История Темного Властелина

Я сделал это. Он сопротивлялся.

Несколько долгих мгновений, показавшихся воину вечностью я боролся с настойчивым желанием колесовать его за такой просчет. Потом благоразумие взяло верх над жаждой крови.

Если я в течение суток не узнаю, кто стоял за дерзким покушением ты будешь четвертован. А пока что ты пойдешь в темницу.

Да будет по Воле Вашей, – с трудом выдавил воин. На пороге уже маячили, бряцая оружием другие воины. Их возглавлял Лев, с беспокойством заглядывающий в зал.

Все вон, – буднично повелел я. – Посланцам отбыть в гостевые покои. Охрана!

Зал очистился за считанные минуты. Нескольких человек просто вынесли на руках. Все они были магами, пытавшими защитить меня от волшебного огня.

Обгоревший клочок черной ткани лежал среди серого праха и оплавленных плит.

Лев и Змей задержались. Идеолог с усилием оторвал немигающий взгляд от того, во что превратилось тело нашего общего компаньона, когда я с мрачным весельем заметил:

Зато избавились от предателя. Не нравился мне этот Бобер...

Змей посмотрел на меня, и последние слова застряли в моей глотке.

Иди, Змей. Разберись со слухами, придумай как все подать... и подумай. До вечера.

Он, сутулясь, побрел прочь. Лев же зло буркнул:

Во дворе была попытка саботажа. Десятка два вшивых сволочей напали на стражу, и попытался зажечь Цитадель.

Глупо, – без выражения отметил я. – Дасунь-крепость огню не поддается...

Заставить себя смотреть в его глаза и только в них оказалось не так сложно.

Кто нападающие?

Несколько человек из обоза. Остальные слуги. Все подчинялись этому... – он кивком обозначил останки интенданта.

Чего добились?

Убито четверо охранников. Один убитый – Костяк. Трое ранены. Один сильно обжегся. Пожар потушили сразу. Ущерба пока не определено. Захватили живыми двоих.

Можете сразу вести их в пыточную, – приказал я. – Я хочу знать, кто пытался меня убить.

Огонь, прожигающий магию. Семаргловы штучки. Стихийная магия. Волхвы, наверняка это волхвы. Или Яромир, что в сущности одно и тоже».

Мой Дракон, – Лев задержался на пороге. – А что с... Саламандрой?

Похороним с почестями. Он умер за меня.

Хоть я и считал его не слишком-то верным. Надо же – ошибся»

В эту минуту меня куда больше печальной судьбы пожертвовавшего собой мага занимала мысль «кого же произвести на его место».

И еще как мой тотем сумел ощутить угрозу, в то время как её проморгали все чародеи.

Глава 3

... Помните – если Вы решили воплотить образ Темного Властелина никто не отменял классический арсенал злодейств; да Вы можете быть ценителем прекрасного или наделенным выдающимся Темным Гением, но в глазах среднестатистического человека уже имеется набор черт, по которому определяется Вас либо относят к Темным Властелинам, либо вы остаетесь злобным чудаком. Однако в перерывах между организацией травли личного чудовища на неприятные Вам поселки, похищением особ королевской крови и наведением локальных огненных бурь всегда есть время укрепить свой статус в глазах подчиненных иными средствами. Пышное пиршество, роскошный праздник, сдача небольшой, но богатой крепости или храма на разграбление, конкурс на лучшее вредоносное заклятье (очень полезно для внедрение здоровой конкуренции между подконтрольными магами) и много других мероприятий...»

Темный Властелин Грай «Дракон» Триградский

Владыка Тьмы. Секреты мастерства – шаг за шагом» (рукопись)

Итак, Саламандра, я еще раз поздравляю тебя, – тот, кто совсем недавно звался Келькутом, низко поклонился. Из-под надвинутого на лицо капюшона торчала седая окладистая борода.

Внеочередной Совет завершился, не принеся мне желаемого. Лиса и Ежа не было – первый срочно отбыл в Хёргэ[17], второй готовился к Черному Сходу в Грейбрисе. Лев рвался карать и разить, не считаясь с последствиями. Медведь подозрительно молчал, явственно демонстрируя опасения за свою жизнь. Зря. Змей, вяло зачитавший новый перечень мер, толковыми идеями похвастаться не смог.

Основной вопрос – кто стоял за провалившимся покушением – остался без ответа. Посовещавшись, на должность главного мага Цитадели из дюжины претендентов я выбрал Келькута. Старый опытный колдун специализировался на всевозможных ритуалах и работе с артефактами. Но он прошел суровую школу и весьма сносно разбирался во всех существующих стилях магии – вечный оппонент сгинувшего в белом пламени кудесника.

В своё время Келькута зазывал к себе бывший глава Республиканского Сената, обещая всевозможные блага, если старик изволит служить ему. А кроме него еще десятки особ рангом пониже. Даже мудрейший Наместник империи Ван, расположенной за морями-океанами слюну пускал, желая заполучить такого редкого знатока.

Ты ведь понимаешь, какой на твои плечи ложится груз? – мы неспешно прогуливались по восточному крылу Цитадели. Здесь почти не показывались слуги – только лишь шастали туда-сюда по коридорам, наряженные в черные накидки аколиты. Завидев меня, они почтительно кланялись и замирали, не решаясь скользнуть мимо.

Некоторые вели умные беседы, касающиеся прикладного злоделания, другие таскались с огромными книгами, плотно закупоренными бутылями, мисками, ступками, черепами, сумками и прочей чепухой. Просто поварята какие-то.

Иногда в воздухе разливался запах грозы и до наших ушей доносились раскаты грома. Практические занятия по неостихийному[18] колдовству в самом разгаре.

Стены коридоров были украшены фресками и барельефами с изображениями самых разных чародеев. Обычно это были кровавые баталии, наглядно демонстрирующие преимущества того или иного стиля.

Надеюсь, ты понимаешь глубину ответственности, ложащейся на твои плечи? – поинтересовался я, рассматривая сменяющиеся изображения. Келькут-Саламандра почтительно внимал.

Твой предшественник насколько я знаю, очень сильно приблизился к исполнению моего пожелания. «Экранирование», «энвольты» и многое другое. Достаточно весомый результат. Но отнюдь не вершина ожиданий, – мне надоело говорить самому, и я решил все же вовлечь в процесс мага. – Напомни мне особенности существующих чародейских традиций. В общих чертах – я хочу убедиться, что ты понимаешь.

Саламандра кивнул и указал рукой на ближайший барельеф. Я ухмыльнулся, узнавая.

Со стены диковато взирал босой старец с воинственно развевающейся на ветру бородой. Вытянутая вверх рука оканчивалась острыми звериными когтями. Он стоял на опушке леса, а десятки людей на заднем плане были сдавлены частоколом деревьев с по-змеиному извивающимися ветвями.

Друиды – почитатели бессчетной армады духов леса, камней и морей, – дребезжащим, но уверенным голосом, будто диктуя, начал Келькут. – Архаичные, но отнюдь не самые слабые чародеи, бережно хранящие свои традиции на испещренных рунами камнях и сохраняющие первобытную связь с животным миром. Волхвы, – строгого вида мужчина в распахнутом плаще протягивал бережно сжимаемый руками огненный шар. Меня передернуло. – Лучшие заклинатели стихий. Хранители целого ряда традиций тесно связанных с бытом Царства. Но их магия лучше всего подходит для использования в боевых условиях. По характеру – жрецы, прислуживающие культам целого Пантеона Божеств. Щедро используют заемную силу своих Богов.

А это, – наши глаза обратились в сторону загадочного остроносого типчика увешанного золотыми цепями и какими-то амулетами. По обе стороны от него стояли неприятного вида громилы, сходство которых с человеческим родом оканчивалось на наличии двух ног. – Это алхимики. Первая попытка мозговитых жителей Балабараша создать нечто новое в устаревших магических традициях. Не имея природных источников, во всю экспериментируют, заигрывая с механикой. Отвары и духов-слуг для них с успехом заменили эликсиры и големы. Считаются отличными специалистами в выведении бестий. В противовес нечисти и чудовищам.

Гордое лицо, царственная осанка, идеально сложенное мускулистое тело, облаченное подпоясанной белой тогой. Над головой призрачная корона, лучи чьего света повергают полчища неизвестных мне безглазых тварей с растопыренными восьмипалыми руками.

Патриархи магической культуры. Наследники богатейшей и опаснейшей традиции. Аристократы-философы Эрца. Считаются самыми первыми магами и создали крайне эффективную, но невероятно сложную магическую систему. Кроме того, во многом способствовали созданию алхимической традиции. Опекали. Магические воздействия носят очень широкий характер и происходят на базе противодействия двух элементов. Извечного Хаоса и Рожденного Порядка.

Саламандра умолк выжидающе глянув на меня. А я в свою очередь остановился, заложив руки за спину перед последней фреской на стене. Гигантская черная тень на холме, окутанная серебристым маревом. Марево катится по земле, оставляя за собой лишь темный безжизненный камень. А внизу холма коленопреклоненные люди с согнутыми спинами.

Маленькая лесть в мой адрес. И намек на некоторых Темных Владык прошлого, раздобывших свои уникальные силы. Сейчас картинка вызвала у меня тоску – как же я хочу воплотить в жизнь свой замысел! Тогда подобные фрески распространятся везде. Можно даже будет обогатиться лишь на продаже своего изображения.

Перечисленные мною традиции не являются исчерпывающими. Ранее существовали и другие, но до нашего времени дошли только убогие остатки. Как в империи Ван.

Не только, Саламандра. Ты запамятовал еще одну традицию. Школу острова Харр.

Маг за спиной рассмеялся кашляющим, достойным любого черного мага смехом.

Мой Дракон, они скрыты непроницаемым магическим куполом, неизвестного происхождения. Живут себе как у бога за пазухой. Добраться до их секретов невозможно.

Нет ничего невозможного, – уверенно отрезал я. И подумал:

Я схвачу этих чистюль за горло. Выпотрошу все их тайны и разграблю весь этот остров, побери меня Тьма!»

Как ты думаешь, кто стоит за последним покушением на мою жизнь?

Келькут ожидал этого вопроса. Пусть не сейчас, но ждал:

Заклинание, наброшенное на вещь, нашему анализу не поддалось. Остаток – тот обугленный клочок, пуст как пересохший колодец.

Огонь, – напомнил я. – Это был огонь. Прожигающий заклинания.

Чародеи, защищавшие меня в зале, до сих пор не пришли в сознание. Сильнейшее магическое и, как следствие, физическое истощение. Неслабым кудесникам хватило для этого одной лишь попытки обуздать пламя.

Да, мой Дракон. Очень необычное заклятье. И почему-то очень избирательное. Не заполучив вас, оно не убило сразу предателя, однако любого кто пытался предателя остановить, отправило в забытье или небытие.

Белое пламя. Стихийная магия.

Волхвы? Это само собой напрашивается, мой Дракон. Кому же еще как не жрецам Семаргла владеть стихийной волшбой такого уровня, – Келькут без притворного смущения пожал плечами. – Есть только одна нестыковка, мой Дракон.

И какая же? – мне стало смешно. Покушение провалилось, но вместо того чтобы мстить направо и налево я веду умные беседы о природе магии.

Чары были наложены на атрибут, посредством Ритуала. Очень необычного, хочу заметить – уж в этом-то я разбираюсь. Но чародейское плетение совсем не похоже на работу Волхвов... оно древнее, – видя недовольство в моих глазах, Келькут поспешил пояснить: – Заклинание было наложено много лет назад. В зале его просто привели в действие. И это не обязательно должны были быть волхвы.

Я задумался. Доля истины в словах мага была.

Твое предположение ничего не меняет. Волхвы или нет, но очень скоро все кто злоумышлял против меня, ответят за свою крамолу! Даже те, кто не принимал в покушении участия, но молчаливо одобрил его!

Как пожелаете, мой Дракон, – исполнительный Келькут воспринял мои слова как пожелание...

Обряженный в царскую мантию, с внушительной, хоть и бутафорской цепью на шее мужчина торжественно вышел на помост. Кривовато сидящая на голове корона съехала на один глаз. Второй деланно серьезный, с вызовом поглядывал в многочисленную толпу.

В безмолвии развернув свиток с указом, он откашлялся и солидно начал:

Именем царя Яромира мерзкое сборище, именуемое Черным Сходом объявляется незаконным! Все трусливые щенки, слабаки и царские лизоблюды обязаны игнорировать Черный Сход! Они обязаны забиться в самую дальнюю щель Царских Палат и...

Далее следовало достаточно развязанное и смачное описание того, что должны сделать царские дружинники «щенки» со своим царем. Оканчивалось яркое повествование словами:

И оставят там свои языки до скончания болезного короля! Всем воинам знающим гордость, силу своей руки и разящего клинка – привет Великого Дракона! Царь Яромир пусть бредет в свою конуру, когда приходит время Тьмы! Да расправит крылья Великий Дракон! Мы начинаем!

При этом корона слетела с головы шута, и без зазрения совести тот ногой пнул символ власти с помоста, а сам витиевато поклонившись, удалился прочь под громогласный ликующий рев нескольких сотен глоток и перезвон серебряных бубенчиков на изгибающихся в танце полуголых девицах.

Черный Сход начинался на закате солнца. Как всегда.

Трепетали пологи многочисленных цветастых шатров. Стелились по ветру черные, алые, зеленые, синие, желтые и даже белые знамена. Бесчисленные палатки, бивуаки, шатры раскинулись прямо под открытым небом. Всего в двух милях от стен Грейбриса, протянувшись своим пестрым телом еще на милю. Практически везде горели огни факелов, светильников, костров, висящих прямо в воздухе магических шаров.

Заклятое черными магами Темного Владыки небо было совершенно чистым, и на него уже восходила полная, необычайно большая луна.

Призывно покрикивали наиболее ушлые торговцы – время ярмарки еще не началось, но многие торопились сбыть товар, невзирая на не слишком подходящее место. Торговцев защищало слово Великого Дракона – во время Схода никаких краж или смертоубийств (кроме тех, что исполняются во имя кровной вражды, мести или взаимной ненависти). Купцы могли быть спокойны за себя и свой товар; перечить воле Великого Дракона не осмелится даже полный безумец.

Ближе к сердцевине лагеря скопление становилось все теснее – играли музыканты, танцевали девицы, рекой лились напитки, стучали, на спор втыкаясь в столбы ножи, публика развлекалась.

Центром Черного Схода было ристалище. Все честь по чести – трибуны, почетные места, укрытый балдахином трон для хозяина веселья – здесь мерялись силами прибывшие ради этого воины. Бой кулачный, бой оружный, состязание, магическое сражение.

Первый бой! – загремел нечеловеческий голос, разносясь над всем полем, дабы слышали не только забившие все ряды гости, но и те, кто просочится к ристалищу, не мог. – Бой с оружием и магией! Вызвавшая сторона – Веррэн из Тьмы, сторона ответившая – Бор сын Брара. Причина месть за месть. Бой до смерти или до признания одной из сторон своего поражения! Бой проходит вне соревнования!

Правила Схода были очень простыми, а возможные мотивы самыми разными. Никакие градации не признавались – вплоть до того, что человек мог вызвать на ристалище нечисть. Это ведь не рыцарский турнир во славу прекрасной дамы.

К слову сказать, здесь прекрасных дам, было не меньше чем на турнирах, и были они куда доступней, нежели изнеженные благородные особы. Им не придется жаловаться на отсутствие внимания... чуть позже.

Бои до смерти разрешался, но не более четверых за время Схода. Разумная мера – слишком многие из участвующих теряли над собой контроль, желая крови. Вне соревнования дрались достаточно редко – из-за настоящей ненависти, ради денежного спора. Некоторым попросту запрещалось участвовать в соревновании из-за явного перевеса над противниками.

Основные участники собирались чтоб доказать всем свои способности. Ну и разбогатеть.

Здесь же я порою находил настоящие самородки.

На огороженном бревнами ристалище появились двое. Высокий мрачный тип в рубахе на голое тело с парными клинками. Его соперник впрямь выглядел выходцем из Тьмы. В прямом смысле, ибо он был представителем редкой разновидности разумной нежити.

Веррэн из Тьмы. Один из последних в своем роде. Не пропускал ни одного моего Схода, чем радовал несказанно. Последние три Схода бился до смерти, ибо его противники отказывались признавать своё поражение.

Правильный мужик, – тихонько заметил Лев. Мой военачальник на боях присматривался к дерущимся. Некоторые вскоре оказывались в моем воинстве. – Только и существует, чтоб остальных срамить.

Он желал как-нибудь сам схватиться с неживым мастером. Но я, втайне опасаясь за честь своего воинства, не разрешал.

Как можно победить отдавшего за собственную непобедимость самое дорогое своё сокровище – жизнь?

Бой был скоротечен, ибо сын Брара хоть и был мастаком крутить свои железки, да только скорбному не-мертвому от этого было не холодно и не жарко. Я не уверен, что он вообще почувствовал боль, когда и без того не единожды рубленое тело поразил очередной «укол».

Выходец из Тьмы был вооружен палашом и двигался подобно черному аспиду. Их клинки переплелись всего раз пять, прежде чем оказавшийся в опасной близости от парня Веррэн тычком локтя в лицо и последующим небрежным ударом меча плашмя по рукам разоружил того. Короткий и, по-моему, бессмысленный бой, отмеченный, тем не менее, одобрительными выкриками зрителей.

Наверняка Бор впервые участвовал в Темном Сходе. Более опытные никогда не принимали вызовов Веррэна. Какой смысл и интерес? Даже обещанные золотые горы, дорогу к которым он обещал указать своему победителю, не вдохновляли тертых жизнью бродяг.

Прочая же нечисть, по-моему, принципиально не замечала Веррэна.

...вызывающая сторона Тольяр-Ратислав, сторона ответившая Цирегрин Хруушийский...

Пока происходило короткое ознакомление с достижениями сторон, я успел справиться у Льва о Цирегрине. Знакомое имечко. Как выяснилось, память меня не подводила.

Предводитель банды в пять десятков голов. За его собственную голову в двух городах Эрца назначено неплохое вознаграждение, в Заголосье как-то целую войну учинил с ватагой старого Ошу. Приколотил косоглазого хитрилу к воротам его собственного логова.

Выдающаяся личность, – согласился я. – Надо бы его пригласить в наши славные ряды.