Помоги проекту - поделись книгой:
Здесь, в двенадцати километрах от нынешнего Нижнего Тагила, три недели стояли казаки Ермака — делали новые струги.[8]
Теперь, когда остались позади зимняя нерешительность и сомнения, снова твердыми и уверенными стали приказы Ермака, и все увидели вдруг, как сильно изменился атаман.
Иван Кольцо, догнавший у Медведь-горы дружину Ермака, не сразу узнал своего товарища по волжским набегам. Другой человек стоял перед ним, и е г о Иван Кольцо не знал.
Пытаясь подавить смущение, он начал рассказывать, как лихо, разгромив строгановские магазины, прорвалась его ватага за Камень.
Ермак нахмурился: ни к чему было ссориться со Строгановыми в самом начале похода, — но ничего не сказал, коротко указал, где работать прибывшим, и отошел в сторону.
И может быть, потому, что не стал Ермак упрекать Кольцо, и сделалось вдруг ясным всем, как различны атаманы. Один так и остался разудалым казаком с Волги, а другой уже познал нечто большее. Кольцо и сам почувствовал это. Схлынула дурашливая веселость, безмолвно подчинился он приказу, признавая командиром своего бывшего сотоварища.
И все-таки на следующий день Ермак собрал казачий круг, где он и был снова избран атаманом: слишком велико было его преимущество над другими.
1 мая поплыли вниз по Тагилу.
Хотя то и дело мелькали по берегам островерхие шапки татар, плавание было спокойным.
Лишь на омутистой Туре состоялся первый бой. Князь Епанча, собрав мансийцев и татар, преградил путь стругам.
Ермак приказал прижаться к противоположному берегу, и татарские стрелы упали в воду, не долетев до судов. Казаки проплыли мимо, но Епанче это не понравилось, и, пройдя напрямик через излучину реки, он перехватил казаков под самым городком.
Бой был коротким.
Опрокинутые огненным залпом, татары смешались и, когда казаки бросились в атаку, не выдержали и бежали, оставляя в добычу казацкой дружине Епанчин городок.
Стремительно движение Ермака.
Кольцо еще жег Епанчин городок, а легкие струги уже помчались к Чимге-туре.
Метрах в двухстах от устья Тюменка, впадающая в Туру, раздваивается и сжимает своими рукавами высокое взгорье. Здесь-то и стояла когда-то старая татарская столица.
Сейчас это взгорье хорошо видно из окна Тюменского краеведческого музея. Оно находится почти в центре города.
Татарские городски строились без расчета на нападение с реки. С наблюдательных башен Чимги-туры река не просматривалась, и казачьи струги подошли незаметно. Прокравшись по заросшей тальником пойме, казаки почти вплотную подобрались к стенам и стремительно бросились на штурм.
Татарин на сторожевой башне еще только натягивал тетиву лука, а бой уже шел в городке. Коротким и бескровным приступом была взята Чимга-тура.
Один за другим падают города, прикрывающие подступы к ханской столице с запада.
В Тарханном городке на Тоболе казаки захватили в плен кучумовского сборщика ясака Кутугая. Сохранилась легенда, что Ермак приказал стрелять в снятую с Кутугая кольчугу, чтобы продемонстрировать мощь огнестрельного оружия.
Основываясь на этой легенде, многие исследователи Ермака, стремящиеся увидеть в нем русскую разновидность Кортеса, Писсаро и Васко Нунулье де Бальбоа, как раз наличием огнестрельного оружия и объясняют успех его экспедиции.
Нет! Ермак не обладал преимуществом завоевателей Америки.
Главнокомандующий кучумовских войск Магомет-Кули сам совершал набеги на Русь и ничего сверхъестественного в начавшейся войне не видел. Если что и смущало его, так это тактика, избранная Ермаком.
Одно за другим выигрывает Ермак сражения.
Возле урочища Березовый Яр крупные татарские силы пытались остановить его, но Ермак перехитрил противника:
Пока татары смотрели на тальниковые пучки, наряженные в казачьи кафтаны, и дивовались, Ермак с дружиною зашел им в тыл и разгромил их.
Возле Караульного Яра татары перегородили узкий Тобол железной цепью, но цепь не выдержала напора стругов, и казаки прошли дальше.
Обеспокоенный приближением казаков, Кучум в июле ввел в сражение главные свои силы под командованием Магомет-Кули.
Магомет-Кули был одаренным военачальником. В дальнейшем, попав в плен, он поступил на русскую службу и участвовал в 1590 году в шведской кампании, а в 1598 году отличился во время похода царя Бориса на крымских татар.
Впервые Магомет-Кули столкнулся с Ермаком возле Бабасанских юрт. Казацкие струги, развернувшись в одну линию, дали залп по скучившейся на берегу татарской коннице и, когда Магомет-Кули приказал спешиться, бросились в атаку. Татары не выдержали и побежали, но наступившая ночь прекратила сражение. Пять дней длилась неудачная для татар битва.
После Бабасанского побоища Магомет-Кули понял свою ошибку. Его коннице нужно было открытое пространство, чтобы развернуться широким фронтом, окружить неприятеля и ударить по флангам, но вот как раз этого-то Ермак и не давал ему сделать.
Прикрывшись щитами от стрел, казаки проплыли мимо Долгого Яра, где изготовилась к бою конница Магомет-Кули, и 1 августа взяли расположенный на острове городок советника хана Карачи.
Это была последняя преграда на пути к ханской столице.
Здесь Ермаку предстояла куда более трудная, чем с конницей Магомета-Кули, битва...
Сорокадневное сидение
До сих пор мы не говорили о взаимоотношениях Ермака со своей дружиной. Во время боевых действий казаки беспрекословно подчинялись атаману, но только в бою и существовала жесткая дисциплина. Кончалось сражение, и все наиболее важные вопросы решал казачий круг.
Казаки, так рвавшиеся весною в Сибирь, уже отяжелели от груза добычи. Они не видели разницы между этим походом и прежними набегами. Цель их похода была уже достигнута. Они требовали возвращения назад. Но как раз этого-то и не мог допустить Ермак. Чутье и интуиция полководца подсказывали ему, что именно сейчас и только сейчас можно сокрушить царство Кучума. Через год подобный поход станет невозможным — переимчивость татарского главнокомандующего не оставляла сомнений.
Но как объяснить это казакам? Безопасность отступления — главное преимущество его плана — мешала ему. Нужно было, чтобы путей возвращения не стало. Ермак нашел выход.
Расспрашивая пленных, он выяснил, что Иртыш замерзает во второй половине октября, Тобол и Тура — примерно в это же время. Казаки спускались по этим рекам три месяца. Не меньше уйдет на то, чтобы подняться вверх.
1 августа еще можно было успеть вернуться.
Летопись глухо говорит о распре, затеянной на острове атаманами Иваном Кольцо и Никитой Паном.
Вероятно, Ермаку нетрудно было поссорить вспыльчивых атаманов. И пока тянулась распря, сам он оставался в тени, чтобы не нести ответственности перед казачьим кругом за задержку.
9 сентября Ермак словно бы очнулся от апатии, охватившей его со времени прибытия на остров. Снова перед казаками был их прежний — энергичный и решительный — атаман. Был собран круг. Выход был только один: взять Кашлык или погибнуть. Путей отступления не оставалось.
С уверенностью говорил Ермак о том, что сибирские народы, приученные ханской резней повиноваться тому, кто держит в руках столицу, сразу же отвернутся от Кучума, а с оставшимися силами хан не решится беспокоить казаков.
Теперь, когда отступать было поздно, и сыграл свою роль авторитет Ермака — решение круга было единодушным:
14 сентября казаки покинули Карачинский городок и направились к устью Тобола.
Скоро они увидели белые воды Иртыша.
Битва у Чувашского мыса
21 октября началась решительная битва возле Чувашского мыса.
Картина Сурикова, изображающая это сражение, грешит лишь одной неточностью: пушки действительно участвовали в бою, но стояли они не на казацких стругах, а на вершине горы, у татар. Три приступа были отбиты, казакам удалось лишь сбросить в Иртыш эти пушки.
Укрываясь за засеками, татары осыпали казаков стрелами, и каждый шаг вперед стоил многих жизней. Казалось, уже совсем разбитые отошли казаки, но 23 октября начался новый приступ, во время которого был ранен Магомет-Кули.
Его увезли, и в кучумовских войсках началось шатание. Первыми оставили Кучума низовые ханские князьки, следом за ними побежали отряды мансийцев.
К вечеру 25 октября сражение утихло. Русские потеряли в этом бою сто семь человек, но Кучум был разбит. «Царь же Кучум, видя свою погибель и царства своего и богатства лишение, рече ко всем с горьким плачем: о мурзы и уланове! Побежим, не помедлим».
В ночь на 26 октября хан оставил столицу и откочевал в ишимские степи.
Легенда утверждает, что еще в Карачинском городке казаки получили посылку от Максима Строганова. Кроме припаса он прислал и знамя, изготовленное в строгановских иконописных мастерских. На одной квадратной хоругви архангел Михаил поражал копьем дьявола и низвергал в волны дома и башни, на другой стороне был изображен святой Дмитрий Солунский, побеждающий Кучума.
Под этим знаменем и вошли казаки в город.
Случилось это 26 октября, в день памяти святого Дмитрия Солунского.
Интересна дальнейшая история знамени.
Долгое время оно хранилось в Омском Казачьем соборе, но в начале гражданской войны по приказу Колчака знамя было изъято оттуда и вручено передовой сотне, которая должна была первой войти в Москву... До Москвы Колчак не дошел. С той поры судьба знамени неизвестна.
Ермак был прав, предполагая, что хозяин в Сибири тот, кто владеет столицей. На четвертый день в Кашлык пришел остяцкий князь Бояр, а затем мансийские князьки Суклем и Шибердей.
Остяки и мансийцы на медвежьей шкуре клялись в верности Ермаку, а татары целовали окровавленную саблю.
Слепнущий Кучум откочевал в ишимские степи. Он сидел там в золотой юрте и слушал рассказы людей, которые видели, что вода в Иртыше стала красной, как кровь, а в воздухе возник город с церквами. Хан перебирал четки и ждал выздоровления племянника.
Впрочем, когда поправился Магомет-Кули, было уже поздно. 23 февраля 1583 года Магомет-Кули был захвачен в плен и отправлен в Москву.
Посольство в Москву
В ходе военных действий изменились задача и смысл похода. Ермак поставил городок на Урале, затем пошел в Сибирь повоевать Кучума и вот — в ходе боевых действий — сокрушил его могущество. Деяние Ермака давно уже не умещалось в границах строгановских вотчин. Присоединив Сибирь к Руси, он разрешил коренную национальную задачу и не Строгановым докладывал о результатах похода. Зимой по волчьей тропе мансийский князь Ишберей повел посольство Ермака через Камень — в Москву.
Ермак назначил в посольство осужденного на смертную казнь Ивана Кольцо. Этим он хотел, по-видимому, подчеркнуть важность совершенного дела. Безмерно малыми становились теперь все прежние пригрешения героев Сибирского похода. Иван Грозный прекрасно разобрался в языке дипломатии Ермака. «Сибирское взятие» и ему представлялось столь важным, что впервые после долгих неудач он воспрял духом. С богатыми дарами возвратились послы в Кашлык.
В Кашлыке изменились, построжели казаки... Казалось бы, все осталось прежним, уклад их жизни не изменился во время похода — они и раньше брали города и сражались не менее отчаянно... Но теперь, когда все сибирские бои и взятия слились в одно огромное дело, когда цель была достигнута, совершенное казалось столь невероятным, что уже мелькали в воспоминаниях о недавних боях хоругви, плывущие по воде и указывающие путь; кто-то, оказывается, видел среди боя архангелов... Светом легенды наполнялись казачьи души. Казаки уверовали в свое высокое предназначение, и уже ничто не могло остановить их.
Летом 1582 года вспыхнула война с остяцким князем Демьяном. Демьяну удалось собрать несколько тысяч, но под натиском казачьего отряда остяцкое воинство бежало в крепость. Там, в городке, находился золотой идол — современник дохристианской Руси... Остяки держали идола в большой чаше, из которой пили для храбрости воду, но, видимо, идол уже совсем одряхлел... Через два дня крепость пала.
Повсеместно утверждалась в Сибири Россия.
Сибирью Ермак царю поклонился...
И снова Ермак является нам в новом облике — мудрого и дальновидного правителя. Удерживая казаков от грабежей, он устанавливает порядок, и все принимают его...
К концу декабря ясак был собран полностью, и снова собачьи и оленьи упряжки двинулись в Москву.
Смерть Ермака
1 августа 1585 года Ермак получил известие, что Кучум задержал большой караван бухарских купцов. С небольшим отрядом Ермак выступил в поход.
Казаки поднялись по Вагаю до урочища Атабаш и, не обнаружив нигде следов каравана, вернулись к устью Вагая. Это было в ночь на 6 августа.
Лил дождь. Казаки разбили лагерь на острове и заснули, не выставив караулы. Ордынцы между тем крались за казаками по берегу.
Поделиться книгой: