Хедвиг наконец-то идёт в школу!

— Иди на место, — строго велит ей папа, и Мерси, поджав хвост, уходит. Но почти сразу возвращается. Язык свешивается из пасти, как тряпка.

На дороге сигналит машина. Это бабушка с дедушкой приехали. У дедушки седая борода и живот как надувной мячик. Если постучать по нему, раздаётся «гойнг-гойнг-гойнг» и дедушка хохочет. Ему совсем не больно, говорит он. Как будто на животе сидит муха и бьёт передней лапкой.

У бабушки маленькие золотые очочки, которые подпрыгивают на носу. Если бабушку постучать по животу, она наверняка сломается пополам. Бабушка — худая как спичка.

Гости с радостными лицами заходят в дом. Мерси скачет и тявкает, следом прибегает Хед-виг, она тоже скачет и тявкает. Здорово, когда приезжают бабушка с дедушкой. Хедвиг сразу вручает подарки, которые прятала за спиной. Дедушке она приготовила рисунок. На рисунке изображён домик с улыбочкой и весёлыми глазами. «Привет, дедушка!» — говорит домик. Бабушке Хедвиг дарит зелёный карандаш.

Дедушка подмигивает.

— У нас для тебя тоже кое-что есть, — говорит он.

Дедушка открывает портфель… И достаёт Снупи! Снупи — белый тряпичный пёс с длинными чёрными ушами и носом-кнопкой. На голове у него ковбойская шляпа, а хвост торчит через дырочку в кожаных штанах.

Хедвиг верещит от счастья. Дедушка смеётся, а бабушка зажимает уши руками.

Скоро папа зовёт всех к столу. Хедвиг садится. Дедушка довольно причмокивает, рядом скулит Мерси. Ей тоже хочется попробовать.

— Иди на место! — говорит папа, но на этот раз Мерси вообще не слушается. Она так и стоит возле стола и пускает слюни. Папа несколько раз рычит на неё, но в конце концов сдаётся и начинает раскладывать шарики.

Хедвиг смотрит на тарелку. Выглядят эланд-ские шарики странно, они совсем не похожи ни на шоколадные, ни на кокосовые. Скорее на большие рыхлые клёцки. Хедвиг отрезает тоненький ломтик и пробует.

Фу, ну и гадость. Хедвиг тошнит от первого же кусочка.

Остальные вовсю чавкают и восторженно ахают.

— Пальчики оближешь! — нахваливает угощение дедушка.

— Подождите, вы ещё до начинки не добрались, — с полным ртом говорит папа. — Свинина!

Свинина? Хедвиг, наверно, ослышалась. Внутри должен быть шоколад или овсяная масса! А не кусочки свинины с жиром!

— Мне не нравится, — шёпотом говорит она.

Папа огорчён.

— А я так старался, специально много налепил, — говорит он. — Ну съешь хотя бы одну штучку.

— Ну конечно, — соглашается дедушка. — Съешь немного и иди играй.

Хедвиг морщит рот. Клёцка огромная, как теннисный мяч, ей ни за что её не съесть. На стуле рядом сидит Снупи и ждёт, когда она закончит.

Вдруг Хедвиг слышит, как на полу кто-то скребётся. Это Мерси. Она моргает круглыми глазами, выпрашивая жирную, желеобразную начинку, усы её нетерпеливо вздрагивают. Хедвиг действует быстро. Раз — и клёцка исчезла в слюнявой пасти Мерси.

— Нет! — говорит папа. — Я всё видел!

Но Хедвиг спрыгивает со стула, хватает Снупи за лапу, взлетает вверх по лестнице и закрывается в своей комнате. А потом обнимает Снупи так крепко, что ткань трещит по швам. Снупи улыбается. Он очень рад, что поселился у Хедвиг.

На пригорках уже лежит белый снег, а Хедвиг, как всегда, мчится на автобусе в школу. Сегодня пятница, последним уроком у них свободный час.

Все приносят сок и сладости. У Хедвиг с собой клубничный морс и мамины финские палочки. Это такие маленькие сухие пальчики из теста, обсыпанные сахаром.

Кто хочет, может выступить у доски. Линда и Хедвиг подготовили танцевальный номер под одну песню. Хедвиг так высоко подпрыгивает, что штаны на попе лопаются. Одноклассники им долго аплодируют.

— Браво, — говорит учитель. А потом смотрит на часы — поскорее бы выходные. У него не-

много болит голова, потому что по пятницам весь класс сходит с ума.

Одного мальчика зовут Рикард. Он высокий и худой, с карими глазами и каштановыми волосами. Его родители фермеры, они держат свиней — штук сто, не меньше. Самую большую свинью зовут Агнета.

Сегодня Хедвиг и Рикард не поладили с самого утра. Они весь день дёргают друг друга за волосы, носятся, толкаются, щипаются и бесятся. Учитель готов на стенку лезть от их глупостей. Хедвиг нарисовала на доске свинью, подвела к ней стрелочку и написала: РИКАРД. Тогда Рикард нарисовал ведьму с бородавками на лице и написал: ХЕДВИГ.

Теперь, когда день подошёл к концу и все собрались расходиться по домам, Хедвиг решила в самый последний раз подшутить над Рикардом. Ну совсем чуть-чуть…

Хедвиг идёт в раздевалку. Там, возле раковин, стоит Рикард и болтает с кем-то из класса. На держатель для бумажных полотенец он поставил бутылку с соком.

Хедвиг невинно подходит ближе. Рикард ничего не замечает — он стоит к ней спиной.

Хедвиг быстро хватает бутылку и наливает в неё жидкое мыло. И ставит на место.

Потом они с Линдой, которая всё это видела, садятся на большой подоконник в раздевалке и ждут.

Скоро учитель зовёт их в класс собирать вещи. Рикард берёт бутылку. Подносит её ко рту и запрокидывает голову. Делает несколько глотков…

И тут изо рта его вырывается клокочущий вопль! Подобно рассвирепевшему вулкану, он выплёвывает «сок» и бросается к раковине, чтобы прополоскать горло.

— ХА-ХА! — гогочет Хедвиг и складывает большой и указательный пальцы колечком, как делают профессионалы, довольные своей работой.

— Молодец, Хедвиг! — кричит Линда и хлопает её по спине.

Рикард поднимает голову и злобно смотрит на Хедвиг. Когда она проходит мимо, он пытается ударить её кулаком по руке, но Хедвиг быстрая и легко уворачивается.

Потом приходит вечер. Хедвиг сидит на диване в гостиной и смотрит сериал. На столике газировка и чипсы. Мама и папа закатывают глаза и говорят, что сериалы — отстой, хотя сами не пропустили ни одной серии.

Посреди передачи звонит телефон. Мама идёт на кухню, но скоро возвращается.

— Хедвиг, что ты подлила Рикарду в сок? — спрашивает она.

Хедвиг холодеет. Рикард наябедничал!

— Я должна знать, что это было, — продолжает мама. — Мне надо позвонить школьной уборщице и выяснить, ядовитое ли это средство и не проест ли оно дырку в животе.

Голос у мамы мягкий и добрый, но слышно, что она встревожена. У Хедвиг на коленях крошки от чипсов, она вся дрожит.

— Звонила мама Рикарда, — объясняет мама. — Его рвёт.

Хедвиг сразу делается нехорошо. Она не хотела отравить Рикарда или прожечь дырку у него в животе. Она просто думала немного над ним подшутить.

— Жидкое мыло, — пищит Хедвиг, и слёзы ручьём льются у неё из глаз. Если Рикард умрёт от яда, многие её возненавидят. Особенно родители Рикарда. Все будут говорить, что Хедвиг — мерзкая девчонка. А когда она вырастет, её, возможно, даже не возьмут на работу.

Мама звонит уборщице Улле. Не исключено, говорит Улла, что в мыле содержится какое-то едкое вещество, хотя она точно не знает.

Хедвиг ложится в постель. У неё такое чувство, будто она сама отравилась и её сейчас тоже стошнит. Она смотрит на стенку мокрыми от слёз глазами. На обоях летают обнажённые ангелы и дуют в трубы. В плетёном кресле сидит Снупи и качает головой.

Снова звонит телефон. Мама бежит на кухню, а после заходит к Хедвиг. Это опять мама Рикарда. Их всех тошнит! Маму, папу и младшую сестру.

Хедвиг хочется провалиться сквозь землю! Или улететь на небо и трубить вместе с ангелами! Она подлила мыло Рикарду в сок и отравила всю его семью. А как там свинка Агнета?

Неужели её тоже тошнит?

— Значит, это какой-то вирус, — говорит мама. — А не отравление.

Хедвиг на секунду успокаивается. Ей приходится дышать через рот, потому что нос заложен.

— Бидус?..

Мама кивает и целует её в горячие щёки. У семьи Рикарда вирус. Хедвиг никого не отравила! Внутри у неё всё булькает от счастья. Только слёзы текут и текут. Хедвиг утыкается мокрым носом в мамин мягкий живот. Она икает, плачет и никак не может успокоиться. Мамина кофта совсем промокла.

— Ну всё, всё. — Мама гладит Хедвиг по голове. — Не плачь.

Но Хедвиг плачет ещё полчаса как минимум. Она очень рада, просто не может остановиться.

И ангелы на стене совсем не грустят. Они бешено кувыркаются в воздухе и машут крыльями. А потом трубят фанфары в честь того, что у Рикарда — вирус!

В понедельник после выходных Рикард приходит в школу совсем бледный. Во время уроков он злобно поглядывает на Хедвиг. На переменах Хедвиг бегает быстрее хорька, чтобы он её не догнал. К последнему уроку от усталости у неё трясутся колени.

— И не забудьте! — говорит учитель, пока они убирают в портфели учебники по математике. — Завтра фотографируемся! Приходите нарядные!

Когда Хедвиг напоминает маме про фото, мама хватается за голову.

— Как я могла забыть! — кричит она. — Тебя же надо подстричь, ты так обросла!

Мама берёт кухонные ножницы. Но Хедвиг

не хочет стричься: она вполне довольна своей причёской.

— Ну пожа-а-алуйста, — умоляет мама и ставит стул, пытаясь заманить её.

— Ни за что, — говорит Хедвиг. Как-то раз мама уже подстригала её, и все остались недовольны. Особенно мама.

Тогда мама бежит за кошельком и достаёт двадцатку.

— А если я приплачу тебе двадцать крон? — спрашивает она, помахивая бумажкой.

Хедвиг хватает двадцатку и садится на стул. За такие деньги может хоть налысо побрить.

Но мама опять недовольна. Она смотрит на Хедвиг, вертит и наклоняет её голову в разные стороны. Как ни поверни, всё криво. Мама покусывает ноготь на большом пальце.

— Позвоню Бенгту, — говорит она и бежит к телефону.

Хедвиг ушам своим не верит! Бенгт — мамин парикмахер из города, он отлично стрижёт!

У мамы такая красивая причёска! И самое

красивое — чёлка. Она торчит в разные стороны, как будто пучок сухой травы. Очень модная.

Они едут на машине в город. Хедвиг сидит на заднем сиденье и машет старым коровам на лугу. А коровы машут ей хвостами.

— Му-у-у! — мычат они. — Пока, Хедвиг! Желаем хорошо подстричься!

Бенгт принимает их в салоне. Повсюду висят фотографии женщин с необычными причёсками. Короткие стрижки, длинные, средние — что пожелаете, Бенгт к вашим услугам.

У Бенгта блестящая рубашка и две пары очков на маленьком носу с горбинкой. Хедвиг запрыгивает в кресло, и Бенгт заворачивает её в полиэтиленовую палатку. Это чтобы волоски не попадали за шиворот. У мамы очень гордый вид.

— Ну и какую ты хочешь чёлку? — спрашивает

Бенгт и щурится на неё через очки. — Может,

ёжиком? Это круто.

• •

Хедвиг млеет. Ежик. Точно, вот как назы-

• •

вается мамина стрижка. Ежик с иголками, которые торчат во все стороны. Хедвиг смотрит на маму, та одобрительно кивает.

— Да, — говорит Хедвиг. — Ежиком, пожалуйста.

Бенгт берёт ножницы и начинает сплетничать с мамой. У них много общих знакомых, которых можно обсудить. Хедвиг счастлива — она чувствует себя частью взрослой компании.

«Книпс-книпс», — щёлкают ножницы. Хедвиг поглядывает в зеркало.

Но как же странно он стрижёт! Это совсем не похоже на мамину модную чёлку, а больше напоминает неаккуратно подстриженный газон.

Кочка! — думает Хедвиг. Вот, наверно, как называлась мамина стрижка, она хотела себе кочку, а не ёжик. А то, что настриг Бенгт, выглядит просто кошмарно!

Мама вроде довольна. Но в груди у Хедвиг уже булькают слёзы, подступая всё ближе и ближе к горлу. Она старается держать себя в руках, чтобы не огорчить Бенгта. Ей кажется, она стала похожа на какого-то глупого теннисиста, и чем больше она об этом думает, тем труднее сдерживаться.

В конце концов сил терпеть больше нет. Рот сам собой открывается, слёзы брызжут во все стороны.