Помоги проекту - поделись книгой:
Лука Кайоли
Неймар: биография
Luca Caioli
NEYMAR
© Luca Caioli, 2017
© Пономарев Д. А., перевод на русский язык, 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
Об авторе
Лука Кайоли – знаменитый итальянский спортивный журналист, проживающий в Испании. Автор многих бестселлеров – биографий Месси, Роналду и Суареса.
1. Площадь Чарльза Миллера
Длинные подкрученные усы, непокорная челка, белая рубашка, черные шорты и руки, крепко сжимающие футбольный мяч: фотографии былых времен, когда для вспышки еще использовался магний, дают нам представление о том, как выглядел Чарльз Уильям Миллер.
Чарли родился 24 ноября 1874 года в Бразе, центральном районе Сан-Паулу, в семье Джона, шотландского инженера, вместе с еще тремя тысячами британцев отправившегося в Южную Америку для строительства железных дорог, и бразильянки с английскими корнями Карлоты Фокс. Когда ему было девять, он уехал на учебу в Европу, как это было принято в высшем обществе. Чарли посещал саутгемптонскую школу «Банистер Корт», после чего продолжил обучение в Хэмпшире.
«Банистер» – небольшая частная школа, основанная преподобным Джорджем Эллеби для сыновей капитанов Восточно-Пиренейской пароходной компании. Когда Миллер приехал в Англию, директором школы был Кристофер Эллеби, сын преподобного Джорджа и страстный поклонник футбола.
Правила «прекрасной игры»[1] уже были сформулированы в 1863 году Футбольной ассоциацией Англии, первой национальной федерацией, принявшей универсальные правила футбола. Во время учебы в Оксфорде Эллеби был капитаном команды колледжа. Его энтузиазм по отношению к футболу передавался и его партнерам.
Чарльз Миллер был достойным спортсменом и вскоре стал капитаном школьной сборной. За миловидное лицо и стройное телосложение ему дали прозвище Малыш. Несмотря на комплекцию, он превосходно играл на позиции центрального нападающего, а иногда и левого крайнего. «Он наш лучший форвард. Он быстр и обладает отличным дриблингом и пушечным ударом. Голы даются ему очень легко», – сообщалось в школьной газете. Свидетельством тому служат 41 забитый мяч в 34 играх за «Банистер Корт» и три гола в 13 матчах за команду Молодежной ассоциации церкви Святой Девы Марии; впоследствии эта команда перерастет в футбольный клуб «Саутгемптон», ныне выступающий в Премьер-лиге. Стиль игры Миллера можно назвать воздушным и немного наглым. Он играл изобретательно, здорово контролировал мяч и обожал оставлять соперников в дураках своими финтами. Он был так хорош, что в семнадцать лет получил приглашение в лондонский клуб «Коринтиан», в который входили лучшие игроки британских школ и университетов, стремившиеся подорвать тогдашнее господство шотландских клубов. Именно в его честь по совету Миллера спустя годы будет назван один из самых знаменитых футбольных клубов Сан-Паулу – «Коринтианс».
В 1894 году Чарли закончил учебу и вернулся в Бразилию. С собой он привез два сделанных в Ливерпуле футбольных мяча – подарок одноклубника, насос, чтобы их надувать, пару бутс, форменные рубашки клубов «Банистер» и «Сент-Мэрис» и увесистый том правил и предписаний Футбольной ассоциации. Рассказывают, что Чарли не прекращал своих тренировок даже на борту лайнера, бегая по палубам и обводя пассажиров и другие препятствия. 18 февраля Чарли высадился в порту Сантоса и на вопрос отца, что же он привез с собой из Англии, ответил: «Ученую степень. Твой сын с отличием окончил школу футбола».
20-летний бразилец английского происхождения начал работать в Железнодорожной компании Сан-Паулу, как и его отец. Он вступил в «Сан-Паулу Атлетик Клуб»[2], основанный в мае 1888 года переселенцами из Британии. Однако его члены предпочитали футболу крикет. Играть они умели, но никто из них футболом не интересовался – пока Чарльз не начал закладывать фундамент.
Миллер объяснял правила и основную терминологию – вроде перерыва, углового удара, поля и пенальти – своим друзьям, коллегам и руководящим лицам Газовой компании Сан-Паулу, представительства Банка Лондона и железной дороги. Со временем ему удалось собрать группу последователей. Он убедил их проводить тренировки на спортивной площадке в Варзеа-ду-Карму, расположенной между районами Луж и Бом-Ретиру, на улице, ныне известной как Руа-ду-Газометру. Тренировки сразу привлекли множество зевак. Селсу де Араужу в письме другу, журналисту Алсинду Гуанабаре, писал об этом так: «Неподалеку от Бом-Ретиру компания англичан, безумных настолько, насколько могут быть безумны лишь англичане, гоняет по полю нечто похожее на коровий мочевой пузырь. Судя по всему, это занятие приносит великую радость одним и великую боль другим, когда этот желтоватый пузырь залетает в прямоугольную деревянную конструкцию».
Несмотря на весь скептицизм, футбол начал завоевывать популярность среди джентльменов из британской диаспоры, и 14 апреля 1895 года наконец удалось провести полноценный матч. В Варзеа-ду-Карму друг против друга сошлись две состоявшие из бразильцев и англичан команды, представлявшие Железнодорожную компанию Сан-Паулу и газовую компанию «КомГаз». Ведомые Миллером, оформившим дубль, «железнодорожники» выиграли 4:2. Зрителей было немного – друзья игроков, управляющие и сотрудники предприятий да несколько пасшихся неподалеку ослов. Однако в историю вошла не низкая посещаемость игры, а то, что это был первый официальный футбольный матч в Бразилии. Именно в этот день родился самый популярный вид спорта в стране.
Это правда, что сотрудники английских компаний и моряки играли в футбол на улицах и пляжах Сан-Паулу с 1875 года, еще до возвращения Чарли в Бразилию, а однажды даже гоняли мяч перед резиденцией принцессы Изабеллы, правившей Бразильской империей в отсутствие своего отца, Педру II. Это правда, что священник- иезуит Жозе Монтеру ввел в школе Сан-Луиш в муниципалитете Иту аналогичную итонской традицию игры в
«Неподалеку от Бом-Ретиру компания англичан, безумных настолько, насколько могут быть безумны лишь англичане, гоняет по полю нечто похожее на коровий мочевой пузырь. Судя по всему, это занятие приносит великую радость одним и великую боль другим, когда этот желтоватый пузырь залетает в прямоугольную деревянную конструкцию».
Он стартовал 3 мая 1902 года и насчитывал 5 участников – «Сан-Паулу Атлетик Клуб», «Маккензи Коллеж», «Интернасьонал», «Жермания» и «Паулистано». «СПАК» доминировал в первых трех розыгрышах. Забив в девяти матчах десять мячей, два из которых в финале против «Паулистано», Чарльз Миллер стал лучшим бомбардиром сезона 1902 года. «СПАК», выступавший в белых или бело-голубых рубашках, черных трусах и черных гетрах, сохранил титул и в 1903 году, вновь обойдя «Паулистано». В следующем году была одержана еще одна победа, а Чарли опять оказался лучшим бомбардиром, на этот раз поделив звание с одноклубником Бойсом.
Миллер закончил выступления за «СПАК» в 1910 году, и к этому времени в футбол играла не только белая городская элита, которая видела в нем олицетворение современной Европы, но и представители нижних слоев общества: для них футбол стал способом самовыражения, ранее недоступным.
Примером популярности футбола может служить турне лондонского клуба «Коринтиан». Англичане прибыли на пароходе «Амазония» 21 августа 1910 года. В Рио-де-Жанейро они провели три матча, разгромив «Флуминенсе» и две другие команды. Затем они отправились в Сан-Паулу на матчи против «Палмейраса» и «Паулистано», а также против «СПАК» – этот матч стал одним из последних для 36-летнего Чарльза Миллера.
4 сентября англичане уничтожили «СПАК» – 8:2. «Ничего другого не ожидалось: все знали, что «Коринтиан» – очень техничная команда, а мы лишь делали первые футбольные шаги», – писал об этом турне журналист Адриану Нейва да Мотта э Силва, более известный под псевдонимом Де Вани.
Однако главным результатом приезда англичан стали не сами футбольные матчи, а интерес, который они привлекли. Газеты освещали каждый их шаг, толпы болельщиков караулили их возле отеля «Мажестик», и что самое главное – на стадионе «Велодром», где проводились игры, неизменно был аншлаг. «Зрители аплодировали каждому движению игроков, и воздух наполнялся ароматом французских духов. Матчи с «Коринтианом» стали чем-то особенным», – сообщали газеты Сан-Паулу.
В 1910 году Чарльз Миллер повесил бутсы на гвоздь и сконцентрировался на работе в судоходной компании «Королевские почтовые линии». Спустя годы он основал собственную туристическую фирму, одновременно занимая пост вице-консула Великобритании. Он женился на Антониэтте Рудже, одной из ведущих пианисток Бразилии, которая впоследствии, в двадцатых годах, оставила его ради поэта Пауло Менотти Дель Пиккиа. Чарльз стал отцом двоих сыновей и не расстался с футболом полностью – он судил игры, тренировал и всегда оставался страстным болельщиком.
Чарльз Уильям Миллер скончался 30 июня 1953 года, в возрасте 79 лет. Он стал свидетелем превращения Сан-Паулу в мегаполис и увидел, как футболом, с которым он познакомил Бразилию полвека назад, заболела вся страна. Он стал свидетелем проведения в Бразилии чемпионата мира по футболу и пережил вместе с миллионами бразильцев одно из самых болезненных поражений в истории, известное как «Мараканасо».
Чарльза Миллера помнят и сегодня. На бразильском футбольном жаргоне словом
В первую годовщину смерти Миллера администрация Сан-Паулу дала его имя площади вокруг стадиона «Пауло Машадо де Карвальо», более известного как «Пакаэмбу», чтобы подчеркнуть значимость Чарльза для жизни города. Сегодня эта огромная территория, по форме напоминающая греческую арену, ограничивается расположенными зигзагом небоскребами, нависающими над деревьями с одной стороны, и «Пакаэмбу» с другой.
«Пакаэмбу» – построенное на холме кремового цвета здание в стиле модерн. Стадион был открыт 27 апреля 1940 года президентом Бразилии Жетулиу Варгасом, мэром Сан-Паулу Прештишем Майей и архитектором Адемаром де Баррошем. В то время арена вмещала 71 тысячу зрителей, а сегодня, после реконструкции, лишь 40 тысяч. Бывший дом «Коринтианс» – настоящая архитектурная жемчужина, одна из самых ярких построек Сан-Паулу, словно сошедшая с открытки. Пройдя через главный вход, располагающийся за четырьмя колоннами, вы попадаете прямиком в Музей футбола.
Музей, состоящий из 17 залов, открылся 29 сентября 2008 года. В его экспозиции есть фотографии, видео- и аудиозаписи ключевых фигур в истории футбола, реликвии, сувениры, любопытные артефакты и данные статистики – настоящее путешествие по истории бразильского футбола XX века.
Выставка открывается лекцией профессора-медиевиста Илариу Франку Жуниора, автора книги «Танец богов: футбол, общество и культура», которую плотно изучают все футбольные эксперты. В своем исследовании ученый рассматривает историю бразильского футбола с четырех точек зрения.
На бразильском футбольном жаргоне словом chaleira, обозначающим чайник и напоминающим имя Чарльз, называют финт, изобретенный Миллером еще на заре XX века и также называющийся «рабоной».
«Поначалу футбол казался пустым и бесполезным занятием, но уже скоро превратился из спорта элиты общества в игру представителей рабочего класса. Историки и социологи Жилберту Фрейри, Пауло Праду и Сержио Буарке де Оланда отмечают, что изменения начались в 1930-е годы, когда стали размываться классовые границы. Представители европеоидной, негроидной и смешанной рас начинали сосуществовать. Это уже не считалось чем-то постыдным, а если мулат умел играть в футбол, то это было совсем замечательно. Лучшим бомбардиром чемпионата мира 1938 года стал Леонидас да Силва, сын темнокожей бразильянки и светлокожего португальца. Это стало сигналом к пробуждению – мулаты и афробразильцы выступали за свою страну, несмотря на призывы исключить их из состава.
Еще одной вехой стал «Мараканасо», финальный матч чемпионата мира 1950 года, в котором бразильцы уступили Уругваю. Драматург Нельсон Родригес очень метко назвал его «психологической Хиросимой». Поражение стало ударом по самой душе бразильского общества, а также политическим деятелям, надеявшимся использовать триумф сборной для победы на будущих выборах. Страна погрузилась в настоящий кризис. Все перевернулось с ног на голову восемь лет спустя, когда сборная Бразилии впервые одержала победу на чемпионате мира, да еще проходившем в Европе. Болельщики, поддерживавшие команду в Стокгольме, распевали: «Мы лучшие в мире!» Успех спровоцировал взрыв патриотизма.
С тех пор бразильцы стремились преодолеть чувство неполноценности при помощи футбольных побед, которых удалось достичь в 1962 и 1970 годах. Но успехи приходили далеко не всегда. Случались «неурожаи побед», в стране установилась диктатура, ознаменовавшаяся репрессиями, пытками, исчезновениями оппозиционных политиков… Общество следило за футболом в полной тишине. Несмотря на единичные успехи, нацию обуревали сомнения.
Это чувство пронизывает бразильский футбол и сегодня. Бразилия обожает футбол, производит великих игроков, но она уже не та великая держава, какой была раньше. В мировом футболе есть и другие лидеры, превосходные футболисты рождаются и за пределами страны. Бразилия желает быть Бразилией Будущего, и когда появляется чувство, что будущее уже наступило, немедленно начинается упадок. Бразилия движется зигзагами, делая шаг вперед и два назад. То же самое происходит и с футболом».
Воплощение лекции профессора, в которой средневековые утопии соседствуют с ролью футбола в жизни общества, можно увидеть в Музее футбола. Двое подростков томятся у входа, ожидая своей очереди. Шумным школьникам есть чем заняться: они могут затеряться в залах и петляющих проходах, останавливаясь у интерактивных стендов, где у них есть возможность пробить пенальти или измерить силу своего удара, сразиться на небольшом поле или сыграть в настольный футбол, управляя крошечными деревянными игроками, резво носящимися то в одну, то в другую сторону.
Бразилия желает быть Бразилией Будущего, и когда появляется чувство, что будущее уже наступило, немедленно начинается упадок. Бразилия движется зигзагами, делая шаг вперед и два назад. То же самое происходит и с футболом.
В первом зале находится красочная коллекция флагов, баннеров, плакатов, гербов, брелоков в форме игроков, гаджетов, карикатур, газет, кепок и ковров – здесь как нигде можно прочувствовать страсть, которую бразильцы испытывают к футболу.
По эскалатору мы поднимаемся на второй уровень, где нас на трех языках приветствует Пеле. От зала к залу нас ведет видеозапись мальчика, пинающего мяч, прыгающий с одного поля на другое. В темноте под потолком парят ангелы бразильского футбола. Голограммы легенд финтят и бьют по мячу, слегка подрагивая в воздухе. Табличка гласит: «Их двадцать пять, хотя легко могло бы быть пятьдесят или сто – они основатели футбола, особого вида искусства, в который играют в Бразилии. Боги и герои, кумиры различных поколений – ангелы, чьи крылья, или, скорее, ноги помогают нам перенестись в мир творчества, поэзии и волшебства. Они настоящие ангелы эпохи барокко». Их имена – Пеле, Сократес, Жилмар, Карлос Альберто, Бебето, Тостао, Гарринча, Роналдо, Жерсон, Ривелино, Диди, Вава, Ромарио, Роналдиньо, Роберто Карлос, Ривалдо, Таффарел, Зико, Загалло, Фалькао, Нилтон Сантос, Джалма Сантос, Жаирзиньо, Жуниньо Ботельо, Зизиньо.
Внимание мальчика по имени Паулу, пришедшего в музей с одноклассниками, приковано к экрану с несостоявшимся голом Пеле в ворота вратаря сборной Уругвая Ладислао Мазуркевича в полуфинале чемпионата мира 1970 года. Он пересматривает запись вновь и вновь, после чего тщательно изучает имена ангелов. Глядя на их изображения, он спрашивает друга: «А почему здесь нет Неймара?».
Неймар пока не достиг подобного величия, но самый ходовой товар у стоящих под зимним солнцем уличных торговцев – именно желто-зеленая футболка с 10-м номером, принадлежащая последнему поэту бразильского футбола.
2. Проза и поэзия. Разговор с Жозе Мигелом Висником
Кто лучшие дриблеры и лучшие нападающие в мире? Бразильцы. Само собой разумеется, что их футбол, вращающийся вокруг дриблинга и забитых мячей, олицетворяет поэзию футбола. «Катеначчо», крайне закрытый стиль, и построение треугольников – основанная на синтезе футбольная проза, командная и организованная игра, иными словами, продуманное выполнение команд футбольного кода.
В своем эссе 1971 года «Футбол – язык со своими поэтами и прозаиками» Пьер Паоло Пазолини, кинорежиссер, писатель и страстный футбольный болельщик, указал на сходство литературных жанров со стилями футбола, проводя черту между футбольной поэзией и прозой. Жозе Мигел Висник, бразильский музыкант, композитор, эссеист и профессор бразильской литературы, использует эту же дихотомию для анализа горячо любимой игры. Он большой фанат «Сантоса».
Его взгляды отразились в работе «Противоядие: футбол и Бразилия», вышедшей несколькими годами ранее. Сегодня он расскажет нам о значении Неймара для бразильского футбола и о том месте, которое Неймар может со временем занять в истории. Висник шутливо называет игрока «Бодлером от футбола». Комфортно расположившись в своем кабинете в Сан-Паулу, он несколько медлит, прежде чем дать волю потоку своих мыслей.
– Бразильский футбол создал традицию, основанную на эллипсе – стиль игры, заключающийся в создании нелинейных способов владения территориальным преимуществом и прорыва защитной линии. Мои идеи основаны на взглядах Пазолини, разделявшего футбол на прозу и поэзию. Мы утверждаем, что футбольная проза – более линейный, тактически строгий, командный и оборонительный жанр, его инструменты – контратаки, триангуляция, перевод мяча с фланга на фланг и рациональность движений. В футбольной поэзии же, напротив, свободное пространство образуется нелинейным образом, будто из ниоткуда, а решающим фактором становится дриблинг. Он служит для того, чтобы образовывать бреши в защите соперника, или просто для красоты. Это средство достижения цели, способ прорваться к воротам. Гарринча, например, финтил постоянно, но при этом оставался крайне эффективным. История бразильского футбола изобилует примерами того, как игроки прибегали к дриблингу ради удовольствия зрителей, но одновременно и извлекали из него пользу.
История бразильского футбола изобилует примерами того, как игроки прибегали к дриблингу ради удовольствия зрителей, но одновременно и извлекали из него пользу.
Когда в 1930-х годах Жилберту Фрейри анализировал Бразилию с социологической, антропологической и исторической точек зрения, он отметил, что самобытность бразильского футбола плотно связана с самобытностью представителей смешанной расы. Бразильцы позаимствовали английский хореографический, шаблонный стиль и превратили его в подобие танца, смешав изящную игру ногами с элементами капоэйры и самбы. Конечно же, это повлияло на восприятие нашей культуры в целом: существует представление, что результат имеет значение только тогда, когда сопряжен с удовольствием. Иными словами, работа и развлечение должны дополнять друг друга. В этом отношении бразильский футбол сам себе одновременно и яд, и противоядие, поскольку он не только форма самовыражения, такая же как поп-музыка или карнавал, но и якорь в развитии общества – он распространяет представление о том, что в нашей культуре лень и праздность ставятся выше целеустремленности и производительности.
– Конечно, это было лишь вступление. Итак, бразильцы превратили английский футбол в футбол, который Фрейри определяет как криволинейный, а Пазолини – как поэтический. Этот стиль появился в Южной Америке в 1960-е годы и достиг расцвета на чемпионате мира 1970 года в Мексике. К тому времени сборная Бразилии сформировала своего рода репертуар, набор нелинейных эллиптических ходов, сочетавших в себе геометрию и риторику. Эти движения основаны на кривых линиях или «заморозке» времени. Возьмем различные виды дриблинга: качнуть влево, показать движение вправо, сделать ложный замах, попытаться обыграть оппонента в статичном положении. А еще стеночки, свечки и удар «сухой лист», при котором мяч резко падает вниз в самое нужное время. Это классический репертуар сборной Бразилии 1962–1970 годов. Тогда это было фишкой бразильцев, их стилем, однако уже начиная с 1970-х они стали приспосабливаться к реалиям мирового футбола, уделяя большее внимание физической подготовке, командной игре, смене расстановок, специализации игроков атаки и обороны.
На чемпионатах мира в 70-е, 80-е и 90-е годы Бразилия пробовала самые разные варианты. Однако футбольная поэзия никуда не уходила благодаря таким игрокам, как Зико, Сократес и Фалькао в 1982-м, и Ромарио, который играл в эллиптический футбол в команде, демонстрировавшей более прозаический стиль. А потом пришел Роналдиньо – футбольный гений, в арсенале которого имелся весь репертуар бразильского футбола. Он владел и «сухим листом» Диди, и «свечой» Пеле, и дриблингом Гарринчи. Роналдиньо – выдающийся маньерист, он будто «цитирует» других игроков. Он прекрасно это осознает и, подобно тому, как писатели цитируют других писателей, он «цитирует» голы игроков прошлых лет.
– Совершенно верно, это была подводка. Когда всем вокруг казалось, что в футболе, даже бразильском, не осталось поэзии и доминирует футбольная проза, появился Неймар – игрок, который хочет спасти поэзию. Он обладает выдающимся набором навыков, впечатляющим своей свежестью и изобретательностью. Это настоящий эллиптический футбол. Если вы мне не верите, посмотрите на его дриблинг в игре против «Севильи» в матче сезона-2013/14 – абсолютно неожиданный, невообразимый.
Когда всем вокруг казалось, что в футболе, даже бразильском, не осталось поэзии и доминирует футбольная проза, появился Неймар – игрок, который хочет спасти поэзию.
Уже в «Сантосе» в 13-летнем возрасте Неймар выделялся и считался будущим чемпионом. Он представитель поколения, которое растили и тренировали для великой цели. Очень часто игроки не оправдывают возложенных на них надежд. Однако случай Неймара – совершенно не такой. Он не только волшебно обращается с мячом, но и обладает природной харизмой, невероятным обаянием и способностью формировать позитивный имидж, как настоящая поп-звезда. Ему удалось завоевать женские (и не только женские) сердца, его уважают фанаты клубов-соперников и игроки, бывшие и действующие. За годы, проведенные в «Сантосе», он успел продемонстрировать все свое мастерство, весь талант дриблера, подтвердив тем самым, что готов продолжать традиции.
Да, Неймар – поэт, граффитист: его сонетами исписаны все городские стены. Его прическа, привычка поднимать воротник и яркие празднования голов – часть его поэтического выступления. Неймар – народный кумир современности, полный жизни и энергии, безоговорочная звезда. Он обладает великолепным видением поля, убийственным пасом и отменной реализацией голевых моментов. Он не просто классный дриблер – его дриблинг не для красного словца, как в случае Робиньо, который был плох в завершении атак и играл в одно-два касания лишь на публику. Неймар находится на ином техническом уровне, его стиль вычурный, но пугающе эффективный. Действенный, но привлекательный для зрителя.
Дальнейшее развитие его игры мне видится чрезвычайно интригующим. В свое время активно муссировалась тема его способности адаптироваться к игре «селесао», и Кубок конфедераций показал, что он справился блестяще. Пентакампеоны играют в стиле, максимально раскрывающем потенциал Неймара. Теперь все ждут, сможет ли он вписаться в состав «Барселоны». «Сантосу» удалось сохранить его до 2013 года. Для самооценки бразильцев было очень важно, что футболист такого уровня, находившийся в расцвете сил, не уехал в Европу при первой возможности, а поиграл на родине. Но если честно, в «Сантосе» он был предоставлен сам себе, и я надеялся, что он перейдет в «Барселону».
– Футбол «Барселоны» не прозаичен. Это совершенно новая футбольная мутация, в которой сочетаются владение пространством и расширение фронта атаки за счет флангов. В ней слышатся отголоски голландского тотального футбола и черт, характерных для Южной Америки – например, игры пяткой. Да, можно сказать, что этот футбол написан прозой – но он мобилен и не слишком строго структурирован. Присутствие Месси и обилие вскрывающего оборону дриблинга не оставляют сомнений в доминирующей роли южноамериканского футбола. По моему мнению, «Барселона», когда она находится в своей наилучшей форме, добивается невозможного и строит квадратуру круга – объединяет прозу и поэзию, европейский и южноамериканский футбол, отходит от привычной дихотомии. Что изменится с приходом Неймара? У них с Месси разные стили. Дриблинг Лионеля не столь пышный и экспрессивный, как у Неймара, – он рациональный. У его движений с мячом есть ореол таинственности – вам трудно осознать, как он это делает. Он движется не по-бразильски. У него совершенно инопланетная интуиция – его шестое чувство подсказывает ему, когда именно ошибется оппонент или когда появится свободная зона. Месси – касательная к эллипсу Неймара.
3. Можи-дас-Крузис
Хаотичное движение: скутеры и мотоциклы непрестанно сигналят. Эстакады, небоскребы, социальное жилье, нависающие над пробками виадуки, промышленные предприятия, дорожные работы, фавелы. Сан-Паулу – 11-миллионный мегаполис, кажущийся бесконечным: он словно вцепляется в своих гостей мертвой хваткой, не желая отпускать. Город раскинулся по обе стороны широкого трехполосного шоссе Айртона Сенны – самой новой магистрали в стране, получившей свое название в честь национального героя, знаменитого гонщика, уроженца Сан-Паулу, погибшего во время Гран-при «Формулы-1» в Имоле в 1994 году.
Автобус отходит с автовокзала «Тиете», крупнейшего в Латинской Америке и второго по величине в мире после Центрального вокзала Нью-Йорка; куда ни глянь, всюду снуют пассажиры. Автобус отправляется без опоздания, но прорваться через городские пробки ему удается не сразу – он медленно плетется рядом с грузовиками и прыгающими из ряда в ряд легковушками. Сразу за терминалом оплаты начинается шоссе. Направляясь в сторону муниципалитета Итакуакесетуба, автобус, наконец, вырывается из лап города на зеленый простор – окружающие город холмы словно нарисованы под линейку. В небе парят воздушные змеи, а выглядывающие из-за деревьев пыльные, иссушенные футбольные поля указывают на расположившиеся на холмах фавелы. Здания из красного кирпича как будто построены ребенком, играющим с конструктором «Лего»: временные крыши, спутниковые тарелки, огромные строительные навесы для так и не оконченных работ. Застойные водоемы, сгоревшие машины, дети, которые пересекают трассу на велосипедах, возвращаясь с покупками из магазина.
Затем начинается крутой спуск к подножию Серра-ду- Итапети. Внизу нас ждут небоскребы Можи-дас-Крузис, одного из муниципалитетов региона Альту-Тиете на востоке агломерации Сан-Паулу. Здесь играл в футбол Неймар да Силва Сантос, и здесь же родился его сын, Неймар Жуниор. Население муниципалитета за последние 15 лет удвоилось за счет притока жителей из пригорода и теперь составляет около 400 тысяч человек. Здесь они живут, отсюда каждое утро едут на работу в столицу штата, а каждый вечер терпеливо ждут возможности втиснуться в один из вагонов отходящего от станции Луз пригородного поезда 11-й линии железной дороги Сан-Паулу, который, скрипя и пыхтя, доставляет их обратно домой.
В Можи хотя бы есть работа: промышленные гиганты, такие как General Motors, производитель тракторов Valtra и металлургический концерн Gerdau, владеют здесь заводами, которые и обеспечивают боˊльшую часть населения работой. Сфера услуг представлена двумя крупнейшими предприятиями в сфере цифрового маркетинга: Tivit и Contractor. Процветает и аграрный сектор: здесь массово выращиваются овощи, грибы, хурма, мушмула и цветы, в основном орхидеи – самые прекрасные из них выставляются в центре «Orquidario Oriental», привлекающем огромное количество туристов. «Ориент» – от слова «восток»? Да, вы абсолютно правы.
В начале XX века Можи испытал приток эмигрантов из Японии, занимавшихся сельским хозяйством, садоводством и торговлей. Им удалось создать живое и цветущее сообщество, не забывающее свои корни – об этом свидетельствуют многочисленные памятники, рестораны, культурные объединения, фестивали, школы, а также побратимские связи с городами Тояма и Секи. К сожалению, находившиеся на въезде в город тории, ворота в японском стиле, символ связи мигрантов с родиной, убрали из соображений санитарии и безопасности – прошедшие весной 2013 года ливни сильно их повредили.
К счастью, погода не разрушила другой символ Можи. 13-метровая блестящая скульптура из нержавеющей стали на первый взгляд напоминает Дон Кихота Ламанчского, но на самом деле установлена в честь Гашпара Ваша к 450-му дню рождения города. Гашпар Ваш был золотоискателем, проложившим дорогу из Сан-Паулу в Можи и в 1560 году основавшим город. От Авенида-Энженейру-Мигель-Жемма, где расположен сияющий памятник основателю города, пришедшему сюда в поисках золота (или аборигенов, которых он мог бы поработить), автобус доехал до вокзала Жеральду Скавоне за несколько минут. Всего же 50-километровая поездка из Сан-Паулу до Можи заняла ровно час.
По мощеным улицам Вила Индустриаль мы подъехали к муниципальному стадиону «Франсишку Рибейро Ногейра», более известному как «Ногейран». Огромные ворота закрыты, но для нас их отворят. Этот стадион – домашний для футбольного клуба «Униан Можи-дас-Крузис», отметившего 7 сентября 2013 года вековой юбилей. Его основателями были белый торговец сукном Чиквинью Вериссимо и темнокожий сапожник Альфреду Кардозо. Первый день истории клуба совпал с днем независимости Бразилии. Цвета формы «Униана» – красно-белые или просто красные, а талисманом ему служит змея из долины Тиете – в переводе с местного диалекта Можи означает «река кобр».
«Униан» – один из старейших футбольных клубов региона. Здесь знакомились с мячом выступавший за «Штутгарт» и «Нюрнберг» Какау, Майкон Лейти (сейчас числится в «Наутико») и Фелипе, выступающий за «Фламенго». На всем протяжении своей истории «Униан» курсировал между любительской лигой – в 1947 году он стал победителем местного любительского чемпионата – и низшими бразильскими лигами.
1980-е и начало 1990-х стали золотыми для «Униана» годами – клуб был близок к выходу в высший дивизион Лиги Паулисты. Однако сделать это «Униану» не удалось, а единственный трофей ему принесла победа во втором дивизионе штата Сан-Паулу в 2006 году. Спустя три года случился худший для клуба сезон. «Униан», известный среди местных жителей как «Бразинья», стал «худшей командой в мире», потерпев 18 поражений в 19 матчах и пропустив 75 мячей в свои ворота. Эти показатели, конечно же, привели к падению клуба в четвертый дивизион. Сегодня его дела идут ненамного лучше – как на поле, так и в финансовом смысле. Положение клуба настолько бедственное, что празднования по поводу столетия прошли крайне скромно. Президент «Униана» Сенерито Соуза заявил, что более масштабные мероприятия могут состояться, когда обстановка будет более благоприятной.
Тем временем игроки готовятся к следующему матчу чемпионата. В 11:30 основной состав выходит на двустороннюю игру против резервистов. Солнце нещадно печет, и дымовая труба из красного кирпича на противоположной стороне стадиона бросает тень на зеленый газон.
«Униан», известный среди местных жителей как «Бразинья», стал «худшей командой в мире», потерпев 18 поражений в 19 матчах и пропустив 75 мячей в свои ворота.
За забором, отделяющим поле от трибун, которые вмещают до 10 000 зрителей, спортивный директор Карлос Ювенсио наблюдает за молодежью. Карлос носит прозвище
– Каким игроком был Неймар да Силва Сантос-старший, отец Неймара Жуниора? – спрашиваю я.
– Хороший нападающий, выступал под седьмым номером, – отвечает Пинтадо. – Он играл на фланге. Быстрый, умелый, хорошо обращался с мячом и не стеснялся показать это сопернику. Веселый был парень – открытый и приятный. С ним было легко найти общий язык.
Это мнение разделяют и другие одноклубники Неймара-старшего – защитники Монтини и Дундер, а также вратарь Альтаир. Все единодушны в том, что Неймар классно работал с мячом – классический форвард, который забивал не так часто, но здорово вел игру и делал навесы.
Тон разговора немного меняется, когда я прошу Пинтадо сравнить отца и сына и рассказать, какие черты Неймар Жуниор унаследовал от отца. Пинтадо, игравший под третьим номером с Неймаром-старшим в «Униане», помнит его сына совсем ребенком. «Он брал Жуниора на тренировки, тот был своего рода талисманом команды». По мнению Пинтадо, отца и сына объединяют чувство мяча и талант дриблера, однако Неймар Жуниор более резкий, легкий, быстрый и изобретательный. Бывший вратарь «селесао» Валдир Перес, игравший на ЧМ-1982 в Испании, а в 1993 и 1995 годах работавший тренером «Униана», с ним согласен: «Неймар Жуниор лучше в дриблинге и завершении атак – его проходы чаще всего заканчиваются ударом». Лино Мартинс, игравший на закате карьеры вместе с Неймаром-старшим и тренировавший его сына в академии «Сантоса», добавляет: «Жуниор техничнее, чем отец».
Неймар да Силва Сантос перешел в «Униан Можи» в 1989-м, когда ему было 24 года. Он родился в Сантосе 7 февраля 1965 года и стал вторым ребенком в семье домохозяйки Беренис и механика Илземара. У него есть брат Жозе Бенисиу по прозвищу Нисиньо и сестра Жанна Д’Арк, или Джейн.
В детстве и юности он выступал за молодежные команды «Сантоса». В 16-летнем возрасте перешел в клуб «Португеза Сантиста», где и начал профессиональную карьеру. Впоследствии он менял один клуб за другим. Каждый из них был довольно малоизвестен: «Танаби» из штата Сан-Паулу, «Итурама» и «Фрутал» из Минас-Жерайс. Именно там, на юго-востоке Бразилии, Неймар-старший подхватил туберкулез и выбыл на год. Тогда он принял решение закончить с футболом и устроиться механиком в отцовскую мастерскую, но вскоре получил предложение от «Жабакуары», одного из старейших клубов города Сантоса.
Его отцу эта идея была не слишком по душе, но Неймар-старший согласился вернуться в футбол. В будни он работал механиком, а по выходным играл. Ему удалось здорово выступить в четырех матчах подряд, в последнем из которых его команде противостоял «Униан Можи». Арбитр Дульсидио Вандерлей Бошилья посоветовал представителям «Можи» обратить внимание на Неймара, и те заинтересовались. Сразу по окончании первого собеседования его отправили на тренировку с основным составом. А после второго с президентом клуба Жозе Эдуардо Кавальканти Тейшейрой, известным как Адо, Неймар подписал контракт на один сезон, до 1989 года. «В то время зарплаты были не столь высоки, – вспоминает Пинтадо. – Главным спонсором был Университет Можи. Мы получали около 350 реалов в месяц, но на жизнь этого хватало».
После многих лет скитаний между клубами Неймар нашел себе дом в Можи. Он превосходно играл и считался одним из лучших в Лиге А3. Он выступал так здорово, что заинтересовал и другие клубы региона. В матче на старом стадионе «Руа Касарежос» против клуба «Рио-Бранко» из небольшого городка Американа в штате Сан-Паулу Неймар так понравился его представителям, что они решили заполучить его любой ценой.
Несмотря на поражение от «Униана», «Рио-Бранко» выиграл чемпионат. Для укрепления состава клубу был нужен нападающий. Они предложили Неймару достойную зарплату, и тот планировал согласиться. Это было редкой возможностью заработать, одной на миллион. Бывший казначей «Униана» Моасир Тейшейра вспоминает: «Ему были нужны деньги, чтобы обеспечивать семью. Он хотел купить дом для родителей, живших в Байшада-Сантисте». Неймар проинформировал руководство клуба о своем желании уйти, но те не планировали его отпускать.
«Он был нашим лучшим нападающим. Он отличный парень и заслуживал всего, ради чего трудился», – говорит бывший казначей. Вместе с девятью болельщиками «Униана» Моасир организовал инициативную группу, участники которой решили покрыть разницу между контрактом Неймара-старшего и предложением «Рио-Бранко» за счет собственных средств. 21 декабря 1989 года соглашение было достигнуто и скреплено десятью подписями. Группа инвесторов приобрела права на футболиста, удостоверившись, что он продолжит выступления за «Можи». Сделка обошлась примерно в 100 тысяч новых крузадо, по 10 тысяч на каждого участника «без процентов и без прибыли», – поясняет Моасир. Сегодня эта сумма составила бы около 55 тысяч реалов, или 17 тысяч евро.
Вместе с девятью болельщиками «Униана» Моасир организовал инициативную группу, участники которой решили покрыть разницу между контрактом Неймара-старшего и предложением «Рио-Бранко» за счет собственных средств.
По тем временам это были солидные деньги! Неймар наконец-то смог купить своей матери дом в Сан-Висенти, а себе «Опель Монца». Он чувствовал себя богачом, но экономические и финансовые реформы президента Колора лишили его всех сбережений. В первой половине 1990 года Неймар играл за «Униан», а во второй, когда клуб не принимал участия ни в одном турнире, выступал за «Коритибу», «Катандувенсе» и «Леменсе». К тому времени он захотел завести семью. В 1991 году, в возрасте 26 лет, Неймар обвенчался с Надин Гонсалвес в церкви Святого Петра в Сан-Висенти. Они познакомились, когда восходящей звезде «Португезы Сантисты» было 18 лет, а Надин – на два года меньше.
Их первенец появился на свет в 2.15 5 февраля 1992 года в Можи-дас-Крузис. Днем ранее у Надин отошли воды, и ее привезли в больницу Санта-Каса-де-Мисерикордиа – впечатляющее здание в белых и светло-голубых тонах, не похожее ни на одно из сооружений вокруг. Роды прошли естественным путем и без осложнений – мать и сын были здоровы. Ребенок весил 3780 граммов. Лишь после родов стало известно, что это мальчик – ведь денег на УЗИ у пары не было.
Первым врачом, наблюдавшим мать и сына, был ныне покойный Луис Карлос Бакки, после чего их принял Бенито Клеи. Именно он выписывал их из больницы. Будучи болельщиком «Униана», он знал, что это ребенок одного из игроков клуба, но лишь много лет спустя, вновь увидев свидетельство о рождении Неймара Жуниора, Клеи понял, что помог появиться на свет звезде «Сантоса». «Тогда Неймар Жуниор еще не носил ирокез, и его было трудно узнать», – шутит заведующий отделением гинекологии и акушерства больницы Санта-Каса. Домой чету да Силва Сантос сопровождал физиотерапевт «Униана» Атилио Суарти – Неймар-старший позвонил ему и попросил встретить их из больницы.
Но как же назвать ребенка? Родители никак не могли решить. Надин поначалу хотела назвать его Матеус – отец был не против. Они звали его этим именем на протяжении недели, но им казалось, что оно не подходит, и Неймар-старший, регистрируя сына, вдруг передумал и дал ему собственное имя – Неймар, добавив к нему «Жуниор» – младший. Для родных он был просто Жуниньо.
После рождения сына Неймар приехал в гостиницу, где остановилась команда, в полной эйфории. Он поклялся, что его сын однажды станет лучшим футболистом Бразилии всех времен.
Надин и Неймар-старший были на седьмом небе от счастья. Валдир Перес вспоминает: «После рождения сына Неймар приехал в гостиницу, где остановилась команда, в полной эйфории. Он поклялся, что его сын однажды станет лучшим футболистом Бразилии всех времен». Это заявление спровоцировало поток дружеских подколов и снисходительных комментариев.
Семья да Силва Сантос проживала в корпусе С кондоминиума «Сафирас» в районе Родейо по адресу Авенида-Эзелину-да-Кунья-Глория, 593. Это был жилой дом среднего класса, построенный металлургическим консорциумом в трех километрах от центра города. Здание пастельных цветов располагалось у подножия Серра-ду-Итапети, откуда открывалась панорама на Можи. Семья занимала квартиру среднего размера, оплачиваемую «Унианом». Сегодня немногие жильцы смогут вспомнить кучерявого мальчишку, который провел здесь первые четыре года жизни. «У них была спокойная и скромная семья – они не привлекали к себе особого внимания», – вспоминает Лисианор Родригес, один из соседей четы да Силва Сантос.
Одним воскресным днем в июне 1992 года, после матча против «Матонесе», в котором Неймар-старший принес «Униану» ничью, и перед вечерней тренировкой он решил поехать в Сан-Висенти, чтобы повидаться с семьей. Неймар загрузил автомобиль и отправился в путь – Надин сидела рядом с ним, а Жуниньо, которому едва исполнилось четыре месяца, спал на заднем сиденье. День выдался дождливым, и асфальт двухполосного шоссе Индиу-Тибириса был мокрым. Путь лежал через длинный спуск с горы, даже в сухую погоду сложный и опасный. Через каждые 100 метров стояли знаки, предупреждающие о тумане или ограничении скорости до 40 км/ч. Внезапно одна из машин выехала на встречную полосу для обгона – прямо перед Неймаром. Он вывернул руль и попытался уйти от столкновения, но на пятой передаче это было невозможно. Выполнявший маневр автомобиль врезался в его машину, протаранив ее со стороны водителя.
Их машина висела на краю обрыва над рекой. Надин не могла выйти со своей стороны – она бы непременно упала в бушующий горный поток. Один или два автомобиля остановились, чтобы помочь им, и Жуниньо, весь в крови, нашелся под сиденьем.
Левая нога Неймара-старшего вдруг оказалась справа: тазовая и лобковая кости были вывихнуты. Он не мог пошевелиться. В отчаянии он сказал супруге, что умирает. Оглянувшись, они не увидели Жуниньо и подумали, что он вылетел из автомобиля от удара и его было уже не вернуть. Неймар-старший молил бога, чтобы тот забрал его жизнь, но спас Жуниньо. Их машина висела на краю обрыва над рекой. Надин не могла выйти со своей стороны – она бы непременно упала в бушующий горный поток. Один или два автомобиля остановились, чтобы помочь им, и Жуниньо, весь в крови, нашелся под сиденьем. Родители были вне себя от страха за сына. Машина «Скорой помощи» доставила их в ближайшую больницу.
Когда Неймар смог вновь увидеть жену и сына, Надин была в порядке, за исключением нескольких царапин. Голова Жуниньо была плотно перебинтована: кровоточил небольшой порез, полученный от осколка.
Неймару-старшему повезло меньше: вывих тазовой кости, серьезная травма. Ему потребовалась срочная операция. После нее он еще десять дней пролежал в больнице и четыре месяца провел дома в кровати, где специальное устройство помогало ему сохранять неподвижность. Он расстался с футболом на целый год и был вынужден пройти сложное лечение, реабилитацию и курс физиотерапии под руководством Атилио Суарти и массажиста «Униана» Антонио Гуаццелли. Эта авария сильно повлияла на всю его дальнейшую карьеру – Неймар так и не смог полностью вернуться к былым кондициям. Однако с футболом он не расстался – он жил этой игрой, футбол был делом его жизни.
Поделиться книгой: