Помоги проекту - поделись книгой:
На рис. 20 показана одноконная телега, некогда широко распространенная на юге России.
Рис. 20
Внешне она похожа на эльзасскую пароконную телегу. Но так как она предназначена для тяги одною лошадью, то размеры ее несколько меньше. Кузов этой телеги расположен довольно низко. Он снабжен площадкой со сплошным настилом и боковыми решетками, связанными между собою при помощи поперечных брусков.
Эти телеги по сравнению с предыдущими можно охарактеризовать как более совершенные. Их преимущество очевидно — они менее тряски при езде. На рис. 21 показана рессорная телега, которая получила название «качка».
Рис. 21
Из рисунка видно, что к подушкам осей прикреплены рессоры, обычно четыре: две передние и две задние. Поверх этих рессор размещена платформа, к поперечным брусьям которой тоже укреплены рессоры при помощи болтов. При таком устройстве телегу принято именовать экипажем, который во время езды проделывает качающие движения. Из-за этих качающих движений экипаж и получил название «качка».
У качек оси делают всегда железными, колеса дубовыми с широким ободом и прямыми спицами. Поверх платформы размещают ящик, служащий кузовом, или делают сплошной настил из досок. Качки могут быть не только одноконными, но и пароконными.
СТОИТ ПОПРОБОВАТЬ!
Пиры московских царей
850-летию любимой столицы посвящается
Владимир Мономах, сам человек образованнейший, и своим сыновьям, по обычаю того времени, подыскал грамотных наставников-дядек. Сына Юрия отдал на воспитание в образованную семью суздальского тысяцкого Георгия Шимановича. Многому учил сына и сам князь: трудолюбию и учтивости, бесстрашию и защите Отечества, человеколюбию и «гуманным быти»… Не все, однако, из «Поучения» Мономахова усвоил сын. Был жесток порой, властолюбив, не гнушался и кровопролития. Почти всю жизнь свою провел он в борьбе с племянником Изяславом II за великокняжеский престол и Киевское княжество. Именно стремление Юрия из далекого Ростова и Суздаля дотянуться до Киева и дало, вероятно, основание книжнику XVI века, составителю Степенной книги, дать князю прозвище «Долгорукий». «Дотянуться» удалось ему в 1155 году. Но два года спустя Юрий неожиданно умирает: он заболел после пира у киевского боярина Петрилы и через пять дней скончался. Ненависть киевлян к Юрию была так велика, что, узнав о кончине, разграбили они дворец его и сельский дом княжий за Днепром, называемый Раем, также и имения суздальских бояр, умертвив многих в злобном исступлении. Не хотев, чтобы и тело Юрия лежало рядом с Мономаховым, погребли его вне города, в Берестовской обители…
Летописи неохотно говорили плохо о государях, добром вспоминали и Юрия Владимировича, хвалу воздавая за создание многих русских городов. В одной из летописей находим и первое упоминание о Москве, которое принято за точку отсчета возраста нашей столицы.
Довольный победой над братьями Изяслава, князь Юрий пожелал лично угостить союзника своего Святослава, сын которого Олег подарил тогда же будущему тестю редкой красоты парда (барса). Были князья не просто союзники, но и товарищи, да и женаты оба на дочерях половецкого хана Аепы. «Буди, брате, ко мне в Москов…» — приглашал Юрий. И 28 марта 1147 года был «пир велик на Москве», отмечает летописец, хвалит искреннее дружество, веселую беседу князей, щедрость Юрия, наградившего бояр Святославовых, и великолепие обеденного пиршества. Сам князь потчевал гостей, ел и пил вместе с ними и «дух братства сближал сердца».
Так чем же могли потчевать гостей на московском пиру 1147 года? В одном из преданий об основании Москвы встречается диалог между князем Юрием, будущим ее хозяином, и зажиточным боярином Степаном Ивановичем Кучкой:
«…— Хорошие у тебя села, богатые, — говорит князь Юрий Владимирович Кучке.
— Богатые, — соглашается Кучка.
— Знать, поля хорошо родят?
— Хорошо.
— Гляжу, стада большие, видать, и выпасы хороши.
— И выпасы хороши.
— А река рыбна ли?
— И река рыбная…»
Да и раскопки археологов показывают, что уже в XI веке Москва существовала, а в слоях XI–XIII веков в Зарядье обнаружено было останков крупного рогатого скота — 376 особей, 76 лошадей, мелкого рогатого скота — 164 особи.
Значит, было чем угостить гостей хлебосольному князю в пору ту. Несомненно, по обычаю того века поднесены были к столу ендовы и мутормы ведерного размера с квасами медвяными и ягодными; ходили по кругу братины и братинки с медами: можжевельными и вишневыми, оборньши и приварными, красными и белыми; подносили кубки с греческими винами; а в оловянных и деревянных мисах ручной работы с позолотой по краям подавали жаренье. К зайцу в отдельных мисах подали репу, к баранине и говядине — толченый чеснок.
Как водится было и непременное русское хлебово — кислые щи со свежей и соленой рыбой; черная уха с гвоздикой, белая — с перцем, голая — без пряностей, а к ним — каша. Потчевали гостей разными приготовлениями из гороха, на Руси довольно почитаемого: горох цеженый, сыр гороховый (мятый и твердо сбитый с постным маслом); коливо из овощей, хрен и редька в разных видах тоже не были забыты. Ели кислую капусту и ставленную, свеклу с уксусом, разного рода грибы: «масляники», грузди, рыжики…
Наутро вносили «похмелье». Топлены были мытни, квасом поддавали на каменья «для духа» и кислым же квасом обливались для здоровья. После мытни ковшами черпали из кадок горячий перевар из зверобоя, шалфея, листа лаврового, имбиря и стручкового перца. Перевар горячил и без того горячую молодецкую головушку — и пошла на пиру хвальба силою, удалью богатырскою, службой и всем прочим, чем можно похвалиться перед людьми.
«Пир велик был на Москве» 1147 года, и летопись… не преувеличивала.
• Квас хмельной
Из ржаного хлеба приготовить 1 кг сухарей, поджарив до легкого подрумянивания, залить 10 л воды в дубовом бочонке, закрыть и дать настояться при 20°. Затем добавить 200 г хмеля, сваренного в небольшом количестве воды, оставить на сутки, процедить через марлю и хранить на холоде.
Для улучшения вкуса добавить стакан-два сахара.
• «Похмелье»
Холодную баранину разрезать на тонкие ломти, смешать с мелкоискрошенными солеными огурцами, огуречным рассолом, уксусом и перцем. К «похмелью» подать ржаной хлеб.
• Хлебово грибное
Соленые грибы отмачивали, отжимали, затем добавляли в них брусничную воду и квас. Кислые ягоды и квас придавали грибам специфический вкус. Ели с ржаным хлебом.
• Печеная репа
Старорусское постное блюдо.
Репу или брюкву сначала помещали в печь (можно в духовку) целиком, затем печеную репу доставали, очищали, крошили, добавляли растительное масло и толокно, немного воды, солили и запекали в печи. На столе добавляли в репу измельченную редьку, которая и придавала блюду особый вкус.
• Хряпа
Старинный рецепт квашения капусты из зеленых листьев. Белую капусту на Руси стали квасить лишь в прошлом веке. Зеленые листья капусты мелко шинкуют, слегка присыпают ржаной мукой и плотно прижимают гнетом. Через двое суток гнет снимают, в утрамбованной капусте делают отверстие, наливают в него кипяток, чтобы ушла горечь, и оставляют без груза еще на сутки. Когда капуста начнет закисать — «подниматься», на нее кладут деревянный круг, сверху — гнет и ставят в прохладное место. Для приготовления хряпы не дожидались появления кочанов, а рецептом этим можно воспользоваться и сейчас: 5 кг капустных листьев, 1/2 литровой банки ржаной муки, 1 л кипятка.
• Солянка из хряпы с рыбой
Одну луковицу мелко нашинковать, поджарить в масле, положить 4 стакана хряпы, сполоснув ее в воде и отжав, размешать, накрыть крышкой. Чуть погодя положить 2–3 очищенных, мелко нарезанных кислых яблока: тушить вместе с капустой, постоянно мешая, чтобы не пригорело, подправить ложкой муки, размешать, переложить в плоский сотейник. Уложить рядами: ряд капусты, рад испеченной или поджаренной рыбы: щуки, сига, судака, осетрины, вареной лососины или какой другой рыбы 600 г, посыпать немного перцем и зеленью, наверх опять ряд капусты. Украсить сверху мелко нарезанными солеными огурцами, маринованными или промытыми солеными грибками, облить соусом из печеной рыбы, подрумянить в печи или в духовке. Подать в том же сотейнике, посыпать мелко истолченными сухарями.
• Щи кислые с осетриной или осетровой головой
1200 г свежей осетрины или осетровой головы вымыть, залить водой. Когда закипит, снять накипь, варить с луковицей и специями, пока мясо не отделится от костей, процедить. В процеженный бульон положить 3 стакана кислой капусты, слегка выжатой и поджаренной в 3–4 ложках постного масла с 1–2 луковицами, сварить капусту до мягкости, подправить ложкой муки, разведенной холодной водой, прокипятить, вылить в миску на рыбу, всыпать зелени.
• Дичь на вертеле
Прежде дичь жарили на вертеле или над углями. Можно жарить прямо в перьях: обмазав в глине и выпотрошив, кладут птицу либо в жаркие угли, золу, либо, если обмазка очень толста, прямо в огонь догорающего костра; когда глина высыхает и начинает давать трещины дичь готова; перья пристают к глине, а тушка птицы легко отделяется; внутрь в этом случае кладут лишь масло и соль. Куропаток и рябчиков можно жарить и в духовке.
В царствование Ивана IV свершилось немало великого. Но история сохранила память и о страшных казнях, и о разбоях опричников. Однако ж, несмотря на такую раздвоенность, современник первого русского царя с уважением отмечает: «Иван Грозный в умственном отношении был одним из самых образованных людей своего времени, близко знакомый с письменностью своей земли, один из лучших писателей своего времени. Блеск, юмор, огромная начитанность, логичность изложения отличают все его произведения…»
Вот в письме к Курскому царь припоминает: «Нас же с единородным братом, святопочившим Юрием, держали как посторонних и убогих детей. Каких только лишений не вынес я в одежде и пище?!..Вспомню хоть это одно: играю я в детстве, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, локтем опершись и положив ногу на постель нашего отца… Кто может вынести такую гордыню? Трудно исчислить, сколько страданий вынес я в детстве! Много раз поздно ел не по своей вине… Что сказать о казне родительской? Все лукаво расхитили…» И то, о чем поведал царь в письме своем, естественно, не могло не наложить отпечаток на характер будущего государя.
Что же касается богатства двора царского, то им остался-таки он славен, и Иван Васильевич гордился этим, еще за несколько дней до кончины показывал английскому послу свои алмазы, яхонты и другие самоцветные камни, подробно рассказывал о таинственных и чудодейственных их свойствах, в которые верил.
Детские лишения в одежде и пище компенсированы были царскими пирами, которые давались государем на широкую ногу. Бесконечен, например, перечень кушаний, приведенный безымянным автором «Слова о богатом и убогом». А вот как описывает пир, устроенный Иваном Грозным для своей братии из 700 опричников, А.К.Толстой в романе «Князь Серебряный»:
«…Множество слуг в бархатных кафтанах фиалкового цвета, с золотым шитьем стали перед государем, поклонились ему в пояс и по два в ряд отправились за кушаньем. Вскоре они возвратились, неся сотни две жареных лебедей на золотых блюдах. Этим начался обед.
…Когда съели лебедей, слуги вышли попарно из палаты и возвратились с тремя сотнями жареных павлинов, которых распушенные хвосты качались над каждым блюдом в виде опахала. За павлинами следовали кулебяки, курники, пироги с мясом и сыром, блины всех возможных родов, кривые пирожки и оладьи».
Обед продолжался. «На столы поставили сперва разные студни; потом журавлей с пряным зельем, рассольных петухов с имбирем, бескостных куриц и уток с огурцами. Потом принесли похлебки и трех родов уху: курячью белую, курячью черную и курячью шафранную. За ухой подали рябчиков со сливами, гусей с пшеном и тетерок с шафраном.
…Отличились в тот день царские повара. Никогда так не удавались им лимонные кальи, верченые почки и караси с бараниной… Хороши и вкусны были также зайцы в лапше, и гости, как уже нагрузились, но не пропустили ни перепелов с чесночной подливкой, ни жаворонков с луком и шафраном…»
И иного стола быть не могло. Будь по-другому, это расцепилось бы как недостаточное уважение. Обеды Ивана IV продолжались до шести часов кряду. А однажды в кремлевских палатах обедало две тысячи нагайских воинов.
На невеликих обедах прием был куда скромнее. Кушали и пили по большей части из деревянной посуды, коей края, правда, были позолочены и посуда была позолочена, а делали такую красоту в монастырях.
На званые же пиры все облекалось в праздничный вид, и даже в поварню отпускалась посуда «лучшей доброты».
Сам же царь, однако, был в еде скромен. А больше иного любил он русских «штец» похлебать. Будучи горяч на руку, использовал порой и их не по назначению. Объезжая как-то свои владения, царь остановился отобедать и пригласил за стол спутников, среди коих был и князь Гвоздев. Во время царского обеда тот возьми и пошути неосторожно. Царь в гневе вылил на шутника целую мису горячих щей. Несчастный завопил, хотел бежать… Это и вовсе не понравилось царю, и он ударил князя ножом. Тот упал, обливаясь кровью. Царь опомнился, велел поскорее позвать своего лекаря Арнольфа, сказал ему:
— Исцели слугу моего доброго, я пошутил с ним неосторожно.
— Так неосторожно, — заметил лекарь, глянув на рану, — что разве только Бог и твое царское величество может воскресить его.
Тогда Иван Грозный, махнув рукой, проговорил:
— Ну его, пса! — и продолжил трапезу.
«Зело пьяным» питием нередко наполнял государь «чашу великую», желая, верно, забыть многое из того, что творилось вокруг и чему потакал он сам. Для своей опричины в Москве на Балчуге Иван IV построил кабак, дозволив пить сколь угодно. Но «пьянствующий» народ не любил, однако, и разрешал веселиться четырежды в году лишь на большие праздники.
В фолианте XVII века, правда, не по медицине, а в исторических записках, автор сообщал: «Когда Иван Грозный позволял себе лишнее на пиру или слишком расстраивался от доносов Малюты Скуратова, отпаивали его богородицыной травой, морсами, настоянными на ромашке и душице». Ученые долго ломали голову: что же это за богородицына трава? Помог старинный травник: «Она, (богородская, богородичная трава, или чабрец) имеет свойство укреплять желудок, голову и сердце, унимать рвоту и резь в животе, исправляет всякую дурноту в желудке, производит аппетит, прогоняет спячку и дурноту из головы…»
С начала 1584 года царь стал чувствовать себя все хуже и хуже. Иноземные врачи истощили все свои усилия, чтобы помочь ему. В пятьдесят три года он казался уже дряхлым стариком. По приказу суеверного царя с разных концов Русской земли в Москву свезены были волхвы. Они-то и должны были гадать: выздоровеет ли царь?
Вот тут, хочешь верь, хочешь нет, но волхвы предсказали точную дату — 18 марта. Однако Бельский, поставленный во главе кремлевских докторов и знахарей, не решился сказать царю об этом. Накануне, после теплого купания, царь почувствовал себя лучше и дал было приказ казнить на другой день предсказателей, а заодно и Бельского, утаившего о предсказании.
В некоторых источниках XVII века историки встречали намеки на насильственную смерть Грозного от рук его «ближних» людей. Царь оказался жертвой заговора трех лиц — Бориса Годунова, Богдана Бельского и врача-англичанина Йоганна Эйлофа. А причиной заговора послужило сватовство Ивана IV к Мэри Гастингс, племяннице английской королевы Елизаветы. Они опасались, что брак закрепит за английской короной право наследовать русский престол в ущерб слабоумному Федору, женатому на сестре Годунова Ирине.
И вот 18 марта, а царь снова чувствовал себя хорошо, он призвал в свои покои Родиона Баркина, зятя дворцового дьяка, сыграть с ним в шахматы. Внезапно Иван IV повалился навзничь, поднялась суматоха, бросились за лекарством и духовником. Возле царя остались Годунов и Вельский, которые, предполагают, и удушили его. Сделать это было несложно, так как после утренней бани Вельский поднес Грозному снадобье, прописанное Эйлофом, в которое добавил отраву. Уже мертвого царя, вопреки православному обряду, постриг духовник, нарекая его в монашестве Ионою…
В 1963 году в Архангельском соборе Кремля были вскрыты гробницы Ивана Грозного и его сына Ивана, и химический анализ показал в них большое наличие ртути, что «не позволяет полностью исключить возможность острого и хронического отравления ее препаратами».
• Кислые щи
Отварить белый бульон (т. е. без поджаренных кореньев с букетом из зелени петрушки, сельдерея, репой, морковью) из говядины пожирнее, можно прибавить фунт (около 400 г) ветчины или паровой свинины, процедить. 3 стакана кислой шинкованной капусты выжать. Сок приберечь. Если капуста кисла, обдать ее кипятком, откинуть на решето. Коль капуста средней кислоты, достаточно промыть в двух холодных водах. Распустить 0,5 ложки масла, положить 1 мелко нашинкованную луковицу и изрубленную капусту, мешая поджарить. Ложку поджаренной муки развести 1 стаканом отвара из 2–3 сушеных грибков, развести до гладкости, влить в капусту, залить процеженным бульоном, кипятить в продолжении часа на легком огне. Если щи окажутся не кислыми, подлить оставленного сока и 1 стакан сметаны, вскипятить, подать с разварной говядиной и нарезанной ветчиной.
Сметану можно подать и отдельно, а также гречневую кашу.
На 2 фунта (800 г) говядины — 1 фунт (400 г) ветчины или паровой свинины, 2–3 грибка сушеных, 1 ложка муки, 1 луковица, 1 морковка, 1 репа, 5-10 зерен английского перца (черного горошком), 1 лавровый лист, 3 стакана кислой капусты. 1 стакан сметаны.
Крутая гречневая каша, подаваемая к щам 400 г гречки-ядрицы всыпать в горшок такой величины, чтобы крупа на полнила немного более половины его, посолить — 0,5 ложки соли, положить ложку сливочного масла, залить кипятком, чтобы воды оказалось на палец только выше крупы, размешать, поставить в горячую печь (в духовку). Когда подернется корочкой, перевернуть вверх дном. Часа через 3–4 каша готова, переложить в круглое небольшое блюдо, подать к щам.
Поделиться книгой: