Дорога домой

В открытом море

Хоа был родом из маленькой деревушки на Филиппинах. Бедность толкала местных на многое. Работы не было, и кто мог, перебирался в Манилу в поисках заработка. Вдобавок ко всему Хоа нужно было прокормить большую семью: жену, двоих детей, своих родителей и родителей жены, а также тетю с дядей.

Поэтому радости мужчины не было предела, когда ему удалось устроиться матросом на паром. По сравнению с моряками-европейцами он зарабатывал намного меньше, но этого хватало, чтобы прокормить семью. При этом ему приходилось мириться с тем, что он видел родных лишь раз в году. Он работал по 14 часов в день и спал в крошечной каюте, располагавшейся непосредственно возле машинного отделения, откуда постоянно доносился шум и грохот.

И все же он не жаловался, потому что многие земляки охотно поменялись бы с ним местами. Непродолжительное свободное время он проводил на своей койке и думал о семье: жене, которую очень любил; о детях, которые росли без него. Он боялся, что уже не застанет живой свою больную мать и не успеет попрощаться. Он уважительно относился к родителям, которые вырастили его с мыслью, что на свете существует два типа людей: добрые и злые. Он всегда старался быть добрым, всегда был вежлив по отношению к пассажирам и избегал любой ссоры со своенравным начальником. С его лица никогда не сходила улыбка.

Возвращаясь однажды ночью в изнеможении в свою скромную каюту, он заметил за огнетушителем в коридоре маленькую коричневую собаку, нашу Бонни, которая смотрела на него огромными круглыми глазами. Ему стало жаль ее, и он взял псину на руки. Она прижалась к нему и лизнула нос. Результат этого проявления ласки не заставил себя ждать: Хоа решил забрать маленькую собачку в каюту. Но прежде чем он успел закрыть за собой дверь, за ним в помещение вскочила Пиппа, которая до этого момента держалась в стороне. Бонни прекрасно сыграла роль приманки, потому что теперь на Хоа смотрели четыре огромных собачьих глаза. На обеих собаках были ошейники, красный и синий, но хозяина было не видать. Вместо этого послышались голоса.

– Собаки должны были пробегать где-то здесь! Отыщем их и выбросим за борт! – послышался голос первого помощника. «Они не должны найти их», – промелькнуло у Хоа в голове, и он тихо прикрыл дверь каюты.

– Только не лайте! – прошептал он и нежно погладил обеих по шерсти. При этом он затаил дыхание, пока шаги не приблизились и снова не удалились.

После того как в коридоре снова воцарилась тишина, он дал собакам попить. «Они наверняка голодны», – подумал он и разделил с ними свою еду. Но если Пиппа уплетала жареный рис с овощами за обе щеки, то избалованная Бонни к еде не притронулась. Хоа забеспокоился и стал размышлять, как же заставить Бонни поесть, но в этом не было нужды: Пиппа подтолкнула Бонни к тарелке и тихо заурчала. После этого Бонни наконец съела свою порцию. Но откуда появились собаки? Хоть на них и были ошейники, но хозяева отсутствовали, да и на корабле они были нежеланными гостями. До этого момента Хоа никогда не имел близкого контакта с собаками. В его родной деревне собак не было: этих животных считали бесполезными едоками и прогоняли. Хоть это и было запрещено правилами, мужчина спрятал четвероногих в своей крошечной каюте, подальше от глаз старпома. Хоа уже когда-то наблюдал, как его начальник исполнил угрозу относительно бродячего кота, и не хотел, чтобы собак постигла та же участь.

Похоже, собаки тоже понимали, что им грозило, и держались поблизости от Хоа, в его хоть и тесной, но уютной каюте. Здесь не было иллюминатора, но Хоа, который сразу полюбил бродяжек, постарался устроить их поудобней. Он постелил для них два одеяла, выгулял их под покровом ночи на палубе, а затем они все вместе легли спать.

Хоа рисковал многим, возможно даже жизнью, но ему не хотелось быть таким черствым, как его начальник.

На следующий день он вернулся около полудня в свою каюту и пронес новых друзей в вещевом мешке наружу, где они смогли справить нужду. Разумеется, он беспокоился, что за время его отсутствия собаки могут поднять шум, поэтому перед уходом он сказал им:

– Не лайте, пока меня не будет. Иначе меня уволят, а моя семья умрет с голода! Вы меня поняли? – И Бонни с Пиппой кивали, словно понимали человеческий язык.

Когда Хоа после долгого рабочего дня усталый возвратился в каюту, обе собаки от радости лизали его лицо. И вторую ночь троица провела в тесноте и снова без всяких проблем. Ну, правда, иногда Бонни пукала, и тогда комнату заполнял сильный запах протухших яиц. Хоа каждый раз закрывал нос, но не жаловался, в отличие от Пиппы, которая сердито толкала Бонни носом.

– Грех жаловаться! Люди тоже неидеальны, и почему маленькие собачки должны быть такими? – сказал он Пиппе, когда та в очередной раз зарычала на Бонни. К тому же Пиппа также иногда портила воздух в каюте, на что Хоа не сердился.

Разумеется, Хоа задавался вопросом, откуда же появились животные и почему они пробрались на корабль:

– Я уверен, что, если бы вы могли говорить, вы бы мне все уже давно рассказали! – И хоть четвероногие не могли поведать свою историю, он чувствовал, что они понимают его.

Однажды ночью, когда его снова переполняла тоска по семье, он даже заплакал, скучая по родине, и обе собаки успокаивали нового друга и старались отвлечь от грустных мыслей: Бонни прильнула к нему, а он прижал ее к себе.

Пиппа положила передние лапы ему на руку и не отрывала от него своих огромных глаз и морды с выдающимся резцом.

Это подняло его дух. Он невольно рассмеялся и забыл о тоске по дому и одиночестве.

Конечно, он также сфотографировал своих сожителей, чтобы отправить фото детям – вот они удивятся!

Всю оставшуюся ночь троица веселилась. Хоа обучал Бонни разным штукам, как перекатиться или стоять на задних лапах. Пиппа не повторяла трюки, но он не сердился на нее. Для него она была особенной собакой. Он уважал Пиппу и даже не дал ей прозвище. Ведь он не был ее владельцем. Поэтому он называл Пиппу «большим братом», а Бонни была «меньшим братом».

Ему даже в голову не пришло бы выдать собак. Да и зачем? Он бы никогда не предал своих «братьев».

Конечно, Хоа понимал, что он не сможет вечно прятать четвероногих приятелей в каюте, к тому же его коллеги удивлялись, почему он перестал приходить на общие собрания и даже свой обед уносил в каюту. Ему даже думать не хотелось, что могло случиться с собаками!

Когда паром бросил якорь в Кадисе, Хоа был на вахте и полагал, что Бонни и Пиппа находятся в безопасности в его каморке.

Но когда он вернулся после выгрузки автомобилей, там никого не было.

– Я понимал, что они отправились дальше! К сожалению, мне не удалось попрощаться с ними!

Мы отличные собаки-моряки!

Если бы мы управляли «Титаником», он не затонул бы!

Мы предупредили бы капитана об айсберге!

Зарождение плана

– Вы даже не представляете, как я рад, что с моими братьями все хорошо. – На этих словах он вежливо склонил голову и вытер слезы. – Мне бы так хотелось увидеть их, но это, к сожалению, невозможно. Мне не положен внеочередной отпуск, – с сожалением добавил он.

– Я уверен, что они обе часто вспоминают вас, – сказал я и вдруг с удивлением понял, что и правда так думаю.

– Возможно, у них прекрасный характер и они так быстро не забывают. Во всяком случае, я до сих пор помню их! – заверил он меня.

Его слова растрогали меня до глубины души. Я верил каждому его слову. Хоа перевел взгляд на море. Думал ли он сейчас о Бонни и Пиппе?

Он словно читал мои мысли:

– Они были такими миролюбивыми, а их глаза полны любви… Когда я думаю об этом, мне становится грустно. Это, возможно, звучит смешно, но это правда. Почему люди не могут быть такими миролюбивыми?

– Но ведь есть такие люди. И вы – лучший пример! – попытался я подбодрить его.

– Нет, сэр! Я тоже могу быть злым и жестоким, – возразил он, но я не поверил. В конце концов мы просто стояли и смотрели друг на друга.

– Хоа! Хоа! – прокричал матрос с пирса и оторвал нас от размышлений.

– Ой, мне пора на работу! Хорошего путешествия вам, сэр! Ваш визит принес мне много радости, – тихо сказал он и протянул мне руку.

– Это я должен вас благодарить! – вежливо ответил я.

На этом наши пути разошлись. Он направился к парому, а я – к стоянке такси. Но тут он окликнул меня:

– Сэр!

Я обернулся. Хоа поднял левую бровь и обнажил резец. Я сделал то же самое. Это было похоже на приветствие тайного сообщества, председательницей которого была Пиппа.

Затем мы громко рассмеялись, и причина была известна только нам.

Я шел вдоль пирса и снова и снова прокручивал все в голове.

Слова Хоа заставили меня задуматься. Он говорил, что существуют добрые люди и злые. Это звучало банально, но в то же время мудро. Не было сомнений, что Хоа принадлежал к добрым. Хоть по западноевропейским стандартам его матросская жизнь не была сладкой, он все же мог прокормить семью и даже отложить немного денег. Он всегда отстаивал свою честь и человечность. Не осознавая этого, со своей скромностью он мог стать примером для многих из нас, состоятельных людей.

Но дело не только в этом. Он не бросил в беде собак, хотя из-за них мог потерять ценную работу. И еще: с самого раннего возраста ему прививали, что собаки лишают человека еды, и, возможно, в его деревушке так и было. Поэтому он имел все основания прогнать бродяжек.

Возможно, Хоа повел себя не благоразумно, но он слушал свое сердце, потому что знал, что себя предать не может.

Поступил бы и я так на его месте? Принадлежал ли я к добрым людям?

Вечером, сидя в летнем домике и записывая приключения Бонни и Пиппы у отловщика и на корабле, у меня в голове сложился план. Эллен не должна была узнать, что я выяснил на Гран-Канарии. Я хотел разведать и другие детали истории собак. Все это я собирался записать и подарить Эллен на день рождения как личную книгу путешествий Бонни и Пиппы! Получив такой подарок, она уже не будет сомневаться, что я интересуюсь судьбой ее четвероногих сожителей. Перед отлетом я попросил дядю Эгона расклеить новые объявления о пропаже, но в этот раз с моим телефоном.

По возвращении в Германию Бонни и Пиппа приветствовали меня как старого знакомого и радостно прыгали на меня, когда Эллен открыла дверь.

– Вам сердечный привет от Хоа! – тихо передал я псинам и погладил их. Я пытливо вглядывался в их глаза, и вдруг после всего, что я узнал о собаках, они показались мне не такими чужими.

Нас связывала тайна. И я с уважением относился к тому, что они пережили на Гран-Канарии и на пароме. Я бы и не подумал, что они на такое способны.

Не только Эллен, но и Софи удивленно наблюдала, как я расположился с Бонни и Пиппой на диване и заглядывал им в глаза, словно они рассказали бы мне все, стоило лишь прислушаться.

Но вскоре псинам надоели мои пронизывающие взгляды и они спрыгнули на ковер. Эллен наверняка поразили бы приключения на острове, но я сдержался и не стал рассказывать ей обо всем сразу, хоть это было нелегко.

Конечно, оставалось еще немало вопросов. Как вообще собаки пробрались на корабль? Однозначно сами и без сопровождения. Но искали ли они паром целенаправленно? Тогда напрашивалось предположение, что они знали, что Гран-Канария – это остров, который можно покинуть лишь по воздуху или по морю.

Пиппа с сопением грызла кость, Бонни лениво дремала в своей коробке, и я едва мог поверить, что это те самые умные, чуткие создания, о которых рассказывал Хоа.

Обычные собаки. Одна активная, другая ленивая. Ко мне вернулся скептицизм. И как я мог так поддаться эмоциям?

Эй, белый дьяволенок! Что ты забыл в Испании? Жизнь бродячей собаки слишком опасна. Поехали со мной в Германию. Там живет моя хозяйка, которая будет нас баловать. Это же настоящий собачий рай!

Отличная идея! Но сначала нам надо выбраться с этого проклятого острова. Лучше всего на корабле, туда мы сможем пробраться зайцами!

Выгул собак для чайников

На следующий день я сидел в одиночестве в своем кабинете и рассматривал карту. Я очень гордился собой. Пришло время воткнуть первые булавки. С гордостью я достал из коробочки две булавки и воткнул их в Гран-Канарию и Кадис! Я чувствовал себя Шерлоком Холмсом, который разгадал первую часть сложного дела.

Как бы мне хотелось позвонить Эллен и сообщить о своем успехе!

Теперь я знал первые две остановки на пути собак. Все же больше, чем предполагал мой скептически настроенный сын Константин. Погрузившись в мысли, я сидел за письменным столом, закинул руки за голову и размышлял, куда же псы могли направиться дальше.

Следовательно, паром бросил якорь в Кадисе. Поскольку я ничего не знал о городе, я немного покопался в Интернете. Как выглядит порт? Какие пути сообщения связывают его с другими городами? Я взглянул на город в приложении Google Maps. Возможно, кто-то забрал их с собой на паромной пристани? Больше всего мне хотелось сесть в машину и поехать туда, но, во-первых, у меня не было времени из-за работы, а во-вторых, я не представлял, как проводить поиски на месте. Ведь на континенте я не знал никого. А идти на риск не хотелось.

Вечером я лежал в кровати и мои мысли все витали вокруг Бонни и Пиппы. Узнав об их приключениях у отловщика и на пароме, я словно познакомился с ними заново. Но приходилось признать, что я все еще ничего не знал о характере собак. Как работал собачий поисковый механизм на самом деле?

И неожиданно мне представился случай узнать все это. Эллен уезжала в командировку на несколько дней и спросила, не заберу ли я ее питомцев на это время к себе.

Я решил рискнуть и согласился.

– Хорошо. К тому же по соседству со мной есть небольшой парк, где они могут играть.

Я сделал вид, словно присутствие двух собак меня не смущает. В трехкомнатной квартире было предостаточно места для всех нас, и я вспоминал Хоа, который ютился с ними в крошечной каюте.

Эллен удивилась и обрадовалась моему быстрому согласию.

– И поверь, вскоре ты кардинально изменишь свое мнение о собаках! – прогнозировала она.

На самом деле у этой затеи была парочка недостатков, с которыми следовало справиться. Например, собаки линяют и дурно пахнут.

Собаки не воняют!

У нас просто несколько отличный запах тела.

Проблему с шерстью я решил, накрыв диван и заднее сиденье автомобиля покрывалом. Конечно, я купил несколько книг и журналов о собаках. Мне ни в коем случае не хотелось поступить неправильно и сплоховать перед Эллен. Существовало немало книг по воспитанию, кормлению и уходу за собаками. Конечно, прошло немного времени, и прочитанные наполовину книги оказывались в кладовой. Я не собирался воспитывать Бонни и Пиппу, да и советы по уходу мне не были нужны.

Когда Эллен случайно обнаружила мою небольшую собачью библиотеку (конечно, мне стало неловко), она растроганно улыбнулась и сказала:

– Ты узнаешь обеих гораздо лучше, когда проведешь с ними время. Тебе не нужно читать советы по воспитанию, тебе просто нужно их выгуливать.

Но ей не было нужды напоминать мне об этом, потому что я и сам знал, что собакам нужно гулять.

Вскоре наступил день, когда Эллен привезла ко мне Бонни и Пиппу. Увидев меня, маленькая Бонни стала радостно прыгать, лаять и весело вилять хвостом. Поначалу я не знал, как отреагировать, ведь у нее могли быть блохи или другие паразиты, которые наверняка останутся у меня в квартире, но затем я пересилил себя и почесал ее за ухом, что ей нравилось больше всего.

Не стану скрывать, что затем я тайно вымыл руки. Но, похоже, моя подпольная дезинфекция не произвела на четвероногих гостей никакого впечатления. Так же мало интересовало их и покрывало на диване. Они устремились к моему креслу, которое я не защитил, и умостились на нем, хотя я не собирался им предоставлять его! Ну что же, я, скрипя зубами, сделал хорошую мину и не ругался, отчасти благодаря тому, что Эллен все еще стояла рядом. Но как только она вышла, я достал пылесос и как одержимый стал чистить кресло и ковер. Мне не нужна собачья шерсть, даже если она была незаметной.

– Пожалуй, нам пора выйти погулять! – заявил я и надел на собак поводки.

Уже на первой прогулке я заметил, что обе собаки совершенно неразлучны и едины во всем, причем даже мне, совсем непонимающему собак, было ясно, что Пиппа главная. Она определяла, куда идти. А Бонни следовала за ней.

Кстати, раз уж речь зашла о прогулках, мне пришлось учиться всему, что является обыденным для миллионов владельцев собак. И освоить эти приемы оказалось не так уж просто. Да еще и с двумя разными собаками. Просто идти и тянуть животных за собой (я представлял это себе именно так), разумеется, не удалось. Ведь они не мешки, а живые существа со своими мозгами и собственной волей.

Темп задавали они, а мне приходилось приспосабливаться. С одной стороны – медленная Бонни, которой хотелось обнюхивать каждый куст, с другой стороны – активная Пиппа, которая постоянно гонялась за белками и радиоуправляемыми игрушечными машинками. Она всегда шла впереди, а следом Бонни, которой из-за коротких лапок приходилось делать вдвое больше шагов. Все это выглядело смешно и напоминало Пата и Паташона[3].

Мне также пришлось осознать, что собаки справляют нужду не в туалете, а на улице. И, разумеется, владельцам собак нужно убирать кучи, которые животные оставляют после себя. Эллен говорила об этом, но нет, сказал я себе, я, пожалуй, откажусь от такой радости. Я не стану собирать кучки после собак, даже с помощью пластикового пакета! Кто здесь хозяин? Эта процедура казалась мне более противной, чем есть личинок и бараньи яички в джунглях.

Ясное дело, сначала я не убирал за животными. В парке все было просто. Когда пушистики делали свои дела, я следил, чтобы за нами никто не наблюдал. По вечерам это вообще не было проблемой, потому что кроме меня с собаками в парке никого не было.

Однако мне пришлось в мгновение ока поменять свое мнение, когда пару дней спустя моя нога оказалась в противной и вонючей мине. «Не убирать кучи после собак – это преступление против общества», – вдруг понял я. Поэтому с тех пор я следил, чтобы при мне были пластиковые пакеты. Они не защищали от листиков и травинок, которые летели на меня, когда собаки, справив нужду, рыли задними лапами землю и комья разлетались во все стороны. Конечно, я пытался отучить их от рытья, но я мог бы с таким же успехом повесить желе на стену.

Я также узнал, что мои четвероногие друзья очень любят остановиться во время прогулки и провести тщательное обследование наследства, оставленного другими собаками на кустах, фонарных столбах или картонных коробках. Поначалу это вызывало отвращение, но позднее, заметив, что так поступают все собаки и что, очевидно, это естественное поведение, мне стало любопытно, и я решил выяснить причину такого собачьего инстинкта.

Я провел тщательное изучение собачьих пи-пи и причин, по которым они представляют неизменный интерес для соплеменников. Простыми словами ответ таков: когда мы, люди, хотим узнать что-то о другом человеке, мы вбиваем его имя в поисковую систему в Интернете. Собаки же используют нос и нюхают мочу сородичей. В первую очередь по запаху мочи они определяют пол другой собаки, а еще – не желает ли новый друг, скажем, перевести знакомство в более интимную область или он находится в плохом расположении духа.

Я узнал, что нос является важнейшим органом чувств собак и половина коры их головного мозга отвечает за обоняние. Можно даже сказать, что собаки видят носом. Кобель может учуять суку во время течки на расстоянии трех километров!

Еще одно обстоятельство, к которому мне пришлось привыкнуть во время прогулок. Во время приветствия собаки не протягивают друг другу лапы, а обнюхивают половые органы и задний проход. После небольшого расследования я вычитал, что на попе у собак располагаются многочисленные железы, которые хранят в себе много информации: о поле, настроении и здоровье хозяина.

– Давай-ка понюхаем, дружок, как у тебя дела?

Постепенно я научился лучше понимать поведение Бонни и Пиппы. Они отличались друг от друга по характеру: Пиппа не могла и не желала скрывать свое происхождение из дворовых бродяжек и, в отличие от избалованной Бонни, не позволяла пропасть ни одному кусочку. Были ли это выброшенные в мусор остатки фаст-фуда или пожеванный кусочек хлеба, от Пиппы невозможно было ничего спрятать, особенно ее интересовало содержимое картонных коробок.

Мне также довелось на своей шкуре испытать, что для прогулок с четвероногими подругами необходимо терпение. Цель заключалась в гулянии. Нельзя просто выйти и дать собаке возможность справить нужду. Очевидно, не так ли? Ведь мы люди ходим на прогулки и при этом разглядываем витрины или наслаждаемся свежим воздухом. Я постепенно привык ко всему этому, как и к факту, что собаку нужно выгуливать в любую погоду – снег ли за окном, дождь или град.

Я все еще помню в деталях свое первое воскресенье с собаками. Шел сильный дождь, и кому не нужно было на улицу, тот с радостью остался в мягкой постели. Но Пиппа и Бонни просились за дверь, хотя и им хотелось бы дремать в своей коробке. Мне пришлось натянуть одежду и тащиться в холодный сырой мир за стенами дома.

Я мечтал отделаться побыстрее и надеялся, что псины быстро справят нужду и поспешат вернуться в сухую корзину. Бонни словно читала мои мысли: она очень скоро была готова возвращаться.

«Молодец», – подумал я, но мы всё решили, не спросив Пиппу. Разумеется, она могла бы быстро справить нужду и избавить ленивую Бонни от ожидания, но почему она должна оказывать нам такую услугу? Хоть она и знала каждый куст как свои пять пальцев и писала на каждый из них много раз, мы продолжали ходить кругами!

Во время прогулок я узнал много нового не только о собаках, но и об их хозяевах. Очень быстро я понял, что владельцы четвероногих друзей человека не ведают о границах индивидуального пространства личности.