Звездные мошенники

Райан назвал угловые миллисекунды.

– Вы правы, Райан, – сказал Миллер минуту спустя, – он там. Теперь молитесь, чтобы не ушел, пока я его фиксирую.

Клэй подошел к Миллеру и стал у него за спиной.

– Увеличивай полегоньку, – спокойно посоветовал он.

Я смотрел на экран Миллера. Крошечная точка в центре выросла в пятнышко и прыгнула влево, едва не за край экрана. Миллер снова сцентрировал ее и переключился на более высокое разрешение. На этот раз прыжок оказался короче, и точка разделилась на две.

Изображение увеличивалось по мере того, как новые кольца линзовой антенны вступали в дело. И с каждым шагом работа по центрированию становилась все более тонкой. Изображение заняло четверть экрана. Мы с восхищением смотрели на него.

Оно стало четким в электронном «свете» радарного телескопа. Два крошечных, правильной формы диска, соединенные жилкой. Их положение относительно друг друга менялось, и вот уже один наполовину закрыл своего двойника.

Когда изображение пыталось уплыть с экрана, Миллер с бесконечной осторожностью возвращал его в центр и в резкий фокус.

– Вычисли мне орбиту этого объекта, Майк, – тихо проговорил он, – чтобы потом я мог без труда его отыскать.

– Нет у него никакой орбиты, – ответил Райан. – Я веду его, но ничего не понимаю. Он летит по касательной к нам и теряет скорость.

– А какова сейчас скорость, Райан? – спросил я.

– Относительная приблизительно тысяча, капитан, но она быстро падает.

– Ладно, будем лететь прежним курсом, – решил я.

И включил общую связь.

– Говорит капитан, – сказал я в микрофон. – Всему экипажу занять боевые посты и приготовиться, в течение часа возможен контакт. Ракетная секция, первую батарею – к бою. – Затем я добавил: – Мы не знаем, с чем имеем дело, но это не природное образование. Может, что-нибудь вроде торпеды.

Я повернулся к радарному экрану. Изображение было четким, но не детализированным. Два диска кружились, поочередно закрывая друг друга.

– Я бы предположил, что сферы обращаются вокруг общего центра, – сказал Клэй.

– Согласен, – сказал я. – Попытайтесь определить массу объекта.

Только теперь я подумал, заперт ли уже Крамер, – в данный момент это казалось таким малозначительным. Если мы обнаружили потерянную колонию, то наши внутренние проблемы закончились.

Объект – я все еще не решался называть его кораблем – приближался к нам, постоянно сбрасывая скорость. Клэй уже рассматривал его на экране телескопа, поскольку он шел параллельно нашему курсу на расстоянии четырех с половиной тысяч километров.

– Капитан, похоже, скорость объекта сравняется с нашей километров через двести, если сохранится темп его торможения, – сказал Клэй.

– Постоянно держите его в поле зрения и не пропустите ничего, что может оказаться ракетой, – велел я.

Клэй трудился за своим штурманским столом. Наконец он повернулся ко мне:

– Капитан, у меня получилось, что его масса почти сто миллионов тонн, а длина свыше двух километров.

Зажужжал зуммер интеркома. Это был Мэннион.

– Капитан, я получаю сигналы на коротких волнах откуда-то справа по носу корабля. Это торпеда?

– Не исключено, Мэннион, – отозвался я. – Вы можете что-нибудь сделать?

– Нет, сэр, – ответил он. – Я веду запись сигналов, чтобы потом поработать над ними.

Мэннион был нашим лингвистом и шифровальщиком. Я надеялся на его профессионализм.

– Что за сигналы? – спросил я. – Дайте послушать.

Из динамика пошел высокий гул. Сквозь него прорывались резкие прерывистые сигналы с какими-то скулящими интонациями, и я усомнился, что Мэнниону удастся что-либо извлечь из этого шума.

Корабли постепенно сближались. Когда чужак был уже в четырехстах пятидесяти километрах, он двинулся почти параллельно нашему курсу и с такой же скоростью. Было ясно, что он намерен подойти к нам как можно ближе.

Я кратко описал ситуацию экипажу. Клэй хлопотал у телескопа, пытаясь очистить изображение. Объект на экране увеличивался и мерцал. Внезапно он сделался ясным и четким. На фоне бархатной мглы крошечные шарики слабо мерцали в отраженном свете звезд.

На поверхности шариков цвета йода не было ничего примечательного. А вот соединявший их вал выглядел древним и каким-то чуждым.

Мы держались прежнего курса, несмотря на постоянное сближение. Даже на таком расстоянии объект выглядел громадным.

– Капитан, – сказал Клэй, – я закончил расчеты. У сфер диаметр порядка восьмисот метров, а скорость вращения всей конструкции создает тяготение в шесть g.

Это сразу решило вопрос, принадлежит ли объект людям. Человеческий экипаж не в состоянии работать при шести g.

Дистанция между нами и гигантским кораблем сократилась до двухсот с небольшим километров, и он находился относительно нас в состоянии покоя. Его уже можно было видеть через обычные иллюминаторы без увеличения.

Я оставил Клэя старшим на мостике и спустился в отсек связи.

Джойс сидел за своей аппаратурой, считывая ее показания и щелкая переключателями. Значит, он занимался делом. Мэннион склонился над регистратором. Рубку связи наполняло резкое стаккато чужой передачи.

– Есть какие-нибудь видеосигналы? – спросил я.

Джойс покачал головой:

– Ничего, капитан. Я проверил весь диапазон. Идут только звуковые сигналы на десятке разных волн, и никаких частотных модуляций.

– А у вас, Мэннион, что нового? – спросил я.

Тот снял наушники.

– Повторяется один и тот же сигнал, какая-то короткая фраза. Было бы проще, если бы она хоть немного изменялась.

– Попытаемся послать ответ, – сказал я.

Джойс снизил громкость, так что стаккато превратилось в едва слышные щелчки, и включил передатчик.

– Можете начинать, капитан, – сказал он.

– Говорит капитан Грейлорн, исследовательский корабль «Галахад». Пожалуйста, назовите себя.

Я медленно повторил эту фразу пять раз, и только тогда до меня дошло, что впервые в истории человек обращается к нечеловеческому разуму. Последнее было пока только предположением, но я не мог интерпретировать целеустремленность нашего гостя иначе как признак разумности.

Я связался с мостиком. Никаких перемен. Внезапно щелчки прекратились, осталось лишь гудение несущей частоты.

– Вы что, не можете убрать этот фон, Джойс? – спросил я.

– Нет, сэр, – ответил он. – Очень уж сильный. Может, у них барахлит оборудование?

Мы ждали, вслушиваясь в гул. Снова пошли щелчки.

– Ого, это уже что-то новенькое! – воскликнул Мэннион. – Более длинная фраза.

Я вернулся на мостик и стал ждать новых маневров от чужака либо вестей от Мэнниона. Каждые полчаса я передавал вызов, идентифицируя нас согласно Своду инструкций. Даже не знаю почему, но была слабая надежда, что на другом корабле могут понять хотя бы часть сказанного.

Шли часы. Я оставался на мостике. Перекусил, затем поспал здесь же, на койке.

Файн заступил на вахту вместо Крамера, который по-прежнему находился под домашним арестом. И я пока не собирался ничего менять.

Мы провели на мостике двадцать один час, когда загудел интерком.

– Капитан, говорит Мэннион. Я расшифровал…

– Иду, – сказал я и направился к лифту.

Мэннион что-то записывал, когда я вошел в рубку связи. Он протянул мне листок.

– Вот что получилось, капитан, – сказал он.

Я прочитал: «ВТОРЖЕНЕЦ, ПРИСУТСТВИЕ МЭНЧЖИ УСТАНАВЛИВАЕТ СВЯЗЬ».

– Это сильно искаженная ранняя версия стандартного языка, капитан. Я записал сообщение на пленку, уменьшил пики и спады тональности, отфильтровал явные помехи. Было несколько проблем, но все же мне удалось понять смысл. Правда, его пока маловато. Я не знаю, что такое «мэнчжи», но именно это он говорит.

– Интересно, куда это мы вторглись? – сказал я. – И что такое «присутствие мэнчжи»?

– Они просто твердят это снова и снова, – сказал Мэннион. – И не отвечают на наш вызов.

– Попытайтесь перевести наше сообщение на старый стандартный и добавьте по их образцу искажения, пики и спады, – предложил я. – Может, и получим ответ.

Я подождал, пока Мэннион переведет сообщение и обработает в скулящей манере чужаков.

– Усильте мощность передачи, – сказал я. – Если у них приемник так же плох, как и передатчик, то они могут просто не слышать нас.

Мы повторяли вызов в течение пяти минут, затем переключились на прием и стали ждать. Долго тянулась тишина, затем чужаки разразились длинной тирадой с подчеркнуто монотонным ритмом щелчков.

Мэннион расшифровал послание за несколько минут.

«ТОМУ, КТО ПЛАВАЕТ В МОРЕ МЭНЧЖИ. МЫ ЗНАЕМ ЭТОТ ВАШ ТОРГОВЫЙ ЯЗЫК. ВЫ В ДАЛЬНЕМ ПРЕДЕЛЕ. МЫ ПОТАКАЕМ ВАШЕЙ ПРИХОТИ. МЫ УДИВЛЕНЫ, ЧТО ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ. МЫ ПОНИМАЕМ ВАШИ НАГЛЫЕ ТРЕБОВАНИЯ».

– Похоже, мы залезли на чей-то задний двор, – сказал я. – Они понимают наши наглые требования, но не отвечают на них. – Я пару секунд подумал. – Передайте следующее: «Могущественный военный корабль „Галахад“ не признает вашу юрисдикцию. Объясните причину вашего недовольства, и мы, возможно, предложим помощь».

Мэннион поднял бровь.

– Это должно их пронять, – сказал он.

– Они сразу откликнулись, – сказал я. – По-моему, это означает, что они чего-то хотят. Нам же на их бахвальство лучше ответить собственным блефом.

– Почему вы решили поссориться с ними, капитан? – спросил Джойс. – Их корабль в тысячу раз больше нашего.

– Джойс, мне бы на время забыть о вашем существовании, – сказал я.

Мое обращение было переведено на скулящие щелчки мэнчжи, и через несколько секунд пришел ответ:

– ЧЕСТЬ МЭНЧЖИ ДАЕТ ВАМ ГАРАНТИЮ БЕЗОПАСНОСТИ. БЕСЕДА УТОМЛЯЕТ. МЫ СЧИТАЕМ УМЕСТНЫМ ЗАКАЗАТЬ ПЕРЕДАЧУ ЭЛЕКТРОСТАТИЧЕСКОЙ СИЛЫ.

– Что это значит, черт побери? – спросил я. – Велите им объясниться.

Мэннион перевел и отправил длинную депешу. И снова мы ждали ответа.

Он оказался пространным, и в нем утверждалось, что мэнчжи считают электростатические ванны забавными и что «кристаллизация» опустошила их резервуары. Они желают, чтобы поток электронов от нас пополнил их запасы.

– Похоже, они говорят о простом электрическом токе, капитан, – сказал Мэннион. – Хотят подзарядить батареи.

– У них же есть энергия для двигателей, – сказал я. – Почему бы им самим не генерировать ток? Спросите, где они выучились стандартному языку.

Мэннион отправил запрос. Ответ заставил себя долго ждать. Наконец мы получили его.

«МЭНЧЖИ НЕ ИСПОЛЬЗУЮТ МОЩНЫЕ ГЕНЕРАТОРЫ ТАМ, ГДЕ ДОСТАТОЧНО АККУМУЛЯТОРОВ. ПРОСТАЯ ТОРГОВАЯ РЕЧЬ – ЧАСТЬ СТАРОГО ЗНАНИЯ. МЫ ВЫБРАЛИ ЕЕ ИЗ-ЗА СИМВОЛОВ, КОТОРЫЕ С УДОВОЛЬСТВИЕМ УВИДЕЛИ НА ВАШЕМ КОРПУСЕ».

Это имело смысл, и меня заинтриговало то, что стандартный язык назван торговым. Захотелось узнать, при каких обстоятельствах обитатели этого гиганта изучили версию языка, бытовавшую несколько веков назад. Я не мог расстаться с надеждой на то, что они знают о нашей колонии.

Я отправил очередной запрос, но ответ получил резкий и невнятный. Понял лишь, что стандартный язык является частью «старого знания».

Тогда Мэннион повел длинный технический диалог насчет вида электроэнергии, которую чужаки хотели бы получить.

– Мы без труда можем дать им то, чего они просят, – сказал он после получасовой беседы. – Им всего-то нужен постоянный ток: сто вольт, пятьдесят ампер.

– Попросите, чтобы они описали себя, – велел я, начиная кое о чем догадываться.

Мэннион отправил запрос и был потрясен ответом.

– Это моллюскоиды, капитан, – сказал он. – Каждый весит примерно две тонны.

– Спросите, что они едят, – сказал я.

Пока Мэннион готовил сообщение, я обратился к Джойсу:

– Немедленно приведите сюда Крамера.

Крамер пришел пять минут спустя, помятый и взъерошенный. Он хмуро уставился на меня.