И сопроводил угрозу крепкой затрещиной. Чтобы жертва не убежала, он схватил ее за горло, благо было за что.

Вокруг них немедленно собрались зеваки. Так что волей-неволей, но Анакин оказался на той же «арене».

— Чесс ко, Себульба, — сказал он, бесстрашно приближаясь к дугу.

Тот, не разжимая хватки, повернулся к наглецу, демонстрируя хищный оскал.

Анакин ответил ему взглядом, который ясно давал понять, что он думает о Себульбе.

— Тоонейрэна дунко, шуг? — дуг не остался в долгу. + У этого чужака большие связи, — хмыкнул Анакин. — Как у хаттов. Почти.

— Неек ме чава, вермо! Уто ноту во шуг!

— Да, досадно было бы платить за меня, верно?

Себульба еще раз с сожалением посмотрел на растяпу, потом — на зажатую в кулаке гуляшку. И решил, что добыча стоит отказа от драки. Тем более, что сквозь толпу уже пробивалась подмога, это Падме и «крестьянин» наконец хватились пропавшего спутника. + Моя ничего не делай! — пожаловался лопоухий растяпа подоспевшему «крестьянину». Тот, похоже, не слишком поверил. + Привет! — Анакин радостно улыбнулся. — Вашего приятеля тут чуть было в пюре не размазали. Он решил померяться силами с дутом. И очень опасным дутом, вообще-то. + Моя драться не люби! — вставил растяпа. + Тем не менее, — сказал «крестьянин», помогая смешному созданию подняться и оглядываясь на толпу. — Тем не менее мальчик спас тебя от побоев. У тебя просто дар попадать в неприятности. — Он коротко, но учтиво кивнул Анакину.

— Благодарю тебя, мой юный друг.

Его спутница улыбнулась. Анакин подумал, что целую вечность мог бы смотреть, как она улыбается. Лопоухое смешное создание отряхивалось от песка.

— Но моя же ничего не сделай! — запротестовало оно.

— Ты испугался, — ответил Анакин, прежде чем успел это сделать кто-то другой. — Будешь меньше бояться, и тебе сразу станет полегче.

Девочка-ангел по имени Падме Наберрие скептически приподняла бровь, но не всерьез, просто ей очень хотелось казаться намного старше Анакина. + Сам-то пробовал? — спросила она. Анакин пожал плечами: — Ну… не всегда удачно.

«Крестьянин» вдруг рассмеялся. Анакин подумал и засмеялся тоже. Ему не хотелось просто так отпускать их. Здесь, в Мое Эспе, можно было встретить разный народ, а в лавку Уотто заходили вообще все, кому было не лень, но настолько странную компанию Анакин видел впервые. Нежные руки Падме едва ли когда-то были заняты работой на ферме, а «крестьянин» держался слишком уж независимо… да еще был хозяином боевого астродроида. И корабля класса «нубиан», напомнил сам себе Анакин. Это дело требовалось обмозговать.

Под самодельным навесом из полосатой ткани сидела сморщенная старуха. Она обмахивалась веером — из настоящей бумаги, на нем даже можно было различить рисунок — переплетенных друг с другом рептилий. Время от времени этим же веером она разгоняла насекомых, жужжавших вокруг лотков с фруктами. При виде палли Анакин сглотнул слюнку и полез за деньгами.

— Привет, Джира! Я возьму четыре штуки? — он оглянулся на своих новых знакомых. — Это вкусно… Знаешь что, Джира? Я нашел для тебя вентилятор, только он не работает. Я починю.

Монеток оказалось только три.

— Ой — я думал, их больше, — смутился Анакин. — Ладно, дай нам три палли. Я не хочу есть.

Старуха сказала, что он будет ей должен, и отобрала четыре спелых фрукта.

Анакин протянул палли «крестьянину». Похоже, тот впервые видел такие фрукты. Ничего себе…

— Возьмите, — Анакин почти силой впихнул палли ему в руки. — Вам понравится.

«Крестьянин» смущенно и благодарно улыбнулся и положил фрукты в сумку. Его пончо при этом слепца распахнулось. Совсем немного, но достаточно, чтобы Анакин заметил на поясе у «крестьянина» вещь, которую он никак не ожидал там увидеть. Раньше Анакину не приходилось видеть такие игрушки. Он сомневался, а видел ли хоть кто-нибудь на всей планете, все-таки Татуин такая провинция… Но своим глазам Анакин привык верить, а они говорили, что на широком кожаном поясе странного фермера висит серебристая рукоять лазерного меча.

Хорошо, что Джира принялась растирать себе плечи и жаловаться на здоровье, потому что Анакин едва ли сумел обуздать свое любопытство.

— Скоро налетит буря, Ани, — сообщила старуха. — Беги-ка домой.

В подтверждение ее слов внезапный порыв ветра поднял вверх мусор и пыль.

Старый тент надулся, как готовый сорваться с привязи парус. Анакин озабоченно посмотрел на небо. Потом на новых знакомых. + У вас есть, где укрыться? — спросил он.

— Мы вернемся к себе на корабль, — кивнул «крестьянин».

Он давно уже поглядывал на небо и, судя по его лицу, ему не нравилось, что он там видел. Падме цеплялась за его рукав, пряча от ветра лицо. Лавочники и уличные торговцы торопливо убирали товары, накрывали кусками ткани лотки, закрывали ставнями окна.

Джира принялась отвязывать свой полосатый тент. Анакин ей помог. Вместе с «крестьянином» они потащили ящики с фруктами в фургон Джиры.

— Твой корабль… — пропыхтел Анакин под грузом палли, — он далеко?

— На самой окраине, — вместо «крестьянина» ответила Падме, стараясь отвернуться от жалящего песка.

«Крестьянин» обнял ее за плечи, и девчонка благодарно спрятала лицо, уткнувшись в поношенное пончо.

— Ни за что не доберетесь, — убежденно сказал им Анакин. — А песчаные бури — очень опасны. Пойдем, отведу вас к себе. Тут недалеко. И мама не будет ругать нас… Наверное.

***

Панака нашел Оби-Вана снаружи. Молодой джедай стоял возле трапа и смотрел в ту сторону, где Мос Эспа постепенно скрывался за завесой песка. Ветер набирал силу. Панака не слишком любил джедаев, а этих двоих, свалившихся им на голову, в особенности не жаловал. Если бы он попытался задуматься, что же так раздражало его, то едва ли смог найти убедительный повод. Ладно, старший, еще куда ни шло, но этот зеленый и заносчивый юнец ведет себя так, будто весь свет клином сошелся на нем. И на его учителе.

Мальчишка, конечно, заметил Панаку, или почувствовал, или еще что-нибудь, говорят, они даже телепатией владеют. Но не соизволил и головы повернуть.

Панака громко кашлянул, чтобы привлечь его внимание. Парень аж подскочил от неожиданности.

— Эта буря задержит их, — сказал он Панаке.

Глаза у него покраснели от усталости и напряжения. Панака кивнул.

— Паршиво, — сочувственно сказал он, смягчившись. — Пойдем внутрь. Надо закрыть люк, пока не стало еще хуже.

Джедай опять посмотрел в сторону города. Горизонта уже не было видно. Они были у корабля, когда запищал комлинк. Они одновременно схватились каждый за свой коммуникатор. Оби-Ван смущенно улыбнулся и указал на Панаку. Его.

— Да?

Ветер выл уже так, что пришлось поднести комлинк к самому уху. Говорил Рик Олие.

— Мы получили сообщение из дома.

Панака и Оби-Ван переглянулись и, не сговариваясь, побежали по трапу наверх. -…отрезали от запасов продовольствия, и это до тех пор, пока вы не вернетесь… смертность растет, катастрофически… должны склониться перед их желаниями, ваше величество…— изображение дрогнуло, растаяло и вернулось вновь. — Прошу вас, умоляю, скажите, что нам делать! Если вы слышите меня, ваше величество, вы должны связаться со мной…

Связь оборвалась. Никто не хотел начинать разговор первым. Королева смотрела прямо перед собой немигающими глазами, ее детское лицо по-прежнему не было тронуто ни беспокойством, ни огорчением, только тонкие пальцы, крепко сжавшиеся в кулаки, выдавали ее.

Потом она посмотрела на Оби-Вана. Обе служанки, стоявшие по бокам трона, тоже одновременно перевели взгляд на него. Даже Панака смотрел на него. ОбиВан поежился. Они все ждали, что он им скажет. Они хотели, чтобы он решил, что им делать. Но… он не готов. Он… не привык. И почему только Куай-Гон не взял его с собой в город? Оби-Ван покачал головой.

— Это приманка, — решительно сказал он, всем сердцем желая, чтобы именно так оно все и было. — Они хотят определить наше местоположение. Не отвечайте ему, ваше величество. Вообще не выходите на связь.

ГЛАВА 8

Где-то недалеко истошно вопил перепуганный эопи, взывая к беспечным хозяевам, которые забыли загнать бедолагу в укрытие. Оба солнца еще были видны, они тусклыми желтыми пятнами висели над самыми крышами. Здания скрылись за тучей песка. Ветер рвал с прохожих одежду и, словно теркой, проходился по обнажавшейся коже. Все спешили спрятаться от него. Местные жители и приезжие, существа всевозможных рас и видов, рабы и хозяева — все одинаково пригибались и прятали лица. На улицах Мое Эспы царила песчаная буря. Перед ней все были равны.

На открытом месте перед кварталом рабов, где лачуги лепились друг к другу, как гнезда, Анакина чуть не сдуло, он едва успел схватить Падме за руку.

Дверь в дом искать пришлось почти на ощупь.

Панака и Оби-Ван переглянулись и, не сговариваясь, побежали по трапу наверх. -…отрезали от запасов продовольствия, и это до тех пор, пока вы не вернетесь… смертность растет, катастрофически… должны склониться перед их желаниями, ваше величество… — изображение дрогнуло, растаяло и вернулось вновь. — Прошу вас, умоляю, скажите, что нам делать! Если вы слышите меня, ваше величество, вы должны связаться со мной…

Связь оборвалась. Никто не хотел начинать разговор первым. Королева смотрела прямо перед собой немигающими глазами, ее детское лицо по-прежнему не было тронуто ни беспокойством, ни огорчением, только тонкие пальцы, крепко сжавшиеся в кулаки, выдавали ее.

Потом она посмотрела на Оби-Вана. Обе служанки, стоявшие по бокам трона, тоже одновременно перевели взгляд на него. Даже Панака смотрел на него. ОбиВан поежился. Они все ждали, что он им скажет. Они хотели, чтобы он решил, что им делать. Но… он не готов. Он… не привык. И почему только Куай-Гон не взял его с собой в город?

Оби-Ван покачал головой.

— Это приманка, — решительно сказал он, всем сердцем желая, чтобы именно так оно все и было. — Они хотят определить наше местоположение. Не отвечайте ему, ваше величество. Вообще не выходите на связь.

— Мам! — крикнул Анакин, вытряхивая из волос набившийся песок. — Мам, я дома!

В ставни и плотно прикрытую дверь ломился ветер, а в доме было светло и уютно — о чем немедленно сообщил Джар Джар, — хотя жилище Анакина и напоминало небольшую и обжитую пещеру. Стены и пол были выскоблены добела, один из углов занимал рабочий стол, а в другие комнаты вели короткие коридоры. Из-за стола, вытирая руки о фартук, поднялась женщина. Она увидела незнакомцев, и улыбка исчезла с ее лица. Жаль, огорчился Куай-Гон.

Когда она улыбается, то вновь превращается в ту красавицу, какой когда-то была. В отличие от матери, Анакин сиял ярче лампы, освещавшей жилище.

— Это мои друзья, — возвестил он. — Падме, Джар Джар, а это… ой. Я не знаю, как вас зовут.

Он осекся и смущенно почесал нос. Пришлось выйти вперед и представиться.

Малыш Р2 поддержал его в этом и прочирикал целую приветственную речь.

Женщина одарила их хмурым взглядом, дроид испуганно пискнул и спрятался за джедая. За спиной Куай-Гона мгновенно образовалась толчея, состоящая из одной девицы, одного неуклюжего гунгана и одного робота.

— Ани, — произнесла женщина, не поворачивая головы. — Как это все понимать?

Зачем эти… люди пришли?

Но мальчик уже завладел рукой Падме и потащил гостью к себе показывать страшную тайну. Р2Д2 рванул за ними — так, на всякий случай, а Джар Джар и Куай-Гдн остались объясняться с хозяйкой дома. Точнее, роль дипломата, как обычно, пришлось взять на себя рыцарю, потому что гунган не желал и носа казать из-за его плеча, только печально вздыхал и помахивал ушами.

— Ваш сын был настолько добр, что предложил нам укрыться в вашем доме от бури, — сказал Куай-Гон.

Женщина коротко глянула на окно, за которым текла река из песка и грязи.

Потом она внимательно и придирчиво осмотрела незваных пришельцев. Куай-Гон молчаливо громоздился у порога. Джар Джар за его спиной сгорал от желания узнать, как себя лучше вести. По стенам барабанила буря.

Женщина, по-прежнему молча, опустила взгляд на пол — на песок, который компания притащила с собой. Между бровями ее появилась морщинка. Куай-Гон выложил на стол перед женщиной несколько свертков с едой, все, что они прихватили с собой с корабля, и пять пищевых капсул из собственных запасов.

— Вы нас не ждали, — мягко сказал он. — Возьмите. Этого должно хватить на обед.

Женщина повернулась к столу. Потрогала один из пакетов. Еще раз подняла голову, чтобы взглянуть в лицо Куай-Гону. И вдруг улыбнулась. Улыбка смягчила жесткую линию губ, сделав женщину лет на десять моложе.

— Я — Шми Скайуокер, — сказала она и протянула рыцарю руку. — Простите за резкость. Просто я никогда, наверное, не привыкну к сюрпризам сына.

Из спальни до них долетел обрывок фразы, чириканье и громкий смех. Смеялась Падме.

— Он — необычный мальчик, — подтвердил Куай-Гон Джинн.

Шми кивнула так, словно делилась с ним важным секретом.

— Да, — сказала она. — Да, я знаю.

***

— Правда, хорош? — Анакин сдернул покрывало с верстака. — Правда, я его еще не доделал…

Недавно он смонтировал роботу ноги, и дело осталось за малым. Он хотел объяснить, как трудно найти в Мое Эспа достаточно металла, чтобы смастерить корпус роботу-секретарю. К тому же, в этой области он не был специалистом.

Конечно, можно было поговорить с теми, кто работает в ремонтных мастерских и доках космопорта. Но тогда пришлось бы рассказывать о роботе. И слух дошел бы до Уотто. Ну, и так далее. Да и платить ему пока было нечем.

Анакин строго посмотрел на девочку-ангела.

— Замечательно, — улыбнулась Падме, озираясь по сторонам.

В комнате было тесно. Анакин тащил в дом все, что только ему попадалось под руку. О назначении многих вещей оставалось только догадываться. Или — приспосабливать их по своему разумению.

— Он тебе правда нравится? — настаивал мальчик. — Это робот-секретарь в помощь маме. Смотри.

Робот сел на скамье и повертел головой — Куда… все… подевались? — спросил он.

— Ой, — смутился Анакин. И судорожно перерыл кучу хлама в поисках пропавшего глаза. Наконец, он нашел недостающую деталь и вставил в глазницу роботу.

— О! Я — Ц-ЗПО, осуществляю связь между людьми и киборгами. Чем могу быть полезен?

Падме кивнула, и Ц-ЗПО отправился осуществлять первые самостоятельные шаги.

Получалось, честно говоря, пока не очень. Робота кренило во все стороны, о чем он не замедлил сообщить:

— Кажется, пол тут не очень ровный.

Анакин озабоченно почесал нос. Надо будет перебрать правую ногу. А заодно еще и левую. Он осторожно покосился на Падме. Девочка-ангел, кажется, не обращала внимания на вихляющую походку Ц-ЗПО, ей он и так нравился.

— Какой славный! — засмеялась она.

— Славный… — смутился робот. — О! Анакин почувствовал укол ревности.