- А я что, глупости говорил?

- Из твоей речи можно быдо заключить, что ты один колонизовал всю планету.

- Туземцы мне аплодировали.

- Любопытно, ты, кажется, всерьез стал с ними считаться!

- С этими ублюдками?! Ты шутишь! Но все-таки они работают на меня. Знай они свое место, я бы даже с ними примирился. Построил бы для них дома, школы, бассейны. На кой дьявол им профсоюзы и политические права, скажи на милость?

Торболи удивленно вскинул брови:

- Ты это всерьез?

- Конечно. Предоставь правительство свободу действий мне и другим промышленникам, на планете царили бы мир и спокойствие. Несианская конституция должна начинаться словами: "Мыться каждое утро - обязательно". А вместо этого политиканы и тут мутят воду. Ну, а каков результат, сам видишь. Ваша идиотская демократия! Чего от нее ждать...

- Я-то здесь при чем? Это же не моя выдумка.

Патрене снова ожесточенно зачесался и с яростью взглянул на собеседника.

- Ты меня убедил. Главный враг - мы сами. Никому нельзя доверять.

Торболи натянуто улыбнулся.

- Ты сегодня не в духе. Но уж мне-то ты можешь доверять. Разве я когда-нибудь тебя подводил?

- Нет, тебе я, безусловно, верю. Ведь ты подписываешь все документы вместе со мной.

Нижняя губа Патрене выпячена, пальцы беспрестанно скребут живот.

Торболи взбешен, он понимает, что оплошал, и пытается взять реванш.

- Ну что ты беспрерывно чешешься? Ни дать, ни взять вшивый несианин.

- У меня крапивница.

Торболи мгновенно отшатывается.

- Ты уверен?

- Видишь красные пятна на животе? Конечно, ты предпочел бы узнать, что у меня проказа. Тебе это было бы только на руку. Все, все вы обрадовались бы, сдохни я сегодня! Но не надейся, я проживу еще сто лет. Вам назло.

- Не распаляйся. Ты похож сейчас на туземца, который страшится увольнения.

- Таких, как я, не увольняют. Они сами подают в отставку. Но вам придется долго ждать. Я намерен оставаться здесь до конца своих дней. И если разорюсь, то и остальные останутся без гроша. Вы накупили акций, не так ли? И ты больше всех. Знаешь притчу священников: да погибнет Самсон вместе с флибустьерами.

- С филистимлянами. Чем разыгрывать трагедию, ты бы лучше объединился с мистером Бессоном.

- Он уже объединился с другими, а нам остается лишь пристроиться в хвост. А если хвост застрянет, Бессон не поколеблется его отрубить. Три года назад я сам об этом подумывал, но ты меня отговорил. А теперь уже поздно. Нес - присоединившаяся планета.

Торболи нервно расхаживает по комнате, и его голова дергается сильнее обычного. Патрене видит, что Торболи и в самом деле взволнован. Если вначале это его радовало, то теперь он и сам испытывает чувство растерянности. Он хватает газеты и протягивает Торболи.

- Да, да, в "Новой Италии" это ясно каждому. Вот, можешь полюбоваться. Сплошные предложения об открытии домов культуры и стадионов для туземцев. Как будто священники уже не позаботились об их перевоспитании. Церковь, та давно присоединилась к партии победителей. А ты строил из себя антиклерикала. Интересно, что ты имеешь против церкви?

- Это мое личное дело.

Торболи не хочет признаваться, что в юности его выгнали из духовной семинарии.

- И потом, это не лучший ход. Кстати, кто тебе запрещал ходить в церковь? Я? Если хочешь знать, я на все согласен. Лишь бы ты встряхнулся. Ты одним своим замогильным видом наводишь панику. Люди смотрят на тебя и думают, что дела обстоят хуже, чем на самом деле. Я лично остаюсь оптимистом. К примеру, Торторелли работает отлично. Берет данные и без разговоров садится за работу. Ты же...

- А что я?.. Я прикидываю в уме наши возможности. И пожалуй, кое-что придумал.

Похоже, Торболи говорит это искренне, и Патрене меняет гнев на милость.

- Раньше меня считали неминуемым банкротом. А теперь... Я не собираюсь сдаваться. Сегодня получил письмо из Рима. Родные пишут, что скоро приедут.

- Вот и отлично. Может, и твой сын приедет. Нам нужны молодые руководители.

- А я, значит, конченный человек? Нет, сын не захотел стажироваться в колонии. Теперь мы чужие друг другу. Он полон новых идей. По его мнению, наше время прошло. Дудки! Здесь я хозяин и останусь им до последней минуты.

- Отлично, приказывай, хозяин.

Торболи налил себе двойную порцию виски, вернулся, сел напротив Патрене и вопросительно поглядел на него:

- Итак?

- Итак, для начала надо сходить к Торторелли и посмотреть, готов ли баланс.

В полуподвале, где работает Торторелли, так темно, что Торболи дважды споткнулся, прежде чем добрался до кибербухгалтера.

- Как это вы умудряетесь работать в темноте?

- Привычка, дотторе, - и Торторелли включает ради гостя еще одну лампу.

- Ну, а как продвигается баланс?

- Частичный отчет уже готов.

- Разрешите, я взгляну.

Торболи с уважением глядит на сложные вычислительные машины. Сам он хорошо знаком лишь с парамагнитными элементами, отключить которые под силу только высококвалифицированному кибернетику, да и то не сразу. Если эти элементы действуют, значит, все в порядке; если они вышли из строя, немедленно срабатывает автоматический сигнал тревоги, и к месту происшествия устремляются полицейские машины.

Торболи же специализируется на людях, которыми он управляет как послушными механизмами. Взять хотя бы Торторелли это автомат, покорно и беспрекословно подсчитывающий колонки цифр.

Кибербухгалтер протянул ему лист бумаги, и Торболи сразу взглянул на итоговую сумму.

- Так у нас огромный пассив!

- Насчитал согласно вашим данным, синьор директор.

- Кретин! Тут какая-то ошибка!

- Может, я и кретин, но машина не могла ошибиться, а все данные мне дали вы. Разрешите, я включу магнитофон.

Голос кибербухгалтера звучит спокойно, и это еще больше раздражает Торболи. Услышав свой собственный голос, он бросается к магнитофону, чтобы нажать кнопку стирания. Но его останавливает рука Торторелли.

- Зря волнуетесь, дорогой директор.

Нет, это не рука, а стальные тиски! Торболи застывает на месте, и кибербухгалтер тут же отпускает его.

- Не понимаю, что вас так встревожило, любезный Торболи? Быть может, вы забыли кое-какие данные? Прошу вас, назовите дополнительные цифры, и мы проверим итог.

Торболи убежден, что кибербухгалтер втайне подсмеивается над ним. "Прошу вас", - как он это сказал, слишком уж вежливо, со скрытой издевкой! О, да он и в самом деле нагло усмехается! Жалкий карлик, подвальная инфузория смеет издеваться над ним, генеральным директором!

- Так где же ваши новые цифры?

Не в силах сдержаться, Торболи отвешивает кибербухгалтеру звонкую пощечину. И мгновенно вопль, его, Торболи, вопль, разносится по комнате. Такое впечатление, будто он ударился рукой о стену. Торторелли шагнул к нему, Торболи со стоном отшатнулся и чуть не упал.

- За что, синьор директор, за что? Поверьте, я всей душой предан вам.

Голос бухгалтера звучит жалобно, плаксиво, но Торболи отчетливо слышит в нем насмешку и злую иронию.

Он, не раздумывая, обращается в постыдное бегство. Задыхаясь, взбегает вверх по ступенькам и бросается к лифту, быстро проходит по коридору, держа правую руку в кармане. Служащие вежливо здороваются с ним, но он не отвечает, плечом отворяет дверь служебного кабинета Патрене, и еще с порога кричит Розе:

- Убирайся!

Роза глядит на него с ненавистью и уходит, лишь когда сам Патрене вежливо просит ее:

- Прошу вас, Роза, оставьте нас на время одних. Что с тобой? У тебя такой вид, будто случилось несчастье? - встревоженно спрашивает он.

Торболи вынимает из кармана руку.

- О черт, где это тебя угораздило?

- В комнате твоего Торторелли.

Рука сильно вспухла и покрылась багрово-синими пятнами. Патрене наклонился, посмотрел внимательнее.

- Ты пьян! - закричал он.

- Нет, - простонал Торболи. - Твой Торторелли - робот.

- Ро...робот?

- Да, и это ужасно. Не знаю, кто его подослал, но он робот. Я дал ему пощечину, и вот, полюбуйся, что стало с рукой.

Патрене побледнел как смерть. Проглотив таблетку, он судорожными глотками запил ее водой из графина.

Быть того не может! Этот тихий, незаметный гномик двадцать лет служит у него бухгалтером. Да и не существует роботов с лицом человека. Нет, у Торболи определенно на миг помутилось сознание. Патрене ободряюще улыбнулся ему, вызвал Розу и велел ей привести Торторелли.

- Это же безумие - звать сюда робота. - Торболи со стоном приложил мокрый носовой платок к вспухшей руке. - Надо придумать план защиты. Нам противостоит опасный и коварный враг.

- Ты начитался книг по научной фантастике, - твердо сказал Патрене. - Видел ли ты когда-нибудь робота, который бы всем и каждому позволял издеваться над собой?

- Ну, а ты когда-нибудь видел, чтобы от пощечины так вспухла рука? Посмотри.

Патрене согласен: такого не бывает. И все-таки ему не верится, что Торторелли - робот.

- Два десятка лет на моем заводе работал робот, и никто ничего не заметил! Это похоже на эпизод из приключенческого фильма. У тебя с головой явно не все в порядке.

- Ты что, считаешь меня сумасшедшим?

Торболи снова застонал, но тут же умолк - Роза ввела Торторелли. Взбудораженный, раскрасневшийся кибербухгалтер что-то невнятно бормотал, размахивая своими маленькими ручками.

Патрене схватил его за руку - она была потной и вялой. Он незаметно, кивком головы приказал Розе выйти.

Торторелли протер очки и, вытирая слезы, прошептал:

- Я предан вам всей душой. А синьор Торболи разгневался и ударил... по счетной машине. За что?

- Успокойтесь, дорогой Торторелли, - ласково сказал Патрене. - Это все шутки проклятой планеты. Да и положение наше не из легких. У кого угодно могут сдать нервы.

- Понимаю, понимаю. Но ведь я хочу вам помочь. Для меня на заводе нет секретов. И все-таки очень трудно составить баланс. А синьор Торболи вздумал все испортить.

- Вы правы, - соглашается Патрене. И, повернувшись к Торболи, приказывает: - Ну, миритесь, и поскорее.

Торболи протянул было здоровую руку кибербухгалтеру, но тут же со страхом ее отдернул.

- Не бойтесь, Торболи, не бойтесь. Пожмите руку нашему верному другу.

И Торболи принужден пожать мягкую, потную руку кибербухгалтера. Он даже выдавил из себя слова извинения и потрепал Торторелли по щеке.

- Я всегда говорил, что вы хорошие, добрые люди, - с блаженной улыбкой пролепетал кибербухгалтер.

- Надеюсь, вы поняли, что от вас требуется? - деловым тоном спросил Патрене.

- Конечно, баланс за все двадцать лет. Вот увидите, я составлю такой баланс, что он будет достовернее подлинного.

- Если все пройдет удачно, вас ждет место административного директора.

- Место Ланчерти?

- Берите выше. Вы будете стоять у Ланчерти на голове. Слово Патрене. Настал час ветеранов. Ловите же удачу, мой дорогой Торторелли.

Выйдя из кабинета, Торторелли гордо вскинул голову и хладнокровно выдержал ледяной взгляд, которым его наградила Роза. "Этот гномик возомнил о себе невесть что. А патрон давно уже перестал делиться со мной своими планами. Какие все подлецы!"

И когда из кабинета выходит Торболи, придерживая бессильно повисшую руку, она с чрезмерной заботливостью спрашивает:

- Что с вами, дотторе? Вы ударились о дверь?