История Второй мировой войны. Крушение

По вопросу своевременной эвакуации Крыма между Гитлером и соответствующими командными инстанциями велась такая же ожесточенная и затяжная борьба, как перед этим из-за эвакуации Сталинграда, а позже армий, отрезанных в Курляндии. Уже в октябре 1943 г., когда еще имелась связь по суше, начальник генерального штаба, командование группы армий и 17-й армии единодушно отстаивали точку зрения о необходимости подготовить и осуществить эвакуацию полуострова, по возможности, по суше, чтобы впоследствии дело не дошло до катастрофы. Острая, но по-прежнему безрезультатная борьба по вопросу об отводе войск из Крыма продолжалась и после того, как он оказался отрезанным с суши.

На самом полуострове положение 17-й армии не изменилось с тех пор, как она в ноябре отразила попытки 4-го Украинского фронта осуществить прорыв на Перекопском перешейке и нанести удар с узкого керченского плацдарма. Русские лишь время от времени предпринимали сковывающие атаки, и только в апреле русское командование решилось выбить немецко-румынскую армию из Крыма. В состав 17-й армии, помимо частей береговой обороны, входили четыре немецкие и шесть румынских дивизий. Как ни просто казалось оборонять перешеек на севере и Керченский полуостров на востоке, безопасность всего Крыма, побережье которого имело общую протяженность около 700 км, двумя этими заслонами не обеспечивалась. Большая часть румынских войск использовалась для охраны побережья, в то время как слабые немецкие силы обороняли сухопутные подступы к полуострову.

8 апреля армии 4-го Украинского фронта перешли в наступление одновременно с керченского плацдарма и на севере полуострова. Судьба немецкой армии была решена уже в первые дни, когда русским неожиданно удалось преодолеть восточнее Перекопского перешейка залив Азовского моря Сиваш с его многочисленными островами и проложенной по дамбе железной дорогой. Прорвавшиеся здесь русские войска частью сил устремились дальше на юг, а частью повернули на запад с целью захватить Перекопский перешеек с тыла. Немецкая оборона была недостаточно сильной, чтобы отразить этот двойной удар. После захвата противником подступов к полуострову у командования 17-й армии не было больше никакой возможности образовать имевшимися силами оборону на новом рубеже в глубине Крыма, так как полуостров за Перекопом сразу резко расширяется. Полагаться на румын было нельзя: они не понимали, почему должны оборонять Крым, когда противник уже глубоко вторгся в Молдавию. У Керчи наступавшие русские войска сдерживались в течение двух дней. Эластично отступая, можно было задержаться также на перешейке северо-восточнее Феодосии и удерживать его в течение длительного времени. Однако теперь это не имело смысла, так как противник после прорыва на севере мог нанести удар по оборонявшимся возле Керчи немецким дивизиям с тыла. Армии пришлось в спешном порядке отступать, дабы избежать расчленения и уничтожения по частям. Отход на Севастополь, который пришлось осуществлять под сильнейшим нажимом противника, был предпринят с севера через Евпаторию и Симферополь, на юге – по обе стороны Крымских гор. Немецкие и, в еще большей степени, румынские войска несли тяжелые потери: одна румынская кавалерийская дивизия целиком была взята в плен. Мощная крепость Севастополь, современные укрепления которой за время немецкой оккупации были усилены еще больше, приняла под свою защиту 17-ю армию и задержала преследовавшего эту армию противника. В ходе боев за Севастополь, начавшихся 15 апреля и не прекращавшихся в течение трех недель, русские при поддержке многочисленной авиации и всё возраставшей артиллерии постепенно оттеснили упорно сопротивлявшиеся немецкие дивизии до линии старых фортов, безуспешно пытаясь пробиться к знаменитому еще со времен Крымской войны Малахову кургану, который господствовал над портом и городом. Пока шли эти бои, под непрерывными ударами русской авиации и кораблей Черноморского флота началась эвакуация из города тыловых подразделений и скопившихся материальных запасов. Основные силы 17-й армии были оставлены для обороны крепости, чтобы удерживать ее как можно дольше. 7 мая русские провели мощную артиллерийскую и авиационную подготовку, а ночью начали штурм города. Лишь к вечеру второго дня они сломили последнее ожесточенное сопротивление оборонявшихся немецких войск и овладели городом и портом. Остатки трех немецких дивизий и большое число разрозненных групп немецких и румынских солдат бежали к Херсонесскому мысу, подступы к которому они обороняли с отчаянностью обреченных, ни на минуту не переставая надеяться, что за ними будут присланы суда. Однако их стойкость оказалась бесполезной. 10 мая они получили ошеломляющее известие, что обещанная погрузка на корабли задерживается на 24 часа. Но и на следующий день напрасно искали они на горизонте спасительные суда. Зажатые на узком клочке земли, подавленные непрерывными воздушными налетами и измотанные атаками намного превосходящих сил противника, немецкие войска, потерявшие всякую надежду избавиться от этого ада, не выдержали. Переговоры с противником о сдаче положили конец ставшему бессмысленным ожиданию помощи. Русские, в своих сводках обычно не соблюдавшие никаких границ правдоподобности, на сей раз, пожалуй, были правы, определив потери 17-й армии убитыми и пленными цифрой в 100 тыс. человек и сообщив об огромном количестве захваченного военного снаряжения.

Тяжелое поражение в марте немецких войск на юге, в результате которого Красная Армия глубоко проникла на территорию Румынии, а также вышла к восточной границе Венгрии, не могло не вызвать в обеих придунайских странах самого серьезного беспокойства. В Румынии в то время правил диктатор Антонеску, неразрывно связавший свою судьбу с Гитлером и по его собственной инициативе поддержавший в 1941 г. нападение Германии на Советский Союз. Антонеску был, однако, в достаточной мере военным человеком, чтобы видеть слабости военного руководства Гитлера, и не боялся открыто о них заявлять. Но и эти откровенные и неприятные предостережения не приводили ни к каким переменам. Возбуждение же в Румынии сначала бродило внутри и только несколько месяцев спустя прорвалось наружу подобно взрыву.

Напротив, Венгрия по своей политической структуре и реакции на происходившие события походила скорее на Финляндию. Как и в Финляндии, здесь еще существовало правительство, соответствовавшее представлениям о демократии и чувствовавшее себя правомочным проводить самостоятельную внешнюю политику. Во всяком случае, в первые годы войны эта страна охотно пользовалась политическими преимуществами и территориальными приобретениями, вытекавшими из ее дружбы с Германией, но весьма неохотно подчинялась политике и военному руководству Гитлера. Так, понадобился серьезный нажим, чтобы заставить Венгрию в 1942 г., сверх выделенных ею в предыдущем году контингентов, послать на Восточный фронт еще одну полноценную армию. Притом впечатление было таково, что венгры выделили для этой армии не самые боеспособные части, ибо, вопреки возлагавшимся на них надеждам, эти венгерские войска еще быстрее рассыпались под русскими ударами в январе 1943 г., чем итальянцы и румыны. Венгрию, вероятно, не без оснований подозревали в стремлении оставлять в стране войска получше, и не в последнюю очередь по тем соображениям, чтобы защитить свои интересы в случае возможного столкновения с Румынией. Со времени разгрома на Дону лишь несколько венгерских дивизий использовалось на центральном участке Восточного фронта для борьбы с партизанами. Венгерское правительство неоднократно просило о возвращении их в Венгрию, но всякий раз Гитлер это требование отклонял, подозревая, что венгры настаивали на отводе своих дивизий меньше всего для организации обороны своей страны, а, очевидно, из желания отстраниться от участия в войне против русских. Предположение казалось тем более справедливым, что имелись весьма явственные признаки возобновления Венгрией, пожалуй, никогда окончательно и не порывавшихся связей с западными державами. Для немецкого военного руководства, которое не могло не видеть быстрого падения своего авторитета среди младших партнеров, обстановка в Венгрии представлялась настолько критической, что Гитлер решил оказать на венгерское правительство открытое давление и занять своими вооруженными силами важные в стратегическом и полицейском отношениях пункты в этой стране. Венгерский глава государства регент Хорти был приглашен на 18 марта в Зальцбург для ведения переговоров с Гитлером. В ходе переговоров Гитлер бросил Хорти и сопровождавшим его политическим и военным деятелям серьезный упрек в том, что позиция Венгрии становится все более ненадежной, и сообщил им, что отдал приказ о военной оккупации Венгрии, которая в данный момент уже осуществляется. Требование Гитлера, чтобы Хорти «в интересах совместной борьбы против большевизма» одобрил в совместном заявлении оккупацию своей страны, венгерский регент с возмущением отклонил. Длившиеся несколько дней переговоры протекали в весьма неприятной обстановке, так как Гитлер потребовал от венгров резкой перемены курса и во внутренней политике, проводившейся, по его мнению, слишком вяло. Наконец, Хорти под сильным нажимом дал согласие на образование нового правительства во главе со Стояи, являвшимся в то время венгерским посланником в Берлине. Это правительство 23 марта без одобрения Хорти опубликовало составленную в духе требований Гитлера декларацию об укреплении немецко-венгерской дружбы и о тесной связи судеб обеих стран. Таким образом, Венгрия внешне была «унифицирована».

Зимнее наступление против группы армий «Север»

В течение более двух лет обе армии группы «Север» располагались на сильно укрепленном рубеже, проходившем от Ленинграда по реке Волхов через озеро Ильмень, Старую Руссу, Холм до Невеля. 18-я армия в январе 1943 г., потеряв Шлиссельбург, вынуждена была отказаться от тесного охвата Ленинграда с юго-востока. 16-я армия в феврале 1943 г. добровольно эвакуировала удерживавшийся ею в течение года демянский плацдарм, заняв оборону на сильно укрепленных позициях восточнее Старой Руссы.

Схема 41. Удар русских войск с выходом в Прибалтику (январь – март 1944 г.)

Однако эта казавшаяся прочной оборона группы армий имела целый ряд уязвимых мест. Немецкое командование никогда не располагало здесь силами, достаточными для ликвидации русского плацдарма в районе Ораниенбаума, которому оказывали огневую поддержку форты Кронштадта и превращенные в плавучие батареи русские военные корабли. После захвата Шлиссельбурга русские создали выступ в немецкой обороне восточнее Тосно и Любани, постоянно угрожавший правому флангу окружавших Ленинград немецких войск. Ему соответствовал немецкий выступ севернее Чудова, который не разрешалось эвакуировать, хотя оборона его требовала целых четырех дивизий. На реке Волхов после боев, протекавших с переменным успехом, русским удалось наконец закрепиться на плацдарме шириной 30 км. Таким образом, владея ораниенбаумским и волховским плацдармами, а также выступом юго-восточнее Ленинграда, они имели в своем распоряжении три исходных района, исключительно благоприятных для организации наступления на фронте 18-й армии.

Четыре закаленные в боях дивизии 16-й армии занимали оборону южнее озера Ильмень в районе Старой Руссы, которая после эвакуации Демянска не раз являлась объектом русских атак. В огромном же бездорожном лесисто-болотистом районе, простирающемся от района севернее Холма до Великих Лук, ни разу, если не считать боев за Холм зимою 1941/42 г., не велись боевые действия, и поэтому он оборонялся лишь слабыми силами.

Относительно спокойная обстановка на фронте группы армий «Север» и сильное давление противника на фронтах других немецких групп армий заставили снять со спокойного северного участка общего фронта тринадцать дивизий. Когда в конце декабря войска 1-го Прибалтийского фронта попытались прорвать оборону 3-й танковой армии в районе Витебска, 16-я армия вынуждена была для усиления 3-й танковой армии высвободить еще две дивизии, что привело к еще большему ослаблению обороны на фронте группы армий «Север». Танковых или моторизованных дивизий в ее распоряжении не было уже очень давно.

Сможет ли при таких тяжелых условиях группа армий выдержать серьезные удары русских – это зависело от количества сил, которое они в состоянии были использовать на этом фронте. Ленинградский фронт, занимавший исходные позиции на ораниенбаумском плацдарме и под Ленинградом, равно как и Волховский фронт, были усилены настолько, что это позволило русским 14 января 1944 г. одновременно с двух направлений – с севера и востока – перейти в наступление с ближайшей задачей освободить Ленинград от блокады и уничтожить находившиеся вокруг него немецкие дивизии.

Предпринятое с востока при интенсивнейшей поддержке танков и штурмовой авиации наступление на участке Мга, Любань в сочетании с ударами с ораниенбаумского плацдарма, а также с фронтальными сковывающими атаками непосредственно под Ленинградом привело 19 января после пятидневных исключительно ожесточенных боев с намного превосходящими русскими силами к прорыву укрепленных позиций немецких войск. Одержанная победа была отмечена в Москве торжественным салютом из 224 орудий. У немецкого командования она вызвала опасение, что «события на фронте группы армий “Север” могут привести к далеко идущим последствиям». На следующий день русские войска, наступавшие с ораниенбаумского плацдарма, соединились с дивизиями, продвигавшимися южнее Ленинграда из Пулкова. В то время как здесь еще несколько дней продолжалась упорнейшая борьба, юго-восточнее Ленинграда русское наступление в западном направлении стремительно развивалось. В результате противнику удалось, оттеснив немецкие войска с мгинского выступа, продвинуться в районе Тосно за железную дорогу Ленинград – Москва. В ходе упорных боев немецким войскам пришлось отойти на рубеж Любань, Гатчина. Под сильным натиском противника в направлении на Любань немецкие части, опять по приказу сверху остановившиеся севернее Чудово, попали в исключительно критическое положение и лишь ценою тяжелых потерь вновь соединились с остальными откатывавшимися назад войсками 18-й армии. Годами накапливавшаяся у Ленинграда осадная техника в основной своей массе также не могла быть спасена и попала в руки русских.

18 января, то есть через несколько дней после начала русского наступления на северном участке фронта 18-й армии, войска Волховского фронта перешли в наступление с широкого плацдарма севернее Новгорода с целью нанести удар во фланг 18-й армии. Предотвратить этот прорыв было невозможно, и он привел к отходу всей группы армий. Уже на следующий день пришлось оставить Новгород, так как русские, используя накопленный ими опыт, пересекли по льду Ильменское озеро в северной его части и создали угрозу городу с тыла. Русские войска быстро развивали успех в северо-западном, западном и юго-западном направлениях. Продвижение в северо-западном направлении было настолько стремительным, что немецкие войска, все еще находившиеся в районе Чудово, вновь оказались в опасности и лишь ценою тяжелых потерь им удалось избежать окружения.

Гитлер, как всегда, искал причину поражения в действиях местного командования, а не в своих собственных и 1 февраля заменил фельдмаршала фон Кюхлера генерал-полковником Моделем.

К этому времени немецкие войска пришлось отвести за реку Луга, на которой они, используя неожиданную оттепель, могли на длительное время задержать замедлившееся продвижение русских. Вскоре, однако, на левом фланге 18-й армии стала вырисовываться новая опасность. Наращивая удар наступавших из района Ленинграда войск, русское командование постоянно усиливало западное крыло, которое вследствие этого далеко продвинулось в юго-западном направлении. 30 января русские овладели уже Кингисеппом. Наступавшие в западном направлении войска направляли теперь свои главные усилия, с одной стороны, на участок между финским заливом и Чудским озером, а с другой – дальше на юго-запад. В то время как узкий укрепленный перешеек между заливом и озером давал некоторую гарантию, что предпринятое здесь русское наступление удастся отразить – и оно действительно, несмотря на созданный ими крупный плацдарм на реке Нарва, было приостановлено южнее Нарвы, – в юго-западном направлении удары русских были нанесены во фланг немецким войскам, все еще занимавшим позиции вдоль реки Луга. Армии Волховского фронта также оказывали усиленное давление в западном и юго-западном направлениях. Последствия этого мощного наступления были одинаково опасны как для восточного фланга обороны на реке Луга, так и для северного фланга 16-й армии, находившегося южнее озера Ильмень у Старой Руссы. С помощью созданной на стыке 16-й и 18-й армий оперативной группы, возглавлявшейся генералом Фриснером и подчинявшейся непосредственно командованию группы армий, прорыв русских в районе Шимска и северо-западнее удалось предотвратить, а в результате молниеносной ночной перегруппировки – отрезать войска противника, местами прорвавшиеся до дороги Луга – Псков. Хотя грозившая здесь 18-й армии опасность на время была устранена, тем не менее сил армии было недостаточно, чтобы, перейдя к решительной обороне, удержать весь район вплоть до Чудского озера. К тому же нельзя было не учитывать, что русские настойчиво продвигались вдоль восточного побережья Чудского озера. К середине февраля группа армий очутилась в большой опасности, устранить которую собственными усилиями она не могла: 18-я армия в районе между озером Ильмень и Чудским озером оказалась охваченной с обоих флангов, а в результате прорыва в районе Шимска на юг русские вышли в тыл войскам северного фланга 16-й армии. Если бы они достигли района Дно, коммуникации 16-й армии оказались бы перерезанными. Над ослабленным южным флангом 16-й армии также нависла угроза охвата, явившаяся следствием начатого еще в январе из района Великих Лук наступления 1-го Прибалтийского фронта, которое, в свою очередь, развивалось русскими с уже имевшегося выступа через Ново-Сокольники в северо-западном направлении. Если бы и здесь дело дошло до оперативного прорыва, то группа армий вряд ли была бы в состоянии своевременно отойти через Псков.

Так как вследствие еще гораздо более серьезных осложнений на южном участке общего фронта не было никакой возможности выделить в распоряжение группы армий «Север» хоть какое-нибудь количество сил, то ей оставалось лишь предпринять широкий отступательный маневр, который и был начат 18 февраля из района Старой Руссы, с августа 1941 г. являвшегося ареной упорной борьбы. 21 февраля был оставлен Холм. 18-я армия на центральном участке отвела свои войска от Луги, отразив при этом атаки русских вдоль Чудского озера в направлении Пскова и отойдя своим правым флангом вместе с отступившей из района озера Ильмень 16-й армией. Русские сильно теснили войска 18-й армии и северного фланга 16-й армии, 24 февраля они вышли в район Дно, а двумя днями позже – к Порхову, однако рассечь группу армий «Север» на отдельные части им не удалось. К началу марта немецкие войска, продолжая удерживать узость севернее Чудского озера, организовали оборону на новом рубеже, на юге примыкавшем юго-западнее Невеля к позициям 3-й танковой армии группы армий «Центр» и проходившем далее на север в основном по реке Великая через Опочку, Остров на Псков. Если цель русского командования заключалась в том, чтобы проведенной операцией уничтожить группу армий «Север», то благодаря упорному сопротивлению испытанных немецких дивизий этот замысел осуществить не удалось. Обе армии могли занимать новую оборону в надежде, что на сокращенном фронте они успешно смогут противостоять предстоящему натиску противника. Их решимость еще больше возрастала оттого, что фронт теперь уже угрожающе близко придвинулся к восточно-германским областям, где формировалось большинство дивизий группы армий «Север».

Успехи русских оставались достаточно большими, если даже им и не удалось разгромить группу армий «Север». Они не только освободили Ленинград от двухлетней блокады, но и отбросили немецкие войска к границам Прибалтийских государств. Кроме того, достигнутые ими на этом фронте успехи привели также к решающим политическим последствиям: вслед за Италией теперь и у Финляндии появились сомнения в конечной победе Германии, и она стала искать контакта с противником.

Попытка Финляндии выйти из войны

Обстановка на совместном немецко-финском фронте от Карельского перешейка до Ледовитого океана не давала повода для особого беспокойства. С зимы 1941/42 г. активных действий на этом фронте почти не велось. Лишь весною 1942 г. русские предприняли сильные атаки сначала против финской обороны по реке Свирь, затем на центральном участке западнее Лоухи и, наконец, в начале мая западнее Мурманска против немецкой обороны по реке Лица. Все эти атаки после нескольких осложнений местного характера были отбиты (см. схему 16).

Командование обоими немецкими армейскими корпусами в январе 1942 г. принял генерал Дитль. Созданный вначале штаб армии «Лапландия» в июле был реорганизован в штаб 20-й немецкой горной армии. Одновременно в Финляндию был переброшен еще один немецкий корпус, а именно 18-й горнострелковый корпус в составе двух горнострелковых дивизий, сменивший финнов на участке западнее Лоухи. Каждый из трех немецких корпусов, занимавших оборону на направлениях Лоухи, Кандалакша и Мурманск, имел в своем составе по две дивизии. За исключением двух пехотных дивизий, находившихся на центральном участке фронта, все остальные были горнострелковыми дивизиями. Между средним и северным корпусами оставался широкий неприкрытый район, через который русские засылали партизан. Всем трем корпусам приходилось обеспечивать фронт протяженностью в 650 км. Дальше 600-километровое побережье от реки Западная Лица до Гаммерфеста оборонялось еще одной, седьмой по счету, дивизией. Два южных корпуса снабжались через порт Кеми в Ботническом заливе и по примыкавшей к Кеми сети дорог, обладавшей, правда, невысокой пропускной способностью. В то же время снабжение 19-го горнострелкового корпуса, занимавшего оборону по реке Лица, могло осуществляться лишь морским путем.

После провала похода против Советского Союза в 1941 г. немецким и финским командованием часто обсуждались планы возобновления наступления на совместном фронте с целью перерезать Мурманскую железную дорогу. Однако фельдмаршал Маннергейм в качестве непременного условия участия финских войск в таком наступлении выставил требование предварительного захвата Ленинграда. Лишь после этого он мог, по его мнению, снять крупные силы с обоих решающих для Финляндии фронтов – на Карельском перешейке и на реке Свирь. Немецких же сил в центре и на северном участке финского фронта было недостаточно, чтобы предпринять желательное наступление без участия финнов. Так как выставленное финнами предварительное условие оказалось неосуществимым, наступление против Мурманской железной дороги не состоялось. Правда, немецкое главное командование сухопутных сил осенью 1942 г. имело серьезное намерение захватить Ленинград. Операцией должен был руководить фельдмаршал фон Манштейн со штабом 11-й армии. Уже подтягивалась тяжелая осадная артиллерия, когда катастрофа на южном фронте в результате русского прорыва под Сталинградом резко оборвала осуществление такого рода планов. С тех пор общая обстановка на Восточном фронте ни разу не позволяла ставить аналогичные цели.

В течение всего 1943 г. обстановка на финском фронте оставалась неизменно спокойной. Осенью здесь имело место даже курьезное для условий Восточного фронта положение, когда немецко-финские силы, насчитывавшие в общей сложности 550 тыс. человек, вдвое превосходили противостоящие силы противника. Наряду с 350 тыс. финнов на этом второстепенном фронте было сосредоточено 200 тыс. немецких войск, представлявших все виды вооруженных сил, что было явно ненормальным, если рассматривать это с точки зрения общей обстановки на Восточном фронте. Немецкие дивизии были полностью укомплектованы, прекрасно вооружены и оснащены. В тылу за мурманским рубежом были сосредоточены девятимесячные запасы всего необходимого. Это был типичный богато оснащенный второстепенный театр военных действий верховного командования вооруженных сил.

Даже в первые месяцы 1944 г. русские вели себя здесь очень сдержанно. Такая спокойная обстановка в масштабе данного фронта не могла, однако, скрыть от финских политиков того факта, что звезда Германии клонилась к закату. Еще в августе 1943 г., возможно под впечатлением событий в Италии, ведущие общественные деятели Финляндии обратились к президенту с предложением взвесить возможности заключения сепаратного мира с Советским Союзом. Финляндия не была связана идеологическими узами с Третьим рейхом, она твердо сохраняла формы западной демократии и в 1941 г. встала на сторону Германии лишь потому, что видела в этом возможность устранить несправедливость, причиненную ей Советским Союзом зимой 1939/40 г. После того как обстановка ухудшилась и на важном для Финляндии Ленинградском фронте, окольным путем через Стокгольм был установлен контакт с Советским Союзом. 29 февраля русские сообщили свои требования, включавшие, между прочим, разрыв с Германией, интернирование или изгнание немецких войск к концу апреля, восстановление границ 1940 г. и выплату репараций на сумму 600 млн долларов. Финляндское правительство наряду с невозможностью выплатить такую репарационную сумму, непосильную для экономики Финляндии и означавшую поэтому закабаление страны на неопределенный срок, видело основные трудности также в требовании силой изгнать немцев с территории страны и из всех ее портов или интернировать их. Ведь если это условие, пусть даже не по вине Финляндии, оказалось бы невыполненным, то стране грозила опасность превратиться, подобно Италии, в арену борьбы могучих противников. Посланная в конце марта в Москву делегация безуспешно пыталась добиться смягчения русских требований. Поэтому финляндский парламент 12 апреля на закрытом заседании одобрил позицию правительства, отвергнувшего русские требования, так как они, «несмотря на стремление парламента к миру, не могут явиться основой для мероприятий, имеющих целью достижение мира». 19 апреля правительство Финляндии сообщило это решение Советскому Союзу. Главнокомандующий вооруженными силами Финляндии фельдмаршал Маннергейм обратился к народу и армии с торжественным призывом продолжать войну. С целеустремленностью, упорством и трезвой деловитостью, являющимися главными чертами этого стойкого народа, он продолжал идти своим путем, не будучи, однако, теперь внутренне связанным со своим прежним «собратом по оружию».

Оборонительные бои группы армий «Центр» до весны 1944 г.

С тех пор как группе армий «Центр» поздней осенью удалось задержать преследовавшие ее русские войска и приостановить их наступление на Днепре и в Заднепровье, усилия русских в центре Восточного фронта были направлены на овладение исходными рубежами, представлявшимися им важными для достижения последующих оперативных целей, на сковывание немецких сил и сверх того там, где немецкая оборона была не особенно прочной, – на осуществление прорывов оперативного масштаба. Добиваясь своих целей, русские наталкивались на сопротивление с немецкой стороны, свидетельствовавшее о твердом намерении удерживать более или менее стабилизировавшийся с осени фронт и отражать с максимальными для противника потерями все его попытки добиться прорыва (см. карту 4 и схему 38).

События на фронте соседей вынуждали командование группы армий с возрастающей озабоченностью взирать на свои крылья. Протяженность южного крыла в глубину возросла до 350 км, и его удержание требовало такого количества войск, что все больше подтачивало силы группы армий «Центр». В то же время испытываемое также на всех остальных участках общего фронта давление противника не давало возможности верховному командованию выделить в распоряжение группы армий «Центр» дополнительные силы, необходимые для прикрытия ее все удлинявшегося фронта, протяженность которого постепенно возросла с 750 до 1100 км. Она должна была не только обходиться своими 46 дивизиями, укомплектованными в среднем только на 50 %, но, кроме того, выделять еще часть сил соседям. Катастрофические потери в людях лишь с трудом покрывались прибывавшим пополнением; понесенные в боях, особенно на юге, тяжелые потери и износ боевой техники немецкая промышленность восполнить в достаточной мере уже не могла. Частые переносы направлений ударов, применявшиеся русскими с целью взламывания немецкой обороны, столь же часто вызывали с немецкой стороны срочные переброски скудных резервов – обычно лишь одной-двух дивизий, как правило, снимавшихся с тех участков фронта, которым в данный момент грозила наименьшая опасность или на которых отмечалось ослабление сил противника в результате его неудачных наступательных действий.

В первые месяцы нового года незатухающим очагом боев был район Витебска. После того как русские в декабре вышли к дороге Полоцк – Витебск и приблизились к шоссе Псков – Киев и проходившей западнее него железной дороге, они предприняли две последовательные операции с целью овладеть Витебском путем охвата его с двух сторон. Первая операция с небольшими перерывами, которые были необходимы русским для замены потрепанных дивизий свежими, длилась с 3 по 18 января. Единственным успехом этих наступательных действий, как всегда проводившихся при самой интенсивной поддержке артиллерии и не щадя крупных масс живой силы, явилось то, что русские перерезали шоссе Псков – Киев южнее Витебска. На отдельных участках они вышли здесь также к реке Лучеса и даже продвинулись за железную дорогу Орша – Витебск.

Вторая операция проходила с 3 по 17 февраля. На этот раз немецким войскам пришлось до предела напрягать все свои силы, чтобы удержать оборону северо-западнее и юго-восточнее города, где она неоднократно находилась на грани прорыва. Хотя при этом немцы понесли тяжелые потери, однако им удалось не допустить решающих прорывов противника, бросившего в наступление пятьдесят три стрелковые дивизии, десять танковых бригад и три артиллерийские дивизии. Но силы немногочисленных немецких дивизий, державших оборону по широкой 70-километровой дуге вокруг Витебска, были истощены. Командование армии срочно запросило разрешения отойти на «пригородный рубеж» протяженностью лишь в 30 км. Разрешение было дано, но с условием, что Витебск как «последний крупный русский город по психологическим соображениям должен быть удержан любой ценой». До весны бои за Витебск велись лишь спорадически, ни по продолжительности, ни по напряженности не достигая былого размаха.

У автострады Москва – Минск в районе Орши русские после неоднократных неудач больше не предпринимали крупных наступательных действий, а в направлении Могилева лишь однажды, между 25 и 31 марта, безуспешно попытались массированным ударом при поддержке крупных сил авиации прорвать спрямленную линию немецкой обороны между Проней и Днепром. Зато в течение января – февраля они штурмовали позиции 9-й армии с целью выйти к Бобруйску.

Атаки здесь начались 8 января из района южнее Березины, а затем и еще южнее, на фронте 2-й армии, занимавшей особенно невыгодные позиции севернее и южнее Мозыря. Связь с группой армий «Юг», нарушенная в начале ноября в результате неудач 4-й танковой армии, с тех пор так и не была восстановлена. Закрыть образовавшуюся здесь брешь, вновь создав тем самым сплошной фронт, главное командование сухопутных сил считало задачей невыполнимой; по его мнению, необходимо было довольствоваться обеспечением бреши подвижными частями. Использовать для этой цели несколько венгерских дивизий, находившихся в районе Припятских болот, не представлялось возможным, так как венгерскому правительству было обещано, что эти дивизии из-за слабой их оснащенности будут использованы не на фронте, а лишь для борьбы с партизанами. При первом же появлении русских войск венгры отходили на запад, оказавшись в начале января уже за рубежом Сарны, Лунинец; на их участке давали себя знать отголоски русского наступления на фронте группы армий «Юг».

Свои атаки против смежных флангов 2-й и 9-й армий южнее Березины русские сочетали с броском кавалерийского корпуса на Мозырь и Петриков. Если бы этому корпусу удалось перерезать неудобно расположенные коммуникации 2-й армии, шедшие из Мозыря на Пинск, снабжение армии было бы сорвано, ибо связи со Жлобином уже не было, а ведущая из Бобруйска в юго-западном направлении железная дорога находилась в руках крупных партизанских отрядов. К 11 января русские добились между Мозырем и Березиной такого значительного вклинения, что 2-я армия оказалась глубоко обойденной с севера. Одновременно русская кавалерия теснила немецкие войска в направлении Петрикова. Гитлер вначале категорически запретил отход попавшей в тиски 2-й армии. Однако 13 и 14 января она все-таки вынуждена была под напором противника в исключительно тяжелых условиях отступить, и лишь поэтому ей в самый последний момент удалось избежать окружения. Русские же, когда их надежды на успех не оправдались, в дополнение ко всему перенесли центр тяжести своих ударов на 9-ю армию в районе непосредственно южнее Березины. До конца месяца обеим немецким армиям благодаря неоднократным отступательным маневрам удавалось сохранять временами прерывавшуюся между ними связь. Севернее Березины русские вплоть до 10 февраля также предпринимали атаки, не принесшие им, однако, решающего успеха.

Затем после десятидневной паузы они попытались взять в клещи Бобруйск, возобновив свои атаки против южного фланга 9-й армии и одновременно нанеся удар с востока по ее северному флангу. Этим наступлением они одновременно рассчитывали добиться окружения большей части основных сил 9-й армии, располагавшихся между Днепром и Березиной. 19 февраля русские войска перешли в наступление по обе стороны Березины, а двумя днями позже форсировали Днепр севернее Рогачева, с первой же попытки добившись здесь неожиданно глубокого вклинения, которое они немедленно стали расширять в северо-западном, западном и южном направлениях. Спешная эвакуация рогачевского плацдарма спасла находившиеся там части 9-й армии от уничтожения и позволила командованию армии высвободить достаточное количество сил для восстановления нарушенной связи с 4-й армией по нижнему течению реки Друть. В результате отхода вдоль Березины до района Паричей и подготовки нового оборонительного рубежа южнее Рогачева, примыкавшего еще к Днепру, а западнее Друти соприкасавшегося с линией обороны 4-й армии, удар русских был отражен.

В течение марта главной заботой командования группы армий «Центр» стал сильно растянутый фланг 2-й армии. Непрерывное подтягивание русских сил по дороге Киев – Коростень – Сарны, начавшееся наступление против 4-й танковой армии вплоть до района Ковеля, становившееся все более заметным давление русских на север между реками Горынь и Стоход вызывали опасения, что русские будут продвигаться на Брест. На пути же к нему единственной преградой являлся окруженный еще в середине марта Ковель, для освобождения которого командованию группы армий «Центр» пришлось снять одну дивизию со своего центрального участка.

За счет значительного оголения ранее занимаемых позиций, а также с помощью двух дивизий, снятых командованием группы армий с других участков фронта, 2-я армия постепенно создала оборону на широком фронте от Петрикова до шоссе Брест – Ковель включительно. Основные усилия ее были направлены теперь главным образом на удержание обороны на западном фланге, прежде всего с целью прикрыть Брест, а также для того, чтобы ударом двух танковых дивизий с северо-запада содействовать освобождению Ковеля, так как предпринятое 4-й танковой армией наступление с запада не смогло прорвать кольца русских войск. Одновременно должна была быть, наконец, восстановлена нарушенная еще 12 ноября 1943 г. связь с группой армий «Юг», что и удалось осуществить 25 марта западнее Ковеля – в 400 км к западу от того района севернее Киева, где она была нарушена. С целью сосредоточить руководство наступательными действиями по освобождению Ковеля в одних руках, разграничительная линия между обеими группами армий была перенесена в район южнее Ковеля. Между 27 марта и 5 апреля танковые дивизии и пехотные части пробивались с тяжелыми боями к окруженному гарнизону, испытывавшему сильное давление русских. Немецким войскам пришлось действовать в исключительно трудных условиях. Начиналась весенняя распутица, лесисто-болотистая местность в бассейне реки Припять стала еще более непроходимой; к тому же мосты через многочисленные реки и речушки были разрушены, а ограниченный обзор вызывал необходимость каждый раз бросать в бой крупные силы пехоты. Еще за два дня до удара этой группировки десанту на «Пантерах» удалось с запада прорваться к городу, однако вслед за ним русское кольцо окружения вновь замкнулось. И все же то, что не удалось у Великих Лук, у Тернополя и в других местах, было наконец достигнуто здесь, правда, ценою исключительного напряжения деблокирующих сил. Главным же образом успех оказался возможным потому, что у русских не было намерения продвигаться далеко за пределы окруженного города. Удержание важного железнодорожного узла было в этом случае, пожалуй, оправданным. Связанная же с этим опасность заключалась в том, что Гитлер со всё возраставшим упрямством придерживался принципа обороны «крепостей», приказав укрепить ценою огромных затрат средств и рабочей силы также многие другие города. Для обороны этих «крепостей» отступавшим немецким войскам приходилось выделять довольно крупные силы, нехватка которых остро ощущалась впоследствии. К тому же «крепости» в конце концов занимались русскими, а оборонявшие их войска попадали в плен или уничтожались. К несчастью, Гитлер обрел ярого сторонника такой тактики в лице командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Буша. Последний, отвергая все сомнения командующих его армиями и особенно опасения, настойчиво высказывавшиеся командующим 3-й танковой армией генерал-полковником Рейнгардтом, утверждал, будто бы окруженные «крепости» прикуют к себе такие крупные силы противника, что отсутствие на остальных участках фронта частей, окруженных в крепости, не будет сильно сказываться на действиях немецких войск. Последовавшее затем крупное летнее наступление русских со всей убедительностью показало, насколько правы были Рейнгардт и все разделявшие его точку зрения.

Немецкое командование вначале планировало после освобождения Ковеля продолжать операции и во взаимодействии с 4-й танковой армией оттеснить противника севернее и южнее Ковеля дальше на восток с целью сократить фланги обеих групп армий и установить между ними более прочную связь. Этому плану, однако, не суждено было осуществиться, так как группа армий «Северная Украина» не имела необходимых сил. Силами же одной 2-й армии выполнить такую задачу, естественно, было невозможно.

Протяженность фронта группы армий «Центр» возросла теперь до 1100 км, для обороны же его командование располагало лишь 44 дивизиями. 6-й воздушный флот как только мог облегчал трудное положение наземных войск, беспрерывными самоотверженными действиями поддерживая их на наиболее критических участках фронта. Кроме того, круглосуточно ведя воздушную разведку, немецкая авиация помогала своевременно обнаружить подготовку противника к наступлению и давала возможность провести соответствующие перегруппировки для его отражения. Но и 6-й воздушный флот вынужден был передать значительную часть своих сил на другие фронты, оставшись в конечном итоге лишь в составе двух штурмовых авиагрупп, одной авиагруппы для борьбы с танками и трех истребительных авиагрупп.

Наступившая вскоре оттепель, вследствие которой район Припятских болот стал совершенно непроходимым, а Днепр вышел из берегов и разлился на многие километры, приостановила все боевые действия. Учитывая затруднительное положение на южном крыле своих войск, командование группы армий с законной тревогой смотрело навстречу приближающемуся лету. Веря, однако, в боеспособность закаленных в боях дивизий, оно считало, что сможет противостоять даже сильным ударам противника. Такая переоценка собственных сил представляла тем большую опасность, что русские с осени 1944 года рассматривали фронт группы армий «Центр» как второстепенный, на котором они, правда, стремились частными, хотя и очень сильными атаками сковывать и уничтожать немецкие силы, но никогда не наносили мощных ударов одновременно на нескольких направлениях.

Захват Рима и борьба за Апеннины

Прорыв на Рим

После того как высадка войск союзников у Неттунии в январе 1944 г. и последовавшие затем бои против немецкой группы армий «Юго-Запад» не создали к марту перелома на итальянском фронте, 15-я группа армий союзников под командованием генерала Александера временно приостановила наступление. Ее ближайшей целью оставался Рим. Захват итальянской столицы с момента высадки союзников в Италии в сентябре 1943 г. уже столько раз представлялся реальной, осязаемой целью, что в конце концов это должно было осуществиться. Учитывая также перспективу предстоящего вторжения во Францию, союзникам представлялось целесообразным, организовав новое наступление в Италии, сковать противостоящие здесь немецкие силы и по возможности дополнительно оттянуть некоторое количество немецких войск на этот театр военных действий. Начало нового наступления было намечено на май (см. схему 40).

Положение немецкой группы армий «Юго-Запад» в результате создания противником плацдарма в районе Неттунии значительно осложнилось. Теперь немецкому командованию приходилось считаться с возможностью одновременного наступления противника с плацдарма и на фронте 10-й армии. И хотя немецкому командованию удалось вновь выделить три подвижные дивизии в резерв, а в тылу находилась еще дивизия «Герман Геринг», предназначавшаяся, правда, для переброски во Францию, тем не менее этих резервов было явно недостаточно для отражения ожидаемого удара противника с двух направлений.

Схема 42. Захват Рима и борьба за Апеннины

Выделение резервов всякий раз влекло за собой ослабление и без того слишком растянутых боевых порядков, при которых резерв дивизии фактически не превышал батальона. Поэтому было сомнительно, что немецкие армии, ведя решительную оборону, смогут устоять под натиском грозившего с начала апреля наступления противника. Однако Гитлер навязал, а Кессельринг поддержал план такой обороны, хотя командующие обеих армий высказались против него, указав на неблагоприятные для немцев расположение и соотношение сил. Поражение представлялось им неминуемым, тем более что, судя по общей военной обстановке, на получение новых сил нечего было и рассчитывать. Поэтому крайне важно было экономить имевшиеся силы.

Командование группы армий, возможно, также не осталось бы глухим к этим возражениям, если бы ему было известно, что противник наконец извлек урок из многочисленных разочарований и неудач, которые ему до сих пор приносила война в Италии. Генерал Александер решил покончить с практиковавшимся до сих пор распылением сил по всей ширине полуострова и образовать мощную группировку на своем южном крыле, 5-я американская армия в составе одного американского армейского корпуса и выросшего к тому времени до четырех дивизий французского экспедиционного корпуса была сосредоточена на очень узком участке фронта по нижнему течению реки Гарильяно. Справа к ней примыкал один корпус 8-й английской армии, который должен был наступать по долине реки Лири и у высот Кассино, а рядом с ним занял исходное положение польский корпус, получивший задачу продвигаться севернее Кассино. Еще один корпус 8-й армии в составе трех дивизий находился в резерве.

В течение нескольких недель перед началом наступления авиация союзников систематическими налетами разрушала шоссейные и железные дороги в тылу немецких войск.

Сосредоточение войск и занятие исходного положения обе армии союзников сумели и на этот раз настолько искусно замаскировать, что немецкая оборона оказалась полностью застигнутой врасплох, когда вечером 11 мая на нее обрушился настоящий шквал огня, который серьезно осложнил снабжение даже в ночное время и полностью вывел из строя всю проводную связь. После этой исключительно интенсивной, хотя и продолжавшейся всего 40 мин артиллерийской подготовки дивизии противника начали наступление против 10-й армии. Нанесенный намного превосходившими силами удар французов по массиву Петрелла, где оборонялась всего одна немецкая дивизия, ознаменовался вскоре серьезным успехом. Оборонявшаяся южнее немецкая дивизия не сумела отразить атаки американцев. Оба корпуса противника были прекрасно оснащены для действий в горах и уже поэтому намного превосходили оборонявшиеся против них немецкие дивизии. В результате целого ряда осуществленных противником охватывающих маневров и прорывов обе немецкие дивизии были разбиты и отброшены в район Фонди, где на подготовленной отсечной позиции они были усилены подтянутыми туда резервами. Командование группы армий «Юго-Запад» продолжало придерживаться своего плана вести решительную оборону и любой ценой не допустить соединения левого фланга 5-й американской армии с войсками неттунского плацдарма. С этой целью оно к 18 мая бросило в бой две из трех резервных дивизий, благодаря чему временно удалось образовать оборону на новом рубеже от Террачины, в результате контрудара вновь захваченной у противника, до района слияния рек Лири и Сакко и приостановить продвижение противника. Однако его давление продолжало оставаться здесь очень сильным. Последовательно осуществляя свой план, командование немецкой группы армий ввело в действие и третью резервную дивизию, когда нависла угроза прорыва английского корпуса в долине реки Лири. Под натиском этого корпуса 16 мая были оставлены монастырь и высоты Кассино, где грозил глубокий охват с фланга. Так как польскому корпусу прорваться севернее Кассино не удалось, обстановка на этом участке фронта оставалась сносной. Американцы же и французы тем временем с исключительным упорством продолжали развивать наступление в горах Лепини превосходящими силами в северо-западном направлении, выйдя благодаря этому не только глубоко во фланг 10-й армии, но одновременно и в тыл 14-й армии, державшей оборону вокруг плацдарма. К тому же приходилось считаться с тем, что американцы в любой день могут начать наступление и из района плацдарма, а все резервы были израсходованы. Американцы, по-видимому, сознательно применили здесь такую же тактику, как и при высадке в январе, когда они вначале предприняли наступательные действия на фронте 10-й армии с целью сковать здесь возможно более крупные немецкие резервы.

Командование 14-й армии с самого начала наступления противника с растущей озабоченностью следило за развитием событий на фронте соседней армии. В конечном итоге ему пришлось для усиления обороны 10-й армии передать туда еще одну наиболее боеспособную свою дивизию. Теперь 14-й армии с пятью ослабленными дивизиями предстояло отразить удар, который мог быть предпринят пятью, по крайней мере вдвое превосходящими по численности, дивизиями противника, к тому же имевшего подавляющее превосходство в технике. Ранним утром 23 мая противник после мощной артподготовки и при поддержке с воздуха перешел в наступление из района плацдарма. Удар наносился незначительными силами в направлении Априллы, расположенной у подножия Альбанских гор, основными же силами – из района Чистерна-ди-Рома по долине между горами Лепини и Альбанскими с явным намерением прорваться в направлении Виа Казилины и овладеть Вальмонтоне. Четыре дивизии противника вклинились в немецкую оборону северо-западнее Чистерна-ди-Рома. Оборонявшиеся, намного уступавшие противнику по численности, уже в первый день его наступления потеряли половину своих войск и большую часть противотанковых средств. На следующий день противник развивал достигнутый успех, и 25 мая в Террачине была установлена связь между 5-й американской армией и войсками, наступавшими из района плацдарма.

Французский корпус также стал продвигаться с восточных склонов гор Лепини в северо-восточном направлении, то есть к рекам Лири и Сакко, в то время как 8-я английская армия наступала крупными силами по долине реки Лири. 10-я армия вовремя отошла за реку Мельфа и избежала тем самым охвата с юга центра своих войск. Гораздо серьезней сложилась обстановка не только для 10-й армии, но и для всей немецкой группы армий, когда противнику 25 мая почти удалось осуществить прорыв на фронте 14-й армии между Веллетри и Чистерна-ди-Рома в направлении Вальмонтоне. В этот решающий момент американское командование допустило, однако, тяжелую по своим последствиям ошибку. Вместо того чтобы устремиться в долину, в которой оставались лишь разрозненные остатки разбитых немецких дивизий, американцы стали расширять вбитый клин, чувствуя себя к тому же достаточно сильными, чтобы одновременно начать наступление на Рим западнее Альбанских гор. Прежде чем был завершен прорыв, в долине появились передовые части дивизии «Герман Геринг», окончательно оставленной теперь германским верховным командованием в распоряжении группы армий «Юго-Запад». Благодаря этому пополнению в силах войска 14-й армии смогли, порой даже переходя в контратаки, до 30 мая задержать противника, не допустив решающего прорыва на Вальмонтоне. Наступление западнее Альбанских гор было приостановлено оборонявшимися здесь немецкими силами ценою лишь незначительных территориальных потерь. Только после сосредоточения четырех дивизий в долине между массивом Лепини и Альбанскими горами противнику в ночь с 30 на 31 мая удалось прорваться на Вальмонтоне, который и пал 1 июня. Обеспечив свой фланг с севера, американцы основными силами повернули на Рим. Оборонявшиеся по обе стороны Виа Казилина и в Альбанских горах остатки 14-й армии были отброшены на северо-запад. В результате этого натиска, который нечем больше было сдерживать, оборона 14-й армии западнее Альбанских гор также оказалась под угрозой. Поэтому командование армии приказало оборонявшимся здесь частям выйти в ночь с 3 на 4 июня из соприкосновения с противником, отойти за реку Тибр и оставить Рим. Восточнее Рима арьергарды держались еще до второй половины следующего дня, облегчая переправу через Тибр. Немецкое командование сознательно уклонилось от борьбы за Вечный город, не разрушив даже мосты через Тибр, хотя все его усилия согласовать с противной стороной вопрос о нейтральности города оказались тщетными – союзники даже обратились по радио к населению Рима с призывом принять активное участие в изгнании немцев. К счастью, Рим притягивал к себе все наступавшие по обе стороны Альбанских гор силы 5-й американской армии, пожалуй, больше, чем откатывавшаяся немецкая 14-я армия. Дело в том, что 10-я армия в результате быстрого отхода 14-й армии после прорыва у Вальмонтоне и возникшего вследствие этого разрыва между флангами обеих армий оказалась в исключительно опасном положении. Она не смогла использовать время, выигранное благодаря успешному сопротивлению 14-й армии южнее Вальмонтоне в период с 25 по 31 мая, для своевременного присоединения своего смятого западного фланга к восточному флангу 14-й армии, так как командование групп армий, надеясь, что вводом в бой дивизии «Герман Геринг» удастся преодолеть кризис на фронте 14-й армии, не дало 10-й армии разрешения на отход.

К тому моменту, когда 14-я армия вынуждена была оставить Вальмонтоне и отойти за реку Тибр, 10-я армия еще оставалась выдвинутой далеко вперед в районе Сабинских гор, причем ее главные силы были сосредоточены у слияния рек Лири и Сакко. Обороняясь первоначально фронтом на восток, она вынуждена была оттянуть свой правый фланг, повернув его фронтом на юг и юго-запад и, наконец, создать оборону по скатам Сабинских гор. В случае еще более глубокого охвата, а тем более обхода этого фланга невозможно было предвидеть, как 10-я армия могла бы восстановить связь с 14-й армией, не говоря уже о том, что ей могли отрезать пути отхода. Эту угрозу нужно было срочно ликвидировать, а пока обеспечить растянутый фланг. Для отхода из междуречья Сакко и Лири можно было использовать лишь две проходившие по западным склонам Сабинских гор узкие горные дороги, так как основная дорога на Рим была уже в руках противника. Командование армии немедленно выслало в северо-западном направлении крупные моторизованные части, которые должны были прикрыть фланг армии сначала у Тиволи, затем у реки Тибр северо-восточнее Рима и восстановить связь с восточным флангом 14-й армии. Осуществить такой марш, равно как и отход всей армии, который должен был также вскоре последовать, было нелегко. Учитывая воздействие авиации противника, передвигаться по узким, очень извилистым дорогам и горным деревням с их тесными, кривыми улочками можно было лишь в ночное время. На таких участках непрерывно образовывались пробки, создавалась страшная путаница. Ремонтно-восстановительным отрядам приходилось вести неустанную работу по восстановлению разрушенных авиацией противника дорог. Часто к рассвету войска все еще тянулись по дорогам и противник мог бы нанести им мощные удары с воздуха, если бы утренний туман не расстилался спасительным покровом над горными долинами. Пока брошенные на прикрытие фланга части совершали свой трудный марш, оборонявшиеся по склонам Сабинских гор остальные силы армии отражали атаки наседавшего противника, постепенно переходя к арьергардным боям. Когда 4 июля был оставлен Рим, арьергарды все еще оборонялись на склонах Сабинских гор и в районе верхнего течения реки Лири. К тому времени растянутый фланг армии кое-как был обеспечен в районах Субиако и Тиволи. Войскам же центра и левого фланга армии непосредственная опасность не грозила. Под незначительным давлением противника они по нескольким крупным дорогам отошли на север.

Западный фланг находился под угрозой до тех пор, пока не была восстановлена непосредственная связь с 14-й армией. Последней удалось отходом за Тибр спасти лишь остатки своих пяти дивизий, общая численность которых вряд ли равнялась одной полной дивизии. И против этих жалких остатков действовали вся 5-я американская армия и левый фланг 8-й английской армии – в общей сложности девять пехотных и три бронетанковые дивизии. Однако союзники не только не повернули немедленно своим восточным крылом против все еще выдвинутой далеко на юг и только теперь оттягивавшейся 10-й армии, но и не начали решительно преследовать 14-ю армию. Правда, генерал Александер приказал войскам организовать преследование, считая это особо важной задачей, однако приказ остался невыполненным из-за шаблонных действий командиров частей и подразделений звеньев, 5-я американская армия сначала захватила 5 июня плацдарм на правом берегу реки Тибр вокруг Рима, а затем на следующий день планомерно перешла с этого плацдарма в наступление. То же самое произошло на левом фланге англичан. Из двенадцати имевшихся дивизий в наступлении участвовало шесть, пять были выделены в резерв и одна оставлена в Риме в качестве гарнизона. Арьергарды 14-й армии с боями отходили в район озера Браччано. Лишь на восточном фланге немецких войск возникло опасное положение, когда английский корпус продвинулся до Чивита-Кастеллана. К удивлению 14-й армии, этот успех противником использован не был, и обстановка разрядилась.

Непосредственной связи 14-я армия с 10-й армией не имела. Командование же последней было серьезно озабочено тем, что противник лишь частью сил будет преследовать 14-ю армию, а основными силами нанесет удар по растянутому правому флангу 10-й армии. Еще 4 июня оно срочно выслало части в Риетии Терни с целью блокировать ведущие туда дороги. Им пришлось принять на себя удар англичан, который был отражен, так как последние вели наступление лишь по дорогам. Благодаря этим мерам непосредственная угроза миновала, однако, пока 14-я армия оставалась небоеспособной, она могла возникнуть в любой момент где-нибудь севернее. Тем временем этой армии направлялись подкрепления. В пути уже находились три дивизии, выделенные из стратегических резервов германского верховного командования. В их числе была дивизия, сформированная из советских военнопленных-тюрков, но в боевых действиях она себя не оправдала и могла быть использована лишь для борьбы с партизанами. Значительное число солдат из состава этой дивизии перебежало на сторону противника. Вновь созданная авиаполевая дивизия также страдала от организационных неполадок и слабой подготовленности личного состава, что не могло быть восполнено храбрыми действиями и приводило к тяжелым потерям. Гораздо большую ценность для 14-й армии представляли три моторизованные дивизии, которые 10-я армия, учитывая также свои интересы, согласилась ей передать. Прошло все же несколько дней, прежде чем эти войска смогли добраться по трудным горным дорогам. Однако 14-я армия продержалась и эти тяжелые дни и 14 июня вновь состояла из семи дивизий, правда, различного качества. В районе Орвието была восстановлена, наконец, непосредственная связь с 10-й армией. Командующего 14-й армией генерал-полковника фон Макензена сменил генерал Лемельзен.

Едва только наметилось это легкое ослабление напряженности на итальянском фронте, как Гитлер снова потребовал прекратить отступление и перейти к решительной обороне. Группа армий получила указание занять оборону по возможности на рубеже Орбетелло, Сполето, Чивитанова и лишь в самом крайнем случае отходить в центре до Тразименского озера. К тому времени, когда поступил такой приказ, на указанном в нем в качестве первого рубеже частично уже находился противник. Считая, что уже достигнуто соотношение сил, которое позволяло покончить с отступлением, высшие инстанции по существу полностью игнорировали реальную обстановку. Это очень скоро дало себя знать на фронте 14-й армии, на западный фланг которой противник оказывал особенно сильное давление. 20 июня обе немецкие армии вышли на указанный ОКВ рубеж, который, однако, мог быть удержан лишь временно. Нажим противника на войска западного фланга 14-й армии усилился настолько, что они стали неудержимо откатываться назад. Постоянные призывы к более упорному сопротивлению были напрасны и привели лишь к тому, что, когда на широте острова Эльба была предпринята попытка остановиться, противник с ходу прорвал слабую немецкую оборону, и его продвижение только чудом сумели приостановить на реке Чечина. Все приказы из Берлина перейти, наконец, к позиционной обороне оставались неосуществимыми до тех пор, пока не удалось бы улучшить соотношение сил или выбором более благоприятной и прочной позиции повысить стойкость немецкой обороны.

Борьба за Северные Апеннины

После событий конца июня самое худшее для группы армий «Юго-Запад» осталось, во всяком случае, позади, и она постепенно вновь обретала твердую почву под ногами. Это объяснялось не только сосредоточением всех ее сил, осуществлявшимся, правда, медленно, но в равной мере и значительными изменениями в группировке противника. Через 10 дней после овладения Римом командующий войсками союзников на Ближнем Востоке генерал Уилсон, в ведении которого находился и итальянский театр военных действий, получил приказ главного штаба союзников[10] в Вашингтоне с требованием добиться от генерала Александера выделения из состава группировки союзных войск в Италии французского и американского корпусов, которые предполагалось использовать в августе для высадки во Франции. Уилсон выразил несогласие с таким решением, предложив, со своей стороны, план, предусматривавший высадку на полуострове Истрии (на северном побережье Адриатического моря) отводимых из Италии дивизий, а также других сил с намерением продвигаться через Любляну и Венгерскую низменность. Уилсон считал, что такого рода операцией удастся весьма эффективно поддержать Западный фронт, так как немцы, по его мнению, для отражения этого удара, направленного в сердце Европы, вынуждены будут перебросить сюда крупные силы с Запада. Благодаря такой операции можно было, как он полагал, значительно быстрее завершить войну в Европе. Возможно, что в данном случае Уилсон являлся лишь рупором Черчилля, уже неоднократно облекавшего свои политические устремления, по-видимому не встречавшие одобрения со стороны Рузвельта, в оболочку военных планов. Американцы по-прежнему твердо стояли на точке зрения сосредоточения решающих сил во Франции, подчеркивая при этом, что они срочно нуждаются в дополнительных портах во Франции, чтобы иметь возможность использовать в Европе все свои силы. Приказ из Вашингтона был выполнен. Взамен отданных корпусов Александер получил несколько других соединений, обладавших меньшим боевым опытом, в том числе бразильский армейский корпус, греческие и вновь созданные итальянские части, а также еврейскую бригаду. Но даже и после этого его превосходство оставалось достаточно серьезным, чтобы иметь возможность и впредь навязывать немецкой стороне свою волю.

В течение двух последующих месяцев немецкая группа армий отходила на Апеннинский оборонительный рубеж, оборудование которого велось уже длительное время. Здесь она должна была окончательно остановить продвижение противника. Напряженные бои велись в течение всего июля на подступах к реке Арно. Самый сильный натиск противник по-прежнему оказывал на западный фланг 14-й армии. Последняя, однако, к этому времени вышла на более благоприятную для обороны местность, где противник мог продвигаться лишь по нескольким ведущим с юга на север дорогам, на которых войска 14-й армии создали сильные заслоны. Только к началу второй половины июля 5-я американская армия преодолела эту местность и стала более быстрыми темпами продвигаться к реке Арно. 18 июля было оставлено Ливорно, а к 23 июля американцы вышли к реке Арно на широком фронте от устья до района западнее Флоренции. Здесь они, однако, остановились. Значительно более упорное сопротивление было оказано противнику войсками восточного фланга 14-й армии и 10-й армией южнее среднего течения Арно. Этому способствовал также целый ряд перегруппировок в англо-американской группе армий в связи с отводом предназначенных для высадки во Франции соединений. Немецкие войска постепенно отходили с рубежа Поджибонси, Ареццо на север, продолжая, однако, удерживать широкой дугой огибавшие Флоренцию позиции, за которые велись тяжелые бои. Лишь ценою больших усилий противнику удавалось медленно продвигаться вперед. 4 августа арьергарды 14-й армии взорвали мосты через Арно, и только 10 августа американцам удалось создать небольшой плацдарм на северном берегу реки.

Центр 10-й армии тем временем организованно отошел между верховьями Арно и Тибра к южным склонам Апеннин. У Адриатического побережья натиск противника усилился. Наступавшие здесь англичане были в середине июня сменены польским корпусом. Поляки, используя значительное превосходство в танках, энергично теснили немецкие части, оборонявшиеся в этой благоприятной для использования танков местности. До середины июля одна немецкая дивизия все еще держалась южнее и юго-западнее Анконы. К 10 августа, оказавшись в довольно критическом положении, которое удалось выправить лишь в результате переброски сюда еще одной дивизии, она оттянулась за реку Чезано, где продвижение поляков было приостановлено.

В ходе этого отступления 10-й армии стали довольно ощутительными действия партизанских отрядов, использовавших преобладавшую здесь гористую местность с ее многочисленными укрытиями. Союзники поддерживали итальянских партизан и регулярно снабжали их оружием. Разрушая мосты, устраивая заслоны на дорогах, совершая налеты на транспортные колонны и пуская под откос эшелоны с воинскими грузами и войсками, они сеяли беспокойство в тылу, и немецкому командованию местами приходилось даже снимать части с фронта, чтобы покончить с такого рода бесчинствами. Однако действительно решающего влияния на ход боевых действий партизанам не удалось оказать ни здесь, ни позже в Северной Италии. Их действия встречали лишь слабый отклик среди населения: люди вообще жаждали покоя, хотели по возможности остаться в стороне от войны и в большинстве своем были настроены даже благожелательно к немецким войскам. Союзники в лице партизан обрели поистине обоюдоострое оружие, так как разбудили идеи, от которых итальянский народ гораздо больше пострадал после войны, чем немецкая армия во время ее. Немцы вынуждены были перейти здесь, равно как и на других фронтах, к действиям, глубоко им претившим. Под этим углом зрения и следовало рассматривать строгие меры, к которым иногда приходилось прибегать ввиду того, что противник отказался от традиционных форм ведения войны[11].

И вот союзники на всем фронте подошли к Северным Апеннинам, где проходил оборонительный рубеж, называвшийся немцами «Зеленой линией», а союзниками – «Готской линией». Рубеж тем временем продолжал дооборудоваться тыловыми подразделениями и организацией Тодта, а непосредственно перед занятием его отступавшими войсками также и специально выделенными боевыми подразделениями. Наиболее значительные оборонительные работы были проведены на прибрежных участках – южнее Каррары у Лигурийского побережья и за рекой Фолья на Адриатическом побережье. Все горные проходы прикрывались мощными опорными пунктами. Однако промежутки между ними из-за большой протяженности и нехватки сил и средств были подготовлены в инженерном отношении очень слабо.

Можно было ожидать, что союзники изменят направление своего главного удара. Западнее рубежа Пистоя, Модена Апеннины круто опускаются к самому Лигурийскому морю, оставляя лишь узкую прибрежную полосу, по которой проходит семидесятикилометровое шоссе из Пизы на Специю. Так же легко запереть и долину реки Серкьо, идущую уже в горах параллельно побережью. Ее ответвления, ведущие в северо-восточном направлении, упираются в хребет, который имеет лишь несколько горных проходов с крутыми подъемами и спусками. Поэтому возможность прорыва противника в западной части Северных Апеннин представлялась менее всего вероятной. Перерезанная многочисленными горными дорогами средняя часть Северных Апеннин не так высока. Здесь уже возможность прорыва противника в направлении Болоньи была вполне реальной. Подобная же угроза существовала и на Адриатическом побережье, где отлого спускавшиеся северо-восточные склоны Северных Апеннин давали противнику достаточно простора для проведения наступления. Противника могла привлекать здесь и перспектива пробить брешь в долину реки По, что привело бы к крушению всей апеннинской обороны. Препятствием для наступления в этом районе могли оказаться лишь многочисленные реки, впадающие в Адриатическое море, которые все без исключения пришлось бы форсировать, что, естественно, могло значительно замедлить продвижение. Таким образом, было очень трудно сказать, какое направление выберет противник.

Поэтому немецкой группе армий приходилось учитывать обе возможности и, кроме того, считаться с угрозой высадок крупных сил противника в своем тылу, как в Генуэзском заливе, так и на Адриатическом побережье. Вследствие этого весьма важное значение приобретала оборона побережья. Частично она осуществлялась возросшими к тому времени силами фашистской республики, но наряду с этим требовала также и большого количества немецких войск. Тем не менее при большой протяженности обороняемых участков она сводилась в основном лишь к наблюдению за побережьем и к сосредоточению несколько больших сил в особо угрожаемых пунктах – таких, например, как Специя и Генуя на западе и важные порты на Адриатике.

Генерал Александер вначале рассчитывал, что после захвата Рима ему удастся, не задерживаясь у Апеннин, с ходу отбросить обе немецкие армии к Альпам. Но и после провала этого плана союзники продолжали стремиться завершить борьбу в Италии до начала зимы. Они полагали, что лучше всего достигнут этой цели, если смогут осуществить прорыв как на Адриатическом побережье, так и в горах в направлении на Болонью. Они перегруппировали свои войска и провели необходимые приготовления, оттеснив предварительно 14-ю армию в горы. Перед фронтом последней 5-я американская армия к концу августа остановилась у реки Арно. Эта передышка была для 14-й армии как нельзя более кстати, так как армия могла за это время привести в порядок и пополнить свои потрепанные дивизии. Однако ее вновь ослабили, забрав три наиболее боеспособные дивизии, из которых одну после высадки противника недалеко от Марселя перебросили в Приморские Альпы, другую направили во Францию, а третью передали 10-й армии. 25 августа войска 5-й американской армии предприняли ряд атак из района Флоренции, казавшихся поначалу малоопасными и завершившихся лишь образованием крупного плацдарма на северном берегу реки Арно. Однако во избежание напрасных потерь 14-й армии было разрешено начиная с 30 августа отходить на оборудованный Апеннинский рубеж. Американцы ограничивались продвижением вслед за отходившими частями 14-й армии. Как немцы и предполагали, они не имели намерения добиваться прорыва на этом участке, в результате чего боевые действия приняли здесь позиционный характер, причем обе стороны использовали наименее боеспособные дивизии. Лишь временами один из противников предпринимал действия местного характера.

К концу августа была завершена перегруппировка сил и на других участках фронта. Предпринятые после этого наступательные действия в направлении Болоньи и на побережье Адриатики подвергли обе немецкие армии в последующие месяцы исключительно тяжелым испытаниям, обусловленным не только все ухудшавшимся соотношением сил на земле, но и тем фактом, что в немецком тылу вплоть до Альп безраздельно господствовала авиация противника, регулярные и беспрепятственные действия которой прерывались лишь в случаях нелетной погоды. Вскоре воздушными налетами противника были уничтожены все мосты через реку По, причем восстанавливать их было бесполезно, так как они тотчас же снова разрушались. Снабжение приходилось осуществлять в ночное время исключительно при помощи паромных переправ. Дорога через Бреннерский перевал в результате воздушных налетов часто оказывалась в том или другом пункте разрушенной. Восстановление ее хотя и представляло собой сизифов труд для используемых здесь ремонтно-восстановительных бригад, тем не менее было насущной необходимостью, ибо в противном случае снабжение всей группы армий оказалось бы парализованным. Какое бы то ни было передвижение по неприкрытым с воздуха, зачастую совершенно прямым дорогам Паданской равнины, равно как и по хорошо видным с воздуха горным дорогам в дневное время было невозможно или по крайней мере связано с бесконечными задержками, зачастую с потерями в транспорте, а иногда и с людскими жертвами. Дополнительным серьезным затруднением для ведения боевых действий явилось все большее истощение запасов вооружения, боеприпасов и прежде всего горючего.

Несмотря на все эти трудности и неизменные требования Гитлера удерживать выступы в обороне, не имевшие никакого тактического значения и лишь поглощавшие силы, немецкой группе армий осенью 1944 г. удалось свести на нет все попытки обеих армий противника добиться решающего успеха, который они усматривали в осуществлении прорывов на Болонью и вдоль Адриатического побережья.

В конце августа 8-я английская армия начала наступление на широком фронте вдоль Адриатического побережья. В этом наступлении наряду с польским корпусом участвовали один канадский и один английский корпуса. Этими силами 8-я армия атаковала войска восточного фланга 10-й армии, вынудив их отойти на заранее подготовленные позиции на реке Фолья. Но и этот рубеж 10-я армия из-за недостатка сил удержать не смогла. Оборудованная ценою большой затраты сил «Зеленая линия» оказалась здесь менее прочной, чем предполагалось. Непрерывно перебрасывая подкрепления с центрального участка фронта, командование группы армий постепенно увеличило численность войск на восточном фланге 10-й армии до шести дивизий, что позволило остановить наступающего противника еще южнее Римини и реки Мареккья. Тем не менее английская армия теперь стояла уже у самого входа в Паданскую равнину.

10 сентября в полосе наступления 5-й американской армии последовал нанесенный английским и американским корпусами удар по смежным флангам обеих немецких армий, располагавшихся к тому времени по скатам гор севернее города Пистоя и за верхним течением реки Сиеве. Положение тем более осложнилось, что командование группы армий, стремясь предотвратить прорыв на восточном побережье, сильно оголило центральный участок, на котором теперь противник начал наступление. Мощный, непрерывно наращиваемый из глубины удар англичан и американцев завершился 17 сентября прорывом немецкой обороны на стыке обеих армий, благодаря чему наступающие войска союзников к 21 сентября продвинулись до Фиренцуолы. Чтобы не допустить окончательного прорыва противника на Болонью, немецкому командованию пришлось снять крупные силы с Адриатического побережья, несмотря на продолжавшееся там наступление англичан, 14-я армия также вынуждена была снимать с неатакованных участков своей обороны силы, которые, однако, прибывали в угрожаемый район очень медленно, так как вынуждены были совершать в горах значительные обходы. К началу октября вбитый и значительно расширенный 5-й американской армией клин приблизился к Болонье на расстояние 25 км. Натиск американцев, особенно на восточном фланге 14-й армии, все больше усиливался. Генерал Александер уже обратился по радио к болонским борцам Сопротивления, возвестив им, что час освобождения пробил, и призывал их повсеместно нападать на немцев в одиночку и группами, содействуя таким образом освобождению города. Единственным результатом этого преждевременного призыва явился ряд жестких репрессивных мер в непокорном городе, которые не обошлись без излишних крайностей. Наступавшие войска противника натолкнулись на стойкую немецкую оборону еще в 8-15 км от Болоньи – на склонах последних гор перед городом. Предпринимавший в течение двух дней непрерывные атаки 2-й американский армейский корпус благодаря активному участию в обороне вовремя введенной в бой испытанной 1-й парашютной дивизии получил такой сокрушительный отпор, что 27 октября вынужден был почти у самой цели отказаться от дальнейших попыток осуществить прорыв.

Однако атаки, возобновленные войсками 8-й английской армии на Адриатическом побережье одновременно с начавшимся 10 сентября наступлением на Болонью, по своей интенсивности превзошли все пережитое до сих пор немецкими войсками. На какое-то время они привели к тому, что немецкая оборона на целом ряде участков оказалась прорванной и лишь разрозненные группы обороняющихся оказывали ожесточенное сопротивление, цепляясь за удобные естественные рубежи. Наконец, оставив Римини, за рекой Мареккья удалось организовать более или менее сносную оборону. Ливни, парализовавшие действия авиации противника, привели к некоторому ослаблению его давления. Кроме того, противник понес тяжелые потери в живой силе и танках. Тем не менее, чтобы не допустить нового прорыва, восточному флангу 10-й армии приходилось вести только сдерживающие бои. Действовавший здесь 76-й танковый корпус оказывал на каждой из рек, протекавших параллельно линии фронта, более или менее длительное сопротивление и отрывался от противника всякий раз, когда тот грозил вновь прорвать немецкую оборону. 20 октября пришлось оставить позиции на реке Савио по обе стороны Чезены, а в начале ноября корпус был уже за рекой Рабби и нижним течением Ронко. 9 ноября он сдал Форли. В этом городе, где в свое время жил Муссолини и где число его сторонников было все еще велико, впервые имели место враждебные акты со стороны жителей по отношению к союзникам, которые даже были вынуждены оставить в городе крупный гарнизон. 76-й танковый корпус отошел к реке Монтоне. Попытка 8-й английской армии силами пяти дивизий при поддержке особенно мощной артиллерии и крупных сил авиации осуществить прорыв вдоль Виа Эмилия на Фаэнцу потерпела неудачу. В ходе пятидневных боев, длившихся с 21 по 25 ноября, три немецкие дивизии отбили все атаки противника. Английские дивизии оказались настолько обескровленными, что им понадобилась передышка. Для немецкой обороны теперь возникла новая трудность. Так как Адриатическое побережье идет дальше в северном направлении, а горная цепь – в северо-западном, то с каждым шагом отступающих немецких войск на север протяженность их линии обороны возрастала. Этим не замедлила воспользоваться 8-я английская армия, предпринявшая теперь попытку добиться прорыва не только вдоль Виа Эмилия, но и в направлении на Равенну. Решающий прорыв временно удалось предотвратить лишь вводом последних, с трудом собранных резервов – пулеметных батальонов, дивизионов самоходных установок и противотанковой артиллерии. Английская армия в течение декабря продолжала продвижение, поочередно нанося удары в районе Виа Эмилия и вдоль Адриатического побережья. На побережье обстановка стала критической южнее озера Валли-ди-Комаккьо в январе 1945 г., когда в результате внезапного удара противник вышел к озеру, отрезав восточный фланг немецких войск от моря. Равнинный, пересекаемый в северной части железнодорожной линией район озера являлся ненадежным прикрытием немецкой обороны с фланга, и поэтому для обеспечения северного крыла немецких войск приходилось снимать силы, которых и без того было мало, с других участков фронта.

В рождественские дни 14-я армия силами одной немецкой и одной итальянской дивизий предприняла в долине реки Серкьо контрудар с ограниченной целью – добиться ослабления нажима противника на 10-ю армию. Однако последствия этого контрудара оказались в высшей степени неожиданными. Он был нанесен так внезапно, что фронт совершенно ошеломленной американской негритянской дивизии был прорван на участке шириной несколько километров и вражеская артиллерия лишь благодаря спешной смене огневых позиций избежала уничтожения. Командование противника стало уже опасаться прорыва немецких войск на Лукку и бросило все имевшиеся силы авиации на отражение немецко-итальянского удара, который только для этого и предпринимался. Неожиданной, однако, оказалась не только обеспокоенность командования противника, но и вызванная этим контрударом реакция ОКВ. Там были не согласны с этим контрударом, так как он был нанесен на особенно уязвимом для противника участке, где якобы предстоящей весной в рамках операций против западного крыла противника намечалось контрнаступление с целью захвата Флоренции. Таким иллюзиям предавались в ОКВ еще в конце 1944 г.

Январь 1945 г. ознаменовался необычайно суровыми для Италии морозами. Не только Апеннины, но и Паданская равнина покрылась толстым слоем снега. Англо-американское командование приостановило свои наступательные действия, результатами которых оно осталось недовольно, ибо, несмотря на все напряжение сил и понесенные тяжелые потери, англо-американским войскам не удалось добиться столь желанного для них завершения кампании в Италии. Разумеется, с точки зрения войны в целом это уже не имело никакого значения, так как ее исход как на Востоке, так и на Западе тем временем уже был окончательно и бесповоротно предрешен.

Провал планов подводной войны

После того как весной 1943 г. подводная война в Северной Атлантике в результате тщательного прикрытия этого района с воздуха и применения новых английских радиолокационных установок потерпела полную неудачу, оставалось еще несколько важных морских районов, не контролируемых авиацией союзников. Это были прежде всего район южнее Азорских островов, а также районы вблизи берегов Бразилии, Гвианы и Западной Африки. Туда и перенесли свои боевые действия немецкие подводные лодки. С тех пор как союзники высадились в Северной Африке, а затем в Италии, особенно много неприятностей стал доставлять им район южнее Азорских островов. По настоянию союзников португальское правительство согласилось 12 октября 1943 г. дать им разрешение на сооружение военно-морских баз на Азорских островах. С завершением в начале ноября работ по сооружению этих баз еще один крупный морской район оказался под контролем авиации союзников. Теперь конвои могли в случае неблагоприятной погоды в Северной Атлантике брать курс южнее, используя при этом прикрытие с воздуха. Ни усилиями действовавших с исключительным самопожертвованием немецких подводников, ни попыткой добиться успеха путем перенесения боевых действий подводных лодок в самые отдаленные морские районы невозможно было ничего изменить. Тоннаж торгового флота противников непрерывно возрастал, с избытком удовлетворяя их потребности, несмотря на довольно высокие потери и в последующие месяцы – все еще около 300 тыс. брт. Все это свидетельствовало, что противолодочная защита окончательно взяла верх (см. схему 1).

Даже два изобретения, на которые Гитлер и немецкое морское командование возлагали большие надежды, не дали возможности добиться решающего успеха на море, который, казалось, один мог привести к изоляции мощной военно-производственной базы США от европейского театра военных действий. Одним из изобретений была акустическая торпеда. Существенное преимущество ее заключалось в том, что она, будучи выпущенной по кораблю противника, шла на шум его работающего винта, следовательно, сама искала свою цель. Новое средство предназначалось в первую очередь для борьбы с боевыми кораблями, прикрывавшими конвои и мешавшими подводным лодкам атаковать торговые суда. Недостаток же новой торпеды состоял вначале в том, что она не реагировала на шумы кораблей, шедших либо очень медленно, либо со скоростью более 12 узлов. Лишь через некоторое время удалось повысить ее «слышимость», после чего торпеда стала реагировать на скорости до 18 узлов. Применение ее, начатое в сентябре 1943 г., дало известный эффект, свойственный всякому новому оружию. Тем не менее самолет по-прежнему оставался опасным противником подводных лодок, а против акустической торпеды англичане изобрели довольно простое, но действенное контрсредство, заключавшееся в том, что к корме кораблей на тросе прикреплялся специальный аппарат, создававший дополнительные шумы и мешавший нормальной работе акустического механизма торпеды.

Другим важнейшим изобретением явился «шнорхель», применение которого началось летом 1944 г. Назначение этого приспособления, представлявшего собой воздухозаборную трубу, заключалось в пополнении запасов свежего воздуха подводной лодки. Благодаря «шнорхелю» на лодке, находившейся даже в погруженном состоянии, могли работать дизельмоторы, в то время как до сих пор ей приходилось в этом случае пользоваться лишь электродвигателями, аккумуляторы которых сравнительно быстро разряжались; для зарядки же последних, осуществлявшейся с помощью дизельмоторов, лодка вынуждена была в течение длительного времени находиться на поверхности.

Теперь подводные лодки вообще избавлялись от необходимости подниматься на поверхность и могли, наконец, избежать смертельной угрозы с воздуха. Связанный с этим недостаток состоял в том, что подводные лодки в погруженном состоянии не могли развивать достаточно высокой скорости и их возможности разведки и наблюдения еще больше сужались, в результате чего они при нападения на конвои противника оказывались намного менее маневренными, чем прежде, да и вообще не могли состязаться в скорости с конвоями противника. По этой причине подводные лодки стали использоваться преимущественно на подступах к портам западного побережья Великобритании, где движение судов противника отличалось особенной интенсивностью и где немецкие подводные лодки могли действовать из засады. Английская оборона оказалась перед новой проблемой, которую ей предстояло решить. Так как главная опасность грозила теперь на подступах к портам, то здесь и сосредоточивались средства противолодочной защиты. Однако понадобилось несколько месяцев напряженной работы, чтобы подготовить соответствующие мероприятия, которые можно было бы противопоставить новой немецкой тактике, в результате чего английским конвоям приходилось преодолевать значительные трудности. Труднее всего было обнаружить с самолетов лежавшие среди прибрежных рифов в засаде немецкие подлодки.

Засекать их помогал прибор, особенно хорошо регистрирующий производимые лодками шумы. После потери летом 1944 г. портов в Бискайском заливе и на побережье Ла-Манша применение немецких подводных лодок значительно затруднилось. С осени 1944 г. немецкому подводному флоту пришлось базироваться на норвежский порт Берген, и эффективность его из-за малой скорости подводного хода лодок и отдаленности новой базы от основных районов их боевых действий сильно снизилась. Кроме того, англичанам благодаря хорошей воздушной разведке удалось уничтожить несколько подводных лодок во время их следования из Бергена в район Шетландских островов. Таким образом, большие надежды, возлагавшиеся в Германии именно на это новое изобретение, не оправдались.

Новые, более быстроходные типы подводных лодок со скоростью подводного хода порядка 10–16 узлов поступали на вооружение лишь в незначительном количестве. Работы над более совершенным типом лодки со скоростью подводного хода 25 узлов до самого конца войны не пошли дальше опытной стадии. Однако подводная война, которая прошла свою кульминационную точку летом 1943 г., не стала решающей угрозой для противника даже под энергичным руководством Деница, сменившего в конце января 1943 г. Редера и перенесшего основные усилия немецкого флота исключительно на подводную войну. Ничто не могло устранить влияния решающих факторов. Подводный флот не мог помешать непрерывному увеличению тоннажа противника, так же как и не мог защищаться от господствовавшей в воздухе вражеской авиации. Борьба подводного флота свидетельствовала лишь о несгибаемой воле моряков-подводников.

Из 1160 лодок, действовавших в течение 6 лет войны, 651 была уничтожена противником, 98 были затоплены командой, когда закончилась война. 33 тыс. немецких подводников нашли смерть в морских глубинах. Ни в одном из других видов вооруженных сил немцы не боролись неизменно лицом к лицу со смертью с большей самоотверженностью, чем в подводном флоте.

Глава III. Вторжение на Европейский континент в 1944 г.

Приготовления западных держав

После вступления в войну американцы приняли принципиальное решение добиться сначала разгрома Германии, отсрочив решающую борьбу против Японии до тех пор, пока не будет достигнута победа в Европе. Англичане были полностью согласны с такой последовательностью, хотя у них, особенно у Черчилля, имелись серьезные сомнения относительно целесообразности плана американцев уничтожить германские вооруженные силы, высадившись во Франции. Черчилль считал высадку во Франции в высшей степени сомнительной и в любом случае связанной с очень большими потерями операцией, неудача которой могла привести к непредвиденным последствиям. Англичане еще больше укрепились в своем мнении после предпринятой в августе 1942 г. попытки высадить десант в районе Дьеппа. У них тогда, конечно, не было намерения создать на европейском континенте постоянный плацдарм. Высадка скорее должна была вызвать беспокойство германского командования и в какой-то мере сковать немецкие силы во Франции в тот момент, когда в результате продвижения немецких войск на Кавказе и на Дону русский фронт оказался в исключительно тяжелом положении.

Карта 7. Вторжение во Францию в 1944 г.

Сталин настойчивее, чем когда-либо, торопил западные державы с открытием настоящего второго фронта, да и англичанам необходимо было косвенно облегчить действия своих войск под Эль-Аламейном. Кроме того, англичане хотели в ходе проведения такой операции испытать свои новые десантные средства и вообще приобрести опыт в технике проведения высадки (см. схему 7).

Высадка началась ранним утром 19 августа 1942 г. в районе небольшого портового города Дьеппа, расположенного в 80 км северо-восточнее устья Сены. В ней приняло участие сформированное из канадских, американских, деголлевских и английских войск соединение силой до дивизии. Поддержанные крупными силами авиации и соединением кораблей десантные части высадились в четырех пунктах побережья, однако местная береговая оборона все время держала их под угрозой, так что вводить в бой значительные резервы союзники не рискнули. К 16 час десант был сброшен в море. Противник потерял 28 танков и 1500 человек пленными, несколько его военных кораблей были потоплены береговой артиллерией, и 83 самолета уничтожены в воздушных боях. Быстрая и эффективная реакция немцев произвела на англичан сильное впечатление. Немецкой пропагандой достигнутый успех был, несомненно, переоценен; западным же державам исход высадки показал, какое огромное напряжение понадобится для обеспечения полного успеха вторжения. С тех пор по настоянию американцев над его подготовкой велась неустанная работа. Чтобы успешно осуществить вторжение, требовалось создать множество самых различных предпосылок. Прежде всего необходимо было располагать соответствующими сухопутными силами. Далее, для того чтобы развернуть с захваченного плацдарма решающие операции и не допустить их превращения где-нибудь в глубине Франции в позиционную борьбу, количество войск и особенно техники должно было намного превосходить те силы, которые Германия могла использовать во Франции. Но как Соединенные Штаты, так и страны Британского Содружества Наций в 1942 г. еще только создавали крупные сухопутные армии; к тому же Англии приходилось значительную часть вновь создаваемых ею сил использовать в Северной Африке для обороны Египта. Обстановка на тихоокеанском театре военных действий также требовала значительных сил для изгнания Японии из ее грозных форпостов. Развитие событий в России и насущная необходимость очистить, наконец, в интересах сокращения потерь торгового флота Средиземное море от противника заставили их предпринять поздней осенью 1942 г. высадку в Северной Африке. Сокращение протяженности морского пути в Индию благодаря следованию судов через Средиземное море и Суэцкий канал облегчило разрешение проблемы тоннажа, хотя полностью ее и не устранило. Пока потери от действий немецких подводных лодок не были снижены до приемлемого уровня, союзники, помимо судов, необходимых для осуществления жизненно важных перевозок, имели недостаточное количество транспортных средств для переброски крупных американских сил и их разнообразного снаряжения на Британские острова. Для одной действовавшей дивизии западных союзников при ее очень сильном вооружении, высоких потребностях материального обеспечения и средних нормах расходования боеприпасов средний ежедневный подвоз составлял 600–700 т – огромная цифра, если учесть, что, например, зимой 1941/42 г. в демянском котле, правда, в условиях строжайшей экономии и при значительно меньшей численности войск, все шесть немецких дивизий месяцами получали лишь 200 т различных предметов снабжения в день.

К началу 1943 г. уже можно было предвидеть примерные сроки вторжения. Когда в январе Черчилль и Рузвельт встретились в Касабланке, уже не вызывало сомнений, что через несколько месяцев боевые действия в Северной Африке закончатся. Но оказалось, что это нисколько не ускоряло намеченной операции, так как погода в Атлантике позволяла осуществить высадку лишь в летнюю половину года. А к вторжению летом 1943 г. западные державы по изложенным причинам были еще не вполне готовы. Оставалось лишь перенести начало операции на весну 1944 г., а пока что, продолжая борьбу в районе Средиземного моря, сковывать там немецкие силы. Было, однако, принято решение о создании объединенного штаба, который должен был проводить значительную по объему предварительную работу, связанную с подготовкой к вторжению. В качестве косвенной подготовки, а также с целью общего ослабления германского военно-экономического потенциала с середины 1943 г. была усилена воздушная война против Германии, в которой наряду с постоянно возраставшими силами английской авиации приняла участие и переброшенная в Англию американская 8-я воздушная армия. В декабре 1943 г. Черчилль и Рузвельт встретились в Каире для подготовки к переговорам со Сталиным в Тегеране. Во время этой встречи было решено назначить американского генерала Эйзенхауэра главнокомандующим всеми предназначавшимися для вторжения сухопутными, военно-морскими и военно-воздушными силами, а английского генерала Монтгомери – командующим сухопутными силами. Эйзенхауэр предпочел бы иметь на этой должности генерала Александера, которого он считал самым выдающимся стратегом Англии и исключительно симпатичным человеком. Таким в отличие от большинства своих коллег показал себя Александер и по отношению к немцам. В Тегеране Сталин был уведомлен о решении западных союзников высадиться в мае 1944 г. во Франции. Он пообещал поддержать примерно в это же время операцию западных держав крупным наступлением на Востоке.

Когда Эйзенхауэр и Монтгомери приступили в январе 1944 г. к выполнению своих новых функций, разработка плана вторжения продвинулась уже далеко; был даже определен район высадки. Так как высадка могла производиться только под прикрытием истребительной авиации, базировавшейся на английские аэродромы, район ее был ограничен участком побережья между Шербуром и Флиссингеном. Немцы считали наиболее вероятным, что высадка будет предпринята на побережье Ла-Манша, во всяком случае севернее устья реки Соммы, поскольку там путь через пролив был самым коротким, а дорога оттуда к Рурскому бассейну, экономическому сердцу Германии, – самой прямой. Кроме того, поддержка авиации могла быть здесь доведена до максимума. В расчете на то, что высадка последует именно в данном районе, он был укреплен сильнее всего. Это не осталось незамеченным западными державами, которые сделали вывод, что высадка на этом участке побережья неизбежно будет связана с огромными потерями. Поэтому союзники, несмотря на все благоприятные предпосылки для проведения последующих решающих операций и ряд других технических преимуществ, отказались от этого самого выгодного с оперативной точки зрения решения. Их выбор пал на северное побережье Нормандии, где немецкое командование, очевидно, менее всего ожидало высадки и поэтому обороняло этот район слабее остальных. Кроме того, там находился порт Шербур. Другие порты на полуострове Бретань вплоть до Нанта предполагалось быстро захватить в ходе самой операции. Хотя союзники располагали новыми десантными средствами, позволявшими производить высадку вне портов, в течение длительного времени все равно невозможно было обойтись без одного, а затем и нескольких крупных портов, чтобы обеспечить снабжение свыше 80 дивизий, которые постепенно должны были перебрасываться на континент.

Согласившись с выбором района высадки, Эйзенхауэр и Монтгомери выступили, однако, против намеченного состава первого эшелона. Предложенным планом предусматривалась высадка вначале трех дивизий на участке побережья между Гранкан-ле-Бен и Курсёль. Это был максимум того, что можно было переправить наличными десантными средствами и, с учетом непрерывной переброски новых частей, имевшимися в распоряжении судами. Оба генерала, однако, полагали, что немедленное закрепление на плацдарме и его быстрое расширение будут обеспечены лишь в том случае, если союзники смогут быстрее противника перебросить силы к этому новому району боевых действий. Правда, они рассчитывали, используя свое господство в воздухе, значительно затормозить переброску немецких войск. Однако это был не вполне надежный фактор, так как при этом не учитывались силы, которые немцы могли случайно или сознательно удерживать вблизи районов высадки. Поэтому генералы потребовали высадить сразу не три, а пять дивизий и включить в район высадки восточное побережье полуострова Котантена, а также участок побережья восточнее Курсёль вплоть до устья реки Орн. Предполагалось, что такое расширение района высадки не даст немцам возможности создать прочную оборону у основания Котантена на рубеже Карантан, Ла-Э-дю-Пюи и тем самым оттянуть захват Шербура на неопределенный срок. Новый план можно было выполнить лишь при условии постройки дополнительного количества десантных судов, что вызывало необходимость перенести срок вторжения с начала мая на июнь месяц. Объединенный комитет начальников штабов союзников в Вашингтоне согласился с возражениями генералов, к тому же ряд других соображений также склонял чашу весов в пользу перенесения операции на более поздний срок. Политическое руководство уступило требованиям военных.

Командование союзников стремилось прежде всего не допустить, чтобы боевые действия высадившихся на континенте войск приняли позиционный характер. Эйзенхауэр считал, что самый верный путь избежать этого – высадиться одновременно в Нормандии и в Южной Франции на побережье Средиземного моря. Этот план оказался, однако, неосуществимым, так как для двух одновременных десантных операций не хватало транспортных и десантных средств. Поэтому высадка на юге была отложена до августа, и для проведения ее союзникам пришлось снять в июле 1944 г. полноценные дивизии с итальянского фронта.

Проблема портов грозила стать почти неразрешимой. Предпринимавшиеся до сих пор высадки в Северной Африке, Сицилии и Южной Италии показали, что без портов высадка и снабжение крупных соединений неосуществимы. Там высадку первоначально также приходилось производить большей частью вне портов, однако затем, как правило, они в течение нескольких дней захватывались, и начиналась их эксплуатация. Помимо всего прочего, союзникам до сих пор приходилось в ходе своих высадок сталкиваться лишь с ограниченными силами противника, численность которых к тому же не могла быть быстро и произвольно увеличена. Совершенно иными были условия высадки во Франции. Здесь порты были настолько сильно укреплены, что овладеть ими с моря не представлялось возможным. Необходимо было также быть готовым к тому, что противник быстро подтянет резервы и добьется превосходства над войсками десанта, которые высадятся на необорудованном берегу и не будут снабжаться через порты. Задача осложнялась еще и тем, что в Атлантике даже летом свирепствуют сильные штормы. Штормы могут сделать невозможной какую бы то ни было выгрузку на берег, что практически лишает высадившиеся войска всякого подвоза. Из всех этих затруднений был своевременно найден поистине гениальный выход, показавшийся сначала настолько необычным, что над ним все смеялись. Затем, однако, он произвел впечатление колумбова яйца, явившись в высшей степени неприятным сюрпризом для немецкой обороны. Казавшееся столь утопичным решение заключалось в сооружении искусственных портов в районах высадки. Было разработано и подготовлено два вида портов, которым союзники дали условное обозначение «Гузбери» («Крыжовник») и «Малбери» («Тутовая ягода»). «Гузбери» представлял собой затопленные вплотную друг возле друга суда, которые, подобно молу, защищали огражденный ими прибрежный участок моря от ветра, создавая спокойную воду, что позволяло разгружать небольшие корабли и десантные суда даже при среднем волнении на море. «Малбери» был настоящим портом, секции которого изготовлялись в Англии и доставлялись через пролив. Основу этого порта составляли крупные железобетонные кессоны, также затоплявшиеся вплотную друг к другу. На них монтировались все необходимые для разгрузки судов приспособления. Для обеих предназначавшихся для высадки армий было подготовлено по одному порту такого типа; кроме того, для каждого из пяти пунктов высадки предусматривался один «Гузбери». Этих сооружений было достаточно, чтобы обеспечить высадку и снабжение всех перебрасывавшихся в первую очередь сил, пока не будет захвачен первый порт. Предполагалось, что вскоре падет Шербур.

Другим технически совершенным сооружением явилась прокладка летом 1944 г. бензопровода из Англии во Францию по дну пролива, благодаря чему простейшим образом была решена проблема удовлетворения большой потребности в горючем, которую испытывали полностью моторизованные армии союзников.

Образцово, учитывая трудности, постоянно присущие всякой коалиции, была организована и система командования. Генералу Эйзенхауэру как союзному главнокомандующему безо всяких ограничений подчинялись все выделенные для высадки и последующих операций сухопутные, военно-морские и военно-воздушные силы. Лишь за стратегические ВВС ему вначале пришлось вести борьбу главным образом с англичанами, выдвигавшими возражение, что стратегические ВВС как до, так и во время высадки и после нее выполняют задачи, которые далеко выходят за рамки требований данного района боевых действий и не должны отодвигаться на второй план. Пожалуй, в этих аргументах в известной мере чувствовался и ведомственный партикуляризм. Эйзенхауэр на эти доводы возражал, что высадка и ее подготовка являются операцией решающего значения, отодвигающей все прочие соображения далеко на второй план, и что эта операция должна поддерживаться всеми имеющимися силами по его усмотрению и согласно его планам. Обосновав свое требование тем, что «командующий в решающие моменты не может действовать методом просьб и переговоров», он поставил вопрос перед соответствующими правительственными инстанциями и добился своего.