Женщина с ребенком

– Вроде? А ты не знаешь, какие проблемы?

– Да с бабушкой плохо, я так поняла. Мать его ночью звонила, сказала, что ему надо приехать, проститься.

– А ты почему с ним не поехала?

– Потому что он сам не захотел. Не надо ему, чтобы я видела, как его семья живет. Стесняется, наверное. Да и чего там демонстрировать? Свой дом в богом забытом поселке? Гусей да курей со свиньями? Я его очень даже хорошо понимаю…

– А ты, значит, принцесса голубых кровей, что тебя в такую обстановку приводить нельзя? Ведь ты ему близкий человек, Лёль… Как же так…

– Да какой близкий, мам! Мы просто живем вместе, и все. И я вовсе не претендую на близкого человека, и он это понимает… Хотя и надеется на что-то… И на принцессу голубых кровей я тоже не претендую.

– Ох, Лёль! Уж прости, но эти твои рассуждения… Это как в том анекдоте, знаешь… Если мы даже и спим вместе в одной постели, то это еще не повод для знакомства!

Катя глянула осторожно – думала, Лёлька сейчас обидится на нее. Но та лишь хмыкнула грустно, ничего не ответила. Вот пойди да пойми, что это хмыканье означает… Что она согласна с этой глупостью, что ли?

А вообще – лучше и не спрашивать ни о чем больше. Сама разберется. Может, и станет ей Женя со временем близким человеком, кто знает… Время все расставит по своим местам! Оно ж так быстро бежит, и оглянуться не успеваешь…

Бежит, бежит. Вот уже и Темочке почти полтора года исполнилось. И очередной май на дворе. И снова у нее день рождения – сорок лет, круглая дата. Та самая женская дата, через которую страшно переступать. Может, поэтому сорок лет отмечать не полагается, потому что страшно?

И настроение в этот день – никакое. Хотя – чего Бога гневить, ведь все хорошо вроде! Лёля учится, какую-никакую личную жизнь устраивает. Темочка растет крепеньким и здоровеньким, и ей не в тягость возиться с ним… Вон, сидит себе в коляске, по сторонам смотрит. А она идет себе спокойно по майской аллее парка, никуда не торопится…

Хотя поторопиться все-таки надо, конечно же. И в супермаркет еще не забыть зайти. Вечером гости придут, как обычно. Сестры Наташа с Машей. Не станут они считаться с предрассудками – подумаешь, сорок лет! И Лёля с Женей тоже придут…

Глава II

Первой пришла Наташа, поздоровалась очень сдержанно. Прошла в гостиную, всем своим видом показывая, что заставила себя прийти – все же у сестры день рождения, надо уважить.

Катя и не удивилась такому ее поведению. Знала, что сестра обижена на нее. Уж сколько времени прошло, а ничего не меняется. Тем более если приложить к этой обиде еще и характер Наташи! Только одно и остается в этом случае – не удивляться.

Но если по большому счету, не понимала она этой обиды. Хотя разве Наташу можно в чем-то переубедить? Вбила себе в голову, что именно Катя виновата в смерти мамы, и все тут! Мол, мама узнала про Лёлькину беременность и не пережила позора, так и не оправилась от горя и стыда.

Конечно, маму жалко. Да и Наташу жалко, в общем… Трудно ведь жить с такой обидой на сердце, носить ее в себе изо дня в день. Да еще и в полном одиночестве. Хорошо бы поговорить с ней, пусть выскажет все, пусть обругает лишний раз, вполне стерпеть можно! Зато Наташе потом легче станет.

А может, сейчас поговорить, пока Маша с детьми не пришла?

– Наташ, иди сюда! Мне твоя помощь нужна! – громко позвала Катя из кухни.

Наташа появилась в дверях, глянула на нее сурово:

– Ну? Чего тебе?

– Да не успеваю ничего… Поможешь овощи для салата настрогать?

– Что ж, давай…

Они помолчали немного, каждая была занята своим делом. Потом Катя спросила тихо:

– Наташ… Может, хватит уже на меня обижаться?

– А я и не обижаюсь… – буркнула Наташа, яростно кромсая ножом кусок огурца на разделочной доске. – Чего мне на тебя вдруг обижаться? Все равно ты меня ни в грош не ставишь, не уважаешь… И маму покойную ни в грош не ставила…

– Да почему, Наташ? Я тебя очень люблю, и маму тоже любила, ты же знаешь. Просто я стараюсь своей жизнью жить, свои решения принимать. Я ведь имею на это право, Наташ, я уже большая девочка, правда?

Наташа не оценила ее шутку относительно большой девочки, фыркнула, даже перестала кромсать огурец, глянула сердито исподлобья.

– Да знаю я про все твои принятые решения, и результаты этих решений вижу, что уж там говорить! Ну вот чего ты добилась, скажи, своими решениями? Ну, заставила Лёльку рожать… И что из этого поучилось хорошего, интересно?

– Как это – что? – опешила Катя, глянув на сестру с удивлением. – Темочка получился, чудесный малыш, мой драгоценный внук… Да разве можно вообще спрашивать в таком тоне – что получилось? Он ведь уже есть, он родился, он человек! Ну, ты даешь, Наташ…

– Да я же не это хотела сказать, Катя! Вернее, не так сказать… Я же Лёльку имела в виду! Ведь ты своими решениями жизнь ей испортила, согласись! И маме жизнь сократила… А все потому, что не послушала меня тогда! Я ж говорила, надо было аборт сделать, а ты…

– Наташа, перестань! Я обижусь! В конце концов, нельзя так… про Темочку говорить! Ты же его будто перечеркиваешь сейчас, неужели ты этого не понимаешь? Фу, у меня даже мороз по коже пошел… Нехорошо стало…

– Ну извини! Я человек прямой, что думаю, то и говорю! И всю жизнь себя так веду, без ваших этих… экивоков сентиментальных!

– Да в том-то и дело, что всю жизнь, Наташ… И потому пора бы и научиться считаться с чувствами других. И с экивоками сентиментальными тоже. Нельзя же только через свое восприятие все пропускать!

– Не знаю, Кать, не знаю… Может, ты и права. Только какая уж я есть, такая и есть, другой не буду.

– И я тоже такая, какая есть, Наташ. И Лёлька моя. И жизнь наша такая, какая есть…

– Ты хочешь сейчас сказать, чтобы я в эту жизнь свой нос не совала, да?

– Ну, зачем же так грубо, Наташ…

– Зато правильно, Кать. Все дело в том, что я просто не могу по-другому, понимаешь? Не могу не совать свой нос… Потому что люблю вас всех, потому что переживаю все ваши ошибки, как свои собственные. Да потому что вы все моя семья, в конце-то концов… И я чувствую свою ответственность… Да я свою личную жизнь из-за этой ответственности в свое время не смогла устроить, если хочешь знать! Ты думаешь, я не могла, да? Еще как могла… Но вы с Машкой маленькие еще были, не могла я маму без помощи оставить… Да я на вас всю свою жизнь положила, и что теперь? Чтобы услышать – не суй свой нос в нашу жизнь, да?

Наташа отбросила нож, закрыла лицо руками, всхлипнула тихо. Катя шагнула к ней, не зная, что и сказать. Потом обняла ее за плечи, прижалась щекой к виску и принялась укачивать сестру, как ребенка, приговаривая тихо:

– Ну все, Наташ, не плачь… Прости меня, если обидела тебя чем. Я тоже тебя очень люблю, и Лёлька тебя любит, и Митя, и Машка с девчонками… Мы и впрямь одна семья, Наташ… И в горе, и в радости… И за маму меня прости, если виноватой считаешь.

– Да ладно, не считаю я тебя виноватой, Кать! Я ж тоже понимаю, что нельзя жить по чужим правилам, пусть даже и материнским… Просто мне маму очень жалко, понимаешь? Она ведь так всю свою жизнь прожила – в страхе, что про ее дочерей люди скажут! А ты… Вывалила ей тогда на голову всю информацию, и живи с ней как хочешь!

– Но ведь она все равно бы узнала, рано или поздно!

– Да. Конечно, узнала бы. Но все равно это как-то… Жестоко по отношению к ней… Даже не знаю, как…

Наташа не успела договорить фразы – дверной звонок прозвучал так требовательно и нетерпеливо, что они обе улыбнулись одинаково.

– О, Машенька пришла, – проговорила Наташа, быстро утирая ладонями щеки, – только она так в дверь звонит, будто за ней гонится кто-то! Поди быстрее, открой…

Машка ворвалась в прихожую, обняла Катю, закружила. Близнецы пропели дружным старательным хором:

– С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя…

– А почему не по-английски? – строго обернулась к ним Маша. – Зря, что ли, я вас на дополнительные занятия вожу, бешеные деньги плачу?

– Да ладно, не ворчи! – со смехом обняла Катя племянниц. – Все равно они молодцы. Спасибо, девчонки! Идите пока в гостиную, включайте телевизор. Скоро все гости придут, за стол будем садиться!

– Не порти мне детей, Кать! – весело возразила Маша. – Пусть знают, что все вложенное надо отрабатывать!

– Не поняла… Чего они должны тебе отрабатывать? Непременно должны продемонстрировать знание английского?

– Ну, до знания еще далеко, конечно… Но пусть хотя бы стараются.

– А я сказала, отстань от девчонок! Или хочешь, чтобы я Наташу на помощь позвала, да?

– А что, Наташа уже здесь, да? – быстро спросила Маша, поправляя у зеркала прическу.

– Да, здесь. На кухне сидит.

– Ух ты! Могла бы сразу предупредить. Пойду поздороваюсь, а то она обидится еще…

Маша умчалась на кухню, и Катя услышала, как она проговорила оттуда испуганно:

– Ой… А что такое? Что-то случилось, Наташ? Ты почему плачешь?

– Да не плачу я, отстань… – отмахнулась от нее Наташа. – Просто мы немного ссорились тут с Катей… И даже не ссорились, а просто разговаривали.

– О чем, интересно? Или это секрет?

– Да так… О своем, о девичьем…

– Понятно. Тогда и я хочу с нашей именинницей поговорить. И тоже о своем, о девичьем. Всю дорогу шла и думала – обязательно надо поговорить, потому что видеть больше этого безобразия не могу!

– Ты о чем, Маш? – испуганно спросила Катя. – Я что-то не знаю, да?

– Да ты-то как раз и должна знать, да только не хочешь, вот в чем дело! Проблемы не видишь, не замечаешь!

– Да какой проблемы, говори толком, не пугай меня!

– А такой… Ты вообще в последнее время в зеркало на себя смотришь, а? Ты на кого стала похожа, Кать?

– А на кого я стала похожа?

– На чучело огородное, вот на кого! Ты посмотри на себя, как растолстела! А лицо! Ты когда последний раз ухаживала за лицом, Кать? Это же ужас кромешный, как ты себя запустила!

– Фу ты, Маш… Напугала… Я думала, и впрямь что-то случилось…

– А по-твоему, не случилось, да? Ну, ты хоть ей скажи, Наташ! – сложив ладони у подбородка, обратилась Маша к сестре.

– И правда, Кать… Машка дело говорит. Совсем ты себя запустила, нехорошо это, – немного виновато проговорила Наташа. – Раньше вон как за собой следила! Любо-дорого посмотреть было!

– Да ну вас, – обиженно махнула рукой Катя. – Я ж в декрете сейчас, нет у меня времени за собой ухаживать! И между прочим, сегодня мне комплимент сделали, что я очень молодо выгляжу для статуса бабушки!

– Ну, если только для бабушки… – пожала плечами Маша. – А для молодой сорокалетней женщины ты очень плохо выглядишь, Кать. Если сравнивать, как раньше было… Ты сама и не замечаешь никаких изменений в худшую сторону, это понятно, но постороннему глазу все видно! И не обижайся, ради бога, на нас с Наташей, мы же как лучше хотим! Давай-ка, начинай заниматься собой, слышишь? Хотя бы пару килограммов лишних сбрось!

– Да и зачем, собственно… Все равно ведь дома сижу…

– А ты не отговаривайся отсутствием времени, Темочка вон каким спокойным растет! Захочешь, найдешь время! Тебе ж сорок всего, а выглядеть стала как баба-бабариха!

– Ну, напали на меня обе, напали… Как только не обозвали, бессовестные! Ну да, лишние килограммы у меня на боках выросли, спорить не буду… Но я очень легко могу их скинуть, подумаешь! Вот дорастет Темочка до детского садика, выйду я на работу, и уж тогда…

– А Митеньке твоему приятно на тебя смотреть, на такую? Как думаешь? Надо же, дома она сидит… Он же молодой сорокалетний мужик, ты что! Он же запросто может в другом месте себе всю красоту да ухоженность присмотреть!

– Да ладно тебе, Маш, – обиженно махнула рукой Катя. – Не наговаривай зря на Митю. Он не из таких, что ты…

– Ой, посмотрите вы на нее, не из таких… – скорбно хлопнула ладонями Маша и покачала головой осуждающе. – Все они не из таких, ага. И мой бывший тоже был не из таких, ага. До самого последнего дня клялся, что я самая лучшая для него, а потом к другой сбежал, которая, как видно, еще лучше меня оказалась!

– Ну, твой бывший, Маш, далеко не пример, – усмехнулась осторожно Катя и глянула на Наташу, будто прося поддержки.

– Нет, правда, Кать… – не поддержала ее Наташа. – Все правильно Машка говорит, не обижайся на нее. Я понимаю, конечно, как ты любишь своего Митю, как веришь ему, но… Жизнь есть жизнь, и природа мужская, она ж такая, всегда подловатая немного по отношению к родным женам. Особенно тем, которые в своем уютном замужнем статусе расслабиться успели. Не успеешь и оглянуться, как…

– Да что же вы меня пугаете, в самом деле! – вконец рассердилась на сестер Катя. – Неужели вы думаете, что мой Митя на такое способен? Да ему вообще плевать, хорошо я выгляжу или плохо, поправилась я или нет… Некогда ему на все это внимание обращать, он на двух работах работает, чтобы семью прокормить! Сами ж понимаете, как нам трудно сейчас… Я в декрете, Лёлька учится… Денег на всех нас просто прорва нужна!

– И тем не менее, Кать… Митенька твой вполне себе мужик привлекательный. И вообще… Ты уверена, что он вне дома только работами занимается, и ничем больше? Вот где он сейчас, например? У жены сегодня день рождения, а его рядом нет…

– Да он скоро придет! Я вот ему расскажу, между прочим, в чем вы его подозреваете!

– Ага, давай, пожалуйся на нас… Злые сестры хотят разрушить семью. Вместо того, чтобы правильные выводы сделать, давай, жалуйся!

– Да не буду я никому жаловаться… Это ж я просто так сказала, чтобы вы отстали, бессовестные. Ладно, пойду себя в порядок приведу, что ли… Добили вы меня своими обвинениями.

Катя пришла в спальню, встала перед зеркалом, оглядела себя придирчиво с головы до ног. Да уж, сестры действительно правы, растолстела слегка… И сама не заметила, как это произошло. Раньше вон каждое утро на весы вставала да в ужас приходила, если они показывали не то, что хотелось бы, а теперь по утрам она сразу к Темочкиной кроватке мчится, потом на кухню, кашу варить… И пошел день плясать вокруг Темочки, и в зеркало на себя взглянуть некогда!

А на голове у нее что – это ужас какой-то! Где ее ухоженная стрижка-каре, сто лет уже в салон не ходила! Даже привычка уже выработалась собирать по утрам волосы в пучок, да под резиночку, чтобы в лицо не лезли… Так и ходит весь день с этим пучком и не задумывается даже, как со стороны выглядит.

Оказывается, ужасно выглядит. Может, хоть платье нарядное сегодня ее спасет? Да только налезет ли оно на нее, вот в чем вопрос…

Пока она спешно пыталась привести себя в порядок, слышала по доносившимся из прихожей голосам, что пришел Митя. И улыбнулась довольно – конечно, пришел, куда же он денется! А вот и Темочка уже проснулся, слышно, как Машка над ним сюсюкает… И еще в дверь позвонили! Это наверняка Лёлька со своим Женей пришла…

Застолье получилось обычным, каким и всегда бывало. Митя произнес тост в честь любимой жены, Наташа вздохнула грустно – мол, мамы с нами нет, Машка пыталась растормошить Лёлю, почему-то очень грустную сегодня. Так тормошила, неугомонная, что Лёлька встала из-за стола и под каким-то предлогом ушла к себе в комнату.

Женя посидел немного за столом, потом осторожно взял из Катиных рук Темочку, проговорил тихо:

– Пойдем-ка, братишка, поглядим, что там твоя сеструха делает. Спросим, почему от нас сбежала, ага?

Встал, вышел из-за стола вместе с Темой. И не понял даже, отчего такая тишина установилась и почему Наташа и Маша так странно смотрят ему вслед…

Наконец Наташа спросила тихо:

– И как ты все это допускаешь, Кать? Вот почему он про Тему ничего не знает, объясни?

– Да, не знает. И что? – с вызовом глянула на сестру Катя. – Лёля просила ему не говорить, вот почему!

– То есть… Он так до сих пор и думает, что Темочка – твой ребенок?

– Ну да… – неохотно пояснила Катя, мельком взглядывая на Митю. Видела, как не нравится ему этот разговор.