— Когда буря закончится, я тебе еще кое-что покажу, — пообещал он, дергая Падме за рукав. — Я собираю гоночную машину. Только не говори никому, это секрет.

— Договорились, — улыбнулась Падме, и на ее щеках опять появились ямочки. — Я хорошо умею хранить секреты.

— О! Привет, — Ц-ЗПО наткнулся на астродроида, который притаился в уголке и оттуда осматривал помещение. — По-моему, нас не представили друг другу.

Р2Д2 приветственно свистнул. Он не признавал длинных запутанных церемоний.

— Рад познакомиться. Я — Ц-ЗПО, связной между людьми и киборгами.

Р2 почирикал, потом подумал, немного помигал и разразился длинной серией виртуозного свиста.

— Прошу прощения, — удивился Ц-ЗПО, — в каком смысле — голый?

Р2Д2 скептически чирикнул. Конечно, он вряд ли был поборником чистоты нравов, но отсутствие корпуса просто непрактично.

— Виднеются детали? — всполошился Ц-ЗПО. — Вот беда! О!

Падме захохотала, и Анакин успокоился.

***

О нем все забыли. Анакин и Падме не выходили из комнаты мальчика. Временами оттуда доносились взрывы смеха. Весело посвистывал Р2. Джар Джар вдру увлекся кулинарией. Куай-Гона это слегка встревожило, но Шми довольно уверенно обуздала гунгана, и теперь Бинкс помешивал длинной ложкой в котелке, в котором булькала похлебка, и время от времени почему-то потирал лоб. Из кухни тянуло замечательными запахами.

Куай-Гон прислонился к теплой стене и закрыл глаза. Татуин совсем не изменился со времени его прошлого визита. Правда, в Мос Эспа ему бывать не доводилось, но все поселения здесь похожи, как две капли воды. Хотя здесь не говорят про воду, вспомнил Куай-Гон. Здесь говорят про песок.

Буря царапала стены снаружи и засыпала город тем самым песком. Куай-Гон вынырнул из блаженного состояния безделья и вызвал по комлинку ученика.

Связь только с большой натяжкой можно было назвать сносной, но рассказ о передаче с Набу он услышал.

— Королева в расстройстве, — донеслось до него сквозь треск помех.

Куай-Гон покосился на Шми и гунгана. Те были заняты приготовлением обеда и диспутом о приправах к мясу. Хорошо. Потому что, еще немного, и им с ОбиВаном придется кричать в полный голос, чтобы расслышать друг друга.

— Это приманка, — сказал он. — Я уверен. Стоит вам ответить, и вас тут же запеленгуют.

— А что если губернатор говорил правду? — одновременно озабоченно и облегченно возразил Оби-Ван. — И люди Набу умирают?

Куай-Гон вздохнул. Какая разница? Приманка не обязательно должна быть ложью. Лучше всего ловить совсем на другой крючок.

— Как бы то ни было, — сказал он. — Но времени у нас мало.

Он едва успел спрятать комлинк, как Шми позвала всех обедать.

Места за столом хватало, но Шми рассадила всех по своему усмотрению. В результате Куай-Гон и Падме оказались на разных концах длинного стола; кажется, в байку девочки, что она приходится Куай-Гону дочерью, Шми не очень поверила, хотя ничего не сказала. Джар Джар и Анакин сидели рядом.

Сама Шми заняла место напротив Джар Джара, но практически не сидела на месте — то приносила еще питья, то гунган ронял что-нибудь на пол, и надо было идти за тряпкой, чтобы вытереть лужу. Похоже, Шми не привыкла к такому обилию гостей и немного смущалась. Ее сын, наоборот, болтал без умолку, и казалось невероятным, как он ухитряется при этом впихнуть в себя еще и еду и не подавиться. Падме с тоской возила ложкой по почти полной миске. КуайГона еда более чем устраивала.

Анакин развлекал гостей застольными беседами, и его, похоже, вовсе не волновал тот факт, что он чей-то раб. Он просто хотел поделиться со своими новыми друзьями всем, что у него было. Шми, наоборот, смущалась, разрываясь между желанием уберечь сына от случайной жестокости чужих людей и правилами гостеприимства.

— Понимаете, у всех рабов где-то в организме есть специальный передатчик, — начала объяснять она. Анакин перебил:

— Я пробовал сделать сканер, чтобы найти его, но пока что-то не очень выходит. Шми невесело улыбнулась.

— При попытке побега… -… тебя тут же взорвут! — возбужденно закончил за нее Анакин, набивая еду в рот и одновременно хлопая ладонью по столу. — Пуфф!

Джар Джар подскочил на стуле:

— Уй! Как грубо!

— Не могу поверить, что где-то есть рабство, — удивилась Падме. — Законы Республики запрещают его…

— Тут не действуют законы Республики, — холодно отрезала Шми. — Каждый выживает в одиночку.

Повисло неловкое молчание. Падме смотрела в сторону, тщетно пытаясь придумать подходящую тему для разговора. Куай-Гон не делал и попытки помочь ей, привычно погруженный в далекие и непонятные размышления. Хозяйка дома неодобрительно разглядывала гостью. Анакин ерзал на месте, расстроенный ситуацией.

— А вы когда-нибудь видели Большие гонки? — вдруг спросил он.

От неожиданности все посмотрели на него, и в эту секунду Джар Джар стрельнул языком в блюдо с фруктами на другом краю стола. Выстрел оказался удачным, фрукт вкусным, неприятно было только, что долговязому джедаю все это почему-то не понравилось. Джар Джар изобразил умильную улыбку:

«извиняй, мол». Куай-Гон неодобрительно качнул головой.

Падме тоже покачала головой, но смотрела она на Анакина. Шми опять нахмурилась.

— Их проводят на Маластаре, — Куай-Гон впервые за трапезу подал голос. — Очень быстрые, очень опасные.

Анакин заулыбался.

— Из людей только я вожу болид! — радостно заявил он, прежде чем строгий взгляд Шми не стер улыбку с его лица. — Мам, ну что? Я же не хвастаю. Уотто говорит, что никогда не слышал, чтобы люди участвовали в гонках.

— Если ты на это способен, у тебя реакция джедая, — одобрительно заметил Куай-Гон.

Анакин расцвел вторично.

Джар Джар нацелился языком на второй фрукт, но Куай-Гон, не глядя, молниеносно протянул руку и защемил вылетевший язык пальцами. Джар Джар замер с раскрытым ртом. Он, вероятно, предпочел бы другое выражение лица, но пальцы у Куай-Гона были сильные, и язык никак не удавалось освободить.

— Не делай так больше, — с нажимом посоветовал Куай-Гон.

Негодующее мычание было ему ответом. Рыцарь подождал, пока негодование сменится полным согласием, и разжал руку. Падме засмеялась, даже суровая Шми позволила себе улыбнуться. Только маленький Анакин смотрел серьезно.

— Я… Можно я спрошу? — сказал он.

Куай-Гон кивнул. Мальчик откашлялся, потому что в горле откуда-то взялся большой и колючий комок.

— Ты — рыцарь-джедай? — спросил Анакин на последних остатках вдру испарившейся отваги.

За столом опять наступила тишина. Словно в комнате больше никого не было, только мальчик и мужчина, молча разглядывающие друг друга.

— Почему ты так решил? — наконец спросил мужчина.

Мальчик сглотнул остатки комка:

— Я видел твой меч. Только рыцари-джедаи носят такое оружие…

— Может, я убил джедая, — хмыкнул Куай-Гон, — и взял его меч.

Анакин недоверчиво замотал головой:

— Ну, это вряд ли. Никто не может убить джедая.

Куай-Гон перестал улыбаться. Его светлые глаза на короткий миг стали печальны:

— Когда бы так…

— Я видел во сне, что я — джедай, — доверительно сказал мальчик. — Что я вернулся сюда и освободил рабов. Ты прилетел за этим?

Куай-Гон покачал головой:

— Нет. К сожалению.

Мальчишка ему не поверил. Поразмышлял, потер ладошкой веснушчатый нос и с вызовом сообщил:

— А, по-моему, да. Иначе — зачем ты здесь?

Так, приехали. Куай-Гон отодвинул тарелку. На противоположном краю стола заерзала Падме — девчонка предположила, что именно он может сказать. Она была не так далека от истины, как ей хотелось бы.

Шми приготовилась выругать сына за дерзость, но Куай-Гон заговорил раньше.

— Тебя не проведешь, Анакин, — спокойно сказал он. — Мы летим на Корускант, центральную систему Республики. С важной миссией. Но если кто-нибудь здесь об этом узнает, мы погибнем.

Он услышал, как негромко вздохнула Шми, и подумал: чего же больше было в ее вздохе, разочарования или тревоги за сына?

Анакин вновь засиял. Мальчишка был еще слишком мал для богатой гаммы переживаний. Чувства его были на редкость сильны и поэтому умещались в нем лишь по очереди.

— А как вы попали в наше захолустье?

— Наш корабль поврежден, — подала голос Падме. Она опять улыбалась, но КуайГон решил временно не смотреть на нее, опасаясь, что она постарается испепелить его взглядом. — Мы должны его починить.

— Я помогу! — тут же вызвался Анакин. — Я могу починить что угодно.

— Я тебе верю, — улыбнулся Куай-Гон. — Но нам нужны кое-какие запчасти.

— А пети-мети наши не имети! — бодро проинформировал Анакина Джар Джар.

Падме задумчиво обвела взглядом комнату.

— У этих торговцев барахлом должны быть какие-то слабости, — проговорила она.

— Тотализатор, — вдруг сказала Шми. Она встала из-за стола и принялась собирать грязную посуду. — Здесь всё вертится вокруг этих кошмарных гонок.

— Большие гонки, — пробормотал Куай-Гон. — Жадность — великий союзник, если умело ею воспользоваться.

Анакин возбужденно вскочил.

— Я соорудил болид. Самый быстрый. Завтра — канун Боонты. Будут гонки.

Подайте заявку.

— Анакин! — тут же вмешалась Шми. — Сядь на место. Уотто тебе не позволит.

— Уотто не обязательно знать, что болид принадлежит мне, — быстро возразил мальчишка.

Он что-то придумал, судя по тому, как заблестели его глаза. Повернулся к Куай-Гону.

— Ты можешь сказать, что это твоя машина. А меня одолжить как гонщика.

Куай-Гон почувствовал, как оцепенела Шми Скайуокер. И стал терпеливо ждать, когда она скажет, что не согласна.

— Я не хочу, — проговорила Шми, лицо у нее стало совсем усталым. — Я умираю от страха всякий раз, когда Уотто посылает тебя на гонки. Всякий раз.

Анакин прикусил губу.

— Ма-ам, но мне нравятся гонки. — Он вдруг йоказал на Куай-Гона. — А им нужна моя помощь. У них беда, мам. А выигранных денег хватило бы на запчасти.

— Анакин!

— Мама права, — вмешался Куай-Гон. — Давай больше не будем поднимать этот вопрос. Здесь есть хоть какие-то люди, сочувствующие Республике?

Шми молча покачала головой. Нет.

Джар Джар, неожиданно проявивший чудеса воздержанности, совсем повесил голову, Падме тоже приуныла. Куай-Гон ждал. Теперь он мог ответить девчонке на ее вопрос: почему они зашли в эту лавку. Случайностей не бывает.

— Мама, — голос Анакина был почти спокоен, — ты говорила: все беды оттого, что никто никому не помогает.

— Анакин, не на…

— Ты говорила, — упрямо повторил мальчишка, не поднимая взгляда. Шми отвернулась.

— Куай-Гон не станет подвергать мальчика опасности, — сказала Падме, пытаясь вернуть спокойствие в этот дом. — Мы найдем другой выход.

— Нет, — Шми опять качнула головой. — Иного выхода нет. Хоть мне это и не нравится, но он вам поможет. — Она помолчала, глядя на рыцаря. — Так предназначено судьбой.

***