль с приколом, когда оба драчуна напрочь забудут о защите, набросятся под конец друг на друга со всей дури и одновременно рухнут на пол… Так жаль, что кто-то из этих поганцев победит.

Рассказ потерял яркость, прежде чем он закончил его:

– К сожалению, один из этих балбесов не только выиграет, но благодаря этому еще и умножит свое огромное богатство. Однако, что бы ни случилось на ринге, они оба – лузеры.

Во время процедуры взвешивания ветеранами спортивной прессы была выражена озабоченность в связи с тем, что Корралес с его ростом в 6 футов и 1 дюйм (185,42 см) и продолжающий расти в свои двадцать три года, более не мог оставаться боксером второго полулегкого веса. Ариза подтвердил, что с ним было трудно добиться нужного веса.

Грэм Хьюстон сказал, что он «выглядел изможденным и бледным». Ходили разговоры, что в то утро, когда ему надо было встать на весы, в нем было пять фунтов (2,27 кг) лишнего веса, поэтому его команда попросила провести пробное взвешивание. Корралес полностью разделся, при этом охранники прикрыли его наготу простыней, и ему было объявлено, что у него пара фунтов лишнего веса. Два часа спустя, из которых почти девяносто минут пришлось просидеть в сауне, Диего вернулся и вписался ровно в 130 фунтов. Мейвезер тоже. Хьюстон отметил противоположные вибрации, исходившие от обоих бойцов. «Мейвезер положительно излучал физическое благополучие, – написал он. – Его рельефные мышцы живота выглядели так, будто были изваяны из мрамора».

Говорили, что, возможно, Мейвезер попробует вышибить клин клином. Его отчужденный им же отец сказал: «Я лишь надеюсь, что мой сын помнит, чему его учил папа».

Флойд настаивал, что ему удобнее с дядей Роджером. Он сказал, что его отец был слишком строг, тогда как Флойд-старший утверждал, что такое неослабное наблюдение с его стороны приносило результаты.

– Это было похоже на жизнь в лагере новобранцев. Побоксировал и марш в свою комнату, – вспоминал Мейвезер-младший. – Теперь же я чувствую, что, даже когда я тренируюсь, у меня все равно есть возможность жить своей жизнью.

Рассказ Роджера Мейвезера совпадал с рассказом Флойда-младшего:

– Когда он вне ринга, это его дело. Когда же он входит сюда (в спортзал), тогда я его контролирую, говорю, что он должен делать, как он должен это делать и что делает его бой легче для него.

Семья Мейвезеров (это зеркальное отражение сериала под названием «Джерри Спрингер шоу»[58], только с боксерским оттенком) была в полном смятении. Дядюшка Джефф теперь окончательно покинул сцену, поскольку его выбросили из команды.

– Этот малыш должен быть суперзвездой, потому что у него все есть, – сказал Джефф. – Но Мэдисон-авеню не хочет касаться парня, который говорит, что контракт на 12,5 млн долларов – рабский контракт. Этот вопрос имеет массу негативных оттенков. Но Флойд… полагаю, он не задумывается над тем, что он иногда говорит. Он должен был бы больше задумываться над тем, какие последствия это может иметь для его семьи. Он может добиться очень многого в этом виде спорта, но, когда бокс для него закончится раз и навсегда, может так случиться, что рядом с ним не окажется ни одного члена семьи, с которым он мог бы сесть и поговорить.

Корралес должен был явиться в суд ровно через две недели после боя. Часто так бывает, что единственное место, где боксер чувствует себя умиротворенно и где ничто его не отвлекает, – это ринг. Вечером 20 января 2001 г. для архисоперников ничто не имело значения, ничто, кроме крови и победы.

Взвешивание Корралеса в тот вечер показало, что его вес – 146 фунтов – за сутки увеличился на 16 фунтов. Мейвезер тоже прибавил, правда, менее семи фунтов.

Мейвезеру-старшему разрешили пройти за кулисы, и он сидел, неловко улыбаясь, в раздевалке своего сына. Корралес облачился в камуфляжный прикид и был встречен приличной овацией толпы.

Мейвезер вышел на ринг в сопровождении двух рэперов, которым он устроил заключение контракта с его рекорд-лейблом Philthy Rich.

Боксеры, по указанию рефери Ричарда Стила, коснулись перчаток друг друга, и вскоре их разногласия будут разрешены скорее с помощью панчей, нежели во время обмена словесными выпадами. Для начала Мейвезер выбросил свои фирменные одиночные панчи, обрушивая серию джебов в долговязое, иссушенное борьбой с лишним весом тело, одновременно нанося удары передней правой рукой через левую руку Корралеса.

Уже во втором раунде Чико смотрелся так, будто он уже не в состоянии ускорить свой темп, а схваченный им в области уха левый хук, похоже, стал причиной замедления его действий на ринге.

Перед началом третьего раунда Флойд-старший попытался что-то сказать сыну через одного из членов его постоянно разбухающего окружения:

– Скажите маленькому Флойду, чтобы он продолжал делать то, что делает, и в седьмом, восьмом или девятом раунде он будет готов подвести черту.

Между тем в третьем раунде Корралес выстрелил левой, выстрелил правой, промазал в обоих случаях, а затем его голова отрекошетила после того, как получила комбинацию быстрых ударов. Мейвезер боксировал с электризующим щегольством. Корралес достиг цели стремительным левым хуком, но Флойд принял его вполне достойно. А затем он вернулся к тому, чтобы работать своим джебом, и вновь начал диктовать игру.

В четвертом раунде перемещения по рингу, которые Мейвезер продолжал совершать, означали, что Корралес не может найти положение ног, необходимое для того, чтобы выбрасывать тяжелые удары. Он преследовал Мейвезера и при этом почти после каждого шага умудрялся схлопотать удар. Из публики донеслось осуждающее гудение некоторых зрителей, когда Мейвезер стал проделывать то, что проделывал всегда, – господствовать. Хотя атака Корралеса, в результате которой он лишь успел схлопотать еще один удар правой, быстро превратила нависшую скуку в восторженные возгласы. За несколько секунд до окончания четвертого раунда Мейвезер порадовал себя новыми заработанными очками, а Корралес смог лишь уныло улыбнуться.

Корралес дрался как пьяный бык, тогда как матадор Мейвезер под конец раунда заставил его вертеться в углу ринга.

– Блестяще выполненный Флойдом Мейвезером план боя, – сказал Джим Лэмпли из НВО во время пятого раунда, когда Флойд продолжил сверкать великолепием. Ни один удар не причинил Корралесу боли, однако совокупный эффект множился. Корралес дрался как пьяный бык, тогда как матадор Мейвезер под конец раунда заставил его вертеться в углу ринга. Внушавший страх панчер уже не выглядел ужасающим. Мейвезер-старший вскочил со своего места и рубанул воздух кулаком.

– Продолжай в том же духе, мы ему в натуре холку надерем, – прозвучал голос Роджера из угла.

В следующем раунде Мейвезер стоял на ринге и выбрасывал хуки левой рукой в подбородок. Странным образом, принимая во внимание положение Корралеса с юридической точки зрения, Мейвезер, возможно, выполнял в этом поединке роль злодея, но толпе начинало нравиться его симпатичное насилие. Он продолжал охаживать Корралеса ударами правой, от которых у того мутилось сознание, и за двенадцать секунд до конца раунда припечатал ставшего бессильным Корралеса ударом левой, которым можно было бы дерево срубить. После этого вид у бедняги, ретировавшегося в свой угол, чтобы отдышаться за минутный перерыв, стал совсем потерянным.

Начался седьмой раунд, и стало ясно, что Корралес дал трещину. Он свалился после хука слева ведущей рукой, первого панча в этом раунде. «Блестящее начало седьмого раунда», – с энтузиазмом воскликнул Лэмпли. Корралес выглядел все больше потрепанным и открывался все больше для этих жалящих хуков ведущей рукой в голову и корпус, а также фирменных ударов Мейвезера правой. Менее чем за минуту до окончания раунда левый хук Флойда с коварством кобры без усилий вновь достиг цели, и Корралес вновь приземлился в своих камуфляжных шортах на пол и перекатился на колени, прежде чем подняться при счете «пять». Он перекрестился, взглянул на гигантские экраны, висевшие над рингом, чтобы узнать, сколько осталось времени, и приготовился к бешеной атаке Мейвезера с ударами обеими руками. Флойд, наступая, выбрасывал мощные удары, и за несколько секунд до конца раунда Корралес вновь увял. Он сказал, что он в порядке и может продолжать бой, но вид его энтузиазма не вызывал. Мейвезер-старший с гордостью что-то кричал и шумел рядом с рингом. Врач осмотрел Корралеса и спросил его, хочет ли он продолжить бой. Мигель Диас рявкнул, что, если Корралес не начнет выбрасывать больше панчей, ему не дадут дальше драться.

– Либо ты дерешься, либо мы останавливаем поединок. Ты понял?

Корралес мягко кивнул.

Восьмой раунд он начал, устало пробиваясь вперед, и даже пробил в цель один из своих лучших панчей в этом бою, левый хук, который вызвал лишь улыбку у Мейвезера. «Корралес тут был смущен», – продолжил свой репортаж Лэмпли.

Диего демонстрировал мужество, постоянно пытаясь срубить противника ударом, но Мейвезер показывал совершенно иной уровень. Матрица Мейвезера обескураживала Корралеса. Он не мог понять, что ему делать. Ничто не помогало. Статистика восьмого раунда выявила, что Корралес выбросил один джеб и тот – мимо.

Корралес был отважен, но дело было не в отваге. Предполагалось, что это будет суперпоединок, что-то вроде боя «Шугар Рэй Леонард – Томми Хернс» новой эры. Он им не стал. Он вылился в демонстрацию.

– Тебе надо послать его в нокаут, – было сказано Корралесу перед началом десятого раунда.

Мейвезер отступал, расставляя ловушки и одновременно пытаясь дослать в ответ завершающий схватку удар. Он подманивал Диего под свой удар правой. Сила этого удара умножилась, когда измотанный Корралес наткнулся на него, и Диего вновь рухнул.

«Похоже, он совсем выдохся», – сказал Мерчант, когда изнеможенный и капитально подавленный Диего поднялся на ноги в четвертый раз.

Два последовавших за этим ведущих удара правой – и Корралес в результате предательски подкосившихся под ним ног в пятый раз оказался в нокдауне. Его отчим и тренер Вудс больше не мог смотреть на это заклание и прекратил резню.

Корралес был взбешен. «Какого черта ты делаешь? – заорал он. – Что с тобой?»

– Да, он был расстроен, – вспоминал Вудс. – Я совсем не сожалею о том, что не дал ему продолжать бой. Не думаю, что он был вообще в полном порядке к этому бою, но позвольте мне сказать вам, что с самого начала у Диего был бронхит. Ему вообще не следовало драться, но мы продолжили поединок, хотя он в нем, по сути, не участвовал. Я имею в виду, что он пять раз был отправлен в нокдаун, и с меня было достаточно. Чтобы быть с вами до конца честным, – возможно, он и был зол, но я думал, что он просто расстроен, и ему нужен был кто-то, на кого он мог наброситься. Потому что в поединке он не был на равных. Как можно разозлиться на вашего тренера, если вы вообще не дрались? Вас буквально размазали – и он уже и без того не в ладах с законом. Он готовился сесть в тюрьму, и я думаю, ему просто необходимо было сорваться на ком-нибудь. Полагаю, я стал мишенью. Но он знал, что боя он не принял.

Мейвезер был вне себя от восторга, торжествовал, лупил себя кулаком в грудь, толпа унесла его на руках.

Оба боксера обнялись. Мейвезер сказал, что они, как бойцы, уважали друг друга и что далее они пойдут разными путями. Корралес продолжал бушевать в своем углу.

Между тем Мейвезер-старший взобрался на ринг, с нежностью обнял сына и погладил его голову. Мейвезер-младший выглядел так, будто был готов расплакаться, но потом перестал сдерживаться.

– Я любил Корралеса, он был ратоборцем, – вспоминал Лу Дибелла, у которого состоялось первое его появление в качестве промоутера на канале НВО неделю спустя, когда он выставил на состязания олимпийских дебютантов (контракт с ними он подписал после Игр 2000 года). – Но этот бой стал таким примечательным потому, что Флойд капитально надрал Корралесу зад, и никто на самом деле такого не ожидал. Я не ожидал, что этот поединок окажется настолько легким для Флойда. Не ожидал, что он будет легким до такой степени. Он превратился в потрясающее, запоминающееся зрелище, потому что люди думали, что Корралес – это что-то похоже на шар-бабу, которой дома́ рушат, а Мейвезер так запросто с ним справился.

Демонстрация превосходства была настолько убедительна, что заставила рефери Ричарда Стила, чье имя увековечено в Зале боксерской славы, уйти из спорта в расцвете сил после тридцатилетней карьеры. Он был третьим человеком на ринге в ходе более 100 боев за чемпионские титулы, однако заявил, что во время шестого раунда Мейвезер был настолько великолепен, что он не мог пожелать лучшего поединка, после которого ему следовало бы распрощаться с боксом.

– Передо мной был парень, показавший такой уровень бокса, которого я не видел многие годы, – сказал он[59]. – Поединок развивался так хорошо, а Мейвезер выглядел так замечательно. И я просто сказал себе: «Вот оно». Я мог уйти, достигнув вершины в своей карьере, не вызывая никаких противоречий.

Угроза тюремного приговора Корралесу сохранялась в полной мере.

– Он даже не был в состоянии сконцентрироваться на бое с Мейвезером, – делал вывод Вудс.

Он до сих пор утверждает, что вес боксера не был проблемой.

– Это то, что они говорят, но проблемы в этом на самом деле не было, – говорил Вудс. – Проблема была в том, что Диего не ладил с законом. Мы находились в тренировочном лагере на курорте Принс-Ранч в районе Лас-Вегаса, и Диего со своей будущей женой оттуда тайком сбегал. Мы упорно тренировались, делали все, что необходимо, и Диего нуждался в отдыхе. Вместо этого Диего со своей будущей женой незаметно убегали после того, как все улеглись спать. Они убегали в прохладу ночи, а было холодно, и он наедался, пил пиво, курил и делал все то, чего не должен был делать. Многие об этом ничего не знают. Он был норовистым и неподдающимся. Я даже пробовал отказаться от поединка, но со мной никто не согласился бы. Я даже жене своей сказал: «Никаких шансов, что он выиграет этот бой. Он не ведет себя должным образом». И все это потому, что он был не в ладах с законом, готовился отправиться в тюрьму и кутил напоследок. Некоторые, кто попадает в беду, ведут себя самоубийственно, становятся еще хуже, и он был одним из таких. Как только он оказывается в беде и начинает думать, что все злы на него, он принимается вредить самому себе, и становится хуже. Он был именно таким типом. Диего всегда хотел вновь вызвать Флойда на ринг, но этому не суждено было сбыться»[60].

Организатор боев из компании «Top Rank» Брюс Трамплер, однако, заявил, что проблемы Корралеса, стоявшие перед ним до поединка и связанные с тем, чтобы вписаться в весовой норматив и отложить в сторону грозившие судебные обвинения, имели на него большее влияние, чем думали многие.

Чемпион заслуживает того, чтобы завершить поединок, либо оставаясь на ногах, либо лежа на спине, именно так я хотел уйти с ринга.

– Из этой встречи могла получиться жесткая схватка, однако Корралес не мог справиться со своим весом, – продолжил он. – Его тренировал тогда Алекс Ариза, а это плохой тренер. Корралес ушел из лагеря и напился накануне, и поединок не вышел таким, каким большинство из нас ожидало.

Статистические подсчеты убедительно показывают односторонний характер поединка. Согласно «CompuBox», Мейвезер довел до цели 53 % из 414 панчей, заработав 220 очков. Корралесу удалось довести коэффициент атаки лишь до 20 % из 205 попыток. Другими словами, цели достигли только 60 силовых ударов. Углубляясь в полученные цифры, выясняем, что у Мейвезера процент попаданий от 184 выброшенных джебов – 49, таким образом, в целом он поразил Корралеса 91 ударом. У Корралеса в цель попало только семь из 47 джебов, а это, как предполагалось, было его сильнейшим оружием.

Корралес заявил, что он чувствовал, что терпит поражение по процентам попаданий. Так оно и случилось, когда все было кончено.

– Думаю, сказалось осознание того, что он попадет за решетку, – добавил Вудс. – Потом мы с ним говорили, и я сказал ему, что ему надо сесть и посмотреть бой. И что тогда он увидит, что я сделал правильную вещь для него. Он был на грани травмы, и серьезной травмы. Он потерял свою силу, он потерял мышечный тонус в шее, а его голова моталась из стороны в сторону и шейные позвонки дрожали, потому что Флойд бил так, будто татуировку наносил. Я так и сказал ему. «Флойд тебе татуировку набивал, а ты был слишком слаб, чтобы как-то реагировать на это».

Мейвезер, поблагодарив вначале Бога, выразил признательность своим дяде и отцу.

– Диего Корралес – великий боец, и он может стать чемпионом, если поднимется в категории, – сказал Флойд. – У него большой потенциал. Наш бой показал, кто сильнейший в мире боксер в весе 130 фунтов. Он говорил, что он – лучший, я говорил, что лучший – я. Дело приняло несколько личный оборот, но это – бизнес. Я здесь для того, чтобы продавать себя. Я – Красавчик Флойд. Я говорю, что я – лучший в мире «паунд-фор-паунд». Вот мы и сошлись, чтобы посмотреть, кто же из нас лучший. Я хотел бы драться с Принцем Назимом. Надеюсь, что мы сможем встретиться в весовой категории до 128 фунтов или же он может поднять свой вес до 130. Или же я смогу вызвать на бой победителя поединка (Хоэль) Касамайор – (Аселино) Фрейтас.

Даже спустя несколько минут после окончания поединка, когда Ларри Мерчант наконец подошел к Корралесу, Чико был готов расплакаться. Он выглядел сломленным человеком, как будто всё моментально обрушилось на него. Срывающимся голосом Корралес произнес:

– Он вышел на ринг и провел хороший бой. Я продолжал перемещаться и наступать. Он делал то, что должен был делать, боксировал очень умно… Я все еще зол. Я уверен, что чемпион заслуживает того, чтобы завершить поединок, либо оставаясь на ногах, либо лежа на спине, именно так я хотел уйти с ринга. Бой ни в коем случае не должен был быть остановлен. Никто не имел права останавливать поединок. Мне наплевать, какие там у них были опасения. Я на ногах, и я каждый раз вставал на ноги. Нельзя было меня останавливать. Я не знаю, почему они остановили бой, оставалось еще два раунда. Я мог бы выдержать эти два раунда…

Мерчант чувствовал, что Корралес опустошен, и спросил этого человека, который всего лишь каких-то тридцать минут тому назад считался одним из самых опасных боксеров в мире, сможет ли он восстановиться.

– Не знаю, – отвечал Корралес, и чувствовалось, что у него по-прежнему комок в горле. – Не знаю, что я стану делать. Я никогда не планировал что-то после поражения, поэтому, думаю, я просто начну с чистого листа и посмотрю, что будет дальше.

На вопрос о том, не проявит ли он себя лучше в боях против сильнейших боксеров, не одаренных такой невероятной скоростью, как у Мейвезера, поверженный Корралес просто и кротко вымолвил:

– Я не знаю. Не знаю. Может быть. А может, и нет. Многим боксерам бывает трудно вернуться, оправившись после первого поражения. Если я решу вернуться, то мы увидим, насколько я пришел в себя.

Мерчант был уверен, что атакующая мощь Мейвезера еще никогда не была настолько хороша, как во время того поединка.

– Думаю, бой с Корралесом стал высшей точкой в его карьере, потому что Корралес был на таком высоком счету, был отличным бойцом. Просто невероятно, как Флойд растерзал его, когда причинил ему боль. Как он его раскусил, как набросился на него! Особенно принимая во внимание то, что, когда он стал боксером полусреднего веса, его задачей первостепенной, второстепенной и третьестепенной важности было не попасть под удар. Не рисковать, по максимуму избежать риска в опасной игре.

Найджел Коллинз согласился.

– Что касается той экзальтации, которую вызвал бой с Корралесом, то следует сказать, что Мейвезер продемонстрировал разрушительную силу. Корралес был жестким противником, мог наносить сильные удары. Люди многое предвкушали от поединка, и то, как Флойд просто расчленил его… это было свирепой демонстрацией мощных ударов и агрессии. И я не думаю, что в этом бою противники сравнялись, нет. Начались большие перемены.

– Вы, конечно, можете иметь иную точку зрения, – сказал Дэн Рафаэль, когда его спросили, был ли Мейвезер настолько хорош. – Кто-то может посмотреть на более поздние поединки. Но, на мой взгляд, именно этот бой еще долгое время будет оставаться выдающимся, именно от него в ходе всех своих последующих боев Флойд был сильнейшим. Не знаю, каков был последний вариант линии для ставок до начала боя, но многие закладывались на победу Корралеса, включая меня самого. А Флойд не просто выиграл поединок, он уничтожил Корралеса. Пять раз посылал соперника в нокдаун! Заставил его секундантов выбросить полотенце. Это было блестящее выступление…

Годы спустя Рэй Вудс сетует об упущенной Корралесом возможности и утверждает, что поединок был бы другим, если бы не доводившие Диего до отчаяния юридические оговоры. Он вспоминает:

– Диего, на мой взгляд (другие могут не согласиться), если бы Диего был здоров и у него не было бы неприятностей, если бы он бил со всей силы, то, я уверен, он побил бы Флойда. Тот боксер, которого вы видели на ринге с Флойдом, был слабый Диего. Он был разбит еще до того, как вышел на ринг. Позвольте мне сказать вам: в раздевалке, еще до выхода на ринг, Диего пару раз так заходился в приступе кашля, что у него дыхание перехватывало. И я сказал ему: «Парень, мы даже не можем сегодня выйти отсюда».

Он вышел, но его аура была навсегда разрушена.

Своей победой Мейвезер заработал сделку с НВО на трансляцию шести поединков на общую сумму в 15 миллионов долларов. Не такое уж значительное увеличение по сравнению с «рабским контрактом», но достаточное для того, чтобы доказать правильность поддержки его талантов, и достаточное для того, чтобы подтвердить позицию, которую он все время пытался отстаивать.

Арум был так же впечатлен его безупречным выступлением. Все были.

– Я уверен, что в ближайшее время он не только будет признан лучшим боксером, но его выступления станут привлекать наибольшее число зрителей, – сказал Арум. – А это означает, что он будет зарабатывать больше других.

Промоутер потерял Оскара Де Ла Хойю, свою звездную прелесть, Золотого Мальчика, и проиграл иск, поданный в связи с появлением компании «Golden Boy Promotions», что подтвердило уход боксера из «Top Rank».

Возможно, Арум чувствовал, что его контроль над Флойдом ослабевает, поэтому там, где мог, он подбрасывал ему словесные букеты. Возможно также, что он хотел принизить значение ухода от него Де Ла Хойи. По мере того как Флойд слышал все больше голосов, он, разумеется, уловил, что те из них, что раздавались в компании «Top Rank», центр своего внимания сместили.

– Он в значительной степени был замкнут в себе, находился ли он со своим отцом или Роджером, кто бы ни был в то время главным, – вспоминал Брюс Трамплер. – А когда он подписал контракт с Джеймсом Принсом, он еще более изолировался от нас.

– Да, Оскар Де Ла Хойя был нашей суперзвездой, но, смотрите, у нас сейчас целая группа на выданье, – говорил Арум. – Я уверен, что Флойд Мейвезер превзойдет Оскара в популярности и способности зарабатывать деньги. Да, Оскар был уникален, но Флойд Мейвезер тоже станет уникальным.

Когда Арум после боя с Корралесом сказал, что Мейвезер может перейти через три весовые категории, достигнув веса в 147 фунтов (66,7 кг), и побить Де Ла Хойю в полусреднем весе, многие подумали, что это было сказано в шутку. Или – что это была просто плохо скрываемая зависть. «Безумие в том, что он, возможно, прав», – отреагировал журнал «Ринг».

Аруму нужна была звезда. Мейвезер считал, он и есть звезда. И он действительно блистал на фоне Корралеса, даже если большая часть толпы в тот вечер поддерживала Диего.

В журнале «Ринг» шла дискуссия о том, сможет ли Флойд перетянуть на свою сторону болельщиков своим талантом или же восстановит их против себя своим высокомерием. Анализ итогов боя с Корралесом, сделанный Найджелом Коллинзом, был так и озаглавлен: «Красавчик Флойд – суперзвезда или суперотродье?»

Найджел попытался добраться до самых корней этой личности, сладкой и кислой одновременно. Сладкой, когда она после поединка ласково прижималась к отцу и демонстрировала установление дружественных уз с Корралесом. Кислой, когда проявляла до боя антагонизм и щетинилась шипами по поводу «рабского контракта».

«Является ли он ясноглазым вундеркиндом, завоевавшим приз журнала «Ринг» «Боксер года», едва вступив во второй полный сезон в качестве профессионала, или же неблагодарным недовольным типом, презрительно отклонившим предложение НВО на $12,5 млн, назвав его «рабским контрактом»? – вопрошал Коллинз. – Или же он воплощает в себе все вышесказанное и является сложным молодым человеком, изо всех сил пытающимся найти ответ на вопрос, кем же он на самом деле является и кем он хочет стать?»

О чем бы ни были мысли Мейвезера перед поединком с Корралесом, то, что он провел его в таком прекрасном стиле, а в конечном итоге проявил определенный такт, означало, что его ценность, как продукта широкого потребления, выросла. Новый, улучшенный контракт с НВО явно на это указывал. Но, начав 2001 год с победы над Корралесом, было весьма трудно и дальше следовать этому примеру. Учтем тот факт, что Назим Хамед, похоже, был мало заинтересован в поединке. А Фрейтас и Касамайор были боксерами, связанными соглашением с кабельным телеканалом «Showtime», что означало, что их баталии транслировались основными конкурентами НВО. Поскольку Мейвезер забил своего ближайшего конкурента, отправив его в забвение, трудно было сказать, кого он мог бы теперь извлечь из своего запасника, чтобы не сбивать набранный темп в течение года. Чтобы не тратить попусту еще несколько месяцев где-то на стороне или же участвуя в соревнованиях, которые не вызовут ажиотажа среди публики, которая платит за удовольствие.

Теперь, спустя пять лет после Олимпийских игр в Атланте, Мейвезер стал настоящей звездой американского боксерского шоу. Любые споры вокруг того, кто был лучшим в мире «паунд-фор-паунд»-бойцом, вращались вокруг него, Мосли, Феликса Тринидада и Роя Джонса. Де Ла Хойя по-прежнему зарабатывал большие деньги.