Обраслечена поневоле, или Чешуйчатая подстава (СИ)

— Планы? — злобно усмехнулся он, окинув мою комнатушку презрительным взглядом. Ой ли! Сам поди не принц! Черная шелковая рубашка, брюки из дорогого не мнущегося материала, высокие кожаные сапоги, начищенные до блеска, ремень, инкрустированный драгоценными камнями. В треугольнике расстегнутого ворота какие-то кулоны… А мышцы… Хм. Ну, ладно. Допустим, не бедняк, но это не дает ему права обращаться ко мне с презрением! — В мои, знаешь ли, планы тоже не входило создавать пару с неотесанной голодранкой из квартала неприкасаемых.

Как он меня назвал?!

— Что?! — прошипела, понимая, что свирепею. Я прямо-таки ощущала, как глаза наливаются кровью, и даже правое веко задергалось.

— Да, это не обычные браслеты, поэтому…

— Повтори, как ты меня назвал?! — перебила, не желая слушать оправдания.

Да что там, я вообще не слышала, что он сказал после фразы про неотесанную голодранку. Магия хлынула сама. Виски заломило от почти невыносимой боли, глаза заполонило тьмой. Сквозь плотную пелену магического тумана, я едва разбирала, что творится вокруг. Воздух сгустился, накапливая мощное энергетическое поле, а затем раздался оглушительный взрыв. Силовая волна отбросила незнакомца к двери (хотя такой выброс, отобравший почти все мои силы, должен был прошибить этим хамом стену!). Пользуясь замешательством, выбежала в коридор и бросилась на улицу, перепрыгивая через несколько ступенек. Эх, туфли остались дома!

Острые камни больно кусали мои голые пятки. Дорога усыпана щебнем и бежать по ней то еще удовольствие. Обернулась — никого, но все равно ускорила бег, виляя между жмущимися друг к другу деревянными домишками. По два-четыре этажа, они, хаотично разбросанные по кварталу, создавали для чужаков непроходимые лабиринты с тупиками, западнями и откровенно коварными закутками вроде того, в который я уткнулась.

Да закуток сам по себе обычный — железная сетка забора, через которую можно легко перемахнуть, два переполненных мусорных бака с непередаваемым амбре, и поросшие зеленым мхом стены заброшенного здания больницы. Все бы ничего, но в темноте ночи закуток полнился господами откровенно бандитской наружности.

— Опаньки, кто у нас тут! Иди сюда, цыпа, — осклабился первый, заметив меня.

Попятилась и ударилась в чью-то грудь. Не заметила, что за спиной уже нарисовался еще один бандюган. Присмотрелась лучше и ужаснулась.

Это не просто бандиты. Это мои знакомые бандиты и, вот незадача, я им крепко задолжала!

Невинность.

Как знакомец становится Папой квартала неприкасаемых

Да-да, кто в здравом уме согласится отдать невинность взамен двух перьев из задницы дивноптицы? Разумеется, я не планировала отдавать долг натурой. Надеялась, что успею что-нибудь придумать, лишь бы зелье помогло. Зелье помогло. А вот мне вряд ли кто сейчас поможет. В общем, эта альтернативно одаренная девица, торгующая невинностью, то есть я, стоит сейчас перед толпой кредиторов, и лихорадочно соображает, что делать.

Беспроигрышный вариант — шарахнуть по ним ментальной волной, но вот незадача, я уже сделала это с наглецом в своей хибарке. На второй такой фокус у меня не хватит сил.

— Парни, честное слово, сейчас вообще не вовремя! — протянула жалобно, надеясь, что гоблины и тролли войдут в положение. И, если тролли еще могут, то вот гоблины — вряд ли. Каждая девственница, лишенная, собственно, девственности, увеличивает их жалкие природные силы. А в квартале отверженных не действуют императорские законы, здесь довлеет право сильного. Кто сильнее, тот и Папа. — Может, подождете до завтра? И вообще, вы определились, кому конкретно я буду долг отдавать?

На мои плечи легли тяжелые ладони, кажется, огра. Огромный мужик, не обремененный интеллектом, с зеленоватым цветом кожи и избытком мышц во всех местах (даже тех, где им быть не положено). Бугрилось у него все, от чего стало особенно страшно.

Кажется, допрыгалась.

Вообще, перо дивноптицы требовалось для зелья Лихарда. И парни его достали — сдержали слово. А вот я уже вторую неделю заговаривала зубы и всячески удирала от исполнения долга.

Замешательство прошлось по рядам неприятеля тяжелым керзовым сапогом.

— Айх, ну ка отпусти! — пригрозил Зувер, глава этой шайки. Высокий тощий индивид, смесь человека и тролля. Волосатым у него было все, кроме задницы и, как ни странно, лица. — С чего решил, что это твоя добыча? Мы по-честному, жребий бросим! А там уж дальше по кругу пустим.

— Что?! Мы так не договаривались! — прорычала, шагая в сторону.

И я почти сбежала, но Зувер дернул меня за юбку и резко рванул на себя.

— Куда намылилась, ахра? Мы, может, все и разом должок получим. Тоже вариант!

Эх. Ну, где же ты, волна ментальная? Зачем только растратила на того му… жика? Сейчас во мне сил разве что на одного гоблина и то, если он в изрядном подпитии.

— Дай-ка проверим товар. Парни, придержите ее.

Когда «парни» по одному подступили ко мне, то оба получили. Один по коленной чашечке, второй по отростку между ног. Айху ударила в живот и в кадык, но огр не шелохнулся. Дернул меня, как тряпичную куклу, и завел руки за спину.

— Сцакха ррыкхная! — выругался Зувер, занося руку для удара.

Зажмурилась, готовясь к звонкому «шлеп», но раздалось неожиданное «хрусь», за которым жалобный крик, захлебнувшийся неожиданной тишиной.

Решилась открыть один глаз и обомлела. Зувер корчился от боли под пологом молчания. Мой спаситель легко выкручивал ему руку, всего лишь держа за кулак.

— Отошли от моей женщины, — скучающе приказал, как я там говорила? Ах, да, хамло подзаборное. Так вот сейчас он официально повышен до спасителя ненаглядного!

— Твоей?! — прорычал Зувер, падая на гравий и возвращая возможность говорить. Он прижимал к себе сломанную руку и жалобно поскуливал.

— Женщины?! — подхватили другие, бросая на меня откровенно ненавидящие взгляды.

— Проблемы со слухом? — не оборачиваясь, уточнил черноволосый… как его там по имени?

Айх, все еще стискивающий мне руки за спиной, замешкался. Зря он это.

Уже потом, когда от одного отточенного удара валялся недвижимо на земле, наверняка пожалел.

Не будь дурой, я сразу сообразила, кто тут Папа, и спряталась за его спиной.

— Итак, господа, — заложив руки за спину, произнес, собственно, «папа». — Кто мне объяснит, что здесь происходит?

— Эта выххоль, — начал Зувер, сплюнув на землю, — забурбенила цыкаку! Мы свою часть отыхрдачили, а она кинула нас как врыль забухалю, выдрова ахра.

Хорошо-то как сказал! Музыка прямо.

Виновато пожала плечами и улыбнулась, когда «папа» перевел на меня задумчивый взгляд.

— Ничего не понял. Переведи.

— Странно, что ты не знаешь тролльего, — изумилась, робко выглядывая из-за широкого плеча спасителя. Да что там, я вцепилась в его рубашку как репейник.

— Странно, что ты его знаешь.

— Эти уважаемые бандиты выполнили для меня одно дельце. А я со своей стороны… эм… так сказать, не отдаю долг.

Улыбнулась премиленькой улыбкой, переступая с одной голой ноги на другую и разве что не вжимаясь в сильную спину спасителя. Ну, знаете, между тем, кто желает отрезать мне руку (и все еще не отрезал, хотя вполне мог) и толпой тех, кто теперь желает не только мою девственность, но и мою голову отдельно от тела, я выберу первого. До поры до времени, разумеется.

Мужчина усмехнулся и повернулся к господам бандитам.

— Женщина не обязана держать слово. Заключая с ней сделку, вы должны были это понимать. Как бы то ни было, я беру ее долг на себя. Если леди, конечно, не против.

Я истерично хохотнула, а бандиты от такого предложения онемели.

— А можно я посмотрю, как ты будешь мой долг отдавать? — шепнула, не в силах сдержать смех.

— Ты, выххоль окваный, — прорычал, кажется, Борвальд. Или Дорвальд, кто там этих троллей разберет. Он вынул из-за пояса кортик и двинулся вперед. — Оволосел такое предлагать?!

Мой спаситель поднял бровь.

— Ашвархан выдров! Кишерка дрищенка арха вррых!

Предоставляя услуги переводчика, причем, совершенно бесплатно, я вздохнула и произнесла:

— Сейчас они считают, что ты… эм… в общем, сомневаются они, что ты способен постоять за женщину. Говорят, что даже за себя вряд ли постоишь.

— Ахердык кьерз! — рыкнул гоблин, который все это время скрывался за спинами других.

— Оценочные суждения, — отмахнулась. — Вовсе ты не такой страшный.

По мне мазнули смешливым взглядом, а вот по гоблинам и троллям уже стальным. Да что там, от такого взгляда подобно земляной жабе хочется зарыться в земельку и крикнуть «я в домике»! В детстве работало же.

— Кейтрах харрах!

— Хо-хо! — я поиграла бровями и пригрозила троллю пальцем. Это низко даже для них. — Не переводится. Никак.

— Что сказали? — незнакомец сузил глаза, словно почувствовал что-то.

— Сильно любишь свою маму? В общем, по законам квартала неприкасаемых, за такое ты можешь с чистой совестью обесчестить длинноязычного.

— Что, прости?!

— Побрить ему задницу, — заявила и глазом не моргнув. Мы в квартале неприкасаемых. Здесь иные законы. До Зувера, который сейчас стыдливо прикрывал ладонями место, откуда хвост растет, кто-то добрался раньше меня.

— Великолепное предложение, но я, пожалуй, откажусь.

С лица спасителя слетели следы веселости.

— А вот за то, что тронул мою мать…

Мужчина вмиг преобразился, да так сильно, что я невольно отшатнулась. Мне показалось, словно в его чертах промелькнуло что-то нечеловеческое. Звериное! Легко списать на темноту, но ее словно расчертили сапфировые отблески длинного хвоста.

— Вварх! — выплюнул Зувер совершенно неприличное даже в рядах троллей слово. — Нашинкуем его!

— По-доброму они не понимают, да? — спокойно уточнил незнакомец. Хотя, чего уж там, теперь он официально знакомец. Ему вполне подойдет имя… Герт. Или Гардиан. Да. Гардиан самое то — защитник!

— Не тот квартал, — хмыкнула, предусмотрительно шагая назад. Ежели мужчины собираются на поножовщину, даме тут не место. Мало ли — отвлеку своего спасителя, его порежут. Нехорошо. Не дело. Я лучше где-нибудь в сторонке постою… кварталов за пять-десять, пока мне снова руку отрезать не попытались.

— Жди здесь, я быстро, — вздохнул мужчина, отправляясь на верную гибель.

А ведь хорош, подумалось мне. Я даже залюбовалась его движениями: быстрыми, легкими, точными. Бандиты истерично плясали вокруг него, сотрясая кто чем: палками, ножами, булавами, камнями, подскакивая то с одной, то с другой стороны, а Гардиан отточенными ударами укладывал их на лопатки одного за другим. Когда из двенадцати парней осталось четверо, я поняла, что задержалась и дала деру. Умирать мой спаситель явно не собирается, ему и легкого тычка не досталось. А вот бандиты, дай Исконная магия, смогут сломанными руками выбитые зубы собрать и доползти до ближайшей ночлежки на переломанных ногах…

Сны эротические и не очень

Улепетывала я быстро, невзирая на боль от острых камней. Нужно где-то переждать ночь, отдохнуть и восстановить силы. На ум пришла таверна Грыхарда. Только он не задает вопросы, не выдает постояльцев, даже полиции и императорским гончим (только за очень большие деньги). Да и местечко неплохое.

Добралась быстро, ворвалась ураганным ветром и, ударившись в разносчицу пива, остановилась. Тяжело дыша, обвела таверну осоловелым взглядом. Тут все как обычно: лениво играет баянист в на табуретке возле барной стойки, бармен разливает сомнительного качество пойло, разбавляемое ослиной мочой, постояльцы жуют, пьют, режутся в кости и тискают баб за телеса. В углу завязалась пьяная драка, но на нее никто не обращает внимания, только подавальщицы отряжают ругательства, что приходится поднимать мебель.

Здесь мне ничего не угрожает. Все знают, что Эйри голыми руками не возьмешь. О моем даре особо не распространяются, но меня побаиваются, как существо непредсказуемое, к тому же, бабу. А бабу с магией сама Исконная магия велела бояться.

— Комнату, — потребовала, бросив на стол последние три медяка.

Грых смерил меня сочувствующим взглядом, плеснул медового чая и кивнул на лестницу. Опустошив кружку, я поднялась наверх. Комнату выбрала в конце коридора, подальше от любопытных глаз, изнутри подперла стулом и прямо так, в платье, свалилась на грязное покрывало. Комнатушка полтора на полтора, немногим больше туалета в нашей хибаре. Здесь помещается одноместная кровать на сломанных пружинах, больно врезающихся в ребра, тумбочка и умывальник со ржавой затычкой. Не работает — проверено. Так, для блезиру поставили. Этот явно прадедушка моего темпераментного умывальника.

В окно дышала ночная прохлада. Ни шагов, ни звуков погони, да и снизу доносились только пьяные песни, да шутливая ругань. Ментальной лопатой меня больше не било, ощущения чужого взгляда не было, что вселяло надежды.

Выдохнув, я провалилась в сон. Отчаянно нужный сон.

И здесь началось самое интересное. Мне приснился дракон! Как и многие, драконов я видела только на картинках (к счастью). Не так давно, два залетных экземпляра спалили к выдровой бабушке три деревни на подступах к Астории. Три сотни бойцов полегло, прежде, чем сами же драконы усмирили зарвавшихся ящеров. Политический скандал замяли как-то подозрительно быстро. Народ еще долго возмущался, особенно, когда объявили первый отбор невест для драконьих мужиков. Невесты, понятное дело, не вернулись. Но суть не в том.

Мне снился дракон! Мне. Самый настоящий, огромный, в сапфировой чешуе. Казалось, он высечен из драгоценного камня — так сияла и переливалась на солнце его чешуя. Но что самое поразительное, я влюбилась в этого дракона! Моментально! Как только он обратил ко мне взгляд своих огромных золотых глаз, располовиненных тонкой линией зрачка, поняла, что пропала.

Он покорно сложил вдоль спины крылья и положил передо мной огромную морду, размером с половину меня. Смело подошла ближе, провела ладонью по роговым выступам вдоль носа. Дракон закрыл глаза и зарычал от удовольствия.

С виду чешуя жесткая и холодная, а на деле — мягкая и приятная.

— Гардиан, — промурлыкала я, не узнав собственный голос. — Ну, что ты, малыш? Ты должен отпустить его…

Гардиан распахнул глаза и рыкнул. Я пошатнулась и неодобрительно покачала головой.

— Ты должен! Прошу тебя…

Ласково провела ладонью по морде, коснулась губами горячего влажного носа. Зверь словно таял. Становился мягким, податливым, будто утекал сквозь мои пальцы, уменьшаясь до невероятных размеров, пока передо мной не оказался малыш лет пяти. Голый и с большими сапфировыми крыльями за спиной. Взмыв в воздух, он тряхнул копной черных волос и заявил:

— Когда-нибудь, ты станешь моей Шаамни!

— Ты вырасти сперва, — усмехнулась и погналась за малышом по зеленому лугу, усыпанному ромашками. Он улетал, то взмывая ввысь, то опускаясь ниже, позволяя себя поймать. Наконец, крепко ухватила его и прижала к сердцу. — Попался!

— Это ты попалась, малышка, — прошептал он, обхватывая мое лицо ладонями.

Слишком крупными для ладоней малыша. Он потяжелел, выпал из мох рук и ступил в траву голыми ногами красивого юноши.

Удерживая мое лицо, мальчик поцеловал меня в одну щеку. Трогательно, нежно, до щемящего чувства в груди. Следующий поцелуй утратил целомудренность. В мои волосы скользнули уже мужские пальцы, а щеки коснулись губы взрослого мужчины. Третий поцелуй накрыл губы. Я не успела отшатнуться, да и вряд ли хотела этого. Мы замерли.

Стыда не было. Наоборот — живой интерес и дикое, почти животное желание. Я никогда не целовалась, поэтому неуклюже подалась вперед и обхватила губами нижнюю губу мужчины. Меня словно окунуло в кипяток. Я обмякла и не упала только благодаря сильным рукам, рывком вжавшим меня в голое тело. Какой же он сладкий! Именно сладкий, а еще мягкий и пьянящий, как зрелый персик, который хочется пить, втягивая губами, слизывая сладостный нектар. Коснулась языком его губ и судорожно выдохнула. Персик с привкусом мяты. Кажется, я сошла с ума…

Незнакомец не двигался. Не целовал, не отталкивал. Прижимал к себе и с напряжением вглядывался в мое лицо. Хотя, сколько можно называть его незнакомцем? Я решила именовать его Гардианом.

— Ты пахнешь мятой, — заметила задумчиво, не в силах оторвать взгляд от его губ. Теперь я знаю, что за внешней твердостью и строгостью линий скрывается мягкость и удивительная сладость.

— А ты — человеком, — презрительно заметил он и накрыл ладонью браслет на моем запястье.

Зачем он его дернул? Еще раз и еще. Гардиан с остервенением пытался снять с меня артефакт, едва не вырывая руку вместе с плечом.

— Что ты делаешь? — возмутилась, понимая, что сон уже граничит с реальностью. — Мне больно, отпусти!