История Темного Властелина

Игрок в кости громко засопел:

Какая неожиданная встреча господин Крейган... – смачный звук удара упредил резкий обрыв речи Дзеринга. Несколько мгновений было слышно только, как тяжко стонет и отплевывается игрок.

Извольте не называть моего имени впредь, сударь, – вежливо попросил насмешник. – Оно мне не за тем было дано, чтобы трепать его везде, где ни попадя, давая лишние поводы задуматься о полезности жития некоторых субъектов.

«Умный тип. Слова, какие знает...» – невольно поразился Мирослав.

А пока что сударь, объясните мне, чем вы здесь занимались.

Гошподин...мы не жанималишь... играли мы... – лишившись одного или нескольких зубов, Дзеринг очень сильно шепелявил.

Да вы что! – не поверил Крейган. – Играли! Кто бы мог подумать... а с кем вы играли, сударь? Не надо глазами косить, я спрашиваю как имена ваших друзей. Их род занятий, если угодно.

Мы не дружья... – попытался оправдаться игрок. – Я их пошти не жнаю.

То есть вы играли инкогнито?

Дзеринг засопел так, что сразу стало ясно, что слово «инкогнито» он посчитал ругательным обращением в свой адрес.

Кончай уже измываться, пес, – с трудом проворчал курчавый. – Чтоб тебя холера взяла.

Губа, – вполне миролюбиво обратился насмешник к кому-то из своих подчиненных. – Проследи-ка, чтобы наш теперь уже кривоносый друг не вмешивался в разговор. Если он еще раз помешает общению и развяжет хайло, я разрешаю привести гостя в чувство. Ненавязчиво только, а то мало ли. А еще лучше завяжите ему пасть, а то воняет.

Когда пожелание Крейгана было исполнено со всем прилежанием, и курчавый мог лишь мычать, предводитель снова обратился к висящему между двоих воинов игроку:

Я весь в вашем распоряжении, сударь. Кто ваши друзья по игровому столу?

Н-не жнаю, – с ужасом пролепетал Дзеринг. – Они ш Шарства прибыли. Вроде дружинники.

Да-а, Дзеринг. Я был несколько лучшего мнения о твоих мыслительных способностях. Пора бы научится отличать каких-то дружинников, от гонцов. Да не простых, а скорых, развозящих порою очень любопытные военные сплетни. Стыдно Дзеринг, садиться за стол с незнакомцами. В твои годы это непозволительная роскошь – так же как полагаться на двоих охранников. Ты к слову, не в обиде, что второго мы в виду его категорического упрямства малость привели в чувства? Нет? Я так и думал. Эх, Дзеринг-Дзеринг. Военное время полное неожиданностей и коварного предательства. А ты проявляешь такую вот губительную наивность. И главное, даже не предупредил о своих гостях! Вот что меня возмущает!

Я-а не хотел... – слабо прошептал игрок. – Отпуштите меня, гошподин...

И проявить подобную твоей наивность, Дзеринг? – с любопытством уточнил насмешник. – Я вот не могу. Ты, должно быть, забыл, но я человек подневольный. Служу интересам Великого Дракона Триградья. И потому вынужден в военное время проявлять военную же строгость. Разумеешь?

М-неее неее...

Губа, – резким деловым голосом позвал Крейган. – Дзеринг Винц военный преступник. Обвиняется в разложении дисциплины азартными играми, в укрывательстве врага, в мошенничестве и, – сделав паузу, Крейган закончил исполненным ядовитой насмешки голом. – И шулерстве. Все эти деяния заслуживают смертной казни в назидание прочим.

Шулер Дзеринг завопил не своим голосом, срываясь на отчаянные рыдания. Он пытался доказать, что не виновен, что его оговорили, что все случившееся глупая ошибка. Но предводитель не слушал. Он думал, глядя на равнодушно блестящие с пола монеты. А исполнительный Губа ждал.

Но, – повысив голос Крейган, заставил шулера заткнуться. – В виду былых заслуг наказание можно уменьшить. Скажем, как тебе такой выбор – отрубание рук или выплата некоей денежной компенсации за свои прегрешения. В размере одной тысячи царских гривен или денег другой страны в таком вот эквиваленте.

Шоглшен! Шоглашен!!! – дикую радость шулера совершенно не омрачила сказочная сумма «компенсации».

Вот и хорошо. Губа, проведи сударя и его друга. И обсудите условия выплаты.

Воины легко вынесли висящего мешком игрока в потайную дверку. Следом удалился Губа, тычками подгоняя смотрящего в пол охранника шулера.

Крейган огляделся по сторонам и сладко потянувшись, заверил оставшихся:

А с вами, друзья мои, разговор выйдет несколько иной. На улицу их.

Мирослава грубо вздернули на ноги, едва не вывихнув при этом рук, и потащили через общую залу. Сидящее там многолюдство молчало. За прошедшее время никто не посмел даже пикнуть – причиной тому были два десятка воинов Крейгана удачно расположившихся с арбалетами вдоль стен. На выходе, горделиво подбоченившись стоял коротышка в черном плаще. Маг. Наверное, благодаря волшебнику воинам не пришлось выбивать двери – те упали сами, лишая Мирослава с товарищами всякой возможности скрыться или хотя бы подготовится к бою.

«А я-то думал, как это они так легко подобрались к нам. Без шумов вскриков и паники, – запоздало подумал угрюмо водящий взглядом по отрешенным лицам Мирослав. – Попробуй тут вскрикни или вскочи. Мигом жизни лишат...»

Позади неуклюже бухал курчавый с заткнутым половой тряпкой ртом. На улице стоял разреженный туман, подсвеченный с высоты саженых шестов масляными фонарями.

В тумане угадывались очертания людей. Многих людей, держащих выход из таверны под прицелом.

У меня нет времени вас к чему-то принуждать, – Крейган, оказался высоким тощим мужчиной с благородной сединой в густых волосах и тонким треугольным лицом. Доспехов он не носил, предпочитая щегольской кафтан с подбитыми ватой грудью и плечами. – Нет желания и убеждать. Я утратил красноречие, а вместе с ним теряю терпение. Кто из вас двоих скажет мне донесение?

По его знаку у курчавого вырвали кляп изо рта. Мирослав гордо молчал, чувствуя, как слабеют колени, под пронзительным взглядом Крейгана.

Неподалеку в тумане заржала лошадь, тут же поддержанная несколькими солидарными товарками. В воздухе пахло дождем. Воины в черных доспехах были недвижимы. Крейган ждал.

«Я готов... готов терпеть, если потребуется пытки. Они все равно убьют – лучше уж промолчу. Выдержу и унесу с собой. В могилу».

Итак, у вас нет желания говорить, – с какой-то непонятной усталостью констатировал Крейган. – Тогда поступим так. Сейчас тебя кривоносый и тебя ясноглазый разведут в разные стороны. Везти вас никуда не станем – больно утомительно. Пытать тоже – долго это. Я даю вам полчаса. Кто первый скажет тот, – он пожевал губами, – тот будет совершенно свободен. Не чиня преград, я отпущу его на все четыре стороны. Клянусь перчатками Великого Дракона! Время пошло.

Конвоиры последнюю фразу приняли на свой счет, и повели пленников в разные стороны. Мирославу выпало идти к овину, топча куриный помет.

Выдержу. Из принципа».

Они сделали шагов пятнадцать, когда курчавый не выдержал.

Стойте! – услышал, вздрогнул Мирослав. – Погодите!

Да, – любезно откликнулся Крейган. – Ребята подождите. У нас наметился победитель! Говори.

«Нет. Молчи. Молчи». Мирослав в отчаянии закусил губу до крови, даже не решаясь оглянуться.

Я сказал бы с удовольствием, господин. Если бы знал. Но я всего лишь сопровождающий... – жалким голосом залебезил курчавый. – Он гонец. Мирослав. Я не знаю донесения.

Вот как. Неожиданный ответ. Получается, мой кривоносый друг, что ты не можешь считаться претендентом на победу. Даже более того. У тебя нет никакой возможности уйти отсюда живым, и ты мне совершенно больше не нужен, – сделал неутешительный вывод Крейган. – Ребята. Повесьте этого сукина сына на фонаре.

Нет! Не надо! Я же не знаю! Я, правда, не знаю! – визжал, отчаянно вырываясь курчавый.

Главному кандидату на победу было бы полезно увидеть сие маленькое действо, пока его время идет, – предложил Крейган. Мирослава поставили на колени и заставили смотреть.

Процедура повешения оказалась куда более короткой, чем ожидалось. Курчавого повесили на взятой у хозяина корчмы веревке, предварительно усадив на подведенного коня. Животное хлестнули по крупу, и беспомощная фигурка задергала раскачивающимися в воздухе ногами.

Рот курчавого предварительно заткнули и потому предсмертных хрипов слышно не было.

Шутки кончились, Мирослав, – кривя губы, пояснил Крейган, указывая на жутко покачивающееся тело. – К твоему несчастью во дворе есть еще один столб и у меня на редкость паскудное настроение. Я сегодня потерял пятьдесят человек. Пятьдесят славных парней, которые были мне намного дороже одного лишь тебя. Чтобы не воображали себе крестьяне война идет. И мне совершенно не нравится война, в которой я участвую. Не люблю только защищаться и прятаться. Буду только рад найти ниточку способную дать возможность мне развернуться во всю ширь. Рвать ваших щенков, и заливать кровью поля. Я советую трижды подумать до того мгновения, пока ты захочешь открыть рот. А времени у тебя уже и нет почти. Думай, Мирослав.

Гонец, не выдержав, отвел взгляд от яростных глаз Крейгана. Сглотнул ком.

Должен выдержать. Ни слова. Лучше смерть».

Мирослав неожиданно для себя разглядел темное пятно, медленно расплывающееся на штанах висельника. Безобразно-жалкую гримасу лица.

Я все скажу...

Ирдэн, – тихо позвали сзади. Коротышка поддернул гайтан на плаще и нехотя обернулся.

Холодно, – буркнул он, кутаясь в теплую материю. – Зачем ты меня сюда притащил, Крейган? Что такого важного несли эти гонцы?

Кое-что. Неожиданное, – мрачно ответил Крейган. Он подошел, дергано выкидывая вперед ноги и походкой напоминая цаплю. – Чутьё меня не подвело. Уж не знаю, о чем думает Великий Дракон, но... вряд ли он знает. А должен узнать, пока не поздно.

Все так страшно?

Мимо прошли, неразборчиво споря двое солдат, ведя под уздцы коней.

Именно. И нам наверняка придется лично марать об это руки. А я даже не уверен, что у нас есть шанс. Думаю, следует послать двух Воронов. Война, которую мы ждали уже на пороге. Она смотрит гноящимися предательством глазами.

«Университетское образование, – затосковал Ирдэн. – Балбарашские школы так просто не проходят для риторики».

Лев, – невидяще глядя перед собой, пробормотал Крейган. На его треугольном лице блуждала ухмылка, походящая скорее на спазм мышц. – Он, пожалуй, может. Помочь.

Огонь жадно жрал деревянные перекрытия, охватывая все большее пространство и начиная, как мне показалось, плавить сам камень. В отдалении мерно раскатывались похожие на удары молота о наковальню звуки боя. Это добивали последних защитников крепости.

С шумом обвалилась арка входа – неудачное попадание из катапульты проделало брешь в стене над входом, присыпая, десятка три человек обломками. С высоты птичьего полета было отлично видно, как осаждающие одним махом преодолели ров и, пробравшись сквозь обвалившиеся участки стены, навязали бой, осыпавшим их градом стрел защитникам. Катапульты работали, не переставая, круша уже не стену, а помещения во дворе – с бьющим по ушам звуком ломая крыши, выгрызая куски кладки, оставляя черные борозды во дворе замка. Зажигательная смесь в сосудах с «огнем эрца» во всю пылала в моём владении. В небо поднимались едкие черные дымы.

Отчаянное сопротивление гарнизона замка было сломлено многочисленным превосходством нападающих. Воздух возле стен крепости разом вздрогнул, и это зыбкое дрожание тотчас с оглушительным свистом раздалось в сторону подступающих отрядов неприятеля. Передние ряды превратились в груду смятых покореженных доспехов, с растекающимися из них лужами крови. Вторые ряды оказались разорваны на куски в мгновение ока. Третьи ряды разлетались в разные стороны, точно камушки из-под конских копыт. Четвертые, встречаясь с магией, оказывались сбитые с ног, на них же натыкались пятые и шестые ряды, образовывая грандиозных размеров кучу малу. Атака захлебнулась под ударом моих магов. Тройка темных чародеев возвышалась у балюстрады на балконе донжона, равнодушно оглядывая деяние своих рук. На некоторое время мне показалось, что преимущество покидает мешкающие ряды врага.

А потом разобравшиеся что к чему командиры дали расчетам катапульт новую цель. Большая часть каменных ядер, подчиняясь энергичным движениям рук магов, просто в воздухе рассыпались серой пылью, устилая охваченный пламенем двор. А меньшая их часть перехватывалась в воздухе незримыми исполинскими руками и отправлялась по назначению. Под натужный скрип лебедок и треск ломаемого дерева враг потерял четыре катапульты. Отступайте же! Бегите!

Но их это не остановило – и в следующий момент свет дня в моих глазах погас...

...Эхо злобного крика прокатилось под тускло поблескивающими янтарем сводами. Моего крика.

Задыхаясь от злобы, я тискал в руке оторванную пуговицу камзола. Келькут невозмутимо убирал со стола курильницы.

Шакальи выкормыши! – хотелось задушить кого-то своими руками. – Дрянные предатели!

Не в силах сдерживаться я заорал еще раз. За дверью сухо стукнули пятками копий стражники. Личная магическая лаборатория Саламандры охранялась круглосуточно – как для входящих, так и порою от пытающихся из неё вырваться.

А ну тихо там! – рявкнул я, дергая головой. Перевел белый от бешенства взгляд на Саламандру: – Сволочи!

И уже затихая, добавил, с горечью констатируя:

Наёмники...

Келькут отточенными движениями прошелся щеточкой по заклинательному столу, смахивая золу и изумрудно поблескивающую пыль.

Те трое магов – Тримир, Астер и Мелех. Среди наших волшебников специалистов их уровня осталось семеро. Мелех был почти ровней моему предшественнику.

Знаю. Его кандидатура на должность нового Саламандры тоже обсуждалась на Совете.

События виденные вами произошли менее десяти часов назад. В штурме не уцелел никто с нашей стороны, – в тон мне, тщательно скрывая горечь, рассказал Саламандра.

Заголосье на которое я полагал некоторые надежды, наконец, вступило в войну. На стороне Яромира. Рать в шесть с половиной тысяч воинов уже вступила на территорию Триградья. И уже спалили четыре моих замка. Эти продажные гнусные твари польстились на царское золото.

Интересно, за какие деньги Яромир купил этих шавок? Во что они оценили свои жизни, эти покойники.

Так. Спокойнее. Надо немного успокоиться. Я несколько раз глубоко вдохнул, сжимая и разжимая кулаки, и благостно уставился на чучело тридцатилетнего мужика в шелковых одеждах. Это, если мне не изменяет память, бывший хороший знакомый Келькута. Один из недоброжелателей, благодаря которым в своё время старик примкнул ко мне. Теперь вот занимает почетное место в лаборатории. Целая армия продажных наёмников. У меня возникло стойкое желание завести свой музей чучел.

В этот миг я дал себе обещание, что Заголосье – край наёмников и вольных рубак – отдаст мне долг в шесть с половиной тысяч жизней. Ни одной меньше.

Саламандра. Как они справились с магами?

Интересный вопрос. Все вороны соглядатаи над замком сдохли в один и тот же миг. Магия? Наверняка. Однако чья – понять, сидя в Цитадели весьма мудрено. Лучше было бы выбраться на место самолично...

Тут он умолк выжидающе глянув на меня.

Скоро, – пообещал я в ответ. – Уже послезавтра все решится.

Армия Яромира прошла мимо Грейбриса и двигалась к Великановым Вратам. За ней неотступно следовал четырехтысячный отряд Льва, которому я пока запретил забирать рать из Грейбриса. Нервы моих командиров натянуты до предела. Обитатели Цитадели продолжают делать вид, что ничего особого не происходит. Лучше всего это получается у магов. Драконьим Призракам мешает бояться въевшаяся в кожу привычка во всем подчиняться приказу. Реваз тот и вовсе в перерывах подготовки Цитадели к осаде отработку поединков удумал. Муштрует.

А вот оружейники, слуги, грузчики, подметальщики, скотницы потихоньку все сильнее уверялись во внезапном безумии, охватившем Великого Дракона. Если бы не страх натолкнуться на конные разъезды или передовые отряды Яромирова воинства многие из них драпанули бы уже сегодня.

Медведь старался не попадаться мне на глаза – целыми днями запершись со своими счетоводами, он пил. Пил, заливая свой страх. Точно так же Ёж целыми днями не вылезал из мастерских; этот без устали работал.

Вестей из Танцевальни сегодня еще не поступало, но думаю, их уже осадили. Мерхаджаул ежедневно бомбардирует меня рассказами об новых стычках его нечисти с поразительно сильно зашевелившимися Окультами.

Со дня на день пребывают корабли островитян.

Теперь проснулось Заголосье, принявшись один за другим штурмовать мои северные границы. А ведь там у меня совсем немного войск. Полуторатысячный отряд Крейгана.

Пойдем, выйдем в коридор, а то у меня уже голова болит от запаха «благовоний».

Уберите здесь все и проветрите помещение, – потребовал Саламандра у жмущихся на скамейке подмастерьев. Торопливо закивав, они бросились исполнять приказ.

Мы же минуя украшенную резьбой с изображением дракона дверь, неспешно вышли в коридор, против обыкновения заполоненный снующими туда-сюда слугами. Все с озабоченными лицами, у всех что-нибудь в руках.

Эта загадочная владелица перстня, как её бишь... – я щелкнул пальцами, вспоминая названное Тольяром имя.

Астис, – с готовностью напомнил Саламандра.

В людском скоплении мы шли с обычной скоростью, как будто находясь в пустом коридоре. Выученные Храном слуги (сюда абы кто не допускался) изящно уходили с нашего пути, умудряясь при этом не пихать своих собратьев по гильдии. Вокруг нас с магом на расстоянии трех шагов во все стороны было свободное пространство, словно поддерживаемое невидимым куполом.