Холостой прогон

— Так надо ли держать его в тюрьме?

— Думаю, да. Во всяком случае некоторое время. Если наши предположения насчет него правильны, то он принесет нам, да и себе значительно больше пользы, находясь под замком. Как только мы его выпустим, сразу станет ясно: мы подозреваем кого-то другого. А сейчас человек, которого нам предстоит найти, считает, что полиция убеждена в виновности Топотуна и готовится закрыть дело. Да-а, замысловатый выдался денек, — сказал Джадвин, вставая и потягиваясь. — Мне потребуется ваше официальное заявление, мистер Хиллард.

— Нет проблем, — жизнерадостно отозвался Бобби.

— Кривич посоветовал попытаться узнать, куда звонил Леви, — сказал Квайст. — Если звонок был междугородний, то номер абонента можно выяснить, так как вызов будет отнесен на счет Стилвелла.

— О да, разумеется, — ядовито ответил Джадвин. — Если только эти данные удастся вытащить из компьютера.

После ухода Джадвина день перестал чем-либо отличаться от обычных. Клиенты и те, кто только собирался таковыми стать, упоенно штурмовали офис Джулиана Квайста. Все хотели обязательно обсудить свои дела с самим Квайстом, но подавляющему большинству это не удавалось, и они попадали в конце концов к кому-нибудь из помощников Джулиана.

Впоследствии им и в голову не приходило сожалеть об этом.

С деловой точки зрения это был один из самых удачных дней, суливший в будущем немалую выгоду.

В кабинет вошел Дэниэл Гарвей, правая рука Квайста во всех делах. Он держал в руках папку с красиво оформленным контрактом. Согласно этому контракту, ассоциация Джулиана Квайста брала на себя всестороннюю поддержку проекта по созданию гигантского спортивного комплекса. В комплекс входили: закрытый стадион на восемьдесят тысяч мест, ледовая арена, теннисные корты, баскетбольный и волейбольный залы, три плавательных бассейна, ипподром и так далее. По расчетам, на строительство требовалось около четырех лет.

— Платить нам будут за то, чтобы мы держали этот проект в центре внимания общественности каждый день и час в течение всех четырех лет, — сказал Гарвей, передавая контракт Квайсту.

Дэн Гарвей представлял собой почти полную противоположность Квайсту: задумчивый, неторопливый, темноволосый, он вдобавок ко всему был весьма консервативен в выборе одежды. Почти одного роста с Джулианом, около шести футов, Дэн весил на добрых двадцать фунтов больше. И ни унции жира. Он был профессиональным игроком в регби, подававшим большие надежды, но тяжелая травма колена положила конец его спортивной карьере. Гарвей был ещё и красив — той особенной неклассической красотой, которая позволяла ему сниматься в кино, притом не на последних ролях. Но он предпочел работу в ассоциации Джулиана Квайста. Дэн, подумал Джулиан, поглядев на вошедшего, именно тот человек, которого неплохо иметь на своей стороне, когда дело дойдет до драки.

— У тебя выдалась тяжелая ночь, — сказал Дэн.

— Тяжелее некуда, — согласился Квайст.

Он в нескольких словах обрисовал обстоятельства, связанные со смертью Кэролайн, и дал короткое резюме своего разговора с Джадвином.

— Подлинный убийца разгуливает на свободе, — сказал в заключение Джулиан, — а у нас нет даже намека на то, кто мог бы им быть.

Гарвей нахмурился.

— Случайное совпадение, конечно, — сказал он, почесывая затылок, — но все документы, связанные с контрактом на поддержку спорткомплекса, включая основной текст, сегодня утром подписаны президентом компании, финансирующей строительство, неким Давидом Хаймом Леви.

Хотя эти бумаги ещё не успели пройти юридическую экспертизу.

— Какова доля его личного участия в финансировании? Такие сведения есть?

— Есть. На осуществление проекта выделяется двести миллионов долларов, и, если отбросить словесную дымовую завесу, все эти баксы из одного кармана. Ты действительно думаешь, что он мог подкупить кого-то, чтобы тот налил бензин в бак той машины?

— Кто-то кого-то явно подкупил. Да только нет никаких доказательств, что это сделал именно Леви.

— Всякий раз, когда приходится оказываться на пути у одного из этих неимоверно богатых парней, у меня душа уходит в пятки, — признался Гарвей. — Предположим, ему потребовалось, чтобы в баке той машины оказалась пара галлонов бензина. Человеку, который для него это сделает, он в состоянии заплатить столько, что тот сможет вести безбедное существование до конца своих дней. А сам даже не заметит, что заплатил. Вот она, настоящая власть — власть денег!

— Леви и на спортивном комплексе намерен делать деньги, да?

— Деньги? А как же! Сразу начнет поступать арендная плата от команд высшей лиги: бейсбольных, баскетбольных, футбольных. Будет регби, бокс, будут бега. Рестораны, автостоянки, торговля спиртным и так далее — и отовсюду доход. Немножко здесь, немножко там. Не пройдет и пяти лет, как он удвоит вложенный капитал.

В дверях появилась Конни Пармаль.

— Вас просит к телефону лейтенант Кривич, — сообщила она.

Квайст протянул руку и переключил селектор так, чтобы остальные тоже могли слышать разговор.

— Слушаю, лейтенант.

— Стив Джадвин заходил к тебе сегодня утром? — Кривич говорил резким, неприятным тоном.

— Да. Он ушел не более часа назад. Неплохой парень. Ты оказался прав насчет него.

— Я был прав, — отрывисто сказал Кривич, как-то странно подчеркнув голосом глагол. — Джадвин звонил из телефонной будки внизу. Должно быть, сразу после разговора с тобой. Какая-то сволочь буквально нашпиговала его свинцом.

Квайст похолодел.

— Стив очень пострадал? — спросил он, едва шевеля губами.

— Очень! — взорвался наконец Кривич. — Он мертв, черт вас всех побери!

III

Громадный вестибюль Центрального вокзала был переполнен. Не меньше сотни человек находилось поблизости от капитана Джадвина, когда всё произошло. Но никто ничего не мог сказать толком. Совсем рядом с входом в отель «Коммодор» располагался длинный ряд телефонных кабин. Сквозь вращающиеся двери отеля в обе стороны почти непрерывным потоком шли люди. Ещё более мощные людские потоки текли через вестибюль из метро к выходу на Лексингтон-авеню и обратно. Телефонные кабины вечно были заняты, и около них в часы пик выстраивались длинные очереди.

В этой толчее и прозвучали приглушенные выстрелы. Пять или шесть, как потом говорили. Их слышали многие, но никто не видел стрелявшего. Зато видели Джадвина, который, спотыкаясь и кашляя кровью, кое-как выбрался из кабины, сделал несколько шагов, рванул на груди окровавленную рубашку и упал замертво. С места, где всё произошло, никто не убегал. Скорее всего, убийца хладнокровно разрядил пистолет прямо в грудь стоявшего в дверях кабины Джадвина, после чего спокойно смешался с толпой и скрылся.

Первым на месте преступления оказался полисмен, патрулировавший вестибюль вокзала. Его главной заботой было не допустить, чтобы мгновенно образовавшаяся толпа зевак затоптала лежавшее на полу тело. Как всегда в таких случаях, от добровольных помощников не было отбоя. Люди возбужденно рассказывали о своих подозрениях, да что толку. Кто-то видел подозрительного толстого мужчину, спешившего от телефонных кабин к справочному бюро. Другой срывающимся голосом рассказывал про невысокую женщину, которая сломя голову вбежала во вращающиеся двери отеля «Коммодор». Но наибольшее доверие вызывали показания спокойного и рассудительного бизнесмена, звонившего из соседней с Джадвином телефонной кабины. Среди шума и гама, вечно царящих под сводами вестибюля, он не смог сразу сообразить, где стреляют, пока истекающий кровью Джадвин не свалился мертвым прямо у его ног.

— Мерзавец, стрелявший в Стива, испарился прямо на глазах, словно человек-невидимка, — сказал Кривич. — Десятки, сотни людей рядом — и никакого толка.

Кривич был невысоким подвижным человеком с крепкой, почти квадратной фигурой и очень живым моложавым лицом. Теперь его лицо покраснело от гнева.

Джулиан и Гарвей слушали его не перебивая. Квайст вдруг очень четко представил себе страшную картину, нарисованную детективом. Все это не может, не должно быть связано с убийством Кэролайн Стилвелл, мысленно твердил он. И сам себе не верил.

— Как вышло, что Джадвин сюда приехал? — спросил Кривич.

— Он позвонил по телефону и сказал, что хочет меня видеть. У Стилвеллов он услышал, как Лидия спрашивала, не собираюсь ли я ему рассказать нечто имеющее отношение к делу, но не расслышал, что именно. Речь шла о пустом бензобаке. Тогда я ничего не сказал капитану, поскольку собирался навести о нем справки у тебя.

— Откуда он звонил?

— Не знаю, не спросил. Он сказал только, что едет в город, чтобы получить дополнительные сведения о Топотуне. Думаю, Джадвин звонил либо из штаб-квартиры полиции, либо от Стилвеллов. Здесь он был через час с четвертью после звонка.

— Если от Стилвеллов, его могли подслушать, — сказал Кривич. — Постарайся припомнить разговор как можно точнее.

Квайст постарался.

— Значит, он сказал, что услышал обрывок фразы. Лидия спрашивала меня, не собираюсь ли я рассказать ему кое-что. Так, может быть, я всё же расскажу? Иначе в деле останутся неувязки, а больше всего на свете он не любит, когда остаются неувязки.

— Тот, кто подслушивал, если, конечно, разговор был подслушан, сразу понял: тебе известен какой-то факт, который может отвлечь внимание полиции от Топотуна, — сказал Кривич. — Но раз уж этот человек решился ввязаться в кровавую игру без правил, почему бы не заставить заткнуться в первую очередь тебя?

Квайст только пожал плечами.

— Джадвин приехал, — продолжил он свой рассказ, — и, когда я выложил ему факты и свои предположения, понял, что его версия рушится.

Логика тут элементарная: раз кто-то из патрульных или присутствующих в доме Стилвеллов налил бензин в бак развалюхи, значит, есть человек, заинтересованный в том, чтобы всё внимание полиции сосредоточилось именно на Топотуне. Следовательно, дело нечисто. Но полицейским Стив доверял. Одним словом, Джадвин решил попридержать Джонни Топотуна в тюрьме, чтобы никто не заподозрил, что полиция начала проверять кого-то еще. Вот, пожалуй, и весь наш разговор. — Квайст помолчал немного, потом продолжил: — Наверно, нетрудно будет установить, кто выехал из Вестчестера в Нью-Йорк примерно в одно время с Джадвином. Похоже, Стив выехал сразу после того, как позвонил мне. Поэтому перехватить его до разговора со мной не было никакой возможности.

Дэн Гарвей, который до сих пор молча стоял у окна, засунув руки глубоко в карманы брюк, посмотрел на Джулиана и сказал:

— Кажется, вы никак не возьмете в толк, с чем имеете дело. Я имею в виду колоссальную силу, настоящую, реальную власть. Если говорить о Марке Стилвелле или о Леви, то ни у одного из них не было никакой нужды следовать за Джадвином, чтобы остановить его или заставить замолчать тебя, Джулиан. Снимается телефонная трубка, один звонок в город — и наемный убийца надевает шляпу и без ненужной суеты направляется в указанное место.

Кривич сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся.

— Да, — сказал он, — перечень междугородных вызовов, сделанных из дома Марка Стилвелла мог бы дать интересные результаты. Кому именно звонил Давид Леви ночью и кого имел в виду, говоря о главных шишках в полиции штата — раз; звонил ли Джадвин Квайсту из дома Марка Стилвелла — два; если да, то был ли сразу после этого звонок в Нью-Йорк наемному убийце и по какому номеру — три.

Кривич пододвинул к себе аппарат, набрал номер главного управления полиции и попросил подготовить для него всю информацию о междугородных вызовах, сделанных после полуночи из вестчестерского дома Стилвеллов.

— Я попал в сложную ситуацию, — сказал он, повесив трубку. — Но ничего. К сожалению, моя юрисдикция не простирается за пределы городской черты, но Джадвина убили в городе, Джадвин был моим лучшим другом, и мне поручено расследование этого дела.

А он расследовал дело Кэролайн Стилвелл. Поэтому сотрудничать со мной придется и полиции штата, и всем, кто находился в доме Марка Стилвелла прошлой ночью, понравится им это или нет. Джулиан, я хочу, чтобы ты отправился в Вестчестер вместе со мной.

— Зачем я тебе там нужен? Путаться под ногами?

— Ты оказался вовлечен в оба дела об убийстве. Кроме того, ты там всех знаешь и сможешь мне помочь. Но важнее другое. Как только тебя увидят со мной, сразу станет ясно: ты мне всё рассказал, и время навсегда заткнуть тебе рот упущено.

— Ты всерьез думаешь, что меня могут взять на мушку? — спросил Квайст.

— Мне будет куда спокойнее, если тот, кого мы ищем, будет твердо знать, что твоя смерть не принесет ему никакой пользы, — мрачно ответил Кривич.

Квайст снял трубку и спросил, не появлялась ли в офисе Лидия. Нет, не появлялась. Он стал было набирать её домашний номер, но передумал: после вчерашней ночи она наверняка нуждалась в отдыхе.

— Когда Лидия придет, скажешь ей, куда и зачем я отправился, хорошо? — попросил Джулиан Гарвея.

Тот согласно кивнул:

— Знаешь, Кривич прав, — сказал он. — Держись к нему поближе, приятель, пока не станет ясно, что ты ему всё рассказал. Не возражаешь, если я пока устрою легкую проверку нашему новому клиенту, мистеру Давиду Хайму Леви? Поскольку мы собираемся заключить с ним контракт на поддержку его спорткомплекса, это будет выглядеть естественно. Вдруг мне удастся выяснить, куда он метит, вторгаясь в спортивную сферу?

Когда Кривич закончил свой рассказ, люди, собравшиеся в главном управлении полиции штата, находились в состоянии, близком к шоку. Начальник следственного отдела, седой ветеран Миллер, лейтенант Симс и сержант Поллет очень тяжело перенесли известие об убийстве Стива Джадвина. Кривич не скрыл от них, что под сомнение поставлена их собственная непричастность к случившемуся, ведь пока не исключена была возможность, что горючее в бензобак машины Джонни Топотуна мог налить кто-нибудь из патрульных, либо получивший большую взятку, либо действовавший по приказу свыше.

Короче они дружно запротестовали.

— Первый осмотр той развалюхи был не очень тщательным, — сказал лейтенант Симс. — Нам пришлось разбираться со многими вещами и разговаривать со многими людьми одновременно. Эту машину я увидел сразу, как только мы с патрульным Вортом приехали по вызову. Ворт вылез и пошарил в бардачке развалюхи в поисках документов, но там было пусто. И тут мы заметили прячущегося за живой изгородью Топотуна, схватили его и привели к бассейну. Свою историю он выложил немного позже. Вообще-то, время проверить бензобак у нас было, просто в тот момент это не казалось столь важным.

— Вот как? — спросил Кривич с каменным выражением лица.

— Тогда не возникло никаких сомнений в том, что Джонни Топотун именно тот человек, который нам нужен. Когда приехал капитан Джадвин я сказал ему, что хочу отбуксировать автомобиль на стоянку, где мы держим машины, отобранные у владельцев. Она достаточно хорошо освещена и там можно провести тщательный осмотр: отпечатки пальцев и всё такое прочее. Он согласился, мы перетащили этот рыдван на нашу стоянку, а тот, кто осматривал развалюху, обнаружил, что её бак наполовину полон. Значит, решили мы, история Топотуна — сплошная ложь.

— Выходит, кто-то налил бензин в бак уже после вашего приезда, после того, как вы поймали парня, — сказал Кривич.

— Только в том случае, если вы покупаете историю мистера Квайста, — заметил Миллер, не слишком дружелюбно посмотрев в сторону Джулиана.

— Я её покупаю, — сказал Кривич. — Сразу скажу: я далек от того, чтобы подозревать ваших людей, капитан. Мне кажется, горючее в бак налил кто-то из живущих в доме Марка Стилвелла. Там есть гараж, в котором стоят автомобили и всякая другая техника, а рядом — собственная бензоколонка.

На столе Миллера зазвонил телефон. Капитан снял трубку.

— Это вас, — сказал он Кривичу.

Кривич сказал в трубку несколько слов, потом взял со стола Миллера листок бумаги и стал записывать то, что ему говорили. Затем он поблагодарил звонившего, положил трубку и некоторое время просматривал свои записи.

— После полуночи с телефона Стилвелла было сделано шесть междугородных вызовов, — сказал он наконец. — Три раза вызывали один и тот же номер — номер одного из самых известных нью-йоркских адвокатов, Макса Готфрида. Давид Леви — один из его клиентов. Потом звонили доктору Франклу, снова в Нью-Йорк. Доктор Франки — психоаналитик, тоже очень известный. Пятый звонок был в офис Мэрилин Мартин. — Кривич поднял глаза и посмотрел на Джулиана. — Последний раз набрали номер офиса Квайста. Значит, Джадвин все-таки звонил из дома Стилвеллов.

— Мэрилин разрабатывала комплект одежды для Кэролайн Стилвелл, — пояснил Квайст. — Скорее всего, она звонила своим людям, чтобы они прекратили эту работу, поскольку новые платья Кэролайн уже ни к чему.

— Давид Леви говорил, что связался с главными шишками из полиции штата, — сказал Кривич, — но никаких вызовов, кроме перечисленных, не зафиксировано.

— Если бы он звонил сюда, — угрюмо заметил Миллер, — такой разговор не мог быть зафиксирован. Местный вызов. Но он сюда не звонил. Если Леви обратился выше — в Олбани, например, этот разговор должен был оказаться в вашем перечне.

— Но его здесь нет. — Кривич сложил листок вчетверо и сунул в карман. — Я отправляюсь в загородный дом Стилвелла, капитан. Если вы не хотите работать со мной, мы будем мешать друг другу, потому что нам, скорее всего, придется искать одного и того же человека. Думаю, Топотун теперь не в счет. Так как, будем работать?

— Вместе, — решительно сказал Миллер. — Мы не меньше вашего хотим добраться до мерзавца, посмевшего застрелить полицейского. Джадвин был моим другом. Когда-то мы вместе проходили стажировку. — Он повернулся к Симсу: — Это дело ведете вы, лейтенант. Ваше мнение?

— В разговоре со мной Стив поддержал вас на все сто процентов, — заметил Квайст.

— Я с вами, — коротко ответил Симс.

— Хотелось бы знать, кому ночью потребовался психиатр? — спросил сам себя Кривич.

Загородный дом Марка Стилвелла, стоявший на небольшом возвышении в стороне от скоростной автомагистрали, выглядел великолепно.

— Скорее всего, мы уже не застанем здесь Леви, — сказал Квайст Кривичу. — Джадвин разрешил всем отправляться, куда им заблагорассудится. И всё же кто-то подслушал наш разговор.

Но Джулиан ошибся.

Давид Леви был первым, кого они увидели, войдя на террасу. Великий финансист сидел вместе с Беатрис Лоример за небольшим столиком, на котором стояли чашки с кофе и тарелки с остатками завтрака. Увидев Квайста, Беатрис Лоример недоуменно шевельнула бровью.

— О, вы вернулись, Джулиан? — Беатрис Лоример впервые назвала Квайста по имени.

— По весьма печальной причине, — ответил Квайст, краем глаза наблюдая за реакцией Леви. Тот выглядел заинтересованным, но не слишком. Ровно настолько, чтобы не показаться невежливым. — Позвольте представить вам лейтенанта Кривича, — продолжил Квайст, — из манхэттенской бригады по расследованию особо тяжких преступлений.

— Стало известно что-то новое о Топотуне? — Давид Леви взял со стола чашку и сделал небольшой глоток.

— Капитан Джадвин, занимавшийся расследованием убийства Кэролайн Стилвелл, застрелен на Центральном вокзале два часа назад, — сказал Кривич.

— О Боже! — только и произнесла Беатрис Лоример, так стиснув руками подлокотники плетеного кресла, что побелели костяшки пальцев.

Леви поставил чашку на стол.