Урок криминалистики

– У вас много таких тайн?

– Достаточно. Все-таки хотите виски?

– Нет. Может, расскажете? Чтобы я точнее представлял ситуацию.

– Тогда я должен рассказать вам всю мою жизнь.

– У меня есть время.

– А у меня, видимо, его уже нет, – пробормотал Эльбрус, наливая виски в массивный стакан и делая внушительный глоток.

– Итак, я вас слушаю. Давайте начнем с ваших отношений с дочерью. Почему они такие непростые?

– Значит, вы все-таки слышали, как она орала на весь дом, – догадался Алхасов.

– Сложно было не услышать.

– Так всегда. Наверное, в этом виноват только я.

– В чем?

– Она ждала ребенка от человека, которого я не мог представить своим зятем. Это был совсем не тот человек, которого я мечтал видеть в качестве мужа моей дочери. Но они тайно встречались. А потом выяснилось, что она ждет ребенка. Мы с женой были категорически против. Моя умершая супруга была женщиной истеричной и требовательной. В общем, мы вместе настояли на аборте. Видимо, Аллах наказал нас, и вот уже несколько лет Эсмира не может родить. Я чувствую себя виноватым. Хотя и сейчас уверен, что с тем парнем она не могла быть счастливой.

– А с нынешним может?

– Нет. Хотя я сам выбрал для нее Эльнура. Она его не любит и даже презирает. За то, что он не пытается ей возражать и не идет на конфликты. У нее характер матери…

– Вы уже второй раз намекаете, что у вашей супруги был сложный характер.

– Не то слово, – Алхасов посмотрел на виски, но не стал трогать стакан. – Мы поженились в достаточно раннем возрасте. Поженились, как было принято. Сначала договаривались родители, потом нас познакомили. Мне было двадцать пять, ей двадцать два. Такой вот идеальный брак. Все было как будто нормально, но уже через некоторое время я стал замечать странности в поведении моей супруги. Она злилась по каждому поводу, устраивала истерики, срывалась по пустякам. Затем начались семейные скандалы по поводу и без повода…

– Можете пояснить, что значит «по поводу»?

На этот раз он снова поднял стакан и выпил.

– Я не был ангелом, – признался Эльбрус, – как и большинство мужчин. Я был на хороших должностях, нравился женщинам, у меня были деньги и влияние. И квартиры, где я мог встречаться со своими знакомыми. Старался не подставляться, но слухи, конечно, доходили. Жена устраивала истерики. Она и без того была очень и очень нервным человеком. Начались оскорбления. Прямо с утра. Мы уже спали в разных комнатах. Она просыпалась и сразу осыпала меня оскорблениями. Я все не так делал. Не вовремя кипятил воду, неправильно воспитывал детей, не умел разговаривать с персоналом. Вся страна считала меня таким умным и проницательным человеком, а дома я слышал, что я «дебил», «дегенерат» и тому подобные оскорбления. Я понимал, что сам давал повод к такому поведению своей супруги, но все равно меня это сильно задевало. Разводиться в моем положении было практически невозможно. Я сидел в президиумах и возглавлял разные правительственные делегации, а дома постоянно выслушивал систематические оскорбления больной женщины. Может быть, у нее была какая-то послеродовая травма. Говорят, у некоторых женщин такое случается. Она рожала Керима очень тяжело. Он шел ногами вперед, и ей пришлось делать кесарево сечение. Не знаю. Она была всем недовольна. Точнее, она была недовольна мной. Я скажу вам одну истину. Если ваш партнер в браке знает, что вы были ему неверны, то подобная рана никогда не затянется, вас никогда не простят.

Хотя в нашем обществе многие женщины прекрасно осведомлены о том, что их мужья гуляют на стороне и даже имеют постоянных любовниц. Некоторые жены знают о существовании у своих мужей вторых семей с детьми! Моя жена не была исключением. Она была слишком эмансипирована, если хотите. Мы были слишком «цивилизованны» и далеко ушли от наших патриархальных нравов.

– Оправдание собственной безнравственности эмансипацией выглядит не очень убедительно, – вставил Дронго.

– Согласен. Может, нужно было быть более осторожным, более внимательным и меньше выпячиваться. Но я был слишком заметной фигурой. И еще при наличии всех этих смартфонов и социальных сетей ничего невозможно было скрыть. Достаточно было мне появиться в любом ресторане или отеле с какой-нибудь женщиной, как об этом сразу становилось известно моим близким. Даже моя должность вызывала у моей жены сильное раздражение. Можете себе представить? Все время ядовито уточняла – почему я вице-премьер и не могу стать премьером? Представляете? Все время меня пилила: «Чем ты хуже своего начальника? Почему ты остановился на вице-премьере? Когда наконец ты сможешь стать премьером?» Как будто все зависело только от меня. Однажды у нас случилась авария в Мингечауре, и премьер позвонил мне поздно вечером, попросив срочно приехать. Она устроила мне дикий скандал, заявив, что я превратился в ручного пса при главе правительства. Я тогда понимал, в чем настоящая причина ее истерики. У меня был кратковременный роман с супругой одного дипломата, посла, аккредитованного в нашей стране. Разумеется, жена обо всем узнала. И, когда раздался звонок по поводу Мингечаура, она устроила дикую сцену. Как будто судьба нашей семьи зависела от того, поеду я или нет. Я, конечно, хлопнул дверью и уехал. Три дня не появлялся дома. Пока не пришлось вернуться за одеждой. И опять нарвался на очередной скандал. Я вообще не хотел возвращаться.

Как можно было договариваться с такой неадекватной женщиной? Ее не устраивало в наших отношениях всё. И во всем всегда был виноват только я один. Отключили свет на даче – я виноват. Как я мог допустить, чтобы у вице-премьера отключили свет? Нет подачи газа во всем районе – опять я виноват. В общем, идиотская ситуация. Так мы и жили. Со стороны – почти образцовая семейная пара. А на самом деле… Я стал часто уходить из дома, ночевал в других местах. Дети это знали, все понимали. Видели и слышали наши постоянные скандалы, наши взаимные оскорбления. Она злилась по любому поводу. Понятно, что никакой семейной жизни у нас не было и в помине. Иногда я тоже срывался на крик.

– Простите за вопрос. Вы не жили как муж и жена?

– Конечно, нет. Много лет. Просто сосуществовали. Встречались в одном доме даже не как друзья, а скорее как враги. Нас всё раздражало друг в друге. Даже запахи, любое поведение, любая мелочь.

– И в такой обстановке ваша Эсмира решила встречаться со своим возлюбленным?

– Подозреваю, что она просто хотела сбежать из нашего сумасшедшего дома. От постоянных скандалов и упреков. Но когда это произошло, мы словно объединились с женой и оба начали давить на бедную девочку. В результате в какой-то момент она сдалась. Я даже знаю, когда именно. Отец одного из моих водителей попал в больницу с острым приступом аппендицита. Всю ночь он пролежал на операционном столе. Хирург ждал, когда приедут родственники и привезут деньги на операцию. Вы ведь знаете, в те времена обычно брали деньги вперед. Но никто не успел приехать или позвонить, и отец моего водителя скончался. На Эсмиру это произвело сильное впечатление. Она осознала, что человек без денег и связей в нашем обществе просто не выживет. И ее ребенку будет сложно жить с отцом, заработок которого зависит от его творческих удач или гонораров. И тогда она согласилась на аборт. Теперь понимаете – какие у нас сложные отношения. Плюс смерть ее матери.

– Вас тогда не было рядом?

– Я был в Тбилиси. Поехали туда показать Салхаба доктору. Лиана уже ждала нас там. И в этот момент у моей супруги случился инсульт. Я просто не успел вернуться. Эсмира, конечно, мне этого не простила. Тем более что она очень не любит Лиану и не скрывает этого.

– У нее есть основания?

– Может быть…

– Есть или нет?

Эльбрус снова потянулся за стаканом.

– Не нужно, – посоветовал Дронго, – вы уже достаточно выпили.

Алхасов убрал руку.

– Что вы хотите?

– Знать правду о ваших отношениях с Лианой.

– Она хороший психолог. Помогает моему брату. С ее мужем у нас были некоторые финансовые операции…

– И…

– Вам не кажется, что это уже напоминает допрос.

– Скорее попытка докопаться до истины. Чтобы узнать, кто мог решиться на убийство из ваших близких.

Эльбрус взял стакан и допил остатки виски. Потянулся за бутылкой. Дронго его опередил, убрал бутылку.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил он.

– Да, – выдохнул Алхасов, – если хотите знать правду. Да. Я с ней спал. Давно. Она тогда развелась с первым мужем и еще не была с Робертом. Красивая женщина. Умная, проницательная, элегантная. Я брал ее с собой во Францию. Мне она нравилась. И она хороший психолог.

– Вы ведь понимаете, что здесь не Франция и «друга семьи» здесь не может быть. Тем более если об этом узнают ваши близкие.

– Моя жена меня подозревала и стала настраивать детей против Лианы и против меня. Узнала, что мы оставались в квартире для свиданий из распечатки, которую я случайно оставил на столе в своем кабинете. После этого Лиана уже не могла появляться в нашем доме до смерти моей супруги. А дети ее просто терпеть не могли. Потом Лиана вышла замуж второй раз за Роберта, и у нас прекратились всякие отношения. Я пытался намекать, но она резко отказывала.

– Роберт знает о вашей прежней связи?

– Думаю, нет. Хотя не уверен.

– Вы были в Тбилиси, когда умерла ваша супруга?

– Да. Она плохо себя чувствовала. Лежала в больнице. Но врачи говорили, что ничего страшного. Немного повышено давление. Ночью случился кризис и подскочило давление. А меня не было рядом. Эсмира считает, что мать узнала о моей очередной встрече с Лианой и поэтому у нее подскочило давление. На самом деле Лиана была уже замужем, и в тот момент у нас прекратились всякие отношения. Но мне уже никто из близких не верил.

– И после этого Лиана стала появляться в вашем доме?

– А вы считаете, что я должен был запретить ей переступать порог?! – разозлился Эльбрус. – Я и так много сделал для своих детей. Даже слишком много. Они никогда и ни в чем не нуждались. Лучшие машины, лучшие квартиры, лучшие учителя, самая дорогая одежда, самые хорошие курорты. Неужели из-за их капризов я должен выставить вон своего верного друга? Понимаю, что Эсмире и Кериму это очень не нравится. Но пока я хозяин в доме!

Он выждал паузу, что-то вспоминая.

– Потом, уже после моей отставки из правительства, у меня изменился статус, и это сказалось на моих отношениях, в том числе и с женщинами, – сказал он глухим голосом. – Они любят деньги и власть. Деньги у меня есть, а вот власти уже гораздо меньше. Я это почувствовал сразу, как только меня освободили от должности. Незадолго до этого сюда приехала делегация из Санкт-Петербурга. Я ее принимал. В составе была женщина, сотрудница мэрии. У нас с ней наметился легкий флирт, и я пообещал позвонить ей, когда прилечу в Питер. Буквально через месяц я приехал в Санкт-Петербург и назначил своей знакомой встречу в «Астории». Как бы мимоходом сообщил ей о своей отставке. Это была ошибка. Она не пришла. И даже перестала отвечать на мои телефонные звонки. Вот такие обломы бывают в жизни.

– Ничего удивительного. Одно дело – влиятельный вице-премьер, а другое – простой поклонник, хоть и с деньгами. Есть разница, – с пониманием ответил Дронго.

– Не смейтесь, – вздохнул Эльбрус.

– Я совсем не смеюсь, потому что знаю: в жизни подобное случается. В таких случаях нужно стараться произвести на женщину впечатление другими своими качествами, а не должностью… Но мы уклонились от темы. Я хотел спросить вас про Салхаба. Такая любовь к младшему брату заслуживает глубокого уважения, но мне кажется, что при ваших возможностях вы могли бы поселить его отдельно.

– Не мог, – выдохнул Алхасов. – Верните бутылку.

– Нет.

– Тогда сами плесните. Есть вещи, о которых нельзя говорить без алкоголя.

Дронго достал бутылку и немного налил. Эльбрус залпом выпил.

– Это я виноват в том, что Салхаб так болен, – пояснил он. – Всю свою жизнь чувствую себя виноватым. Салхаб был совсем маленьким и играл у письменного стола отца, сидя на полу. А я в это время занимал отцовское кресло, представляя себя то ли летчиком, то ли космонавтом. Штурвалом мне служили большие тяжелые часы на мраморной подставке. И я нечаянно столкнул их со стола. По закону подлости часы упали на голову младшего брата. Удар был не очень сильный, крови не было, лишь гематома. Но что-то важное в мозге было повреждено. Начались приступы эпилепсии. Родители меня никогда не винили. Но я был уже достаточно взрослым, чтобы осознавать свою вину. С тех пор я отвечаю и за него.

– Вам не кажется, что у вас слишком много «скелетов в шкафу»?

– Кажется. Я сам об этом думаю.

– Салхаб помнит об этом случае?

– Конечно, помнит.

– Он не высказывал вам свои претензии?

– Высказывал. И не раз. Даже говорил, что было бы лучше, если бы я его убил. Я, чтобы как-то улучшить его жизнь, выделил ему часть активов нашей компании. Иногда, под влиянием своих приступов, он становится просто непредсказуемым. Но мне приходится терпеть. Мать перед смертью взяла с меня слово, что я буду всегда заботиться о нем.

– Я с ним сегодня общался. Мне показалось, что он вполне адекватен.

– Но в последнее время приступы стали повторяться все чаще и чаще. Его надо серьезно лечить.

– Неприятно, – согласился Дронго. Он поднялся, прохаживаясь по кабинету. Еще раз взглянул на оружейный шкаф, затем ненадолго остановился у сверкающего никелем и полированным красным деревом современного музыкального центра.

– Вы любите музыку? – спросил Дронго, кивая на музыкальный центр.

– Это Эльнур увлекается, – отмахнулся Эльбрус. – Иногда запускает джаз и кантри. Я все время прошу его сделать звук потише, эти колонки просто рвут мои барабанные перепонки…

– Вы можете уточнить – у кого еще есть интересы в вашей компании? – спросил Дронго, рассматривая внушительные колонки и миниатюрный пульт управления музыкального центра.

– Помимо брата, еще у дочери, сына и зятя, – пояснил Алхасов.

– Это тоже местная традиция, – усмехнулся Дронго. – Мне рассказывали про министра, который курировал две крупные компании, входящие в его министерство. Одна занималась ремонтом техники. Другая – строительством. Первую возглавлял брат министра, вторую – сын министра. Такой вот семейный подряд за счет государства.

– У меня частная компания, – сдержанно напомнил Эльбрус.

– Которую вы создали будучи вице-премьером, – напомнил Дронго.

– Я ничего не нарушал. Никаких законов.

– Возможно. А почему вы не назвали племянника?

– Не назвал, – согласился Эльбрус. – Он не владеет активами. Он всего лишь нанятый работник на руководящей должности. Получает только зарплату.

– Почему же его так обделили?

Алхасов тяжело вздохнул, посмотрел на бутылку, но налить не попросил. Затем признался:

– В последнее время Эркин перестал мне нравиться. Он перестал со мной считаться. Пока я был вице-премьером, он пикнуть боялся. А сейчас считает меня чуть ли не ровней себе. Подозреваю, что он ведет нечестную игру против моей компании, пытаясь получить долю, прибрать к рукам некоторые активы.

– И поэтому, когда мы сидели за столом, ваша дочь сказала о своем кузене, что он обнаглел?

– Может быть. У Эркина тяжелый характер. Он всегда гнет свою линию, не считаясь с мнением остальных. Даже со мной. Мальчишка решил, что он тут самый умный. Не понимает, что без меня он полный ноль.

– Но он ваш родственник. Надо считаться с его мнением, уважать его позицию, поддерживать его начинания.

– Да, вы правы, но границы приличия надо соблюдать! Он просто демонстративно игнорирует не только мое мнение, но и других близких ему людей!

– Когда утром приедут сотрудники прокуратуры и полиции, чтобы допросить всех находящихся здесь людей, – посоветовал Дронго, – постарайтесь не срываться. Если перестараетесь с алкоголем и перестанете себя контролировать, могут быть нежелательные последствия.

– Хуже уже не будет, – угрюмо отпарировал Эльбрус. – У меня нет никакого алиби. А вот причин совершить преступление – выше крыши!

– Хорошо, что вы это понимаете, – возразил Дронго. – Но под подозрение попадете не только вы. А все, кто сейчас находится в этом доме.

– Вы говорите страшные вещи! Я не хочу думать об этом! Мы – одна семья. Среди нас не может быть убийцы. Мы готовимся к приезду итальянцев, чтобы заключить крупный контракт. Давайте бутылку.

Он протянул руку.

– И поэтому вы решили отравить Эркина, чтобы он не попал на эти переговоры? – спросил Дронго.

Рука Эльбруса замерла и дрогнула. Алхасов изумленно смотрел на своего собеседника.

– Кто? – едва слышно произнес он. – Кто вам об этом сказал?

Глава 7

Дронго выдержал паузу. Хозяин дома был шокирован неожиданным поворотом в разговоре.

– Кто вам донес? – снова отрывисто спросил он.

– Я обратил внимание, что, когда вы поднимали тост за свою семью, вы упомянули всех, желая каждому здоровья. Но «забыли» про своего племянника. Более того, вы подозрительно отстраненно сообщили о его возможном отравлении. И когда позвонили мне вчера утром, приглашая к себе, вы слишком навязчиво говорили о том, что Эркину надо подольше оставаться в больнице, что ему не следует торопиться.