Помоги проекту - поделись книгой:
Сергей Михеенков
Федюнинский
Книга о выдающемся командарме, Герое Советского Союза и Монгольской Народной Республики Иване Федюнинском, сыгравшем большую роль в освобождении нашей Родины от фашизма, подготовлена при поддержке правительства Тюменской области, Тюменской областной думы, Тюменского областного Совета ветеранов и ПАО «Транснефть».
Светлой памяти Феопентия Емельяновича Костоломова, ветерана Вооруженных сил СССР, майора запаса, кавалера орденов Красной Звезды и «Знак Почета», многолетнего руководителя Тюменского городского клуба ветеранов им. И. И. Федюнинского, инициатора и организатора установки памятника Ивану Федюнинскому в Тюмени.
Автор выражает признательность недавно ушедшему от нас председателю Тюменского областного Совета ветеранов Игорю Александровичу ШАПОВАЛОВУ, а также членам Совета за плодотворное сотрудничество. Помощь и поддержку в работе над книгой оказали также Ольга Федоровна МАЛЬЦЕВА (д. Гилёва Свердловской области), Павел Степанович ТОКАРЕВ (д. Гилёва Свердловской области), Ирина Анатольевна ФЕДЮНИНСКАЯ (г. Талица Свердловской области).
Глава первая
Родина
Тугулымское Зауралье. Подтаежный край. Простор сибирской лесостепи с тучными черноземами и перелесками, березняками и полосами смешанного леса, порой удивительно напоминающими пейзаж Средней России. «Эта часть Зауралья, южнее реки Туры и западнее реки Тобола, — повествует местный исследователь[1], — представляет собой приподнятую и чуть всхолмленную по отношению к северному и южному Зауралью местность и составляет Зауральское плато. Территория расположена на Туринской равнине, являющейся частью Западно-Сибирской низменности. Район занимает центральную и, пожалуй, основную часть широко известных не только на Урале, но и за его пределами Припышминских сосновых боров, протянувшихся вдоль берегов реки Пышмы почти на 180 километров. Один из крупнейших в Западной Сибири (около 350 тысяч гектаров) массивов сосновых лесов не зря называют “феноменом природы Зауралья”. К нему относится и Бахметский бор, раскинувшийся в северной части Тугулымского района».
Когда-то в этих краях жили остяки, вогулы, загадочные кинырцы, о которых теперь и помину нет, другие племена, кочевые и оседлые. Пролетели, как степной ветер, армии Чингисхана, оставив за собой поселения сибирских татар. В эпоху «Великого переселения народов» в Тугулымском Зауралье, как пишут исследователи, сложилось однородное «лесное» Угорское население. По всей вероятности, тогда-то и появились укрепленные городища Веселый Мыс, Коркинский кордон, Малаховское, Кучум-Гора, где, по местным преданиям, располагалась ставка правителя Сибирского ханства Кучума, пришедшего сюда с войском, чтобы покорить здешние племена и сделать их своими данниками и рабами. По рассказам старожилов, на Кучум-Горе в прежние времена стоял «вкопанный в землю медный четырехгранный столб с большим кольцом — знак, определяющий границы ханства. Кучум, покорив здешние народы, в том числе и сибирских татар, пришел сюда, как ему казалось, навсегда. Но его средневековой деспотии положила конец небольшая дружина русских людей — казаков атамана Ермака Тимофеевича.
Предприимчивые и воинственные новгородцы проникали сюда, в Зауралье, еще в XI веке. Их привлекали здешние угодья, богатые пушниной, рыбой, промысловым зверем. В XVI веке ворота в Сибирь приоткрыли заводчики и солепромышленники Строгановы, а распахнул те тяжелые воротины Ермак со своей дружиной. Уже после его похода за Камень, как называли тогда Урал, в Сибирь хлынули казаки и охочие люди из центральных и северных земель России. В Зауралье и дальше, «встречь солнцу» пошли хлебопашцы, охотники, промышленные торговые и государевы люди, приказчики и сборщики ясака. Встрепенулась Россия после Смутного времени и двинулась в Сибирь, где не было ни крепостного права, ни рабства, ни голода.
Внучатые племянники генерала Ивана Ивановича Федюнинского и другая его родня считают, что их предки в Тугулымское Зауралье переселились из вологодских мест, с реки Сухоны. Именно по Сухоне, по большой весенней воде шли переселенцы, казаки, только что вписанные в реестр, стрельцы и вольные хлебопашцы до Великого Устюга, а там, той же Сухоной, до реки Юг, а из Юга в Вычегду. В Сольвычегодске, в вотчине заводчиков и промышленников Строгановых партия увеличивалась; пока стояла большая вода, караваны судов поднимались по Вычегде до северо-восточных волоков. Через Урал перебирались сухопутным старинным трактом до Верхотурья, ворот в Сибирь. Дальше — кто до Тобольска и Тюмени, кто на Енисей, а кто расселялся по Туре и Тазу, по невеликим рекам и речкам. На Вологодчине неподалеку от Кич-Городка, нынешнего районного центра, и вправду до сих пор цела деревня Федюнинская. Не из тех ли мест перекочевали на реку Кармак предки генерала?
Большая деревня Гилёва, где родился он сам, разлеглась на берегу реки Кармак. В начале прошлого века она относилась к Успенской волости Тюменского уезда Тобольской губернии, теперь входит в состав Тугулымского района Свердловской области.
Первое письменное свидетельство о деревне относится к 1621 году. Священник Феофилакт Зыков подал челобитную в Тобольск, в которой между прочим упоминал о «вновь построенной д. Гилёвой Кармацкого погоста». Неписаная же легенда гласит: на реке-де «Дальний Кармак жил Тюменский посадский человек Иван Гилёв Чердынец с племянником Ларькой Павловым Гилёвым, и они имели пахоту доброй землицы и стали родоначальниками деревни Гилёва».
В Гилёве, как и во многих окрестных селениях, испокон веков жили старообрядцы-двоедане — так их называли, когда царь Петр приказал брать с них двойную подать за непокорство власти. Как повествуют местные хроники, особенно много старообрядцев приняли уральские леса после знаменитого стрелецкого бунта. Селились двоедане не только в лесах и пещерах, но и в деревнях. Исследователи пишут, что раскол как форма социального протеста носил в Тюменском округе умеренный характер — «у него не было налета исступленного мистицизма». В скитах не горели, но старой веры здешний народ держался крепко. По переписи 1782 года значится «впавших в раскол» в деревне Гилёва 86 душ. Документы за 1820 год свидетельствуют о том, что в Гилёве и соседних деревнях действуют староверческие общины поморского согласия.
Староверы — народ основательный. Прижимистый. Зажиточный. Трудолюбивый. Крепко привязанный к своему родовому корню. И в вере, и в семейных узах, и в любви-нелюбви постоянны и крепки. Жители Успенской волости имели хорошие сенокосы. Сено продавали с выгодой. Занимались выделкой овчин. Скотины в староверческих дворах было всегда много, овец — особенно, но шкуры скупали и в окрестностях. Выделывали так, что в руках овчина мялась, как китайский шелк. Хранили свои секреты, рецепты квасцов и прочее. Из лучших шкур тут же шили полушубки. Женские, с подбором, с разноцветными вставками, нарядные. И мужские, строгие. Развито в волости, в том числе и в Гилёве, было и столярное ремесло. Лес обступал степные просторы со всех сторон. По реке Пышме стояли знаменитые Припышминские сосновые боры. Столяры и ложечники всегда были с заказами и с деньгами. Мебель делали добротную, за нею приезжали к местным мастерам и из Тобольска, и из Тюмени, и из Екатеринбурга. Ложки, миски, стулья, скамейки — все это кормило, поило, одевало, помогало ставить на ноги и учить грамоте детей. Развито было отходничество. Местные мастера ценились как искусные плотники, маляры и даже художники.
Здесь, в Гилёве, 30 июля 1900 года в семье Ивана Трофимовича и Анфисы Ивановны Федюнинских родился сын Иван, первенец.
Федюнинских в Гилёве было несколько семей. Все считались либо ближними, либо дальними родственниками.
В девять лет мальчика отправили в Гилёвекую начальную школу. Как раз в это время в семье появился еще один ребенок, тоже мальчик. Назвали Василием. Родители постоянно работали. Ивану приходилось нянчить младшего брата. Так испокон веков было принято в крестьянских семьях — старшие присматривали за младшими.
Школа в Гилёве по тем временам была хорошей — с учителем, имевшим учительское образование. Знания дети получали полноценные. Иван Федюнинский учился прилежно и при выпуске из рук учителя получил похвальный лист.
В тринадцать лет Иван поступил подмастерьем в артель строителей. Работал вместе с отцом, малярничал. Дело свое постепенно изучил во всех тонкостях и вскоре сам стал добрым мастером. Обычно артель брала подряд в уездной Тюмени. Жили там подолгу, порой по несколько месяцев. Иван с отцом Иваном Трофимовичем останавливался у дальнего родственника, как пишут биографы генерала, «в тесной избушке на окраине города». На время сенокоса и других полевых работ по очереди отлучались в деревню. Надо было заниматься и хозяйством. До родной Гилёвой от Тюмени недалеко, тридцать верст с небольшим — день ходьбы, и ты дома.
Так бы, видимо, и малярничал Иван Федюнинский в строительной артели земляков, если бы революция 1917 года не встряхнула Российскую империю и не опрокинула прежнюю жизнь. Но революции происходят в столицах, в крупных городах. В уездный мир, а тем более в жизнь захолустья, глубинной селыцины, какой была Успенская волость, населенная двоеданами, революции приходят много позже, порой уже в виде реакции на революционные события. Так случилось и здесь.
Страна воевала. На фронтах Первой мировой, которую в России тогда именовали Отечественной, воевали сибирские полки, в которых были и гилёвские мужики. Война шла с переменным успехом. Русская армия и ее союзники то наступали, то отступали. Крови лилось все больше и больше.
Иван Трофимович с тоской поглядывал на сына и думал, что, видать, и ему скоро придется идти под красну шапку.
В 1918 году Россию охватила Гражданская война. (Всякая война, особенно в России, — событие большое, эпохальное, поэтому будем писать его с большой буквы). Страна разделилась на красных и белых, началось взаимное истребление народа, в основном русского. Особенно ожесточенные бои происходили в Сибири, на Урале и на Волге, в Забайкалье и на Дальнем Востоке.
У Гражданской войны 1918–1920 годов есть своя, особая, сибирская предыстория. Я вынужден о ней написать, хотя бы вкратце, потому что она так или иначе, пусть даже косвенно, не просто повлияла, но и определила дальнейшую судьбу нашего героя.
В августе 1917 года, 17-го числа, бывший российский император Николай II, к тому времени уже отрекшийся от престола, со своей семьей и прислугой по пути в ссылку в Тобольск прибыл в Тюмень. Должно быть, Иван Федюнинский с отцом и всей гилёвской артелью в тот день работал где-нибудь в этом городе на строительстве или отделке очередного дома. Жизнь не могут остановить даже революции и гражданские войны.
В Тюмень Романовы прибыли на поезде. Состав загнали на тупиковую станцию Тура, которая находилась рядом с пристанью. В своем дневнике Николай II сделал запись: «Перевалив Урал, почувствовали значительную прохладу. Екатеринбург проехали рано утром[2]. Все эти дни часто нагонял нас второй эшелон со стрелками — встречались как со старыми знакомыми. Тащились невероятно медленно, чтобы прибыть в Тюмень поздно — в 11!½ час. Там поезд подошел почти к пристани, так что пришлось только спуститься на пароход. Наш называется “Русь”. Началась перегрузка вещей, продолжавшаяся всю ночь. Бедный Алексей, опять лег Бог знает когда! Стукотня и грохот длились всю ночь и очень помешали заснуть мне. Отошли от Тюмени около 6 час.».
Утром «Русь» и пароходы сопровождения отчалили от тюменской пристани и пошли по Туре в сторону губернского Тобольска, где ссыльным Романовым было определено проживание. Тюменцы — люди памятливые и бережные. Теперь на том месте стоит белый крест, а пристань называют Царской. В доме, где ночевала семья Николая Александровича, некогда принадлежавшем пароходству, открыт частный музей, посвященный Николаю II, его сибирской ссылке и трагедии в Екатеринбурге. Музей так и называется — «Царская пристань».
Всякая власть, которая приходит на штыках революции, метит свой след кровью.
Гражданская война в Сибири вспыхнула весной 1918 года и мгновенно превратилась в пожар. Чехословацкий корпус, офицерские и казачьи подпольные организации на первых порах выступили в союзе и быстро начали захватывать города, уничтожая красногвардейские гарнизоны в городах по всей Транссибирской магистрали. 25 мая чехословаки заняли Мариинск, на следующий день — Новониколаевск (нынешний Новосибирск), 27 мая — Челябинск, 31 мая советская власть была ликвидирована в Петропавловске, 2 июня — в Кургане, 7 июня — в Омске. Власть там перешла к Временному Сибирскому правительству. Была сформирована Сибирская армия под командованием генерала А. Н. Гришина-Алмазова. 8 июня красные без боя оставили Ишим. Именно в Ишиме стали накапливаться войска для атаки на Тюмень. Возглавил их полковник Г. А. Вержбицкий. Именно здесь был сформирован Ишимский полк, который впоследствии сыграл заметную роль в истории Белого движения в Сибири. 20 июля в Тюмень вошли части 2-го Сибирского казачьего полка. После взятия Тюмени белые пошли на Туринск и Алапаевск, откуда было уже недалеко и до Екатеринбурга.
Деревня по-прежнему жила своей жизнью. До прихода белых крестьяне продолжали торговать с городом. В ходу были царские деньги, потом их сменили «керенки». Их вид смущал мужиков, но деньги все же брали, продавая хлеб, мясо и овощи голодным горожанам. Когда в Тюмени и уезде установилась советская власть, продовольственная ситуация стала ухудшаться. Крестьяне отказывались брать советские деньги. Скот угоняли в лес. Прятали хлеб и другое продовольствие. С 1 июня 1918 года большевики вынуждены были ввести карточки; по новым нормам на человека в месяц полагалось 25 фунтов хлеба — чуть больше 10 килограммов.
Падению советской власти в Сибири помогал надвигающийся голод.
В начале июля 1918 года белые напали на железнодорожную станцию Тугулым и по Московскому тракту начали движение в сторону Тюмени. Целью этого рейда было намерение прервать железнодорожное сообщение между Тюменью и Екатеринбургом. По всей вероятности, именно в это время отряд подполковника И. С. Смолина занял Успенку, Ушаково и Гилёву.
В этот период стремительного наступления Сибирской армии многие красногвардейцы оказались в плену. Судьба их была горькой. Пленных, как правило, расстреливали или закалывали штыками сразу после боя. Исследователь событий, происходивших в Тюменском уезде в период Гражданской войны, Д. Г. Симонов писал: «Наиболее боеспособными считались чешские легионеры-фронтовики, сибирские казаки и добровольные офицерские формирования. Существовала и определенная особенность, характерная для боевых действий того времени. Попавшие в плен к чехам русские красногвардейцы иногда могли рассчитывать на снисхождение, но чаще их передавали на расправу казакам или офицерам».
В августе 1918 года штаб генерала Гришина-Алмазова издал приказ по войскам Сибирской армии о призыве новобранцев. В этот период три корпуса Сибирской армии — Средне-Сибирский, Степной Сибирский и Уральский — насчитывали 40 700 штыков при 51 орудии и 184 пулеметах. Красная армия, в первых боях потерявшая инициативу из-за неорганизованности, слабой дисциплины и несогласованности действий, начала приходить в себя. Для дальнейшего наступления Сибирской армии требовалось пополнение. Обязательному призыву подлежали офицеры и казаки, призвали и крестьян 1898–1899 годов рождения. Не желая воевать за белых, многие убегали в тайгу. Из Тобольской губернии под знамена Сибирской армии надлежало призвать 45 800 человек, но призвали лишь 30 058 человек. Из Тюменского уезда при разнарядке на 3000 человек набрали 2618.
Ивану Федюнинскому повезло — его год призыву не подлежал. Хотя был уже на очереди.
Вскоре военная власть в Сибири перешла к адмиралу А. В. Колчаку. Но летом 1919 года колчаковцев начали теснить на восток. Красная армия окрепла, предприняла ряд успешных наступательных операций и начала двигаться. Отступление белых и наступление красных шло все по той же оси Транссибирской магистрали. Уходила из родных мест и 4-я Сибирская стрелковая дивизия, сформированная из тоболяков, тюменцев, курганцев. Дивизия участвовала в «Сибирском ледяном походе», в начале 1920 года ушла в Забайкалье. Поредевшая в боях, она вскоре была сведена в полк, а после поражения от войск Дальневосточной республики ушла в Китай и там растворилась.
Советская власть вновь возвратилась в Тюменский уезд. Начался призыв в Красную армию. 24 декабря 1919 года семья Федюнинских играла проводы. Девчата озорно пели, подбадривая гармониста:
Биографы пишут, что в Красную армию Иван Федюнинский записался добровольно. Так ли это, или будущий красный командир был просто призван, поскольку подошел его год, узнать доподлинно не представляется возможным. Многие генералы и маршалы, заполняя для кадров анкеты, писали, что в РККА вступили добровольно, чтобы с оружием в руках защищать молодую советскую власть. Надо было делать карьеру в армии. А времена наступили суровые — людей «с прошлым» увольняли из кадров РККА, а то и передавали в руки НКВД, арестовывали, сажали, расстреливали. В таких обстоятельствах приходилось подправлять биографию, подчеркивать свою лояльность советской власти и делу большевиков.
Исследователи Гражданской войны в Западной Сибири и, в частности, в Тобольской губернии, ссылаясь на документы информационно-агитационного отдела МВД Временного Сибирского правительства (существовал и такой), свидетельствуют: население Сибири в своих симпатиях и антипатиях между красными и белыми разделялось на три основные группы. Первая, активно антисоветская, — 25–30 процентов — состояла преимущественно из пожилых зажиточных крестьян, по большевистской терминологии — кулаков. Вторая, активно проболыпевистская, — 10–15 процентов — состояла из бывших фронтовиков, безземельных крестьян, бедняков и «хулиганствующей молодежи». Третья — «болото», как теперь называют массу, пассивно относящуюся к политике. Люди, которые после свержения царя никому из претендентов на власть не верили, а жили своей жизнью, пахали землю, занимались домашним хозяйством, отходничали в различных артелях и кормили свои семьи трудом насущным. Эта группа, «индифферентная к тому или иному образу правления», была самой многочисленной и составляла 50–60 процентов. Как покажет история, большевики смогли всколыхнуть это «болото» и победили. И мобилизацию призывников 1900 года рождения под свои знамена проводили в основном именно они.
Так или иначе, в 1920 году Иван Федюнинский был зачислен в 5-ю дивизию, которая вскоре оказалась на Западном фронте.
С родиной Иван расставался тяжело, как и все деревенские, попавшие в казарму после вольной воли. Крестьянская жизнь тяжела своим трудом, постоянными заботами: земля, дом, хозяйство — все на твоих плечах. Но воля компенсирует все.
На родине остались родня, родители, младший брат. И любимая — Елена, дочь местного священника. По ним он тосковал. По другим данным, родители к тому времени умерли от эпидемии тифа, которая бушевала в окрестностях Тюмени в 1918–1919 годах, и были похоронены в Тюмени на Текутьевском кладбище. По свидетельству семейных хроник Федюнинских, после смерти родителей братьев Ивана и Василия приняли в семью родной брат отца Георгий Трофимович и его супруга Мартемьяна Филимоновна.
Глава вторая
Польский поход
Дивизия, в которую был зачислен рядовым красноармейцем Иван Федюнинский, была сформирована по приказу Пензенского губвоенкомата в июле 1918 года и получила наименование 5-й Пензенской стрелковой. Состояла она из трех стрелковых бригад и артиллерийских частей. Бригады формировались в Пензе, Нижнем Новгороде и Казани, политотдел находился в Царицыне, 5-й артполк — в Казани. В него вошли два артиллерийских дивизиона, один из которых формировался в Тобольской губернии. В него-то, скорее всего, и попал Иван Федюнинский, так как пополнение в части дивизии шло прямиком из мест формирования.
Дивизия считалась одной из лучших в Красной армии. Дралась на Восточном фронте против армии Колчака и чехословаков. Отличилась в Бугурусланской операции, Сарапуло-Воткинской, Пермской, Екатеринбургской, Петропавловской, когда ее части успешно форсировали Тобол и Ишим и ворвались на станцию Петухово. В декабре, когда после взятия Омска бои затихли, дивизию пополнили новобранцами. Вот тогда-то и прибыл Иван Федюнинский с земляками в 5-ю Саратовскую дивизию. А в апреле 1920 года ее спешно перебросили на Западный фронт. Там начиналась война с Польшей.
До Первой мировой войны Польша была разделена между Россией, Австро-Венгрией и Германией. Каждая из воюющих сторон обещала полякам после войны воссоздать польскую государственность на ее исконных землях. В ходе военных действий русские войска были вытеснены не только из Варшавы и ее предместий, но и из Вильно и Львова. После войны возрожденная дипломатическими и политическими усилиями стран-победительниц Польша тут же вступила в конфликт со всеми своими соседями по поводу границ. С немцами и чехами — из-за Силезии. С литовцами — из-за Виленского края. С Советской Россией — из-за Галиции и Волыни.
Пришедший к власти в Польше Юзеф Пилсудский объединил нацию под лозунгом восстановления границ Речи Посполитой, простиравшейся od топа do топа — от моря до моря. Имелось в виду — от Черного моря на юге и до Балтийского на севере. Для осуществления этой идеи войск у «начальника государства польского» вполне хватало. Еще в начале Первой мировой войны Пилсудский энергично формировал польские легионы, в которые зачислялись добровольцы из частей австро-венгерской армии. Национальные польские формирования создавались в это время и в русской армии, но и они, вооруженные и экипированные зачастую куда лучше других частей, после Октябрьской революции оказались по ту сторону границы.
Следует заметить, что поляки нечто подобное повторят и во время Второй мировой войны. Пятидесятитысячный корпус «Польской армии на Востоке», снаряженный в СССР, будет выведен генералом Андерсом через Иран в состав британской армии. Владислав Андерс — бывший поручик русской армии. В 1917 году получил из рук Николая II диплом об окончании Академии Генштаба в Петербурге. Стал начальником штаба 1-й Польской стрелковой дивизии в составе русской армии. После Брест-Литовского мира его дивизия сдалась немцам и была расформирована. Во время Советско-польской войны Андерс командовал сформированным им 15-м уланским Прикарпатским полком. В сентябре 1939 года войска Красной армии разбили этот полк, Андерс попал в советский плен. Там с ним провели работу сотрудники НКВД, и Андерс дал согласие возглавить польские формирования в составе Красной армии. Но с первых шагов по формированию «Польской армии на Востоке» он создавал ее как антибольшевистскую, разрабатывая план вооруженного прорыва для соединения с англичанами. Когда об измене поляков сообщили Сталину, он сказал: пусть уходят, мы сами справимся… Произошло это летом — осенью 1942 года, когда обстановка на советско-германском фронте была неимоверно напряженной. Когда генерал И. И. Федюнинский, командуя 5-й армией, противостоял немецким войскам под Москвой, а потом был переведен в район Ленинграда. Когда судьбу обороны или наступления мог решить один свежий резервный батальон…
Германия по итогам Первой мировой войны оккупировала польские и белорусские земли, но в 1918 году капитулировала. Тут же на территорию Белоруссии вошла польская армия. По масштабам того времени она была довольно внушительной. Более того, из Франции в помощь Пилсудскому прибыл семидесятитысячный польский корпус, полностью экипированный и вооруженный самым современным оружием. В политическом раскладе союзов, явных и тайных, с друзьями и врагами, Польша, как это ни странно, не стала союзницей «белой» России. Войди Деникин в Москву, Антанта, снабжавшая и вдохновлявшая «белые рати» так же, как и легионы пана Пилсудского, тут же вмешалась бы в решение территориального вопроса и Польше пришлось бы уходить из восточных областей Белоруссии и Украины.
И вот белые разгромлены. Теперь Франция, Англия и США, потеряв одного из боевых союзников, могла надеяться только на Польшу.
С помощью объединенной Европы Пилсудский собрал у границы мощную военную силу — шесть армий. Артиллерия и пулеметы. Бронемашины и авиация. Красная армия уступала полякам буквально во всем.
В начале мая 1920 года войска Пилсудского заняли Киев.
Красная армия тут же ответила: через месяц советские войска вновь вошли в Киев, а затем заняли Минск и Вильнюс. Поляки дрогнули. Вдобавок ко всему в тылу польской армии подняли восстание белорусы. Обеспокоенная Европа тут же отреагировала нотой МИД Великобритании: Москве предлагалось перемирие. Польша, по сути дела, была поставлена на колени. Европу тоже сотрясали внутренние конфликты, послевоенная депрессия и революционные восстания во главе с местными коммунистами, анархистами и прочими.
«Но тут чувство меры изменило большевистским вождям, — пишет историк Алексей Волынец. — Успех контрнаступления против польской агрессии породил среди них надежду на пролетарские восстания в Европе и победу мировой революции. Лев Троцкий тогда прямо предложил “прощупать красноармейским штыком революционную ситуацию в Европе”». Командующий войсками, которые двигались на Варшаву, М. Н. Тухачевский впоследствии писал: «Нет никакого сомнения в том, что если бы на Висле мы одержали победу, то революция охватила бы огненным пламенем весь Европейский материк». Красная армия начала развивать наступление на Львов и Варшаву, и продвижение ее на первых порах было удачным. Однако силы таяли, наступательный ресурс иссякал. Базы снабжения остались глубоко в тылу. Артиллерия в решающий момент оказалась без боеприпасов. Поляки же вместо ожидаемого всплеска чувств пролетарского интернационализма и рабочей солидарности встретили Красную армию как очередное вторжение в их земли «азиатских варваров».
Во второй половине августа 1920 года Пилсудский собрал силы и ударил по войскам Тухачевского. Это была катастрофа. Только под Варшавой в плену у поляков оказалось более 60 тысяч красноармейцев. А. Волынец пишет: «Всего же в польские лагеря для военнопленных угодило свыше 100 тысяч человек. Из них менее чем за год умерло не меньше 70 тысяч — это наглядно характеризует тот чудовищный режим, который установили для пленных польские власти, предвосхитив гитлеровские концлагеря».
Срочные переговоры в Риге остановили Советско-польскую войну. Ни Москва, ни Варшава не достигли желаемого. Троцкому, Тухачевскому и их единомышленникам так и не удалось разжечь пожар мировой революции. А Пилсудский со своими легионами так и не смог раздвинуть границы новой Польши до пределов Речи Посполитой — от моря до моря. Тем не менее земли Западной Белоруссии и Западной Украины надолго отошли победителям на Висле. Только в 1939 году советско-польскую границу наконец удалось отодвинуть от Минска до Белостока.
«Польский вопрос» в европейской политике всегда был сложным, запутанным и временами приносил миру глобальные потрясения. Вторая мировая война тоже начнется на польской границе, на Яблунковском перевале. Но в об этом — в свою очередь.
Красноармеец Федюнинский, к счастью, не оказался в списке безвозвратных потерь. Не было его и среди пленных, но пуля его все же не миновала.
Пензенская дивизия участвовала во всех крупных операциях Советско-польской войны: Майской (14 мая — 8 июня и боях в районе Лепеля); Июньской (форсирование реки Березины, бои за овладение железнодорожными станциями Докшицы и Парфьяново), Варшавской (форсирование реки Щары, выход на подступы к крепости Модлин, после чего последовал отход с боями в направлении Лиды, Гродно, Вилейки). Дивизия избежала горькой участи плена. До весны 1921 года ее части занимались ликвидацией бандформирований на территории Витебской губернии, но в этих акциях красноармеец Иван Федюнинский участия не принимал. Он был ранен еще в конце 1920 года и находился в госпитале на излечении.
По всей вероятности, ранение настигло его в бою на подступах к Варшаве. Порядок в войсках тогда еще сохранялся, и раненых благополучно вывозили в тыл, оказывали необходимую помощь, а затем переправляли в тыловые госпитали. По другим сведениям, Федюнинский был ранен дважды. Первое ранение было легким, и он остался в строю, а вот второе всерьез уложило его на госпитальную койку.
В начале 1921 года, после выписки из госпиталя, Федюнинский получил отпуск на родину. Радостными были встречи с родными, с преданно ждавшей его Еленой Владимировной, которая вскоре стала его женой. Уездные хроники повествуют о том, что уже с 10 марта 1921 года он работал в мобилизационном отделе Тюменского комиссариата по военным делам в качестве переписчика, а 3 апреля того же года зачислен в штат с окладом 1302 рубля. Работал он в уездном комиссариате недолго, убыл из Тюмени 29 июля 1921 года «в связи с переводом в город Омск в 33-й запасной полк».
Военная служба уже захватила Ивана Федюнинского. Шинель накрепко приросла к его плечам.
Глава третья
КВЖД. Командир роты
Вскоре Ивана Федюнинского направляют на учебу — в 24-ю пехотную Омскую им. III Коммунистического интернационала школу командного состава РККА. В 1923 году школу переводят во Владивосток. Полный курс Федюнинский окончил в 1924 году. Владивостокская пехотная школа стала первым военным университетом молодого краскома, она дала хорошую теоретическую основу для освоения военного дела.
Он сразу же был зачислен командиром взвода в 107-й Владимирский стрелковый полк 36-й Забайкальской дивизии. Дивизия, где предстояло начинать командирскую службу выпускнику Владивостокской пехотной школы, была сформирована в ноябре 1918 года. Летом 1921 года ее полки участвовали в боях с формированиями так называемой Азиатской конной дивизии барона Унгерна. 4 июня 1923 года дивизии присвоено наименование Забайкальской, тогда же она вошла в состав Особой Дальневосточной армии.
Начало военной карьеры краскома Федюнинского было трудным. В 1929 году он, командир роты 106-го Сахалинского стрелкового полка, со своими бойцами оказался в самой гуще событий на КВЖД. Судьба не водила вокруг да около, а сунула в самое полымя.
Шестнадцатого ноября эшелоны с личным составом и материальной частью полка прибыли на станцию Мациевская. Батальоны быстро разгрузились. Рассредоточились.
Начали устанавливать палатки. Торопились — уже стояли крепкие морозы, ночами прижимало до двадцати градусов.
Во второй половине дня в расположение 6-й стрелковой роты прибежал посыльный и передал ротному приказ командира полка М. И. Пузырева срочно прибыть к нему.
На Китайско-Восточной железной дороге обстановка накалилась до предела. Построенная на русские деньги в 1897–1903 годах, но проложенная по территории Китая, КВЖД после Октябрьской революции стала предметом споров многих заинтересованных государств. Китай, Япония, Франция и, конечно же, Англия… В 1924 году в Пекине было подписано советско-китайское соглашение, по которому КВЖД рассматривалась как чисто коммерческое предприятие, управляемое совместно СССР и Китаем. Казалось бы, проблемы выведены за рамки совместного предприятия вместе с политикой. Но уже через год китайские власти начинают свою игру, которая в 1929 году закончится масштабными боевыми действиями двух армий.
В июле 1929 года в «русском городе» Харбине китайская полиция заняла здание центрального телеграфа КВЖД. Последовали аресты совслужащих — работников железной дороги. Закрывались советские представительства. Одних арестовывали, других высылали.
Последовала нота советского правительства: «10 июля утром китайские власти произвели налет на КВЖД и захватили телеграф по всей линии, прервав телеграфное сообщение с СССР… Дубань (военный губернатор. — С. М.) дороги Люй Чжунхуан предъявил управляющему Емшанову требование передать управление дорогой лицу, назначенному дубанем… Управляющий дорогой Емшанов отказался выполнить это незаконное требование… Он был насильно отстранен. Начальники служб были отстранены и заменены белогвардейцами. По всей КВЖД закрыты и разгромлены профсоюзы и кооперативные организации рабочих, арестовано более двухсот граждан СССР… Емшанов и Эйсмонт высланы из пределов Китая».
Китаем правил тогда «палач китайской революции» Чан Кайши. На эту и последующие ноты и заявления советского правительства он высокомерно ответил: «Мы хотим сначала взять в свои руки КВЖД, а потом приступить к обсуждению остальных вопросов». Непосредственно захватом дороги занималась Маньчжурская армия генерала Чжан Сюэляна, за спиной которого стоял не столько Чан Кайши, сколько Япония, тоже заинтересованная в захвате дороги. Увидев, что ни китайские власти, ни международное сообщество не собираются одергивать захватчиков, советское правительство отозвало из Китая своих представителей. 20 июля 1929 года дипломатические отношения были разорваны.
Разведка сообщала: в Маньчжурию стягиваются китайские войска, наблюдаются колонны бронетехники; ведутся активные земляные работы в приграничной полосе, в том числе с привлечением местного населения; резко оживилась деятельность белогвардейских формирований.
Уже 6 августа 1929 года последовал приказ Реввоенсовета СССР:
«1. Объединить все вооруженные силы, ныне расположенные на территории Дальнего Востока, в армию, присвоив ей наименование “Особая Дальневосточная армия”.
2. Командующим Особой Дальневосточной армией назначить товарища Блюхера.
3. Товарищу Блюхеру немедленно вступить в исполнение своих обязанностей».
Британские газеты тут же отреагировали: «Одним из наиболее резких контрастов в нынешнем китайско-русском конфликте является возвращение на Дальний Восток генерала Блюхера, известного в Китае под именем Галина. Прибытие Галина создает положение, которое может оказаться небывалым в истории[3]. В случае войны Россия будет иметь командующим ее военными силами, действующими против Китая, человека, бывшего руководящим деятелем в армии этого государства и с более безукоризненным знанием, из первоисточников, о силах противника. Проведя более десяти лет на Дальнем Востоке, Галин хорошо знает Дальний Восток и Китай. Без сомнения, принятие командования вооруженными силами России на Дальнем Востоке Блюхером создает новую обстановку в русско-китайском конфликте».
В своих мемуарах «На Востоке» генерал Федюнинский с подчеркнутым уважением и теплотой напишет о своем командующем Василии Константиновиче Блюхере.
Обе стороны усиленно готовились к боевым действиям. К осени 1929 года в Маньчжурской армии насчитывалось 300 тысяч штыков. В эту группировку влились белогвардейские формирования, в основном кавалерийские, до 70 тысяч сабель — офицеры, казаки, различные формирования сомнительной репутации. Белое движение к тому времени уже начало вырождаться. Среди этих семидесяти тысяч сабель были и те, кто упорно продолжал следовать идее «белого дела», и те, кто, оказавшись без родины, был готов на любую авантюру, лишь бы снова на коня и шашку в руки, и откровенные авантюристы с бандитским прошлым. Многие белогвардейцы к тому времени покинули север Китая, ушли к Гонконг, а оттуда перебрались в Европу и Америку. Но для такого путешествия ради спокойного будущего, пусть и на чужбине, нужны были деньги. Те, кто их не имел, мечтали разбогатеть в намечавшемся походе.
Численно армия Блюхера уступала противнику почти в три раза. Войска занимали исходные позиции вдоль границы, концентрируясь на наиболее важных коммуникационных направлениях. По оси дорог можно было в любой момент ожидать удара с той стороны границы; эти же направления рассматривались и как маршруты возможного наступления частей ОДВА.
Провела перегруппировку и 36-я стрелковая дивизия. Владимирский и Белореченский стрелковые и Волжский артиллерийский полки выдвинулись и заняли позиции по фронту границы, прикрывая важные объекты, направления и крупные населенные пункты. Штаб расположился в Борзе. 106-й Сахалинский полк до особого распоряжение оставался в военном городке Песчанка. Из Владимирского полка от сослуживцев приходили новости: Борзя, где расквартирован их полк, представляет собой небольшой приграничный городок и железнодорожную станцию одновременно; жители сплошь китайцы, вежливые, осторожные; 16 августа один из взводов полка побывал в деле — отбили атаку большой группы китайских солдат в районе поселка Абагайтуевский; вторая атака была отбита севернее города Маньчжурия; 18 августа до батальона китайцев после артиллерийской подготовки из района Чжалайнора атаковали погранзаставу, их атаку поддержал артиллерийским и пулеметным огнем бронепоезд. Это была уже масштабная схватка. Бой продолжался несколько часов. Китайцев подавили артиллерийским огнем, обошли с флангов и с тыла. Уничтожив основную часть китайского батальона и рассеяв остатки, владимирцы вернулись на исходные позиции.
Одновременно с лобовыми атаками китайских войск немногочисленные белогвардейские группы в разных местах переходили границу. Задачи они выполняли самые разные: разведка, диверсии, агитация среди казаков и русских поселенцев, ликвидация местных советских и партийных работников. 9 сентября позиции Владимирского полка были атакованы отрядом в двести штыков и сабельного эскадрона. Завязался бой в районе сопок и железнодорожного разъезда. Убитые и раненые были с обеих сторон.
И вот наконец наступил черед действовать и Белореченскому полку.
В палатке комполка было тепло. Федюнинский снял перчатки. Приятно было оказаться в тепле после дня, проведенного на морозе.
— Вашей роте предстоит ответственное дело, — без предисловий начал комполка. — Ваша рота — лучшая в полку, поэтому уверен — справитесь.
Федюнинский напрягся. Комполка кивнул на карту, разложенную на столе:
— Приказываю скрытно выдвинуться на китайскую территорию к разъезду Абагайтуй и разрушить железнодорожные пути, затем обойти станцию Маньчжурия, перерезать железную дорогу и нарушить таким образом сообщение со станцией Хайлар. Главная задача — лишить противника маневра. От действий вашего подразделения будет зависеть исход всей операции. Все ясно?
Поделиться книгой: