Сын

Нужно только выбрать подходящий момент.

4

…И однажды он подвернулся.

– Школьный биолог так и не вернул мне плакаты с инфографикой, – вспомнил Дмитрий за обедом. – Они же мне завтра утром понадобятся!

Места в столовой Инкубатория не закреплялись за конкретными работниками, поэтому Клэр в тот день просто заняла пустой стул рядом с директором. Так она оказалась за одним столом с ним и коллегами из технической службы.

– Давайте я заберу? – предложила Клэр, ставя на стол свой поднос.

– Да, спасибо, – кивнул директор. – А то завтра волонтеры придут на изучение принципов работы Инкубатория. Без инфографики некоторые вещи трудно объяснить.

Дмитрий действительно всегда использовал инфографику, показывая новичкам производство.

– Проще сообщить в школу. Пусть кто-нибудь из учеников принесет, – сказал один из техников, уже закончивший есть и теперь протиравший свой поднос. – Биолога накажут, и поделом, – добавил он злорадно.

– У меня все равно еще одно дело рядом, – поспешила вставить Клэр. – Мне школа по пути.

Лгать было запрещено. Все знали и соблюдали это правило. Но Клэр решила, что не такая уж это и ложь: дело у нее и вправду было. Главное, чтобы никто не спросил, какое именно. Впрочем, остальные уже отвлеклись: комкали салфетки, смотрели на часы и готовились вернуться к работе.

Школьные коридоры были ей знакомы, так что дорогу до кабинета биологии она нашла без труда.

Учитель биологии ее не узнал: она его уроки не посещала. С двенадцати лет, с момента Назначения, учебные программы для разных категорий учеников были разные. Некоторые из группы Клэр остались в школе изучать научные предметы. Например, Маркус – Клэр почему-то его запомнила. Его назначили инженером. Сейчас он, наверное, уже закончил курс биологии и перешел к высшей математике, астрофизике или биохимии – чему-нибудь из тех сложнопостижимых предметов, о которых они шептались в детстве. Но их проходят не здесь, а в каком-то из других корпусов учебного центра: это уже высшее образование.

– Я собирался их вернуть, – произнес биолог чуть раздраженно, вручая Клэр свернутые плакаты. – Просто не понял, что вернуть нужно так срочно. Передай это Дмитрию.

– Конечно, передам.

Клэр отправилась по коридорам назад к центральному входу, по пути заглядывая в пустые кабинеты. Уроки уже закончились, у детей сейчас были часы добровольной работы в разных частях коммуны. Некоторые кабинеты Клэр хорошо помнила и даже узнала учительницу грамматики, которая собирала вещи со стола. Клэр не рассчитывала, что та ее заметит, но женщина повернулась и улыбнулась ей.

– Ты Клэр, да?

Клэр настороженно кивнула в ответ.

– Ну надо же! – воскликнула учительница. – А что ты…

Она осеклась и не закончила свой вопрос, хотя Клэр видела, что ей любопытно. Разумеется, она помнила, что Клэр назначили Роженицей, а значит, понимала, что той нечего делать в школе, как и в других общественных местах коммуны. Но расспрашивать, что ее сюда привело, было бы невежливо, так что учительница ограничилась еще одной улыбкой.

– Зашла кое-что забрать, – пояснила Клэр и показала ей плакаты. – Хорошего дня.

Выйдя из школы, она выдвинула свой велосипед из стойки рядом с лестницей. Аккуратно прикрепила плакаты к багажнику. Садовник, пересаживавший куст неподалеку, бросил на нее взгляд, лишенный интереса. Мимо промчались двое детей на велосипедах: видимо, опаздывали на свои часы добровольной работы.

Клэр чувствовала себя странно. Она была здесь много раз, и в коммуне ничего не изменилось, но сейчас, став работником Инкубатория, она впервые оказалась так далеко от места выполнения своих обязанностей.

Впереди пролегала дорожка, по которой она ездила в школу из дома. Она даже могла разглядеть жилище, где выросла.

Интересно, вспоминают ли ее родители? А Питера? Все-таки благополучно вырастили двоих детей, выполнили задачу Взрослых Супругов. Их сын получил престижное Назначение. А дочь – нет.

«Роженица», – снова прозвучал в памяти голос.

Тогда, на Церемонии, стоя на сцене после Назначения, она не могла разглядеть лица родителей в толпе. Зато хорошо представляла, какое разочарованное на них было выражение. Они-то рассчитывали на большее для своей дочери.

«Стать Роженицей – это честь, – вспомнила она слова Матери, произнесенные в прощальный вечер. – Именно Роженицы производят нас на свет».

Нарочитая бодрость в ее голосе не ускользнула тогда от Клэр. Когда на ужин по инструкции была невкусная каша с рыбьим жиром, Мать объясняла, что в такой еде много витамина D. И голос ее звучал так же неубедительно бодро.

Клэр отъехала от школы, но на углу рядом с перекрестком помедлила. Можно было просто повернуть направо, проехать за зданиями Департамента Юстиции – и через несколько минут уже быть в Инкубатории. Но она отправилась прямо, потом налево, мимо тонущего в листве Дома Старых; затем взяла направо, объехала грузовик с продуктами возле Детского Центра и двинулась прямиком к Воспитательному Центру.

Удивительно, но в школьные годы она никогда не проводила здесь часы добровольной работы. В Детском Центре она часто и с удовольствием играла в развивающие игры с малышами и детьми постарше, но именно младенцы ее не интересовали. Кое-кто из ровесников считал, что они ужасно милые, но не Клэр. Насколько ей было известно, все взаимодействие с младенцами сводилось к бесконечному кормлению, укачиванию, купанию – и все это перемежалось громким плачем. Нет, этого она избегала.

Надо было придумать, что сказать на входе в Центр. Клэр поняла, что она взволнована и нервничает. Спросить Софию было бы глупо: она, может, ее и не вспомнит. Тогда как же объяснить свое появление?

Ладно, она еще раз солжет.

Вопреки правилам.

Она понимала, что это нарушение, и раньше ее бы это всерьез беспокоило.

А сейчас нет.

В конце концов, это очень маленькая ложь.

Выдохнув, она открепила плакаты с багажника и задвинула велосипед на стойку для посетителей.

Внутри за столом с бумагами сидела дежурная. Она первым делом с вежливой улыбкой посмотрела на бейджик Клэр, а затем произнесла:

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Я привезла из Инкубатория плакаты с жизненным циклом лосося, их можно повесить у вас… где-нибудь.

Если бы дежурная согласилась, Клэр бы пришлось по возвращении объясняться с Дмитрием, но шансы, что та согласится, были невелики. Ни здешних работников, ни волонтеров, ни тем более младенцев не могло интересовать, как растет рыба.

Женщина улыбнулась и предсказуемо покачала головой.

– Спасибо. Но мы развешиваем в помещениях специальные материалы для стимуляции внимания младенцев. Это проверенные изображения, которые помогают им фокусировать взгляд и тренировать глазные мышцы. Они одобрены специалистами по детскому развитию. Мы не отклоняемся от их методических пособий.

– Как интересно! – закивала Клэр. – Простите, я просто не работала здесь волонтером и ничего не знаю. У вас бывают экскурсии?

– Правда? Никогда здесь не были? Надо же! – женщина выглядела польщенной. – У нас здесь очень весело! Раз уж пришли, осмотритесь. Сейчас проверю, чья сегодня смена…

– А София, случаем, не здесь сегодня? – спросила Клэр. – Мы учились в одной группе.

– София? Как же, знаю. Очень работящая девочка… Да, она сегодня здесь. Сейчас узнаю, не занята ли.

Софию вызвали, и она вошла в вестибюль из бокового коридора. За неполные три года, прошедшие с их двенадцатилетия, девушка не сильно изменилась. Худенькая, в форме, волосы убраны под шапочку.

Клэр улыбнулась ей:

– Здравствуй. Не уверена, что ты меня помнишь. Нам одновременно исполнилось двенадцать. Я Клэр, – она как бы для убедительности показала на свой бейджик.

В глазах Софии мелькнуло узнавание:

– Привет! А мы не носим бейджики, потому что младенцы их хватают. Но я тебя и так бы вспомнила. Мы были в одном классе по математике.

– Точно, – Клэр поморщилась. – Я терпеть не могла математику. Она мне совершенно не давалась.

София засмеялась:

– А мне отлично давалась, но на уроках было скучно. Помнишь Маркуса? Вот кто блистал. И скучно ему тоже не было. Сейчас учится на инженера.

– Я тоже его вспоминала.

– Правда, я забыла, какое у тебя Назначение, а по форме не узнаю… – София попыталась всмотреться в мелкий шрифт на бейджике Клэр.

– Я в Инкубатории, – ответила Клэр. Очень кстати, что София забыла, как ее назначили Роженицей.

– Ясно. Но тогда… зачем ты здесь?

– Была рядом по делу и зашла. Хочу напроситься на экскурсию. Я почему-то никогда не была в Воспитательном Центре, а сейчас у меня есть немного свободного времени.

– Что ж, давай я тебе все покажу. Правда, мне работать надо: скоро время кормления. А так идем. Только для начала обработай руки.

София кивнула на диспенсер с антисептиком, прикрепленный к стене, и Клэр тщательно протерла руки прозрачной жидкостью.

– Самые маленькие – здесь, в первой комнате.

Клэр принялась вспоминать, кто из знакомых Рожениц был на позднем сроке, когда ее сертификат аннулировали. Произведенные ими на свет Плоды должны были находиться в этой комнате.

– К ним нельзя без стерильной формы, но можно заглянуть через окно, – пояснила София.

За стеклом виднелось безукоризненно чистое помещение с расставленными в ряды кроватками на колесиках. Многие были пустые. Двое работников, молодой человек в форме Воспитателя и девочка-волонтер лет десяти, делали уборку. Оглянувшись на окно, они улыбнулись.

– Сколько новеньких? – спросила София через стекло. Девочка-волонтер показала на пальцах: четверо. Потом она подвинула одну из кроваток к окну, чтобы София и Клэр могли получше рассмотреть Плод. На боку тележки виднелся символ пола и номер: 45. Клэр разглядывала девочку, плотно завернутую в легкое одеяльце так, что было видно только лицо с зажмуренными глазами.

– А почему сорок пять?

София удивленно покосилась на нее.

– Порядковый номер. Сорок пятый младенец в этом году. И еще пять на подходе. Ты что, не помнишь? У нас у всех были номера. Я, например, Двадцать Седьмая.

– Точно. Я родилась в начале года и была Одиннадцатой.

Теперь она действительно вспомнила. После двенадцатилетия номера почти не использовались, но до этого значили многое. Ее номер, одиннадцатый, показывал, что она родилась раньше многих других одногодков, включая Софию, а значит, раньше начала ходить и говорить, быстрее развивалась. Конечно, к двенадцати годам эта разница практически исчезала, но Клэр могла припомнить, что в пять-шесть лет гордилась своим преимуществом перед другими детьми.

– А где остальные Плоды этого года?

София показала в сторону другой комнаты.

– Старшие, с первого по десятый номер, вон там. Парочка даже уже ходит, да так, что попробуй догнать. С ними бывает жуть как трудно, – София покачала головой и повела Клэр по коридору дальше.

– Следующие по счету – здесь.

Они остановились у комнаты за углом. Через окно было видно, как малыши ползают по ковру среди игрушек, а служащие готовят бутылочки на столе с мойкой у стены напротив.

– Получается, их распределяют в группы по десять?

– Да. Пять комнат, и в каждой по десять детей, когда набирается полсотни. Сейчас еще не набралось, вот ждем новое поступление. Пятьдесят – это наш максимум до следующей Церемонии.

София помахала девочке-волонтерке, подогревавшей бутылочки. Та помахала в ответ.

– Потом на Церемонии всех распределят по семьям, и отсчет начнется заново. Пока не начнут поступать первые номера, у нас случится, можно сказать, маленький отпуск.

– Но до Церемонии еще прилично времени, а у вас уже почти пятьдесят детей.

– В Родильном Доме все рассчитывают, так что до конца года никого сверх нормы не будет. Знаешь, родители обычно не хотят совсем маленьких.

– Слишком хлопотно?

– Ответственность большая, но дело не в этом. Ты же их видела только что: они практически все время спят. С ними не поиграешь и не пообщаешься толком, а родители хотят взаимодействовать с ребенком.

Клэр слушала вполуха, потому что могла думать только об одном.

«Номер тридцать шесть».

– В следующей комнате, значит, с двадцать первого по тридцатый номера?

– Верно. Это как раз моя группа – вон, через коридор. Подожди здесь, я зайду помочь с кормлением.

Клэр заглянула через окошко в комнату, куда пошла София. Дети раскачивались в прикрепленных к потолку ходунках, отталкиваясь босыми ножками от ковра. Кого-то Воспитатель переодевал на пеленальном столике. Заметив Софию, он выразительно показал на настенные часы. Дверь осталась чуть приоткрытой, так что до Клэр доносились детский гомон и смех. Она поневоле улыбнулась: понятно, почему новоиспеченным родителям хотелось получить детей, с которыми уже можно играть.

– Я сейчас вернусь, – сказала София коллеге. – Провожу экскурсию. Хотя… – она выглянула в коридор, где ждала Клэр. – Послушай, тут осталась всего одна группа. Они не такие забавные. Хочешь, заходи сюда и поиграй с этими? Можешь кого-нибудь даже покормить.