Острые зубцы короны. Книга 1. Регрессор

Серж открыл дверь и вышел на лестничную площадку, загрохотавшую под подошвами его ботинок. Вполне так себе обычную, из рифленого железа, таких площадок уйма, и все они чередуются пролетами из железных ступенек, зигзагом уходящими вниз и теряющимися в темноте. Хорошо, что хоть ограждение в виде поручней есть, а то свернуться вниз и полететь до самого дна можно только так, а это будет больно. Он вздохнул и, ступив на лестничный пролет, начал спуск вниз.

Черте сколько идти так, время от времени переступая через попадающиеся под ноги иссохшие гномские костяки, преграждающие путь. На некоторых площадках были двери, видимо ведущие в главный ствол и боковые ответвления, ну да сейчас это без надобности, все равно шариться в темноте по непонятным штольням он не собирался, никакого смысла в этом занятии не было. Нужно сосредоточиться на главном.

Спуск он закончил через час, пройдя бесчисленное количество ступеней и выйдя через дверь, испрещенную красными гномскими надписями с предупреждениями и предостережениями в такой же темный зал огромного размера, как и наверху, с большим куполом в самом центре — крышей кваркового реактора. Ну да, герметизированный необслуживаемый реакторный модуль, как на подводной лодке, сверху выдается только крышка.

Наведенная память услужливо подсказала назначение экранов и приборов на стенах — видимо отдельного центра управления, как на АЭС его мира здесь не было, все было компактней и проще. Серж чувствовал, как внизу, под куполом, медленно ворочалось в полудреме то, что называли Посмертием, только намного больше и мощнее, чем те, что он видел и мог создать, сердце кваркового реактора Древних, питающего Силой этот подземный город.

Он пошел к ближайшей стене, повинуясь рисункам плетений, образовывавших сложную, еле светящуюся сетку на стене там, где была кнопка запуска резервного генератора для запуска — вот откуда и пошли в этом мире магомоторы в чистом виде, только качество исполнения и материалы были совсем другими, все равно, что сравнивать примитивный электродвигатель девятнадцатого века с движком к примеру «Теслы», разница выходит огромная. Так и здесь, высокоуровневая техномагия Древних, упрощенная до предела потомками, забывшими ее совершенство и впавшими в средневековье, даже хуже — темные века.

Серж немного полюбовался на изысканный инженерный узор силовых схем, затем решительно нажал большую, размером с кулак, кнопку, утопленную в стену, почувствовав, как потоки силы пришли в движение и уловив еле слышный гул повышающегося тона, переходящий в свист и наконец пропадающий вовсе — генератор запущен. Все на механике и магоэлектронике, даже такой сложный энергетический узел, симбиоз магии, электричества и простой и надежной элементарной физики, вон даже в темноте вырисовывается нечто вроде громадного механического аккумулятора — этакий источник бесперебойного питания с огромным многотонным маховиком, проверенное временем решение.

После пары часов в темноте и магического зрения неяркий дежурный свет, вспыхнувший под потолком зала, показался ослепительным, Сержу даже пришлось проморгаться, привыкая к нему. Огромный зал, заставленный непонятными машинами и механизмами, бежевый купол реактора, выцветший от времени, но все равно выглядевший крепким, каменный пол основания… И засветившаяся консоль с надписями на гномском прямо перед ним.

Запустить реактор? Да, конечно. Что тут еще у нас? Ага, включить автоматическое управление реактором. Серж нажал кнопку на консоли, и почувствовал мощные эманации Силы от пробуждающегося ядра. Начали оживать непонятные механизмы в зале, пробуждаясь от тысячелетней спячки, наполняя его индустриальными звуками.

«Что теперь?» — мысленно спросил Серж.

«Центр управления» — Май прочертил красную линию вверх, где-то на середине.

«Лифт есть?» — Сержу ну никак не улыбалось пыхтя и корячиться подниматься по лестнице. Если спуск вниз еще ладно, и то довольно долго, то уж подъем по ступенькам на черте сколько этажей — увольте, это удовольствие ниже среднего.

«Лифтовые шахты по плану находятся двумя ярусами выше.»

Серж мысленно застонал. Мечты о комфортном подъеме накрывались медным тазом. И отчего ноги при мысли о предстоящем подъеме стали такими тяжелыми? Ладно, нечего жаловаться, пошли вверх.

Серж дошел до двери, через которую он сюда попал, и обернулся, глядя на работу реакторной. Да, кстати, а вот как бы закрыть доступ?

«Все помещения открыты и разблокированы, можно установить уровень доступа. Приложи руку к двери.»

Серж приложил руку к замку и почувствовал легкое покалывание обвившего руку плетения.

«Замок настроен.»

Ну хорошо, теперь никакая обезьяна из разумных не сможет сюда проникнуть. На город-базу у Сержа были свои далеко идущие планы, не только на данный момент.

Он опять начал подъем по лестнице, только теперь гораздо более комфортный — лестничная шахта теперь была освещена приветливо горевшими теплым светом лампами на стенах. Вот и дверь, за которой были, как говорил Май, подъемники. Серж приложил руку к теперь уже работавшему замку, шагнул в освещенный проем…

Царство мертвых, это определение первым пришло ему в голову. В зале лежали десятки, нет, скорее сотни мертвых иссохших костяков гномов. Видимо, когда была объявлена эвакуация, все эти несчастные бежали сюда из боковых ответвлений в расчете на спасение. Прибежать-то они прибежали, но легче им от этого не стало. Смерть настигла их и здесь. Серж, осторожно ступая между телами, дошел до вроде целого и невредимого одного из лифтов с плотно закрытыми раздвижными створками дверей и нажал на тускло светящуюся кнопку вызова лифта.

Через пару минут ожидания раздался мелодичный звук, сигнализировавший о прибытии лифта. Серж на всякий случай отошел подальше в сторону и не прогадал — открывшиеся двери лифта выпустили в воздух облако истлевшей плоти гномов, бывших внутри, легкой взвесью повисшей в воздухе и засыпавшей все вокруг. Через такую пылевую завесу Серж увидел пять костяков, лежащих на полу. Да, пылесос или хотя бы веник не помешал бы… Створки лифта захлопнулись, но сам он никуда не делся, кнопка вызова погасла.

Дождавшись минут пять, Серж подождал окончательного оседания пыли, и вновь нажал на кнопку. В этот раз пыли было меньше. Морщась от неприятного зрелища Серж выкинул из лифта то, что осталось от гномов. Ну, теперь вперед.

«Двадцать пятый» — ментально шепнул ему Май. Серж нажал кнопки, набирая номер этажа. Все время пока лифт буквально мчался вверх, он мучился от переживаний. Довезет? Застрянет? Понятно, что лифт — это всегда потенциальная ловушка, но выбор топать ножками был не очень хорош. Поэтому, когда лифт остановился на нужном этаже и двери, дрогнув, разошлись, он испытал вполне понятное облегчение. Шагнув из лифта, он осмотрелся. А вот тут уже не открытое пространство зала, а вполне себе тамбур с постом безопасности.

- Статус? — раздался явно искусственный голос откуда-то сверху. При этом отошли боковые панели на стенах и на Сержа глянули черные зрачки стволов чего-то крупнокалиберного. Что ответить? База разблокирована, как сказал Май, прежние владельцы мертвы. Значит, надо взять управление себе. Эх, была не была.

- Запрашиваю смену администратора. Ситанг Лигус, старший координатор Союза.

- Запрос принят. Назовите код.

Серж по памяти назвал четырнадцатизначный код, въевшийся ему в память.

- Код подтвержден. Приоритет высший. Смена администратора успешно завершена. Добро пожаловать, господин ситанг, — тут же стволы с легким жужжанием поехали назад и вновь скрылись за захлопнувшимися со стуком панелями стены.

Серж вытер непроизвольно выступивший от прилива адреналина холодный пот со лба. Значит, те самые коды, найденные когда-то давным-давно были универсальными, подходящими под все объекты Союза, причем давали высший приоритет. Ну ладно… Повезло.

Серж обошел бронированную стойку поста, и огляделся — на полу два костяка в истлевшей форме, потускневшие кокарды и окислившиеся от времени знаки различия на груди и погонах… Он потянул из рук одного из мертвецов короткую штурмовую винтовку, поразительно напоминавшую Геклер-Коховскую Г11, так и не принятую на вооружение. Повертел в руках и со стуком положил на стойку — толку с нее сейчас, что с дубины, тысячи лет пролежала не в стазисе, что там от патронов осталось, неизвестно — либо разложились окончательно, либо просто осечку дадут. А то, что оружие Древних было до ужаса примитивно-пороховым, а не энергетическим — ну тут объяснение до боли знакомое и простое. Чтобы создать сопоставимое по ТТХ энергетическое оружие, требовалась уйма энергии, а также запредельные технологии, зачем изгаляться, когда обычный пороховой патрон и доведенная до совершенства конструкция сделают супермегасложную энергоемкую технологию по всем параметрам?

Серж прошел дальше к двери, услужливо отъехавшей в сторону, хорошо, что не заела за прошедшие века, подумал он. Ну вот и центр управления этим комплексом, совсем так, как он и представлял его себе— большой операционный зал, заставленный ложементами и увешанный стенными экранами, а в центре — главный ложемент, на котором лежал пожелтевший костяк в съехавшем набок шлеме, надетом на череп. Серж, поморщившись, преодолевая брезгливость, непочтительно скинул останки на пол, подняв облако вездесущей непонятной пыли. Не, такой шлем нам не нужен, да он вдобавок еще и гномский, по размеру не подойдет. Серж заклинанием воздушного кулака, изменив его параметры продул ложемент от бренной гномской пыли, и, пошарив в снятом на пол ранце, достал человеческий шлем с блоком управления. Где тут местный магоюэсби?

«Там» — Ммай подсветил красным разъем в изголовье. Серж вздохнул. Ну что же, предстояло взять под контроль системы базы, провести настройку под себя и заодно узнать, что же тут случилось. Он лег на ложемент, и, натянув поплотнее шлем, откинулся на подголовник, поудобнее устраиваясь поерзал на ложе. Начнем, пожалуй…

…- Видите, коллега, полное проявление клинических симптомов, теперь он заразен, — доктор Торносон повернулся к своему ассистенту доктору Краноллеру, теребя свою рыжую клочковатую бороду.

За прочным небьющимся пластиковым стеклом камеры привалился к стене человек, покрытый красными струпьями.

- Ага, отлично, макулопапулярная сыпь в наличии, ждем начала кровотечения… — Краноллер сделал пометку в своем планшете.

- А и ждать не надо, — заметил Торносон, глядя, как человек закашлялся, из его рта вылетел сгусток крови и попал в стекло, заставив Краноллера дрогнуть и машинально отпрянуть в сторону. Человек за стеклом упал набок, забившись в конвульсиях, вокруг тела расплывалось огромное пятно крови, размазываемое хаотично судорожно двигающимися руками и ногами.

- Надо потом аккуратно организовать вскрытие, я надеюсь, что наш новый штамм сработал как надо, вызвав полное разрушение внутренних органов, — заметил Краноллер.

- Вот и узнаем. Ну что, пойдем к нашему второму пациенту, узнаем, как он действует на альваро?

- Пойдемте, доктор. Да, кстати, нам прислали преступников-нагри? — осведомился Краноллер.

- Увы, нет, коллега., - вздохнул Торносон. — Не оказалось таковых. Но не беспокойтесь, наш куратор обещал доставить сирот с добывающих уровней.

- Но это же…

- Запомните, доктор! — резко повернулся к нему Торносон. — Мы выполняем задание особой государственной важности, которое может стать ключом к выживанию нашей расы. И если для этого потребуется угробить малолетних недоносков тех же преступников — я надеюсь, вы помните, за что ссылают на рудники — я угроблю их столько, сколько нужно, пока не найду штамм, который безопасен для нагри. И хватит об этом!

… Сколько себя помнил Исклабен, он никогда не ел досыта. Да и что тут есть? Похлебку, которую выдавали для осужденных горняков да грибы, растущие от сырости на камнях? Это хрючило, которым побрезговали бы и свиньи, выдавали им с отцом-заключенным за усердное махание кирками в забое на благо государства. Другой жизни он не помнил, все, что, точнее кто, у него было — его отец, попавший за долги корпорации «Кругабронь» на принудительные работы по отработке долга. Отец и его товарищи по несчастью вырастили его, а он сколько себя помнил, старался им помогать, как мог — то воды принесет, то инструменты подаст.

Но была у него одна отдушина — он жадно тянулся к любой крупице знаний, которую мог найти в этом совсем неподходящем месте. А в детском возрасте в нем проснулся стихийный талант рунного мага — лучше него никто не мог сказать, где надо бить жилу, где можно найти полудрагоценные камни, которые охрана меняла на дополнительные пайки.

- Тебе учиться надо, — тогда погладил его по голове отец. — Отведу я тебя к одному мудрому гному, пусть с тобой позанимается.

Старик Загофер был слишком стар, чтобы махать киркой в забое. Но пользовался почетом и уважением даже среди охраны. Хотя и тоже попал сюда, как все — за мелкие прегрешения, за которые, как говорил отец, в старые времена только оштрафовать могли. Загофер был инженером, но не горным, а «машиностроителем», как гордо говорил он. А также мог не только говорить, но и работать руками, чинив все, до чего только мог дотянуться в этом неподходящем для него месте и даже то, что приносили охранники, не желающие тратить деньги на мастеров города. Оценив потенциал мальца, он с удовольствием с ним занимался, когда у обоих выпадало свободное время. Исклабен, как волшебную сказку слушал истории о всевозможных летающих, ползающих, плавающих машинах, как они устроены и как их нужно чинить. По причине свободной от других знаний памяти, все это жадно впитывалось и запоминалось надолго, до тех пор когда, как наивно полагал он, удастся вырваться из забоя и наконец попасть в обычную жизнь в городе, которая по рассказам Загофера была просто волшебной и счастливой сказкой.

А потом умер отец, от непосильной нагрузки в забое. Умер во сне — просто заснул и не проснулся, как сказал один из заключенных, бывший врач, отказало сердце. Пришлось забросить старика Загофера и сменить отца, которому долг не простили по неуважительной причине смерти, теперь его вечным молчаливым спутником стала кирка. Охранники говорили, что если хорошо работать, перевыполнять норму, то можно вернуться туда, на верхние уровни. Правда, бывалые заключенные-рудокопы только криво усмехались, слушая это, потому что знали — отсюда не выбирался никто и никогда. И только Исклабен, как проклятый, долбил удар за ударом проклятую породу, повторяя себе — «Я выберусь!».

И однажды чудо случилось! В забое появился толстенький гном в сопровождении большой охраны.

- Построиться! — начальник охраны с электрострекалом в руке скомандовал заключенным, которые, как и в чем были, поспешили занять место у стены рудника, никому не хотелось получить разряд, от которого потом болели мышцы несколько дней кряду и на теле оставались выжженные пятна и кровоподтеки.

Вальяжный гном, покачивая пальцем-сосиской, прошелся перед строем заключенных, собранных из нескольких соседних шахт, не только из шахты Исклабена.

- Этот, — он ткнул пальцем в одного из подростков. Начальник охраны сделал жест, и парня выпихнули из строя. — Этот, и… этот!

Палец толстячка уткнулся в грудь Исклабена.

- Вам выпала большая честь, — начальник охраны, гаркнул, набрав в грудь воздуха. — Согласно новому закону славного подгорного города Корнхилла заключенные, которым не исполнилось пятнадцати, получают помилование и перевод на верхние уровни. Охрана, проводить их!

И сказка начала сбываться. Для начала его и еще двоих подростков в сопровождении охраны загнали в грузовой лифт, повидавший много в своей нелегкой жизни, вон как облуплена черно-желтая окраска огромной железной клети. Лифт остановился на двадцать седьмом уровне, как выяснил научившийся читать и считать Исклабен, глянув на индикатор уровня.

Их вывели в сопровождении охраны и повели вглубь уровня по тоннелю, залитому светом, с белыми стенами, до большого помещения с надписью «Санпропускник», как прочитал Исклабен. Хотя такого слова он и не знал, откуда ему было пополнять словарный и понятийный запас?

- Сейчас вас вымоют, выдадут вам другую одежду и вы отправитесь в карантин.

- А это не больно? — робко спросил один из подростков.

- Больно? — недоуменно спросил тот гном. — А, карантин?

Гном рассмеялся во весь голос.

- Нет, конечно. Это значит, что вас осмотрят на предмет болезней и неделю вы проведете в изолированном, ну в смысле одни, помещении. — гному приходилось упрощать слова и понятия, которые малолетние заключенные не знали и знать не могли. — Чтобы если болезнь вдруг обнаружится, мы ее вылечили, перед тем как вас отпустить в Центральный. А там получите документы, пройдете ускоренное обучение, и мы найдем вам работу. Все нагри должны работать! — назидательно воздел перст к потолку гном. — Ибо это ваша святая обязанность — работать на процветание расы нагри. Все понятно? Ну, пошли!

Три худых нескладных заморыша сначала прошли неприятно пахнущий жесткий колючий душ, затем голыми и дрожащими от холода их выпихнули под какой-то яркий ослепляющий свет, сказав закрыть глаза руками, потом выдали одежду странного покроя и развели по комнаткам, которые охранники называли «боксы». Странные такие комнаты, три белые стены, одна прозрачная из какого-то материала, напоминающего стекло, внутри только стул, матрас и высокотехнологичная параша, как выяснилось по наклейке на невысокой стальной тумбе.

- Здравствуй, — в комнату вошел толстячок, успевший переодеться в белый халат. За ним второй гном в таком же белом халате катил стол на колесиках с какими-то блестящими инструментами на нем. — Меня зовут доктор Торносон, а это доктор Краноллер. А тебя как?

- Исклабен, — поежился он, сидя на стуле, не отрывая глаз от холодного блеска полированной стали инструментов.

- Да не бойся ты, — хохотнул Торносон, заметив испуганный взгляд подростка, прикованный к инструментам на столе. — Тебя разве ни разу не осматривали?

Исклабен отрицательно помотал головой.

- Ладно, я буду тебе говорить, что я делаю, хорошо? Чтобы ты ничего не боялся. Вот это, — доктор показал длинную стальную лопатку, — шпатель. С помощью него я посмотрю, что у тебя в горле. Отрой рот и высунь язык, а теперь скажи «А-а»! Вот и хорошо, и не больно, правда?

Исклабен кивнул. Обрадованный доктор продолжил осмотр, ощупав пальцами все его места, от шеи до того самого места, при касании которого он густо покраснел.

- Ну-с, все замечательно! — обрадованный доктор взял со столика какую-то прозрачную штуку с иглой. — Сейчас будет немного неприятно, я возьму немного твоей крови на анализ. Сейчас, накладываю жгут, да-да, вот эту вот резиновую трубку, поработай кулачком… Ну вот, и все!

Исклабен зачарованно следил, как прозрачная трубка становилась красной от его крови, высосанной тонкой блестящей иголкой. Доктор ловко выдернул шприц и наклеил на маленькую дырочку от иглы в его руке резко пахнущий квадратик.

- Отдыхай, — Торносон ласково потрепал его по щеке. — Сейчас тебя накормят, Исклабен.

Когда Краноллер вкатил в комнату одуряюще вкусно пахнувший поднос, и, подмигнув, вышел из комнаты, Исклабен накинулся на еду. Так вкусно и обильно он еще не ел ни разу в своей недолгой жизни.

…- Надеюсь, это будет прорыв, — пробормотал себе под нос Торносон, прильнув к экрану микроскопа. Проклятая Красная Чума, которую он пытался модифицировать так, чтобы она была неопасна для гномов под электронным микроскопом выглядела вполне безобидно — похожая на какую-то отмычку с завитушками на одной из сторон. И не скажешь, что это смертельное заболевание, которое так и не научились лечить сейчас, когда условия в отличие от госпитального судна Союза были просто на пещерном уровне. Там он, возможно, и смог бы победить проклятый вирион, но сейчас об этом и речи не стояло, оставалось превратить его в оружие против других рас. Интересно, а болеют ли этой заразой драконы, или придется с ними бороться по-другому? Это долго останется неизвестным, пока наконец он не выработает безопасный для гномов штамм, и они не раздобудут для опытов каким-то хитрым способом эту чертову хитрозадую рептилию, да еще и нативно владеющую магией. Но это подождет. Сейчас надо попробовать подкорректировать геном, и заразить новым штаммом этого дурачка из шахт, поверившего, что его действительно внезапно собрались облагодетельствовать. Большенький, а в сказки верит, наивный. Тем более с хорошим концом. Нет, дурачок, хороший конец будет, если ты выживешь, покачал головой доктор. И это будет прорывом. Или конец, как обычно пока, будет плохим и недолгим.

В отличие от него Исклабен думал совсем о другом. В его белой стерильной комнате было совершенно нечем заняться. И что его напрягало больше всего — это яркое освещение, ему, привыкшему к полутьме шахт и тусклым светильникам внизу оно доставляло дискомфорт. Он лежал на матрасе на полу комнаты и с закрытыми глазами прислушивался к своим ощущениям, используя навыки своей слабой спонтанной магии для исследования окружающего мира.

Комната представляла собой помещение, изолированное от всех остальных, рядом были такие же пустоты-комнаты, уж по поиску полостей в породе он мог дать своим товарищам по несчастью сто очков вперед. Исклабен привычно ментально ощупал дверь. Простое устройство, с запором, открывающимся снаружи. Попробовать что ли… Он попробовал мысленно отодвинуть запор. Смотри-ка, подался! Ладно, это можно отложить, все равно ему идти некуда, кроме как обратно в шахту. А после того, как он выбрался оттуда, обратно вернуться туда ему ой как не хотелось. Тем более, доктор сказал, что скоро его отсюда выпустят, так что он подождет этого счастливого мига, когда сможет наконец-то в первый раз в жизни стать полноправным членом общества нагри. А вот наконец и доктор!

За прозрачной стеной показался улыбающийся доктор, приветливо помахавший рукой Исклабену. Обрадованный Исклабен тоже улыбнулся, и помахал рукой в ответ. Щелкнул замок.

- Здравствуй, Исклабен, — Торносон вкатил к нему в комнату уже привычный столик с медицинскими инструментами. — Как самочувствие?

- Отлично, господин доктор. Просто замечательно.

- Просто замечательно… — эхом повторил Торносон. — Ну хорошо. Сейчас мы сделаем тебе прививку.

- Что такое прививка?

- Ну это такой укол, чтобы ты не заболел, — Торносон взял из блестящей металлической кювезы шприц. — У себя в шахтах вы не болели ничем, поскольку у вас не было сообщения с внешним миром. Здесь же любой может быть для вас опасен — чихнет на тебя, и ты серьезно заболеешь, а то и умрешь. Вот чтобы ты не заболел, я и сделаю тебе прививку. Подними рукав.

Исклабен охотно подчинился, глядя на то, как доктор в толстых резиновых перчатках перетягивает его предплечье жгутом. Маленький укол — и он почувствовал небольшое давление, следя за тем, как поршень шприца выдавливает небольшое количество слегка желтой опалесцирующей жидкости.

- Ну вот и все, — доктор снял жгут. — Правда, не было больно?

- Нет, господин доктор.

- Ну и славно, — Торносон положил шприц обратно на столик и развернулся к выходу. — Отдыхай, Исклабен.

- Спасибо, господин доктор!

- На здоровье, Исклабен. На здоровье… — ответил доктор со странной интонацией, выкатывая столик из комнаты.

Через день Исклабену стало очень плохо. Он чувствовал жар, ломило все тело, да вдобавок еще сильно болела голова и горло.

- Ну как у него дела? — спросил Торносон у Краноллера, наблюдая через прозрачную стену за лежащим на матрасе подростком.

- Отлично. Сейчас входит в заразную фазу, у него начинают проявляться клинические симптомы, хотя и слишком быстро. Обычно проходит пять-шесть дней, а у него…

- Ну посмотрим, что с ним будет завтра. Нам нужна более затяжная форма с большим инкубационным периодом, которая позволит развиться большей эпидемии. Красная Чума почему и не настолько опасна с точки зрения эпидемиологии, что смерть наступает слишком быстро и не позволяет инфицировать как можно большее количество разумных. Ну а с этим подопытным… Может это из-за его общего истощения и умственного и физического недоразвития?

- Все может быть. Я же говорил, что нам нужны взрослые зэки. Камеру включить? — спросил Краноллер.

- А зачем? — равнодушно пожал плечами Торносон. — Смотреть, как он жрет, гадит и мастурбирует? Клинику мы и так увидим, нас интересует конечная стадия. Но похоже, опять эксперимент не удался. Завтра попробуем на другом. А этот пускай подыхает, потом утилизируем.

- Хорошо, — сказал Краноллер, пропустив Торносона в дверь и выключая свет в смотровой, бросив сочувственный взгляд на лежащего подростка.

Исклабен сквозь бред слышал этот разговор полностью — несмотря на звукоизолирующее стекло слух у него был развит феноменально, компенсация одного из чувств другим, и даже слабых вибраций ему хватило. Значит, он болен и должен был умереть. Нет, так быть не должно! Он должен жить! Не для этого они с отцом и его товарищами гнили в шахтах, чтобы умереть вот здесь, за полшага до свободной жизни. Надо найти того, кто сможет ему помочь вылечиться, но для этого сначала следовало отсюда выбраться.

Встав на непослушных подгибающихся ногах с пола, он медленно дошел до двери. Опыт с защелкой замка ему уже удавался, поэтому превозмогая сильнейшую головную боль, стиснув зубы, на одной лишь силе воли он попытался магией отжать ригель. Щелчок! И он, чудом удержавшись на ногах, повис на двери, отрывшейся под его тяжестью в коридор.

Медленно, почти ничего не соображая, он добрался до противоположной стены коридора. Куда теперь идти? Направо — такие же двери, наверное, выходящие из таких же комнат, налево — тоже двери, но в торце коридора светилась тусклым светом та самая странная пленочная камера, через которую они попали сюда. Держась за стенку, Исклабен пошел, переставляя ватные ноги, в ту сторону.

Протиснувшись в пленочную манжету и попав внутрь камеры, он проигнорировал горящую табличку «Включите дезинфекцию» и прошел на выход через другую такую же манжету, путаясь в толстой пленке. Ага, вот и знакомый коридор, ведущий наружу… Исклабен пошел к выходу. Вот и пост охраны. Повезло, однако — пожилой усатый гном в униформе вышел из-за стола, и пошел куда-то в боковую дверь, что-то насвистывая себе под нос и на ходу расстегивая ширинку.

Собрав все силы, Исклабен вышел из-за угла и пересек оставшиеся метров пять до выходной двери, тихо открыв и закрыв ее. И вот, наконец-то двери лифта!

Куда ехать? Загофер как-то рассказывал с упоением про семнадцатый уровень, место, которое во времена его молодости служило местом отдыха — от центрального ствола там отходили не штреки, а огромная рукотворная пещера вокруг, широким пятимильным кольцом опоясывающая ствол. Исклабен слабой, дрожащей рукой набрал комбинацию, и, привалившись к стенке кабины, стал ждать — трудно было стоять, да и его внезапно скрутил выматывающий кашель, брызги слюны с кровью полетели прямо на клавиши наборной панели.

Двери разъехались, и Исклабен внезапно оказался на широком огромном пространстве, где росли трава и деревья, тускло светили по причине ночного времени по меркам внешнего мира редкие, стоящие по обочинам дорожек фонари. Прохожих тоже было мало, в основном одна-две парочки, гуляющие по слабо освещенным аллеям в поисках уединенных занятий романтикой.