Женщина с ребенком

– Ну вы даете, однако, ребята! – на тихом удивленном выдохе проговорила Наташа. – Хоть убейте, не понимаю, зачем такой огород городить! Ну ладно, у Лёльки свои причуды, она молодая еще, глупая, а вы зачем на это пошли? И как потом парню свое вранье объяснять станете, когда правда откроется? А она ведь все равно откроется рано или поздно! Я бы на его месте обиделась, между прочим!

Катя только вздохнула, опять глянула на Митю, словно ждала от него помощи и поддержки. Но Митя будто не слышал, с преувеличенным удовольствием разгрызал куриное крылышко. Особенно бросалось это преувеличение в наступившей за столом тишине. Хорошо, Маша прервала эту неловкую паузу вопросом – тоже, кстати, неловким.

– А может, вам тогда официально Темочку усыновить, Кать? Если все так сложно? У него какая фамилия, кстати?

– Наша у него фамилия. Иванов… – неохотно ответила Катя.

– А по отчеству как записан?

– Лёля Олеговичем попросила записать…

– Ах, все-таки Олеговичем! – задумчиво вступила в этот диалог Наташа. – Ведь не просто так, наверное? Помнит его, значит… А фамилия у этого Олега какая?

– Кажется, Ларионов… Да, точно. Олег Ларионов. Да зачем тебе его фамилия, Наташ?

– Да так, просто интересуюсь… А скажи-ка мне, Кать! Ты тогда… Ну, когда с Лёлькой все это случилось… Ты не пыталась поговорить с родителями этого Олега?

– Нет. Да и возможности у меня такой не было, потому что они почти сразу в Новосибирск переехали и сына туда увезли…

– Думаешь, они все знали и испугались?

– Нет… Нет, скорее всего. Лёлька просто не захотела ничего говорить ни Олегу, ни его родителям.

– А почему?

– Ну, не знаю… Не захотела, и все.

– А вы с Митей, как всегда, на поводу у ее капризов пошли? Почему сами не поговорили с родителями парня? Кто они такие вообще? Вы их видели когда-нибудь?

– Нет. Не видели. Лёлька рассказывала, что отец у Олега какой-то чиновник важный, и его в Новосибирск по службе перевели. Я уверена, что они про Темочку ничего не знают.

– По службе перевели, говоришь? Очень, очень интересно…

– А что такое, Наташ? Скажи, нам с Катей тоже интересно! – распахнула любопытные глаза Маша.

– Да я не смогу ничего утверждать, конечно… Просто у меня в отделе сотрудница есть, у нее фамилия тоже Ларионова… И она что-то рассказывала про своего двоюродного брата, который не так давно в Новосибирск переехал вместе с семьей… Да, да, сейчас вспоминаю! Он какой-то чиновник был, точно! Может, он и есть отец этого Олега, а?

– Да ну… – недоверчиво произнесла Катя. – Наверное, совпадение просто…

– Не знаю, не знаю! Но завтра я у нее обязательно спрошу!

– Да не надо! Не надо ничего ни у кого спрашивать, Наташ! – наконец подал голос Митя. – Сами как-нибудь разберемся! Спасибо, конечно, за участие, но не надо!

Голос у Мити был сердитым, раздраженным даже. Наташа сначала поджала обиженно губы, потом будто одумалась, заговорила торопливо:

– Конечно, Митенька, конечно… Прости, что я вмешиваюсь в ваши семейные дела, я ведь как лучше хотела. Как скажешь, Митенька, так и будет, в своей семье ты хозяин, конечно же! Один ты у нас на всех мужчина в семье! Я и Катюше не устаю повторять – ну и повезло же тебе с мужем, дорогая сестрица!

Митя хмыкнул, откинулся на спинку стула, улыбнулся довольно. Принял комплимент, стало быть. Тут и Маша еще подсуетилась, затарахтела взахлеб:

– Ой, да, Митенька, да! Ты у нас такой… Такой замечательный! Хороший муж, хороший отец… И мама наша тебя очень любила, царствие ей небесное! Всегда говорила, что из всей семьи одной только Кате с мужем повезло!

– Да и тебе бы могло повезти, Маш, если бы поумнее была! – резко остановила ее Наташа. – Кто ж тебя заставлял за того идиота замуж выходить, а? Где у тебя глаза были? Уж сколько мы с мамой тебя ни отговаривали, все без толку! Теперь вот расхлебываешь результаты одна – двое детей на руках на руках… И алиментов – ни копейки! Пойди-ка купи им одежонку сразу в двух экземплярах!

– Ну что теперь делать, Наташ… – сердито развела руки по сторонам Маша. – Значит, судьба у меня такая, ничего не попишешь! Не всем сестрам по серьгам положено, кому-то и без мужа приходится жить по закону равновесия!

– Да не выдумывай, Маш… Какой такой закон равновесия? Подсуетилась бы лучше да тоже мужа хорошего себе нашла!

– Да я б нашла, если б знала, где искать… – горько вздохнула Маша. И тут же махнула рукой, произнесла весело: – Не будем сейчас о грустном, праздник у нас! Давай лучше за Катю выпьем! А лучше за обоих – за Катю и Митю…

Обернувшись назад, Маша крикнула громко в сторону коридора:

– Лёль! Ты где там застряла! Иди сюда, мы за родителей твоих пьем!

Лёля пришла с Темочкой на руках, вслед за ней пришел Женя. Вид у него был слегка озадаченный. Глянув на часы, он проговорил виновато:

– Мне идти пора, шефа еще надо на дачу везти, он просил не задерживаться… Лёль, за тобой заехать потом или на такси домой доберешься?

– На такси. Иди, Жень, если надо, – коротко бросила Лёля. – Я тебя провожать не буду, сам дверь захлопни, ладно?

Женя ушел, Лёля снова унесла Темочку в комнату – пора было его спать укладывать. Наташа с Машей тоже засобирались домой – завтра был обычный рабочий день. Катя проводила их до двери, потом повязала фартук, начала убирать со стола. Потом встала к мойке – посуду мыть. Одна суета да маета с этим днем рождения все-таки… Хотя Митя мог и помочь, конечно. Не предложил даже, спать ушел. И ничего ему не предъявишь – устает ведь на двух работах, семью кормит…

Задумалась и не услышала, как на кухню вошла Лёля, и вздрогнула, когда та спросила тихо:

– Тебе помочь, мам?

– Да нет, я почти закончила… Темочка уснул?

– Да, давно уже.

– А чего ты не едешь? Поздно уже… Тебе такси вызвать?

– Да успею, мам… Мне бы поговорить с тобой хотелось…

– Ну что ж, давай поговорим! – села за стол напротив дочери Катя, вытирая руки о фартук. – Я слушаю тебя, доченька.

– Наверное, я скоро домой вернусь, мам…

– Как это? От Жени уйдешь, что ли?

– Да. Я так решила. Как-то надоело все вдруг… Все время кажется, что я не своей жизнью живу, понимаешь?

– А Женя… Он в курсе твоих планов, Лёль?

– Нет. Не в курсе. Его, знаешь, как-то все устраивает. Я злюсь все время, раздражаюсь, срываюсь на нем, а он будто не замечает моих срывов, всем доволен… Нет, он очень хороший, очень добрый, но не люблю я его, мам! Думала, со временем полюблю… Но не получилось у меня, только с каждым днем все хуже становится.

– Ты поэтому ему про Темочку не рассказала, Лёль?

– Да. Поэтому. Я знаю, что он бы его принял и даже носился бы с ним, как со своим родным ребенком, и Темочка бы к нему привык… Но если я сама в себе не уверена… То зачем тогда, мам? Не хочу…

– Что ж… Я тебя понимаю, Лёль. Плохо, когда не любишь. Понимаю…

– Спасибо тебе, мам! Тогда я прямо завтра уже вернусь, ладно?

– Ну, чего ты разрешения спрашиваешь? Это же твой дом, здесь твои родители, твой сын… А может, сегодня уже останешься, к Жене не поедешь?

– Нет, мам. Я должна с ним поговорить, объяснить как-то… Надеюсь, он поймет. Он и правда хороший человек и не виноват в том, что я не сумела его полюбить. Я завтра перееду… Женя на работу уйдет, я вещи соберу и такси вызову. Только… Ты папе сама скажи, ладно?

– Хорошо. Скажу.

– Уф… Ты знаешь, мне сразу как-то спокойнее стало, когда поговорила с тобой и окончательно все решила! А теперь я поеду, и впрямь ведь поздно уже…

Закрыв за Лёлей дверь, Катя вернулась на кухню, глянула из окна, как она садится в такси. Как подняла голову, улыбнулась, помахала ей рукой. И она тоже махнула в ответ…

– Кому это ты руками машешь? Лёлька, что ли, уехала? – услышала она за спиной голос Мити.

Обернулась, спросила удивленно:

– Ты почему не спишь? Устал ведь…

– Да не спится что-то. О чем вы тут с Лёлькой беседовали так долго?

– Понимаешь, Мить… Она решила уйти от Жени… Завтра домой вернется. Такие вот дела, Мить…

– А почему она так решила, интересно? Вроде все нормально у них, и парень вполне достойный… Не какой-нибудь там раздолбай раздолбаевич… Я думал, дело к свадьбе идет. Чего ей еще надо-то, Кать, вот объясни?

– Не любит она его, Мить. В этом все дело.

– Да что значит не любит! Парень бы и ребенка ее принял, и ее бы простил… И растил бы его, как своего! В ее ли положении о любви рассуждать, а?

– Да в каком таком положении? – сердито взвилась Катя. – Она что, преступление какое-то совершила, что ли? Ну не хочет она без любви… Как ты этого не понимаешь, Мить, честное слово! Она же дочь твоя, ты же чувствовать ее должен…

– Я должен, ты должна… Долго мы в должниках с тобой будем ходить, интересно? А она нам ничего не должна, по-твоему?

– Ну о чем ты говоришь, Мить…

– Да о том! Надоели вы мне со своими душевными тонкостями, понимаешь? Обе – надоели! То не скажи, так не делай, тут пойми, там промолчи… Лишь бы доченька всем довольна была, а ты давай, выплясывай перед ней гопака, твое дело отцовское! Надоели! Обе! Понимаешь ты это или нет?!

Катя стояла, прижав ладони к груди, смотрела на мужа со страхом – никогда еще таким злым его не видела… И даже слов не нашла, когда он развернулся резко и вышел из кухни. Потом опомнилась, шагнула вслед за ним…

Митя был уже в прихожей, сердито натягивал на себя ветровку.

– Куда ты, Мить? Погоди…

– Куда, куда! Работать пойду! В ночную смену!

– Но ты ведь устал…

– А кому какое дело до того, устал я или нет? Вам с Лёлькой же некогда, вы же своими душевными переживаниями заняты! Любит – не любит, плюнет – поцелует! А я чего, я же таковский был… Мое дело после работы баранку в такси крутить, чтобы вас обеспечивать!

– Ну не обижайся, Мить… Ну что ты такое говоришь, погоди…

Но Митя уже не слышал ее. Открыл дверь, с силой захлопнул ее за собой. Звук получился довольно внушительный – Катя услышала, как проснулся и заплакал Темочка, и бросилась к нему со всех ног.

Почувствовав ее рядом, Тема снова уснул. А она все никак не могла отойти от детской кроватки, шептала тихо, утирая слезы со щек:

– Спи, Темочка, спи… Все образуется, вот увидишь, все хорошо у нас будет… Завтра твоя мамочка к нам вернется, блудная наша дочь… Спи, Темочка, спи!

* * *

Через неделю позвонила Наташа, спросила деловито:

– Ты сейчас дома, Кать?

– Да… Только что с прогулки пришли, Темочку я спать уложила. А почему ты спрашиваешь, Наташ?

– Да хочу к тебе прийти, поговорить надо. Даже с работы хочу отпроситься.

– А что, по телефону никак нельзя?

– Нет. У меня новости для тебя есть. Одна хорошая, другая плохая. Мити нет сейчас дома?

– Нет… Митя на работе, Лёлька на занятия ушла. Она ведь к нам переехала, Наташ, бросила своего Женю…

– А я так и думала, что все этим кончится! И это даже хорошо, что она… Ладно, потом обсудим, я скоро приду. Жди…

Что-то было в голосе у Наташи – ужасно загадочное. Катя еле дождалась, когда она придет. И тут же напала на сестру с расспросами:

– Ну давай уже, рассказывай, что за новости! У меня сердце не на месте, так напугала по телефону!

– Да дай мне очнуться-то, господи! – сердито проворчала Наташа, проходя на кухню. – Чаю мне налей, бутерброд с сыром организуй! И с колбасой тоже! Я голодная, между прочим!

– Хм… Как ты сейчас интересно сказала – очнуться…

– Да так ведь мама всегда говорила, не помнишь? Приходила с работы, садилась на диван и говорила – очнуться надо маленько… То есть посидеть, отдохнуть.

– Нет, я не помню…

– А я вот все помню, что с мамой связано! А вы с Машкой – те еще свиристелки… Улетели из дома, и живи мать, как хочешь… А она вас одна поднимала, без мужа! Ладно, я ей во всем помогала, и потому знаю, как это трудно было!

– Наташ… Не начинай свой воспитательно-показательный процесс, а? Ты меня еще за ухо дерни и в угол поставь!

– А поставила бы, будь моя воля! Потому что не слушаешь никогда, что тебе говорят! Поступаешь по-своему, а потом плакать приходится!

– Ну, так уж и плакать… И вообще, давай не будем перепалку устраивать, ладно? Лучше скажи, какие ты мне новости принесла?

– Ладно, что ж… С какой начать, с плохой или с хорошей?

– Ну, давай с хорошей…