Помоги проекту - поделись книгой:
Хороший преподаватель должен задать себе четыре важных вопроса:
• Сколько человек меня понимают?
• Сколько человек вспомнят то, о чем я рассказал?
• Сколько человек попытаются применить в жизни выученное на уроке?
• Сколько человек преуспеют в этом?
Если вы взялись преподавать — независимо от того, читаете ли лекции, ведете занятия или даже учите писать — все равно, из всех занятий, подразумевающих взаимодействие с другими людьми, профессия преподавателя — одна из наиболее сложных и выбивающих из равновесия. Не смотрите «Общество мертвых поэтов» с Робином Уильямсом или «Выстоять и сделать» с Эдвардом Олмосом — в этих фильмах не показывают страданий и скуки обычной классной комнаты, где унылые и занудные учителя день за днем, снова и снова безрезультатно воздействуют на занятых другими делами учеников. К тому же в этих фильмах не видно всех тех неудач, которые пережили и с которыми справились педагоги, прежде чем стать блестящими (не очень правдоподобными) преподавателями, изображаемыми в кино. Вы никогда не задумывались, почему многие школьные учителя в жизни выглядят усталыми, замученными и словно потухшими? Они же не были такими изначально. Дело в том, что, преподавая свой предмет год за годом, они отдавали частичку своей души ученикам, которые не усваивали их уроки. Как тут сохранить любовь, которая в первую очередь и подталкивала их учить других? У большинства школьных наставников даже нет возможности сгореть на работе: 50 % представителей этой профессии в США работают не более пяти лет[73]. Американские учителя получают копейки, хотя делают очень много.
Как научить кого-нибудь чему-нибудь
Есть и хорошие новости: когда все идет как надо, преподавание — одно из тех занятий, которое имеет огромную отдачу. Увидеть, что человек понял и успешно использует в жизни тот материал, который вы ему объяснили, — ни с чем не сравнимое удовольствие. Даже если вы знаете, что научили пятерых из ста, оно стоит того (можно и не расстраиваться из-за оставшихся девяноста пяти). Если бы вы не пришли в тот день, не научили бы и тех пятерых. А человек, который заменил бы вас, если бы вы испугались, возможно, научил бы всего троих или даже ни одного. В жизни пять из ста — иногда выше среднего. Кроме того, по сути, у вас нет выбора: если хотите передавать свои знания, придется мириться с этой статистикой.
И я, несмотря на скепсис и неутешительные цифры, верю, что любой из нас при желании может научить другого. Но есть некоторые особенности. Если есть два целеустремленных, достаточно умных человека, один из которых желает передать знания, а другой — их получить, то чудо произойдет. Взять, например, мастера и ученика или наставника и протеже. Индивидуальное обучение прекрасно зарекомендовало себя: наставниками так называемых вундеркиндов, например Эйнштейна, Пикассо и Моцарта, были либо родители, либо друг семьи. Да, у вышеперечисленных известных личностей был удивительный, врожденный талант, но, помимо этого, их очень серьезно обучали конкретные люди. Этот процесс предполагает тесную психологическую связь, а ее нельзя наладить, если вы работаете с коллективом.
Это подтверждается элементарной математикой. Если я читаю лекцию в аудитории на 5000 человек, то практически ничего не знаю про них. Люди предпочитают разные методы преподавания, и если я выступаю перед многотысячной аудиторией, то должен найти какой-то один средний метод. Я могу делать обобщения или приблизительно догадываться, какой способ выбрать, но распределяю свою энергию на всю аудиторию. У некоторых лекторов довольно неплохо получается угадывать, и тогда их идеи находят отклик в сердцах многих. Эти редкие счастливчики способны стать неплохими эстрадными артистами или юмористами. Но большинство проявляют реальную силу только в том случае, если аудитория состоит из ста, пятидесяти, пяти или, а лучше всего — из одного студента. Можно дать информацию группе из 5000 человек. Или развлечь их. Можно рассказать им о новых способах мышления или предложить обдумать свежие идеи, но нельзя передать им навык или найти подход к каждому. Мой брат никогда не научил бы меня водить механику, если бы одновременно со мной обучал еще 4999 человек. Он физически не смог бы одновременно сидеть на пассажирском сиденье во всех машинах и смотреть, что делает каждый, не говоря уже о том, что не уделил бы должного внимания, необходимого для обучения новому навыку.
Преподавая в небольшой группе, учитель в состоянии выяснить интересы каждого студента, определить, что он знает, чем интересуется и чего боится. И, основываясь на этой информации, выстроить учебный процесс так, чтобы увеличить шансы учащегося справиться со всеми задачами. В небольшой группе педагогу легче быть активным и быстрее реагировать на запросы студентов. Преподавание в большой аудитории обычно требует соблюдения жесткого и заранее установленного плана, независимо от того, насколько успешно и в каком объеме студенты усваивают материал. Часто наставники спрашивают: «У вас есть какие-нибудь вопросы?» — забывая, что вряд ли человек, нуждающийся в разъяснениях, захочет ставить себя в неловкое положение перед остальными, которые вроде все поняли. Такая ситуация в корне отличается от диалога один на один, который как раз способствует глубокому общению и успешному обучению.
Мой брат учитывал три пункта, о которых должен помнить каждый, кто хочет кого-то чему-то научить. Неудивительно, что все эти условия проще выполнять в небольших группах:
1. Сделать занятие активным и интересным.
2. Начать с неожиданной идеи, которая заинтересует ученика.
3. Подстроиться к ученикам в зависимости от их реакции на пункты 1 и 2.
И плохая новость: чтобы следовать этим правилам, всегда требуется больше времени. Хорошая новость: все время, которое вы тратите, окупится.
Я часто слышу одну известную мудрость:
«Я слышу и забываю. Я вижу и запоминаю. Я делаю и понимаю».
Считается, что это сказал Конфуций, но, как бывает со многими известными цитатами, эти слова часто произносили и другие знаменитости — например, Бенджамин Франклин или Жан Пиаже, — и потому авторство нередко приписывают им (или кому-нибудь еще). Этой идее несколько тысяч лет, и ей с восторгом следуют многие великие люди; но, как ни странно, ораторы редко пользуются этой мудростью, и вот по какой причине: независимо от того, насколько сложно читать лекции, гораздо труднее заставить людей в аудитории что-то сделать.
Лучшие исследования учебного процесса сходятся на том, что необходим переход от модели, где в центре — учитель, к модели, ориентированной на обучающихся. Большинство преподавателей ориентируются на составление плана урока: что включить, какие использовать книги и программы, в какой части аудитории встать. Здесь наставник — центр Вселенной. Но хороший педагог во главу угла ставит потребности учеников. Он стремится создать среду, в которой есть все, что нужно для обучения: эмоциональная уверенность, физический комфорт и любознательность. Его задача — отойти на задний план. Он должен быть не звездой, а посредником, который помогает ученикам наработать необходимый опыт. Это можно сделать с помощью упражнений, игр или задач, в решении которых ему отведена второстепенная роль ассистента.
Дональд Блай в книге What’s the Use of Lectures? («В чем смысл лекций?») дает хороший совет:
Если хотите научить какому-то навыку поведения, то на определенном этапе студентам предстоит его отработать. Если хотите научить спортсменов бегать стометровку, в какой-то момент они должны пробежать сто метров… Вероятно, вы считаете, что это очевидно. Это действительно так для обычного человека. Но это за гранью понимания некоторых довольно умных людей, произведенных на свет нашей системой образования.
Это высказывание противоречит взглядам тех, кто много лет пытался стать великим оратором, тратил на это время и силы. Они сражаются за то, чтобы быть в центре внимания, и гордятся навыками, приобретенными таким образом. Этим и объясняется, почему многие профессора и гуру такие замечательные лекторы и при этом ужасные учителя. Когда их «ученики» уходят из школы, они понятия не имеют, как применить на практике все то, о чем слышали на лекциях. Учитывая, что спикеры были блестящими, студенты приходят к выводу, что проблема в них самих, и бросают заниматься тем, чему «учились».
Решение этой задачи начинается с того, что учитель должен почувствовать себя уверенно в любом деле — не только в чтении лекций. Такая возможность появляется, если он дает студентам упражнения, позволяющие отработать определенные навыки, а затем делит учащихся на небольшие группы. Теперь они работают сообща и применяют идеи, услышанные на лекции, в ситуациях, похожих на те, с которыми столкнутся в реальном мире[74]. Мой брат с самого начала правильно сделал одну простую вещь: посадил меня на место водителя. Все, что было дальше, уже происходило со мной — под его чутким руководством. Люди, находясь в центре происходящего, никогда не засыпают.
Даже выступая в большой аудитории, вы можете попросить слушателей дать вам понять, что они не усвоили материал. В прекрасной книге What the Best College Teachers Do («Что делают лучшие преподаватели») Кен Бейн рассказывает историю математика из Калифорнийского университета профессора Дональда Саари, который пользуется методом под названием ЗЭН («Зачем это нужно?»). В первый день занятий профессор говорит студентам, что они могут в любой момент задать этот вопрос, а он постарается подробно объяснить, каким образом эта самая непонятная вещь, о которой идет речь, связана с той причиной, по которой студенты записались на курс. Если вы хотите заинтересовать студентов, позвольте им высказаться, когда вашу мысль уже сложно уловить и они вот-вот перестанут слушать. Оратор, который хочет чему-то научить, должен смотреть на этот вопрос не как на признак собственной неудачи, а как на новую возможность. Вы получаете информацию в реальном времени о том, что человек не улавливает вашу мысль. А значит, есть вероятность, что он не одинок. Если вам нужна настоящая обратная связь, которая помогла бы вам усовершенствовать свое выступление, найдите этого человека и узнайте: каким способом можно было бы донести до него этот материал? Так вы ничего не теряете, а задаете учащемуся простой вопрос: «Что я могу сделать, чтобы вы лучше разобрались?»
Один из методов состоит в том, чтобы активизировать умы присутствующих в аудитории, даже если их тела не активны. У нас в мозгу есть
В книге What the Best College Teachers Do («Что делают лучшие преподаватели») Кен Бейн пишет:
Учителя утверждают, что студенты не учатся думать, анализировать, обобщать и делать выводы, пока «не узнают» основные факты дисциплины. Приверженцы школы мысли, как правило, обращают внимание на предоставление информации, исключая все другие виды преподавательской деятельности. Они редко ожидают, что ученики будут рассуждать (предположительно, это произойдет после того, как они «изучат материал»). На экзаменах эти преподаватели часто проверяют память или просто способность распознать информацию (например, в тесте с множественным выбором).
Если бы вместо того, чтобы учиться у брата, я записался бы на курсы вождения автомобиля с механической коробкой передач, то инструктор рассказал бы о принципах ее устройства и истории механических коробок, объяснил, почему в коробке именно пять передач, как называется каждая, назвал бы все детали панели управления и так далее. В школе нам в основном рассказывают о мире с академической точки зрения. Преподаватели и научные работники, как правило, склонны учить теорию, поэтому и студентов мотивируют всё учить, включая то, что лучше познается в процессе
Сосредоточивая внимание на фактах и информации, учитель легко контролирует ситуацию и может быть в центре событий. На самом же деле способность что-то делать имеет довольно посредственное отношение к количеству знаний. То, что преподаватель знает терминологию, совсем не означает, что это важно для ученика или поможет ему развить определенный навык. Если бы я прослушал курс про механические коробки, прошло бы несколько недель до начала вождения или месяцев — до финального экзамена, когда я смог бы доказать, что знаю, как водить автомобиль с механикой. Вместо этого мой брат в первую же минуту первого дня обучения посадил меня на место водителя.
Фраза «Сцепление — твой друг» останется со мной навсегда. Я говорю ее себе, когда пишу, планирую семинар и даже когда выхожу на сцену с лекцией. Она напоминает мне, что всегда есть способ — если я правда такой классный специалист, каким себя считаю, — помочь человеку чему-то научиться. Если я не могу помочь, значит, не знаю свой предмет настолько хорошо, насколько думает мое эго.
Поиск идеи и способность рассказать о ней простым способом требуют смирения, и это качество редко приписывают экспертам и ораторам. Важно помнить о знаниях, добытых усердным трудом, но и не забывать, каково это — чувствовать себя новичком. Редко удается достичь подобного баланса, но именно он делает учителя великим. Как выяснилось, мой брат учился управлять механикой по старинке, и ему это тяжело давалось. Вместо того чтобы и мне передать частичку мучений или заставить меня страдать, проведя своего рода обязательный для всех водителей обряд инициации, он обратил в радость то, что было причиной его страданий. Преподавание — это акт благотворительности. Благодаря ему запутанное проясняется, а бесполезное становится необходимым. Когда все происходит как надо и идеи преподавателя ученики проверяют на практике, страданий нет. Удивительно, как редко процесс обучения приносит его участникам удовольствие.
Если бы, сев в машину брата, я начал кричать изо всех сил, что он должен был сделать? Если бы он вел себя, как большинство ораторов, то продолжил бы свой урок, не обращая внимания на мою проблему. Люди засыпают на лекциях или сидят, уставившись в пространство, но спикеры продолжают вещать. И это сходит с рук, потому что лекции — пассивный опыт для аудитории.
Однако, если вы последуете моему совету и сделаете так, чтобы учащиеся были активными участниками процесса, они каким-то образом на это отреагируют. В этот момент и начинается ваша настоящая работа. Если предложенная якобы блестящая идея утомляет их или они не понимают упражнения, которое вы запланировали, что тогда? Сложность обучения заключается в том, чтобы наблюдать за учениками, вовремя реагировать и вносить коррективы в соответствии с их потребностями.
Даже во время лекции, когда вы стоите перед аудиторией, эти представления меняют ваше поведение. Вы должны строить выступление так, чтобы в разные моменты речи могли спросить себя:
• Студенты уже знают этот факт или урок?
• Стоит ли объяснить этот вопрос по-другому?
• Аудитория перенасыщена информацией: может, нужны перерыв или разрядка?
• Не считают ли студенты, что уже всё знают, — может, неплохо озадачить их?
И даже если вы не можете выстроить работу именно таким образом, все равно ничего не мешает вам через несколько дней после лекции задать вопросы аудитории (либо через организатора мероприятия, либо раздав на выступлении анкеты и попросив указать в них адреса электронной почты):
• Возникли ли у слушателей вопросы теперь, когда они вернулись к работе?
• Использовали ли они что-то из того, о чем вы рассказывали? Каков эффект?
• Есть ли какая-то тема, которую они хотели бы изучить сейчас, когда вернулись к работе или привычной жизни?
• Могут ли они подсказать, как сделать свой опыт обучения более активным, интересным или содержательным?
Если вы будете следовать этим советам, поймете: невозможно хорошо преподавать, не научившись чему-то по ходу обучения. Хороший педагог слушает столько же, сколько говорит; исходя из услышанного, совершенствует свой материал и при этом учится видеть: был ли достигнут тот эффект, на который он рассчитывал? Скучающий учитель — это, по сути, тот, кто забыл, что должен продолжать учиться у своих студентов, даже если придется извлекать урок из собственных преподавательских неудач.
Глава 10. Откровения
Если хотите знать, насколько хорош тот или иной оратор, посмотрите его лекцию дважды. Я наблюдал за спикерами и юмористами и понял, что они сто раз повторяют одно и то же, чтобы достичь необходимого эффекта. Если хотите раскрыть секреты профессионального исполнителя, посмотрите его речь повторно. Тогда вы заметите, как много из того, что он делает, импровизация. Вам интересно, та моя удачная шутка была экспромтом или задумывалась? Вы это узнаете наверняка, только если посмотрите на меня еще раз.
Я уже слышал ваш вопрос. Если я знаю материал, то либо сам задумывался над тем, что вы спросили, либо меня уже об этом спрашивали. Проблема в том, что у меня нет возможности ответить на все вопросы, которые могут возникнуть у аудитории. О том, почему отвечать на них очень скучно, я уже писал. Прочитав лекцию три или четыре раза, я смогу предвидеть 70 % вопросов, которые мне могут задать слушатели. Но плохих вопросов не бывает. Тот факт, что я уже слышал вопрос, совсем не означает, что у меня есть правильный ответ, поэтому, независимо от того, сколько раз этот вопрос задавали, я не перестаю учиться отвечать.
Мне сложно поддерживать визуальный контакт с друзьями. Я довольно спокойно чувствую себя, выступая перед большим количеством незнакомых людей, но, как только вижу друзей, мозг тут же хочет с ними пошутить. При этом инстинкты подсказывают, что это слишком эгоистично. Я люблю, когда ко мне на лекции приходят друзья, при этом как только я их вижу, какая-то часть меня леденеет. До конца не знаю, почему так происходит. Наверное, вы считаете, что я давно проработал эту проблему, но на самом деле нет.
В половине случаев вы уже знаете то, что нужно знать. Иногда слушателям известно многое из того, что знаю я. В этих случаях моя задача — напомнить им уже известные факты или представить их в новом контексте. Я в курсе: необязательно иметь какие-то оригинальные идеи, чтобы выступление было полезным аудитории. Часто есть смысл повторить что-то известное, но как-то по-другому. Или предоставить слово человеку со стороны, чтобы он с большим успехом огласил правду, которую не всегда произнесет человек из команды. Часто слово независимого наблюдателя имеет больший вес, чем сказанное целой командой специалистов из этой области. Но я не могу об этом упоминать. Если я скажу, что преднамеренно повторяю то, что слушатели уже знают, это прозвучит так, будто я считаю их глупцами. При этом я знаю, что старые идеи, облеченные в иную форму, обладают удивительной силой в мире, где все помешаны на свежих новостях и восприятии новой информации.
Изменение происходит только тогда, когда кто-то делает что-то по-другому, а на лекции это невозможно. Часто меня приглашают рассказывать людям вдохновляющие истории о масштабном развитии инноваций. Проблема с вдохновением в том, что его трудно уносить с собой. То, что волнует вас в лекционном зале, выглядит нелепо в кабинете начальника. Ни один оратор не может гарантировать, что человек выйдет из зала, вернется к повседневной жизни и рискнет сделать что-то новое, то, о чем он узнал на выступлении. Иногда мне приходится тратить время впустую, убеждая в чем-то людей, которые и так со мной согласны, притом что остаются неохваченными те, кому моя речь реально пошла бы на пользу. С одной стороны, это забавно, а с другой — печально, потому что эту проблему я точно решить не смогу — мне редко выпадает случай выбирать аудиторию.
Мне платят одинаково, независимо от того, успешно я выступил или нет. В большинстве контрактов, которые заключает оратор, нет ни слова о результате. Неважно, выступлю я отвратительно или прекрасно, — заплатят одинаково. Мне не нравится этот подход. Я бы предпочел, чтобы платили меньше, когда я выступаю плохо, и больше, если хорошо. На конференциях очень редко можно получить дополнительное вознаграждение за выступление. Следовало бы учредить награды лучшим выступающим в зависимости от отзывов слушателей, а также предлагать не очень хорошим спикерам консультации или тренинги. Единственная известная мне конференция, где лекторам платят в зависимости от эффекта их речи, это User Interface Conference[76].
На семинарах, которые идут с утра до вечера, страдают и студенты, и преподаватели. Согласно исследованиям, семинары, занимающие полный рабочий день — с 10:00 до 18:00 — с короткими перерывами, считаются плохой средой обучения. Но люди привыкли к такому формату, поэтому его практикуют. Не было исследований, указывающих на то, что за восемь часов непрерывного обучения вы узнаете больше, чем за шесть. По сути, все как раз наоборот[77]. Больше не значит лучше, но нас учат обращать внимание на количество или объем. Если во время семинара нет общения, длинных перерывов и тема семинара не имеет непосредственного отношения к реальной жизни, то участники вряд ли смогут многое усвоить. Выслушивать речи с 10:00 до 18:00 очень утомительно, а результаты хорошей работы преподавателя должны заряжать энергией. Если я веду семинар целый день, предпочитаю делить его на три сессии по полтора часа или на четыре по часу, как можно чаще устраивая перерывы.
Я — интроверт. Мне нравится общаться с интересными, открытыми людьми, но я невероятно счастлив, когда выпадает шанс побыть одному. Вообще я считаю, что специалисты, которым по роду деятельности приходится все время быть в центре внимания, — комики, преподаватели или лекторы — в обычной жизни более остальных любят уединение. Они, равно как и я, тратят очень много социальной энергии во время работы. Если вы знаете что-то интересное, с вами весело и у вас припасена бутылочка вина, я с удовольствием с вами пообщаюсь. Но при прочих равных буду просто счастлив почитать книгу и насладиться красивым видом из окна.
Я вижу, чем вы заняты. Знаю, когда вы пялитесь в свой ноутбук. Знаю, когда увлекаетесь игрой на телефоне. Знаю, куда направлен ваш взгляд в любой момент. В хорошем зале, где каждый следующий ряд выше предыдущего, я каждую секунду отмечаю, сколько пар глаз смотрят на меня. И не хочу говорить вам об этом. Я надеюсь получать обратную связь по итогам работы. Но я в курсе, кто слушает меня, кто считает ворон, кто понимает то, о чем я говорю, а кто считает меня придурком. Часто я даже знаю наперед, кто задаст первый вопрос, а кто хочет подойти поговорить, но стесняется. И я вижу, кто жалеет, что пришел на мое выступление.
Неважно, понравилась вам эта книга или нет, благодаря ей вы вряд ли станете хорошим оратором. Скорее всего, рекламные тексты обещали вам, что, прочитав мою книгу, вы станете лучше выступать. И это правда, но при одном условии: если вы будете тренироваться (на что, я уверен, многие из вас не пойдут). Большинство людей ленивы. Я ленив. Думаю, вы тоже. И поэтому отличных спикеров в мире всегда не хватает, независимо от того, сколько замечательных книг по ораторскому искусству появляется в магазинах. Все зависит от навыка выступления, а он нарабатывается с практикой, и это одна из причин, почему я не боялся писать эту книгу.
Иногда я читаю лекцию без нижнего белья. Есть некое преимущество, чтобы знать то, что не известно слушателям. При условии, что это преимущество — каким бы нелепым оно ни было — заставляет меня смеяться. Возможно, меня нужно лечить, но я считаю, что такие мелочи делают жизнь веселее. И я смеюсь, то есть это работает. Если отсутствие нижнего белья не рассмешит, не следуйте моему примеру. Но найдите то, что всегда заставляет вас смеяться. Что бы мне ни пришлось делать, я получаю удовольствие, и аудитория только выигрывает от этого, даже если она не знает, почему мне так хорошо. Даже если личная шутка касается слушателей, все равно — им же лучше.
Вместо лекции я бы предпочел час отвечать на вопросы. Здесь я в корне отличаюсь от большинства известных мне ораторов. Я люблю отвечать на вопросы, потому что это живой процесс, в ходе которого может произойти все что угодно. Нельзя просто взять и переключить слайд — нужно думать и реагировать. Если меня слушает живая аудитория или хотя бы в зал пришли люди, желающие задавать сложные неожиданные вопросы, это всегда очень здорово. Ненавижу нейтральные вопросы и ответы вокруг да около, потому что в этом случае скучаю не только я, но и слушатели. Хорошие дискуссии запоминаются, они интересны, и как раз они делают мероприятие интерактивным. Но люди требуют зрелищ, и если вместо зрелища им предлагается задавать вопросы и слушать ответы, они считают себя обманутыми. Лекция — это всегда некий компромисс, дающий возможность удовлетворить тех, кто пришел посидеть и послушать, и заинтересовать тех, кто хочет взаимодействия и большой захватывающей дискуссии.
Я — один из худших учеников в мире. Ненавижу лекции! Мне очень сложно сидеть и слушать, когда кто-то их читает. Если я вижу хорошего оратора, лучше почитаю его блог или куплю его книгу, вместо того чтобы сидеть и слушать, что он говорит. Лучше угощу его кофе и обменяюсь с ним адресами электронной почты, где общение будет обоюдным. Если я по каким-то причинам не могу этого сделать, предпочту выйти в коридор и поговорить с кем-нибудь, или посидеть на траве и посмотреть на облака, или пойти погулять — в общем, заняться чем-то таким, в процессе чего мой мозг сможет взаимодействовать с другими или просто будет предоставлен сам себе. Всегда смеюсь над этим парадоксом: я — оратор, который не любит слушать выступления.
Если обращать внимание на детали, будет весело. Если я и знаю секрет, как увлечь публику, то он состоит в том, что я занимался в театре импровизации, где меня учили видеть и слушать. Юмор и интересные идеи рождаются тогда, когда вы становитесь внимательнее, а вовсе не благодаря какому-то особому таланту. После курса в театре импровизации мое ораторское мастерство значительно улучшилось, а отношение к жизни поменялось. Поэтому я порекомендовал бы вам поучиться в театре импровизации.
Главное — налаживать связи. Это звучит нравоучительно, но тот, кто жаждет мудрости и обретает ее, обязан этим делиться. Эдвард Фостер писал: «Только соединить!.. Только соединить прозу и страсть, и тогда обе они возвысятся, и мы увидим человеческую любовь в ее наивысшем проявлении»[78]. Любовь к мыслям и идеям бессмысленна без любви к налаживанию связей. Вот почему так легко ненавидеть людей, которые применяют знания для принуждения других, запугивают фактами, искажают заданные значения и отбирают чужие примеры. «Только соединить» — отличный совет. Если вы не знаете, что именно связываете своими словами, вы более корыстны, чем думаете.
Самый простой способ быть интересным — это быть честным. Люди редко говорят о том, что на самом деле думают, но именно этого главным образом ждет от нас аудитория. Если вы говорите правду, которую другие боятся сказать, вы герой. Когда вы честны, слушатели, даже если они с вами не согласны, будут вас слушать, потому что вы их заинтересуете. Налаживание связей с людьми начинается с того, что вы их или заинтересовываете своей идеей, или показываете собственную заинтересованность в их идеях. И чем более честны друг с другом все участники процесса, тем быстрее происходит и то и другое. Большинству ораторов следует в качестве отзыва услышать фразу: «Будь честнее». Перестаньте прятаться и притворяться, просто скажите правду.
Если вы любите думать, наверняка будете говорить и писать. Вы знаете о великих мыслителях прошлых времен, потому что они хорошо либо говорили, либо писали. Или кто-то говорил или писал о том, что они сделали, иногда спрашивая у них разрешения, а иногда нет. Я надеюсь когда-нибудь стать великим мыслителем и знаю, что для этого нужно либо выступать с речами, либо писать. Выражайте свои мысли — часто это единственный способ узнать, что вы думаете на самом деле, и услышать критику, которая позволит вам учиться. И я рад побыть дураком, если взамен узнаю то, чего не узнал бы другим способом. Я безумно увлекаюсь самыми разными вопросами, и рассчитываю однажды написать и рассказать обо всех своих идеях. Безумно благодарен судьбе, что могу зарабатывать на жизнь, продавая свои идеи. Надеюсь, что смогу заниматься этим до конца своих дней.
Закулисные заметки
Мелочи, о которых помнят профессионалы
Когда вы зарабатываете себе на жизнь сложным искусством, значение имеют даже мелочи. Если у меня есть какое-то серьезное преимущество, я обязательно им воспользуюсь. За годы работы я накопил ценный опыт, у меня есть собственные профессиональные хитрости, которые будут вам полезны, независимо от того, как часто вы выступаете. Иногда необходима помощь организаторов, но в большинстве случаев просто нужно иметь в запасе немного времени, то есть прийти пораньше.
Выстраивая доверительные отношения со слушателями, я стараюсь максимально поддерживать визуальный контакт. Но этому мешает необходимость контролировать слайды на экране, расположенном за спиной. Я должен быть уверен, что аудитория видит именно то, что мне нужно, поэтому обычно просто оглядываюсь или стою за кафедрой, чтобы поменьше двигаться и отвлекать людей. Решение этой проблемы —
Рис. A.1. Конфиденциальный монитор расположен так, чтобы слушатели его не видели
В программах PowerPoint и Keynote есть режим, в котором во время презентации видно не только текущий слайд, но и уменьшенный следующий, и даже комментарии, которые вы приготовили.
Выступая, очень трудно следить за временем: происходит слишком много событий, чтобы вы могли смотреть на часы и считать, сколько минут у вас осталось. Для этого на больших конференциях рядом с конфиденциальным монитором ставят таймер обратного отсчета. На некоторых есть еще световые сигналы: красный, желтый и зеленый — они обозначают оставшееся до конца время. Зеленый включается в момент начала выступления, желтый означает, что в запасе несколько минут — одна или пять, а красная — что время истекло. Но совсем необязательно использовать продвинутые технологии. Некоторые организаторы просто показывают вам в нужный момент бумажные таблички, на которых написано «Осталось 10 минут», «Осталось 5 минут» или «Закругляемся». Но оратор может и сам позаботиться о времени, если у него есть правильный пульт управления.
Время от времени я встречаю спикеров, совершенно не осведомленных о пользе пульта управления: они бегают по сцене от центра к кафедре, только чтобы поменять слайд на экране. Это называется «порочный круг оратора» — круг, который он пробегает туда-сюда. И я тоже нарезал эти круги. Я ненавидел пульты, потому что мне казалось, будто ими пользуются только пафосные снобы, обманывающие публику. Но с годами понял, что было совершенно глупо отказываться от их использования. Когда у меня не было пульта, всякий раз, чтобы переключить слайд, приходилось искать глазами мышь или клавиатуру, и в этот момент внимание переходило от аудитории к технике. Каждый раз, концентрируясь на оборудовании, а не на теме доклада, я ошибаюсь. Через 20 или 30 слайдов дополнительные усилия на переключение внимания туда-сюда и на создающее постоянный дурацкий фон щелканье мышки могут убить любой поток энергии, который так сложно наладить.
Пульт управления в руках дает вам полную свободу. Вы можете в любой момент сделать все, что пожелаете: побродить по сцене, спуститься в зрительный зал или даже сказать несколько слов с заднего ряда (но проверьте это с техническим персоналом, иногда беспроводные микрофоны создают эхо, если вы сходите со сцены). Даже если вы не делаете ничего из этого, тело знает, что вы можете, и у него пропадает один пунктик для беспокойства, сдерживающий вас. Пульт управления стоит от 20 до 40 долларов. Почему бы не купить?
Лучшую из известных моделей мне порекомендовал Гай Кавасаки[79]: это беспроводной пульт Logitech Cordless Presenter (см. рис. A.2). Единственный его недостаток — размер: он такой большой, что его не скрыть даже в огромной руке, как у меня. Но все остальное прекрасно. В нем есть встроенный таймер, который вибрирует, когда время заканчивается.
Рис. A.2. Беспроводной пульт Logitech — лучшее, что может быть в мире пультов управления
Первый ряд лекционной аудитории напоминает Бермудский треугольник: оттуда не сбежать и там никто не хочет сидеть, поскольку все боятся, что заскучают и окажутся в неловком положении. Я уже говорил в главе 4, что сажаю слушателей плотнее, особенно недалеко от себя, то есть рядом со сценой. Это значит, что весь первый ряд «работает» на меня. Я часто беру с собой книги, которые раздаю слушателям во время дискуссии после лекции, но, если первый ряд пуст, бесплатно вручаю издание тому, кто согласится пересесть поближе. Это всегда срабатывает, а те, кто ленится встать и пересесть, развлекаются, наблюдая за теми, кто перемещается по залу. Кроме того, так аудитория пугает меня гораздо меньше. (Самый страшный и суровый человек покажется безобидным, когда гонится за халявой.) Чем больше я волнуюсь перед выступлением, тем выше вероятность, что возьму с собой книги (на рис. A.3 я и стопка моих книг). Если вы еще ничего не написали и не издали, ничего не мешает вам купить книги другого автора по вашей теме и раздать их (и деньги будут потрачены не зря, если вручение книг поможет вам не нервничать самому и установить контакт с публикой). Результат будет точно таким же. Не стоит раздавать мусор или какое-то непонятное барахло. Если вы предложите дешевку, которая никому не нужна, первый ряд останется пустым, а вы — со стопкой ерунды, которую даже бесплатно пристроить не смогли.
Рис. A.3. Озаботьтесь чем-то стоящим, чтобы заполнить первый ряд. Положите эти предметы или книги на видное место, чтобы слушателям было любопытно, что же вы собираетесь с ними делать
Очень часто на мероприятиях пользуются беспроводными микрофонами, которые крепят на рубашку. Я не особенно люблю наряжаться на лекции (считаю, что есть более эффективные способы продемонстрировать уважение к аудитории), но лучше всего надевать рубашку — к ней микрофон прикрепляется надежнее. Если пристраивать его на свитер или футболку, на ткани появится заметная складка. Беспроводное устройство должно быть невидимым, иначе его использование теряет смысл.
Спрячьте провод под рубашку — он не должен болтаться на виду у всех. На то есть две причины. Во-первых, это некрасиво и отвлекает. Во-вторых, если вы много жестикулируете, как это делаю я, он может стать для вас проблемой. Однажды, поясняя свою точку зрения, я показал большой палец и зацепил им провод. Микрофон упал, и из динамиков по всей аудитории раздались отвратительные, громкие и довольно непристойные звуки. Посмотрите на рис. A.4 и почувствуйте разницу.
Поделиться книгой: