Ведьма и ее питомцы

У меня все хорошо. Я нахожусь в центре абсолютного Ничего. Здесь ничего не продают и не покупают. Деньги вообще бессмысленны. Есть озера, и реки, и горы. Появились оборотень и маг. У обоих целый букет трудностей. Не могу сказать, что они мне докучают, но несколько отвлекают от научных изысканий. В целом не могу жаловаться на скуку".

Я еще немного налила воды, приправив вежливыми фразами и витиеватыми пожеланиями всяческого благополучия.

Закончив, я сложила лист аккуратным треугольничком, надписала адрес. Прочитала заклинание. Попутный ветер явился с юго-востока и немедленно подхватил письмо, унося высоко вверх. Теперь я спокойна. Это был хороший и сильный поток. Он непременно доставит послание быстро и аккуратно.

Я почувствовала, что после такой тяжелой работы неплохо бы искупаться. Мне даже не надо было накладывать чары на посуду. Оборотень помоет. Когда кончится срок его службы, нужно будет завести другого слугу или на худой конец изготовить голема. Хотя они немного туповаты и чересчур пластичны.

***

Полуденное солнце так пригревало, что, пока я дошла до небольшого озерца, желание нырнуть с головой в прохладную воду сделалось нестерпимым. Песок прогрелся и ласкал ступни.

Я торопливо сняла с себя все, чтобы между мной и водой не осталось преград, и ринулась вперед, поднимая тучу брызг. Нырнула с головой и, проплыв немного под водой, вынырнула и долго фыркала, стараясь восстановить дыхание.

Ноги коснулся плавник водяного, я посмотрела вниз, чтобы увидеть это редкое создание в толще воды, но озеро не отличалось прозрачностью, и я смогла увидеть только собственное отражение, подернутое рябью.

Тут меня словно ударило. Озеро — это не что иное, как огромное зеркало. Я быстро поплыла к берегу.

Конечно. Решение самой сложной задачки приходит в самый неожиданный момент, нужно держать сознание открытым и не отгораживаться от мира.

Я стояла по пояс в воде. Мокрые волосы окутывали тело, и в зыбком, лишенном ярких цветов отражении я напоминала самой себе ундину.

Поверхность озерца начала выравниваться под натиском чар. Прозрачные и невесомые, словно паутинка, они струились мягким туманом. Я добавила немного прочности, чтобы Мерлин или Нилрем не смогли пробиться с той стороны и втянуть меня в их пространство. Нет, это мне ни к чему. Невидимый заслон, что я поставила, был крепок, словно стена.

Поверхность озера превратилась в гладкое, отполированное до блеска зеркало. Оно накренилось и выросло вверх. Пришлось напрячься, чтобы не потерять равновесие от этой отражательной магии. Она опасна тем, что может свести неумелого колдуна или ведьму с ума, лишив привычной опоры в мыслях. Так легко перепутать настоящее с воображаемым и затеряться в нереальности.

В новоявленном волшебном зеркале не было ни моего отражения, ни леса, ни неба, по которому бежали облачка, зато я прекрасно видела комнату в башне старого колдуна. Мерлин (или другой) сидел в кресле, устроив локти на подлокотниках и сложив пальцы домиком. Он поднял глаза, и наши взгляды встретились.

— Мерлин? — спросила я.

Он поднялся, красивые губы исказила злая ухмылка.

Неужели Нилрем победил, и часть души потеряна навсегда, убита или изгнана из тела? Но зеркало затуманилось, и лицо мужчины неуловимо изменилось.

— Он не победил. Пока еще нет.

Я выдохнула, не скрывая облегчения.

Нет, я до сих пор не была уверена, кто передо мной, но для удобства решила называть его Мерлином. Выражение глаз какое-то такое… приятное, что ли. И получается, что никакая из личностей так и не смогла взять верх и утвердиться.

— Ты можешь помочь, — продолжил мой собеседник.

И похоже, каждое слово давалось ему с трудом.

— Я слушаю.

Все-таки кто же передо мной? Я наклонила голову набок. Если так смотреть, то выглядит он недобрым. Хотя, возможно, виной всему тени.

— Сними проклятие и приворот.

Про приворот понятно. А вот проклятие… Я тогда колдовала в состоянии крайнего волнения. Мысли в моей голове не задерживались, а сразу же преобразовывались в магию. И уж как именно я его прокляла…

— Подойди-ка поближе, — попросила я. — Еще ближе. Еще.

Маг почти вплотную притиснулся к зеркалу. Еще несколько сантиметров, и его нос коснулся бы стекла.

Я критически осмотрела его лицо. Симпатичный он все-таки. И никаких признаков проклятия или вредоносных чар.

— Ага, ага, — с умным видом кивнула я. — Это многое проясняет. М-да.

— Сними приворот. — От дыхания поверхность зеркала со стороны Мерлина запотела. Черты лица сделались нечеткими. — Сними. Немедленно. Сейчас же.

Какой нетерпеливый.

— А это кто сейчас говорит? — невинно поинтересовалась я.

— Неважно, — ответили сразу два голоса, и у меня по спине пробежали мурашки.

Ощущение было даже хуже, чем если бы кто-то провел ногтями по стеклу. Два голоса. Из одного человека. Кошмар.

— Какое удивительное единодушие, — сказала я.

— Приходи, Матильда.

— Нет. Не вздумай возвращаться.

— Я жду тебя…

— Ты будешь только мешать.

Так, в вопросе моего возвращения в хижину Мерлин и Нилрем не сходились. Они довольно горячо спорили еще какое-то время.

— Но ты же не сможешь снять приворот, находясь так далеко, — воскликнул один из мужских голосов.

Это кто же у нас проявил такую странную неосведомленность в любовных чарах? Приворот разный бывает. Любви расстояния не помеха. Хотя, конечно, чем ближе, тем лучше.

А потом маг словно бы впал во внезапную ярость, он размахнулся и с силой ударил по зеркалу. Оно взорвалось тысячей брызг с моей стороны. Мощная волна заключила меня в свои прохладные объятия и с легким шипением вынесла на берег.

Я смотрела, как к озеру возвращается первозданная гладкость. Вновь по воде скользили облака, и горы отражались перевернутыми пирамидами.

Одно я поняла твердо: приворот нельзя снимать ни в коем случае.

В голове начал формироваться план. Теперь я точно знаю, что делать… Я приворожу Нилрема.

Глава 13. В которой я собираюсь приворожить Нилрема

Драконий корень. Он просто необходим для того замечательного приворота, который я придумала. Рецепт колдовства получился довольно сложный и, мягко говоря, нестандартный, но два мужика в одном тоже не слишком стандартно. Хм… или один и еще один. Легко запутаться.

Я была уверена, что у меня с прошлого года остался хороший запас драконьего корня, но его не было. Испарился. Исчез. Банка стояла на месте, на донышке сиротливо лежали несколько засохших крупинок, и все.

Столь неожиданное препятствие не могло поколебать мою уверенность и заставить пересмотреть заклинание. Тем более в котелке вовсю кипели страсть, похоть и эйфория — мощная основа приворота.

Похоже, судьба решила подать очередной знак: "Иди и накопай свеженьких корешков". Активность на свежем воздухе плюс свежий корень сработают лучше.

Наказав оборотню не совать нос в зелье под страхом мучительного конца, я взяла садовую лопатку… Кстати, оборотень ее тоже заточил. В последнее время в хижине прибавилось острых предметов.

Так вот, я взяла лопатку, но Альберт задержал меня, втянув в кулинарный разговор.

— На ужин я поймаю косулю, — пообещал он низким вибрирующим голосом и улыбнулся клыкастой улыбкой.

— А не слишком ли много для двоих и кота? — спросила я.

— Можно завялить, приготовить колбасу.

Альберт впал в гастрономический экстаз и перечислял кушанья, которые собирается явить на наш стол.

— Ладно, ладно, — сказала я, сглатывая слюну и перехватывая лопатку покрепче. — Пожалуйста, остановись. Скоро вернусь и съем все.

***

К полянке я подбиралась ползком, стараясь не сопеть и не шуршать. Драконий корень — хитрое растение. В буквальном смысле. Если он заподозрит неладное, то уйдет на глубину и выкопать его будет невозможно. Почему "драконий"? Потому что на поверхности торчит кожистый лист, напоминающий заостренный кончик хвоста дракона. Солнечный свет окрашивает его в ярко-красный.

Я аккуратно выглянула из-за куста, ожидая, что перед моим взором раскинется красное изобилие. И что же? Мне представился совершенно пустынный участок слегка дымящейся земли. Драконьи корни кто-то вспугнул. И зачем жечь землю?

И тут появилась она. Химера. Алевтина. А она выросла. Теперь уже и не назовешь ее "химеренышем". Псевдодраконья голова выпустила из носа колечко пара. Кошачьи глаза смотрели с прищуром, а вот козья голова порадовала демонстрацией рогов с подозрительным металлическим блеском.

Я лихорадочно соображала, как мне ее изловить. Химера не двигалась. Я тоже. В прошлый раз ей категорически не понравилась веревка.

Думай, Матильда, думай. С собой у меня только холщовый мешок для драконьего корня да лопатка.

Может, попробовать заманить ее к хижине лаской?

— Кис-кис, — обратилась я к кошачьей голове и запела: — Мя-а-аско, мя-а-аско, мя-а-аско для хорошей кошечки.

Не к псевдодракону же обращаться, слишком уж они близки к рептилиям. А те не склонны к сентиментальности и теплым чувствам.

Что касается козы. У меня есть принцип: я не веду переговоры со всякими козами. Особенно малознакомыми и рогатыми.

Так что я решила подольститься к кошке.

— Мя-аско, мя-аско… — тянула я, полагаясь на природный талант кошачьего племени распознавать любимые лакомства, на каком бы языке ни было произнесено.

Я на первом курсе написала весьма занимательную работу о лингвистических способностях животных. И кошки играли не последнюю роль. Они невероятные полиглоты и осваивают то, что им нужно, практически мгновенно. Котята как будто бы рождаются со знанием, как звучит "курица" на всех языках. И даже дикие коты сразу же понимают, о чем идет речь.

Как я и ожидала, кошачья голова заинтересовалась, шея вытянулась. Кошка собралась проверить, есть ли у меня что-то вкусное.

Но тут коза уперлась. "Мя-аско" ее не заинтересовало. Псевдодракон на всякий случай пыхнул огнем.

— Какая красивая кошечка.

Тут нужно быть крайне осторожной. Немного пережмешь с лестью, и все. Кошка отвернется и уйдет. Тем более, мяса в руках у меня не наблюдается. Так что все держалось на очень тонких материях и импульсах. Одна неверная нота в голосе — химера ускользнет в леса. И кто знает, когда еще будет следующая встреча.

Коза гневно мемекнула.

Она явно была тщеславной.

— Хорошая козочка, — похвалила я ее, опасливо поглядывая на рога.

Псевдодраконья голова собралась уходить. Шея дернулась в сторону, показывая своим "подругам", мол, пошли отсюда.

— Мяско, мяско, — снова завела я, отступая.

Это был маневр, чтобы показать кошке, что "мяско — дело добровольное", и я не так уж сильно заинтересована в ее участии.

Химера двинулась следом.

Я мысленно поблагодарила силы неба и земли за удачное начало. Вот только хватит ли у химеры терпения? Путь-то до хижины неблизкий.

И вдруг с неба спустились летающие обезьяны. Они начали кружить над химерой. Воздух наполнился нетерпеливыми криками и хлопаньем кожистых крыльев. Химеру и меня их появление застало врасплох. Бедняга Алевтина перепугалась и ринулась наутек, но не тут-то было. Обезьяны схватили ее и подняли в воздух. Как она ни брыкалась, освободиться из цепких лапок не получалось.

Обезьяны, продолжая верещать, улетали, унося с собой мою химеру.

— Мама, — только и могла сказать я.

Я бросилась в погоню, но бежать по лесу было тяжело. Все эти поваленные деревья, кочки и некстати подворачивающиеся под ноги корни. У обезьян было серьезное преимущество, поскольку, если не считать сопротивления воздуха, им не нужно было преодолевать такие препятствия. Вскоре они скрылись из виду, но не оставалось сомнений, что они летят в сторону хижины.

На подступах к дому из кустов вынырнул оборотень. Его глаза размером напоминали чайные блюдца.

— Они появились просто ниоткуда. Взяли, и раз… Сначала одна, а потом вторая… постарше. И еще эти… эти… обезьяны. Их целая туча.

Я скрипнула зубами. Значит, и бабушка тоже тут.

— Ведут себя, как будто всегда здесь жили. Старуха приказала передвинуть ее кресло-качалку в тенек.

— Я разберусь.

— Они перерыли все твои вещи, — продолжал докладывать Альберт. — А еще разложили всюду свое волшебное барахло. Там одних котлов штук восемь. Заставили меня таскать сундуки. Не знаю, как это дом не треснул.

Я тяжело вздохнула, досчитала до десяти и призвала на помощь все свое самообладание.

— Вещей очень много?

Оборотень сказал: "Пффф" — вложив в этот звук всю необъятность, на которую только был способен.

Нужно было поторапливаться.

— А химера? Ты видел химеру?

— Это еще что?