Помоги проекту - поделись книгой:
Домреми отнюдь не был «глухим местом», рядом проходили оживленные дороги, и жители городка были хорошо осведомлены о том, что происходило в мире. В курсе важнейших событий во Франции и за ее пределами была и Жанна, у нее было достаточно возможностей общаться не только с «односельчанами». И в этом нет ничего удивительного: в охваченной войной стране многие люди были знакомы с положением дел и интересовались ими. В их жизнь так часто вторгались политики с мечом в руках, что игнорировать их было невозможно. Вот и семейство, в котором воспитывалась Жанна, не могло позволить себе остаться в стороне от того, что творилось в феодальном мире.
Жанна была весьма неординарной личностью, с раннего детства привыкшей чувствовать себя дочерью «очень непростых» родителей. Даже если предположить, что о своем королевском происхождении она узнала не сразу, Жак д’Арк, ее приемный отец, тоже был в Домреми человеком видным и всеми уважаемым. Короче говоря, она с раннего детства имела все основания ощущать себя «девушкой из приличной семьи».
Много позже Жанне придется иметь дело с людьми разных сословий — от простых солдат до королей, но при этом она не будет испытывать никакого смущения и поведет себя совершенно естественно. Все это, конечно же, идет от воспитания, которое у нее было совсем не крестьянским. Жанна умела убеждать, но умела и принуждать. Язык ее умел быть ласковым, но очень часто бывал острым и даже жестким. Словом, это была весьма необычная девушка, очень похожая на мужчину и одновременно не похожая. Похожая — силой духа, энергией, храбростью; не похожая — полным отсутствием мужского тщеславия, наивностью и глубокой религиозностью.
Кстати, скажем еще несколько слов о языке Жанны. Если бы она была обыкновенной пастушкой из Домреми или просто родилась бы в этом городке, то должна была говорить не по-французски, а на лотарингском диалекте. Ведь известно, что французский язык стал распространяться в Лотарингии значительно позже. Но она говорила на чистейшем французском.
Роже Сензиг и Марсель Гэ задаются вопросом:
«Жанна не говорила на языке своей местности. Как же она сумела выучить французский язык, который практиковался при дворе короля?»
В самом деле, это очень странно, даже удивительно… Если, конечно, не принимать в расчет ее настоящее происхождение.
Дом д’Арков стоял в самом центре Домреми рядом с церковью, и Жанна регулярно ее посещала, знала основные молитвы, раз в год исповедовалась.
Общеизвестен также и такой факт: Жанна вместе с подругами часто ходила к так называемому «дереву фей», росшему неподалеку от Домреми. На красивой открытой поляне стоял гигантских размеров раскидистый бук. Он всегда бросал вокруг себя широкую тень, а под ним струился прозрачный холодный родник, вода которого, по слухам, обладала целительным свойствами. Летом туда приходили дети — таков уж был обычай на протяжении более 500 лет, целыми часами они пели песни и устраивали вокруг дерева пляски, освежаясь иногда ключевой водой. Им было так приятно, так весело, и это никоим образом не свидетельствует против Жанны: ничего колдовского в этом просто быть не могло. Просто детям нравилось сидеть под этим деревом, петь, водить хороводы, плести венки из цветов, а никаких фей там никто, конечно же, никогда не видел. Дерево это просуществовало до середины XVII века, и многие поколения жительниц Домреми делали под ним то же самое.
А еще Жанна любила, когда соседские дети собирались в просторном доме Жака д’Арка, рассаживались перед пылающим очагом и начинали играть в разные игры, петь песни, загадывать о будущем и до полуночи слушать сказки в исполнении старой служанки.
О характере Жанны можно судить по исследованиям известного французского психиатра Ж. Дюма, который, проанализировав многочисленные документы, обнаружил в ней «истероидные черты, говорящие о повышенной эмоциональной возбудимости». И действительно, будучи еще совсем маленькой девочкой, Жанна нередко вспыхивала негодованием, заливалась слезами и разражалась страстными речами, которые удивляли даже взрослых. При этом все ей было интересно.
Вот такой необычной девочкой была Жанна — смелой, решительной, мгновенно сменявшей гнев на милость и наоборот. Короче говоря, она была настоящей принцессой. А еще она была самым жизнерадостным ребенком в Домреми. В играх она всегда была заводилой, быстро бегала и заливалась приятным звонким смехом. Эта черта ее характера, в соединении с добрым сердцем и подкупающими манерами, делала ее всеобщей любимицей. Вместе с тем, ее и побаивались: иногда она буквально преображалась, становилась жесткой и властной и говорила такое, что окружающим оставалось лишь за голову хвататься.
Попробуем теперь разобраться, в какое время все это происходило. Так сказать, определимся с историческим контекстом.
Глава вторая
О Жанне вспомнили
Так бы и жила незаконнорожденная дочь королевы Изабеллы Баварской в провинциальном тихом Домреми, ни в чем особенно не нуждаясь, но и звезд с неба не хватая, если бы чрезвычайные обстоятельства не потребовали ее выхода на большую политическую сцену.
Что же это за обстоятельства?
Для того, чтобы понять это, прежде всего необходимо разобраться с вопросом о том, что такое Столетняя война.
Начнем с того, что так называемая Столетняя война длилась не 100, а 116 лет. Просто «стошестнадцатилетняя» — звучит как-то коряво.
Считается, что Столетняя война между Англией и Францией длилась с 1337-го по 1453 год. Собственно, это была даже не война, а серия войн, которые то разгорались, то утихали, то вновь вспыхивали с новой силой.
Началась эта война с тривиального династического конфликта: король Англии Эдуард III из рода Плантагенетов, внук по материнской линии короля Франции Филиппа IV Красивого, выдвинул свои права на французский престол, оспаривая законность правления короля Франции Филиппа VI, племянника Филиппа IV Красивого по мужской линии.
Для справки: король Филипп IV Красивый был из рода Капетингов и умер в 1314 году. Его сын, король Карл IV Красивый, тоже был из рода Капетингов и умер в 1328 году.
Умирая, он назначил регентом королевства Филиппа, своего двоюродного брата из побочного королевского рода Валуа (своих детей мужского пола у него не было). Таким образом, династия Капетингов, правившая страной с 987 года, прервалась, и внук Филиппа IV Красивого не захотел с этим мириться.
По весьма точному определению историка Робера Амбелена, Столетняя война — это «самая обыкновенная семейная ссора», и обе стороны, участвовавшие в ней, «французские, как та, так и другая».
Конфликт между родственниками Эдуардом и Филиппом осложнялся взаимными претензиями на Гиенн, герцогство на юго-западе Франции, подвассальное французской короне, но принадлежавшее английским королям.
Начало войны, формально объявленной 1 ноября 1337 года, ознаменовалось взаимными ударами, нанесенными с моря. В частности, англичане захватили остров Кадзан у фламандских берегов, что и стало первой их победой, одержанной над французами в растянувшейся на 100 с лишним лет кровопролитной войне.
В августе 1338 года король Эдуард III высадился во Фландрии, а в июле следующего года напал на приграничные районы Франции. Король Филипп VI, несмотря на наличие у него сильной армии, уклонился от решительной битвы.
В 1340 году у побережья близ города Слюйс французский флот был полностью уничтожен англо-фламандским флотом. В этом бою король Филипп VI потерял не только все свои корабли, но и примерно 30 000 человек. С этого времени англичане стали безраздельно господствовать на море, что, собственно, и неудивительно: во всех франко-британских войнах их флот оказывался сильнее французского.
Все попытки прийти к какому-нибудь мирному соглашению оказались безрезультатными, и летом 1346 года король Эдуард III высадился в Нормандии. 26 августа в сражении при Креси на границе Фландрии и Пикардии он нанес сокрушительное поражение французам.
Английское войско насчитывало около 20 000 человек, в том числе 4000 рыцарей, около 11 000 лучников и приблизительно 5000 пехотинцев, вооруженных копьями. Французское войско было более многочисленным: 12 000 рыцарей, около 6000 арбалетчиков (в основном наемников-генуэзцев) и около 20 000 пехотинцев ополчения, собранного французскими городами.
Эдуард III расположил свое войско вдоль дороги к Креси, по которой двигалась французская армия. Английские лучники построились в пять шеренг. Тактической новинкой короля Эдуарда стало размещение части спешенных рыцарей в рядах лучников, что должно было показать, что дворяне готовы разделить все опасности с простолюдинами, и что английское войско представляет собой общенациональную армию.
Французские рыцари повели себя иначе: вступив в бой, они смяли и потоптали собственную пехоту, считая, что она только мешается под ногами. Туча стрел английских лучников обрушилась на них и атака захлебнулась: множество рыцарей было покалечено, а лошадей — убито.
Об английских лучниках стоит, пожалуй, сказать особо. Они производили залпы очень массировано, как сейчас говорят, «по площадям»: так английский лучник был способен произвести 10–12 выстрелов в минуту (прицельно — примерно 6 выстрелов в минуту).
Историк Марселен Дефурно особо отмечает:
«В то время как для англичан основным оружием пехотинца оставался лук, обеспечивавший немалую скорость стрельбы — десяток стрел в минуту (так, что, по словам летописцев, небо иной раз «темнело» от града стрел), у французских войск нередко вооружение состояло в основном из арбалетов. А арбалет действовал медленно — всего два выстрела в минуту, поскольку здесь тетиву приходилось натягивать при помощи механизма, который перед самым выстрелом снимали. Но зато арбалет вернее пробивал доспехи, и его «carreaux» (болты) или «viretons» (вращающиеся в полете арбалетные стрелы с оперением), то есть короткие стрелы с коническим острием, были грозными снарядами».
Несколько раз французы нападали на позиции англичан, но каждый раз были отбиты. Под королем Филиппом VI была убита лошадь, и он приказал отступать.
После этого англичане осадили портовый город Кале и взяли его в июне 1347 года. Все это заставило короля Филиппа VI любой ценой искать мира, который и был заключен в сентябре 1347 года.
В августе 1350 года король Филипп VI умер, и место на престоле занял его 30-летний сын Жан II Добрый.
Через 5 лет перемирие между Францией и Англией закончилось, и английский правитель герцогства Гиенн Эдуард Черный Принц (сын Эдуарда III) совершил опустошительный набег на Лангедок, дойдя до самых Пиренеев. 19 сентября 1356 года в битве у Пуатье англичане вновь наголову разбили превосходящие силы французов.
У англичан было около 7000 человек, в основном лучников и копейщиков. Это войско было разделено на три части: правым флангом командовал Томас де Монтагю, граф Солсбери (Thomas de Montagu, earl of Salisbury), двоюродный брат Генриха V, левым — Ричард де Бошан, граф Уорвик (Richard de Beauchamp, earl of Warwick, француз, между прочим), чуть позади располагался отряд самого Черного Принца (Black Prince).
Французская армия насчитывала до 20 000 человек, в основном тяжелых и легких кавалеристов. Они были выстроены четырьмя отрядами один за другим: первый отряд — под командованием маршалов де Клермона (Jean de Clermont) и д’Одрегема (Arnould d’Audrehem), второй — под командованием 19-летнего сына короля Карла, третий — под командованием герцога Орлеанского, четвертый — под командой самого короля.
Французские конники атаковали англичан. Маршал Жан де Клермон нанес удар по позициям графа Солсбери, надеясь пробить в них брешь, но был встречен градом стрел и убит одним из первых. Его людям так и не удалось вклиниться во вражеские позиции. Маршала Арнульда д’Одре-гема, атаковавшего позиции графа Уорвика, ждал аналогичный конец. Спешенные рыцари дофина Карла направились вверх по обильно поросшему виноградом пологому склону и также были встречены ураганом английских стрел. Несмотря на тяжелые потери, французы приблизились к линии обороны и завязалась длительная, ожесточенная рукопашная. Французам едва не удалось прорваться, но англичане сумели сохранить свои позиции. В конце концов, при непрерывной поддержке огнем фланговых лучников английским тяжелым всадникам удалось отогнать атакующих.
Обе стороны понесли тяжелые потери, и, видя, как пострадало войско дофина, командовавший третьим отрядом герцог Орлеанский, брат короля, смалодушничал (а может быть, проявил предусмотрительность, все зависит от точки зрения анализирующего этот поступок) и увел свой отряд с поля боя.
Зато в атаку пошел четвертый отряд, возглавляемый лично Жаном II Добрым. Черный Принц контратаковал его с фланга и завязался страшный рукопашный бой. Израсходовав все стрелы, английские лучники присоединились к ставшему всеобщим побоищу. Этого французы не выдержали и обратились в бегство. Доблестный король Жан II Добрый, по старинным рыцарским традициям сражавшийся в первых рядах своих воинов, был взят в плен. Попал в плен и его младший сын Филипп.
Французы в сражении при Пуатье потеряли убитыми около 3000 человек, примерно столько же попало в плен. Потери англичан неизвестны, но составили, вероятно, около 1000 человек убитыми и примерно столько же ранеными.
Это поражение для французов оказалось еще более сокрушительным, чем поражение 10-летней давности при Креси.
Историк Жюль Мишле, рисуя картину Франции сразу после битвы при Пуатье, пишет:
«Обессилевшее, можно сказать, умирающее и не осознающее себя королевство лежало, уподобившись трупу. Пораженное гангреной тело кишело червями: под червями я подразумеваю разбойников — англичан, наваррцев. Вся эта мерзость разъединяла, отделяла один от другого члены этого жалкого тела. Его называли королевством, но на самом деле никаких Генеральных Штатов не существовало, вообще ничего генерального, общего, не было: ни сообщения, ни дорог, по которым можно было бы куда-нибудь добраться. Дороги превратились в скопища разбойничьих притонов, деревни — в поля битвы. Война шла повсеместно, и невозможно было понять, где враг, а где друг».
Перевезенный в Англию король Жан был вынужден заключить с королем Эдуардом очень тяжелый для Франции мирный договор, по которому англичане получили в свое владение Нормандию, Перигор, Лимузен, Пуату, Анжу, Мэн, Турень и Сентонж, а их владения в герцогстве Гиенн увеличились вчетверо.
За деньгами для своего выкупа (а англичане потребовали за это 3 миллиона золотых экю) король Жан II Добрый возвратился во Францию, оставив в заложниках своего сына герцога Анжуйского, но тот, нарушив данное слово, бежал. Возмущенный этим король Жан, которому еще не удалось собрать нужную сумму, добровольно вернулся в Англию, чтобы заменить сына. Английский король был поражен таким благородством своего противника и окружил его самым искренним вниманием. Тем не менее, весной 1364 года король Жан тяжело заболел и умер. Ему было 44 года.
Его место на французском троне занял его 26-летний сын Карл V Мудрый, на плечах которого после пленения отца при Пуатье уже и так лежали все государственные заботы.
Став королем, Карл V начал готовиться к новой войне с Англией. Разрыв отношений, который рано или поздно должен был произойти, случился в 1368 году, а военные действия возобновились в 1369 году.
Провозглашенный в 1370 году коннетаблем (то есть верховным главнокомандующим) Франции Бертран дю Геклен (Bertrand du Guesclin) реформировал армию на основе наемничества, усилил роль пехоты, обновил тактику и добился значительных успехов. Ему удалось разбить англичан у Понваллена. После этого французы отбили у англичан свои южные провинции и Пуату, а в 1372 году были взяты Ля-Рошель, Монконтур и еще несколько городов. В 1373 году власть короля Карла признала Бретань, а годом позже — Гасконь.
К 1375 году в руках англичан остались только «ворота Франции» Кале, а также Байонна и Бордо.
К сожалению, благоразумный и удачливый король Карл V Мудрый умер в 1380 году в возрасте всего 43 лет (в том же году, кстати, умер и коннетабль Бертран дю Геклен), а его место на троне занял его сын, уже известный нам 12-летний Карл VI Безумный.
Когда в 1392 году стало ясно, что Карл VI совершенно лишился рассудка, во Франции началась борьба за регентство, вылившаяся в гражданскую войну между Арманьяками и Бургиньонами.
Тем временем в Англии 21 июня 1377 года умер король Эдуард III, не перенеся смерти своего любимого сына Эдуарда Черного Принца. Некоторые историки называют его «стариком Эдуардом», хотя ему было всего 55 лет.
Освободившийся трон наследовал внук Эдуарда III и сын Эдуарда Черного Принца 12-летний Ричард II, но ввиду его малолетства страной фактически правил его дядя Джон, герцог Ланкастерский.
Когда Ричарду исполнилось 22 года, он заявил, что имеет полное право править страной без опекунов, и начал с того, что приказал бросить в тюрьму своего дядю, герцога Глостера. Нетрудно догадаться, что вскоре несчастный был найден в своей тюремной камере мертвым. Потом из страны был изгнан двоюродный брат Ричарда Генрих Болинброк, сын герцога Ланкастерского, а через три месяца умер и сам старый герцог, и Ричард, недолго думая, конфисковал все его владения.
Изгнанный из страны Генрих оказался человеком решительным, и летом 1399 года он высадился в Англии и с группой верных ему людей двинулся на Лондон. Вскоре под его знамена собралось более 30 000 человек.
Через некоторое время Ричард II был арестован и заключен в тюрьму Тауэр. 29 сентября 1399 года он отрекся от престола, а в начале следующего года… Совершенно верно, был найден в своей тюремной камере мертвым.
Сменивший его на троне Генрих, ставший королем Генрихом IV, правил в Англии до конца своих дней, то есть до 20 марта 1413 года.
Его сын, Генрих V Плантагенет, едва приняв власть в стране тут же стал готовиться к походу на Францию, с которой уже много лет сохранялось перемирие. Во Франции в это время продолжал «править» Карл VI Безумный, и, как метко выражается историк Анри Гийемен, «Генрих нашел, что с такой Францией, возглавляемой сумасшедшим королем, было бы крайне глупо пребывать в апатии».
В 1414 году он во главе 6000 рыцарей и 24 000 пеших воинов (в основном, лучников) высадился в Нормандии и осадил город Арфлер. В конце сентября город был взят и превращен в мощный опорный пункт для набегов на другие территории Франции.
Хотя французы оказывали лишь слабое сопротивление, у англичан вскоре нашелся более опасный враг: больше половины их войска унесла в мир иной инфекционная дизентерия. Когда болезнь стала грозить полным уничтожением армии, король Генрих решил отступить к Кале, но французы преградили ему путь.
И 25 октября 1415 года состоялась знаменитая битва при Азинкуре, в которой англичанам, несмотря на численное меньшинство, удалось нанести французам тяжелейшее поражение.
На рассвете английская армия заняла позицию в теснине, образованной густыми лесами, растущими по обеим сторонам главной дороги, ведущей к Кале. Земля была свеже-вспаханной и размокшей после недавних ливней. Англичане, а их, по данным сохранившейся платежной ведомости Генриха V, было около 1500 рыцарей и 6000 лучников, построились тремя отрядами — точно так же, как почти 70 лет назад выстроил свою армию король Эдуард III в сражении при Креси.
Французская армия тоже была поделена на три отряда: два из них состояли в основном из пехотинцев, в том числе и из спешенных рыцарей, а третий — из конных воинов.
В сохранившемся подлиннике приказа маршала Бусико (он же Жан Ле Менгр, Jean Le Meingre или Boucicaut), второго лица во французской армии после коннетабля Шарля д’Альбрэ (Charles d’Albret), вполне конкретно названа численность армии — 22 000 человек.
Марселен Дефурно по поводу численности противостоявших армий высказывает следующее мнение:
«Можно смело утверждать, что даже в крупнейших битвах этой войны участвовали весьма немногочисленные войска. Тщательное изучение полей боев позволяет определить с относительно слабой погрешностью численность стоявших на них войск. Так, хотя Монтреле[2] пишет, что две армии, встретившиеся в 1415 году под Азинкуром, насчитывали около 150 000 человек, на деле с каждой стороны сражалось не более 6000 воинов».
Как бы то ни было, обе армии три часа стояли друг против друга на расстоянии чуть больше полутора километров. Шарль д’Альбрэ надеялся на то, что англичане нападут первыми. Англичане же хотели, чтобы первыми напали французы.
Раздраженный долгим стоянием, король Генрих V решил спровоцировать французскую атаку и приказал своим войскам осторожно выдвинуться вперед примерно на три четверти километра. Осуществив этот маневр, англичане восстановили прежний строй. После этого солдаты быстро вколотили в землю остро заточенные колья, соорудив тем самым предназначенный для защиты от кавалерийской атаки частокол.
Это английское выдвижение подхлестнуло рвущихся в бой французских баронов, и коннетабль д’Альбрэ, уступив их требованиям, вынужден был отдал команду наступать. Первый отряд спешившихся рыцарей, закованных в тяжелые доспехи, неуклюже двинулся вперед, а с флангов мимо них понеслись отряды кавалерии.
Печальный для французов опыт Креси и Пуатье повторился с точностью до мелочей. Большая часть всадников и их лошадей пала под английскими стрелами, а уцелевшие, смешав ряды, бросились отступать.
Когда первый французский отряд, ведомый самим Шарлем д’Альбрэ, кое-как доковылял до позиций англичан, кавалерийская атака уже была полностью отбита. Французские рыцари к этому времени буквально валились с ног от усталости: сказывался как неподъемный вес стальных доспехов, так и размокшая перепаханная земля под ногами. Да что там — земля, это была мокрая глина, а что такое идти пешком по прилипающей к подошвам мокрой глине знает любой житель сельской местности или городских новостроек.
Валились французы и от мощного огня английских лучников. Когда оставшиеся в живых французы подошли совсем близко, англичане взялись за мечи и топоры и, оставив позиции за частоколами, ударили «железным людям» в тыл и во фланг. Буквально за несколько минут от первого французского отряда не осталось ни человека. Кто не успел сдаться, тот был убит или изувечен.
После этого без всякой координации с предшественниками в атаку по непролазной грязи пошел второй французский отряд. Итоги этой атаки оказались почти такими же плачевными. Сумевшие спастись бегством присоединились к кавалерии третьего отряда и стали готовиться к решающему наступлению.
Третье французское наступление оказалось еще менее энергичным, чем предыдущие, и англичане легко его отбили. Кульминацией этой завершающей стадии сражения стала контратака нескольких сотен английских конников, возглавленная лично Генрихом V. Остатки французской армии были окончательно рассеяны.
Французские потери составили порядка 10 000 человек. Погибли коннетабль Шарль д’Альбрэ, герцог Ангулемский и множество других известных бойцов, цвет французского рыцарства, почти все высшие должностные лица королевства, а герцог Карл Орлеанский и несколько маршалов были захвачены в плен. По меткому сравнению историка О.В. Соколова, «все эти потери представляли собой примерно то же, как если бы в 1996 году в трагическом штурме Грозного пали не только молодые солдаты и офицеры, а вместе с ними в первых горящих танках погибли бы несколько министров, десятки губернаторов, сотни депутатов, а прочих чиновников высшего ранга — без счета».
После разгрома французов при Азинкуре Генрих V захватил всю Нормандию и приступил к планомерному покорению Франции. В начале 1419 года после семимесячной осады он взял Руан.
Глава Бургиньонов Жан Бесстрашный сначала перешел на сторону англичан, но затем начал вести переговоры с наследником французского престола дофином Карлом, будущим королем Карлом VII. Но 10 сентября 1419 года он был убит на мосту в Монтро приверженцами дофина, как выражается историк Анри Гийемен, «при неясных обстоятельствах».
Сын Жана Бесстрашного Филипп Добрый, стремясь отомстить за убийство отца, в декабре 1419 года заключил в Аррасе союз с англичанами, признал право короля Генриха на французскую корону и объявил войну дофину Карлу. Королева Изабелла Баварская присоединилась к этому договору.
Прошло полтора года, и 21 мая 1421 года в городе Труа был подписан скандальный по своей сути договор между Англией и Францией. Согласно этому договору, Генрих V, к тому времени успевший в мае 1420 года жениться на дочери Карла VI Безумного Екатерине, объявлялся регентом и наследником французского престола, а дофин Карл, который, как выяснилось, был рожден королевой Изабеллой Баварской вовсе не от своего мужа, был лишен прав называться дофином. Возмущенный Карл, конечно же, не признал этот договор, заключенный его полоумным «папашей» и одобренный отказавшейся от него матерью. В ответ на это Генрих демонстративно и торжественно вступил в Париж.
В августе 1422 года король Генрих V внезапно занемог и умер. Ему было неполных 35 лет. Через 2 месяца у французов умер король Карл VI Безумный. Ему было 53 года, из которых последние 30 лет он едва мог управлять страной (лучше бы он этого вообще не делал).
После этого королем объединенных Англии и Франции стал Генрих VI, сын Екатерины Французской и, следовательно, законный внук короля Карла VI. Париж присягнул этому «англо-французскому» ребенку, а отодвинутый на второй план дофин Карл обосновался на юге страны. Конечно же, он тоже провозгласил себя королем Франции, но для большей части французов эта коронация ничего не значила. Настоящие коронации испокон веков происходили только в Реймсе, а этот город находился под контролем англичан и их союзников бургундцев. В подчинении же Карла остались города Шинон, Пуатье, Бурж и Риом, районы по левому берегу Луары, Пуату, Турень и Лангедок. Франция окончательно разделилась на две части: королем южной части был Карл из рода Валуа, а королем северной части — его племянник Генрих из рода Плантагенетов. Дорогу англичанам на юг преграждал лишь Орлеан.
Писатель Д.С. Мережковский дает нам весьма жалкий портрет 19-летнего дофина Карла:
«Был он и с виду не похож на короля: маленький, худенький, на тонких кривых ножках с нерасходящимися толстыми коленами; сонное, одутловатое лицо с оттянутым книзу над тонкими поджатыми губами мясистым носом и узкими под высоко поднятыми бровями щелками таких оловянно-тусклых заспанных глаз, как будто он хотел и не мог продрать их — проснуться совсем».
На самом деле…
Его положение было не из легких. Да что там — не из легких, оно было просто катастрофическим. Половина его страны была захвачена англичанами, а в Париже делами заправляло правительство, сформированное подлыми Бургиньонами. В довершение ко всему даже его мать, королева Изабелла Баварская, отреклась от него и фактически объявила его незаконнорожденным, поддержав своего английского внука Генриха VI. Но этому Генриху от роду не было еще и года. Какой из него король!
Конкурентом, конечно, мог быть племянник покойного короля, Карл Орлеанский, однако тот, как мы уже знаем, томился в английском плену, где ему суждено было провести еще 18 лет. Следовательно, мало-мальски подходящим кандидатом на престол оставался все же он, дофин Карл. Даже странно, что многие этого не понимают.
Не понимали, прежде всего, англичане, которые назначили регентом при малолетнем Генрихе герцога Бэдфорда. А вот это уже было серьезно.
В 1422 году Джону Плантагенету, он же герцог Бэдфорд, он же граф де Ришмон (John Plantagenet, duke of Bedford, earl of Richmond), третьему сыну короля Генриха IV, было 33 года. По тем временам, 33 — это было уже много. Он был опытным военным и в июле 1415 года во время экспедиции Генриха V во Францию командовал английским флотом. Став регентом (опекуном) юного короля в октябре 1422 года, он собрал сессию парламента в Париже и самым решительным образом заставил всех присягнуть на верность Генриху VI Английскому.
Герцог Бэдфорд был прекрасным управляющим и дипломатом, безгранично преданным своему юному племяннику.
Для усиления позиций англичан во Франции он захватил несколько французских городов, а также попытался более эффективно использовать союз с Филиппом Бургундским. Для этого в 1423 году он даже женился на его младшей сестре Анне Бургундской.
Короче говоря, шансов взойти на французский трон у дофина Карла, похоже, не было никаких. Правда, узнав о смерти отца, он принял в Бурже королевский титул, а затем короновался в Пуатье, но это все было как-то несерьезно. Ровно с таким же успехом в том же Пуатье он мог бы провозгласить себя и королем Англии, и королем всего мира.
Личными качествами Карл никак не мог равняться с регентом Бэдфордом, который не уступал талантами своему брату Генриху V. Карл, напротив, был человеком вялым, добродушным и слабым. Избавившись от непосредственной опасности, он все время проводил в праздности и пирах, разъезжая из замка в замок с целой толпой любовниц. Дела быстро наскучивали ему, он боялся всякого неудобства или лишения, но при этом был очень серьезно озабочен своей судьбой, которую старался представить символом национальной свободы Франции.
Его сторонники в течение 7 лет вели упорную войну с англичанами. Но они то и дело терпели неудачи и даже настоящие поражения, как, например, в 1423 году при Креване и в 1424 году при Вернейе.
Поделиться книгой: