Помоги проекту - поделись книгой:
Возвращались из джунглей все новые и новые отряды обезьян, но в их донесениях не было ничего утешительного. Наследник как сквозь землю провалился.
Страшно было думать Хануману, что его сын стал пищей для каких-нибудь хищников. С надеждой встречал он каждый отряд и снова и снова отправлял обезьян на поиски. Прошло уже двое суток, как пропал его любимец. С каждой новой неудачей тускнел взор царя. Оставалось надеяться только на чудо.
Невозможно было примириться с мыслью, что малыш больше не заберется к царю на шею и не обнимет его своими маленькими ручонками.
Вот в таком плачевном состоянии находился Хануман, когда среди листвы мелькнул ярко-красный хвост попугая.
– Прохлаждаетесь! – в своей обычной манере заговорил Жако, подлетая поближе к Хануману. – А тем временем какой-то детеныш шимпанзе погибает!
– Попугай, не шути, не расстраивай меня еще больше! – печальным голосом заговорил Хануман.
– Какие шутки, какие шутки! Стифли там, между прочим, тоже погибнет, если вы не изволите поторопиться. Ведь это далеко. Я с трудом отыскал вас. Такой путь проделал, такой путь! – Жако ни при каких обстоятельствах не упускал возможности порисоваться. – Хорошо еще, что Симба остался там их охранять. Во всяком случае, можно быть полностью уверенным, что их никто не съест.
Однако малыш еле держится на ногах. И если не поспешить, то он еще больше ослабеет. Правда, я сбросил ему несколько плодов, но не уверен, будет ли он их есть.
– Ты правду говоришь, попугай? – встрепенулся Хануман.
– За кого вы меня принимаете? – обиженно пробормотал Жако. – Это так же верно, как то, что я сейчас здесь! Поторопитесь, обезьяны!
Охваченный безумной надеждой, Хануман в сопровождении многочисленных подданных бросился за попугаем. Жако показывал дорогу. Обезьяны спешили так, словно у них тоже появились крылья.
Даже Симба был шокирован толпой обезьян, появившихся словно из воздуха. Одни из них попрыгали внутрь норы, другие суетились наверху, срывая тонкие ветви лиан и опуская их концы в нору.
Всего лишь несколько минут потребовалось обезьянам, чтобы опутать со всех сторон лианами маленького Хана и вытащить его наверх. Таким же образом оказался наверху и Стифли.
Счастливый отец со слезами на глазах обнимал своего непутевого сына, ни на минуту не выпуская его из рук. Хануман сам покормил маленького Хана. И тот, уткнувшись к нему в грудь и успокоившись, задремал на руках у отца.
Вокруг ликовали обезьяны. Они бросались друг к другу, тихо вскрикивая от восторга, обнимались, одобрительно хлопая друг друга по плечам и спинам. Некоторые от избытка чувств били себя кулаками в грудь. Маленький Хан был их всеобщим любимцем, и они бурно выражали свою радость.
Как акробаты, обезьяны выделывали в воздухе сногсшибательные трюки, успевая лишь хвостами зацепиться за лианы и ветки деревьев. С каждой минутой веселая кутерьма приобретала все больший размах.
Хануман, все еще с маленьким Ханом на руках, подошел к друзьям и низко поклонился им.
– Я должен поблагодарить вас за спасение моего сына! Вы мне оказали неоценимую услугу. До конца своих дней я буду вашим должником. Вы вернули меня к жизни! Этот маленький проказник значит для меня все. Позвольте же мне хоть как-то отблагодарить вас.
– Да что вы! Не стоит благодарности, великий царь! – смутился Симба. – Мы только выполнили свой долг. Дети – это святое! Их никому нельзя давать в обиду!
– А кроме того, вы нам тоже помогли, вытащив из этой ужасной норы нашего Стифли – хитро добавил попугай. – Выходит, мы тоже перед вами в долгу за спасение нашего славного кабанчика, – захихикал он. – Смотрите! Он даже ни на грамм не успел похудеть!
На этот раз Стифли весело рассмеялся вместе со всеми, пропустив мимо ушей последнюю колкость попугая.
– Искренне прошу вас посетить мои владения! – предложил Хануман. – И позвольте мне устроить пир в вашу честь и в честь спасения моего сына...
Торжественную речь Ханумана прервал невообразимый шум и треск раздававшийся с той стороны, откуда пришли шимпанзе. Будто целое стадо великанов продиралось сквозь джунгли. Обезьяны сначала заволновались, но очень быстро успокоились, услышав, очевидно, какой-то условный крик.
А шум и треск нарастали все с новой силой. Симба, Стифли и Жако насторожились. Однако их тоже успокоил невозмутимый вид обезьян.
Через некоторое время из зарослей показались сначала толстый, длинный хобот, потом мощные бивни, а затем и вся голова с большими, похожими на лопухи ушами, принадлежавшая огромному слону. Туловище его оставалось в зарослях, ибо слону уже некуда было больше ступить из-за кишащих кругом обезьян.
– Где он? Где мой любимец, мой маленький шалопай? – громко протрубил слон. – Снова мой маленький Хан будет кататься на хоботе и спине дядюшки Тоби. Ай как славно! – на глазах слона от радости заблестели слезы.
Обезьяны уже успели облепить его со всех сторон. Они танцевали на его спине, дергали за уши, цеплялись за бивни, оседлали хобот. Некоторые из них ласково вытирали наворачивающиеся на глаза слона слезы.
Слон, добродушно ворча, стряхнул с себя надоевшую публику и протянул хобот к малышу, все еще сидящему на руках у отца. К тому времени Хан уже проснулся, успокоился и не прочь был снова пошалить.
Он уцепился ручонками за хобот и моментально перепрыгнул на него. И тут началось целое цирковое представление. Счастливый слон подбрасывал в воздух малыша, перекручивал его, а затем нежно и ловко ловил. Довольный Хан, весело визжа от восторга, выделывал в воздухе удивительные пируэты. Хануман с добродушной улыбкой наблюдал за игрой малыша и великана.
– Ну, довольно, довольно, проказник! – прогудел слон в очередной раз поймав малыша. – А вообще-то не мешало бы тебе маленько всыпать за то, что убегаешь от нянек, – пожурил Хана слон, осторожно возвращая его на руки к отцу. – Ну да ты и так уже был достаточно наказан. Страху-то небось натерпелся, а? Хвала небесному льву, что все так хорошо обошлось.
– Ой, а где же твои спасители? – опомнился от проявлений бурной радости Тоби. – Друг Хануман, познакомь меня со спасителями нашего шалунишки.
Хануман посмеялся над смущенным видом слона и представил ему льва, попугая и кабана.
– Симба? – задумчиво пробормотал слон и печально вздохнул. – Это имя напомнило мне моего маленького друга детства. Увы, уже давно о нем никто ничего не знает, никто ничего не слышал с тех пор, как в саванне появились эти разбойники черногривые.
– Постой! – удивленно воскликнул рассеянный великан, только сейчас заметив, что у льва светлая грива. – Ты тоже светлогривый! Но я тебя не знаю! Ты не из здешней саванны?
– Я с друзьями пришел сюда из дальних мест, – ответил Симба не желая раскрывать свое инкогнито, хотя вместе с именем «Тоби» на него разом нахлынули видения его недавнего сна. И лев начал подозревать, что огромный великан – не кто иной, как выросший и столь возмужавший маленький слоненок Тоби, которого Симба видел во сне.
– Мы с друзьями очень любим путешествовать, вот и забрели сюда, – продолжал лев.
– Эх, Симба, Симба! – задумчиво заговорил слон, видимо предавшись воспоминаниям. Если бы ты был жив, может и кончились бы бесчинства черногривых. – Слон не смог узнать в этом пыльном, обтрепанном льве, со спутавшейся, висящей клочьями гривой, закрывавшей чуть ли не полморды, маленького ухоженного львенка с алой звездой во лбу.
Что касается кабана и попугая, то мало ли их обирает в джунглях. Тем более, что Стифли и Жако постарели за прошедшие годы. А старость, как известно, тоже вносит изменения во внешний вид.
Итак, им пока удалось сохранить свою тайну.
– Полно, Тоби, предаваться воспоминаниям! – вывел слона из задумчивости Хануман. – Надеюсь, ты примешь участие в празднике в честь моего сына и его спасителей?
– Ты же знаешь, царь, что я самый большой друг обезьян! – довольно заметил слон и стал пятиться назад, пытаясь развернуться.
Вскоре вся эта огромная, шумная компания лавиной неслась сквозь джунгли в самое сердце царства обезьян.
IX
Почти на границе с саванной, в самой непролазной чаще джунглей, чудом сохранилась небольшая поляна, на которой колыхалась буйная тропической растительность, поражавшая своей сочной, переливающейся различными оттенками зеленью. Множество лиан, причудливо переплетающихся между собой и обнимающих деревья, создали некое подобие стен обширной залы.
Растения-паразиты, укрепившиеся на стволах и ветвях деревьев и лиан удивляли своей формой и разнообразием. Их яркие, сверкающие тысячами красок цветы оживляли зеленую массу листьев.
Кроны деревьев, росших по краям поляны, так тесно сплелись между собой, что образовали что-то похожее на крышу с огромным, круглым отверстием вверху. Через него на поляну проникали лучи солнца.
У подножий деревьев повсеместно были разбросаны ошеломляющие своей высотой термитники. На эту поляну и устремилась вся веселая компания. Вокруг нее находились шимпанзе, обустроенные в густой, зеленой листве.
Сейчас на поляне царил невообразимый переполох и оживление. Везде – на деревьях, на земле, на стволах, на ветвях сидели, стояли, висели и болтались обезьяны.
Кучи бананов, кокосов, съедобных веточек, листьев и еще каких-то фантастических плодов в беспорядке валялись на земле. Очень быстро обезьяны собрали и перетащили на поляну эти деликатесы. Как только это было сделано, все чинно расселись и началось пиршество.
Любители полакомиться термитами обосновались возле термитников. Шимпанзе просовывали подходящий прутик в один из ходов термитника. А через некоторое время вытаскивали его уже облепленный насекомыми. Обезьяны аккуратно снимали термитов губами и сразу же съедали их, удовлетворенно облизываясь.
В центре поляны на полусгнившем стволе поваленного дерева, как на троне, восседал царь Хануман. Он опять держал маленького Хана на руках. Рядом расположились лев, кабан и попугай. Тут же хватило места и для слона. Тоби то и дело протягивал хобот за вкусными молодыми побегами и листьями.
Воздух звенел от криков, писков и визгов шимпанзе, таким образом бурно выражавших свою радость. Кругом царило всеобщее веселье.
Маленький Хан то и дело дергался на руках у отца, пытаясь освободиться из его объятий. Наконец это ему удалось. С хитрым, озорным выражением на мордочке он запрыгнул на спину льва и зарылся в его густой гриве, поминутно высовывая оттуда свой любопытный нос.
– Нет, вы только посмотрите на него! – отчитывал сына Хануман. – И когда ты только прекратишь проказничать?
– Не браните малыша, великий царь! Все мы в детстве любили пошалить, чем доставляли лишнее беспокойство своим родителям, – улыбнулся Симба. Он был очень доволен проявленным таким образом расположением Хана.
Лев начал играть с малышом. Симба сделал вид, что хочет стащить его с себя и съесть. Хан покатывался со смеху и от восторга во все стороны махал хвостиком.
Кабан так объелся, что еле дышал и не имел ни сил, не желания сдвинуться с места. Он умиленно наблюдал за игрой льва и малыша и мысленно представлял себе маленького Симбу.
– Эх, ребенок, сам еще совсем ребенок. Дай-то бог, чтобы задуманное нами удалось! – размышлял про себя Стифли.
Попугай же усиленно пытался найти повод, чтобы обратить на себя всеобщее внимание. Уж очень он любил лестные похвалы в свой адрес. И чего он только не вытворял! То важно расхаживал вокруг Ханумана, снисходительно принимая его благодарные речи в адрес друзей, то облетал поляну, то садился к слону на голову и лихо спускался вниз по его хоботу.
Фантазии Жако не было предела. С Тоби они быстро нашли общий язык. Попугай забрался на самый кончик хобота, и слон поднял его высоко вверх. Жако принял очень важный вид, прокашлялся и закричал, пытаясь перебить шум:
– Слушайте все! Я прошу полной тишины! Сейчас почтенный Жако исполнит для собравшейся публики свою самую любимую песенку. Слова Жако, музыка тоже.
Обезьяны чуть притихли в ожидании очередной выходки попугая. Он им сразу пришелся по душе, и теперь они с нетерпением ждали, что же еще вытворит эта шустрая птица.
А Жако слетел с хобота слона на самый большой термитник, там он встал, выставив вперед одну лапку, поднял клюв вверх и запел, при этом жестикулируя крыльями.
Жако сделал реверанс и во все стороны поклонился публике.
Обезьяны завизжали от восторга и шумно захлопали в ладоши. Попугай полностью покорил их сердца. Пиршество продолжалось.
– Я вижу, в скором времени вы покинете нас, – обратился Хануман к Симбе, заметив, что тот начал беспокоиться. – Рано или поздно нам придется проститься. Не знаю, какие дела привели вас сюда, но хочу сказать, что вы всегда можете рассчитывать на нашу поддержку, что бы вы ни делали и где бы вы ни находились.
Мне кажется, что вы окружены тайной. Что ж, откроете ее тогда, когда посчитаете нужным. Я думаю, что вам в скором времени понадобится наша помощь. Вы светлогривый, и вы чужестранец. Раньше светлогривые обитали только в этой части саванны. Все это наводит на размышления...
Но не будем отвлекаться. Я хочу вас научить условному крику обезьян. Услышав его, все мое стадо вместе со слоном Тоби спешит на выручку к попавшему в беду.
И Хануман усердно, в течение часа, учил Симбу подражать крику обезьян.
Жако тоже не терял времени даром. Он успел выучить не только этот крик, но и многие другие, с помощью которых обезьяны сообщают сородичам о происходящем, находясь при этом на достаточно большом расстоянии друг от друга.
Расставались Симба, Стифли и Жако с обезьянами и слоном как добрые, старые друзья. На глазах слона опять промелькнула слеза, и он предпочел удалиться в чащу.
Обезьяны же еще долго провожали путников, перескакивая вверху с ветки на ветку.
X
Выбравшись из джунглей, Симба, Стифли и Жако решили передохнуть. Их внимание привлек баобаб, возвышавшийся вдалеке в окружении осколков скал.
Попугай вызвался слетать на разведку. Через некоторое время взволнованный Жако сообщил, что это логово светлогривых львов.
– Я узнал их! Узнал Имшат, мать Раниты! Узнал старого льва, главу семейства, – срывающимся голосом говорил Жако. – О, небесный лев! Вот она, долгожданя, родная саванна! И первая же встреча со светлогривыми, исконными обитателями этих мест. О! Я боюсь, что мое старое сердце не выдержит такого счастья! – попугай даже побледнел. Немного подумав, он продолжил:
– Но ты знаешь, Симба, нам со Стифли нельзя появляться в логове. Я боюсь, что нас могут узнать. Имшат и старые львы могут понять, что мы именно те самые кабан и попугай, которые в далеком прошлом были любимцами короля. Ты должен идти один, Симба. Смотри, постарайся не выдать себя! Еще не время!
Стифли молчал и только согласно кивал головой.
Потом Стифли и Жако принялись усердно трудиться над внешностью Симбы, стараясь придать ему как можно более растрепанный и облезлый вид.
– Ну вот, теперь в самый раз! Замызганный, облезлый путник, да и только, – удовлетворенно засмеялся Стифли. – А мы с Жако пока устроимся в зарослях. Иди же, Симба, не мешкай! – добавил Стифли, рылом подталкивая льва.
XI
Наблюдатель-лев уже в который раз за сегодняшний день подавал сигнал тревоги.
Имшат, отдыхавшая в тени баобаба, подняла голову и взмолилась:
– Господи, небесный лев, кого же это опять принесло? Ну и денек! Посетитель за посетителем. И это в наших-то глухих местах! Ну кто там еще? – окликнула она льва-наблюдателя.
– Похоже, какой-то одинокий лев! Вроде бы светлогривый! – услышала в ответ Имшат.
– Это уже хорошо! – облегченно вздохнула она. – Скорее всего, кто-то из своих. Может, спешит с каким-нибудь известием. – И Имшат с нетерпением стала наблюдать за приближением льва.
Но вскоре ее ждало разочарование. Это оказался незнакомый лев, да к тому же еще и неприятного вида, весь растрепанный и облезлый.
– Прошу простить меня! – промолвил лев. – Я – одинокий путник, очень устал с дороги и прошу разрешения передохнуть под сенью акаций у вашего порога. Направляясь сюда, я не предполагал, что это логово львов.
– Ты – светлогривый! – ответила Имшат. – А любому светлогривому будет оказан радушный прием в моем логове. Заходи и отдохни в тени баобаба. Там есть еще остатки антилопы. Подкрепись ими.
Услышав их разговор, подошла Ранита.
– Здравствуйте, незнакомый лев! – приветствовала она Симбу. – Ты светлогривый, но мы тебя не знаем. Ты нездешний? Как тебя зовут?
Когда Симба увидел Раниту, его охватило такое волнение, что он едва удержался, чтобы не броситься к ней. Сердце бешено колотилось в груди. Хоть время и превратило Раниту в прекрасную молодую львицу, но в ней еще много осталось от малышки Рони из незабываемого сна Симбы. Он узнал ее. Узнал ее нежный голос, который ранее доносился до него неизвестно откуда и будоражил горячую кровь льва.
– Меня зовут Симба, – заплетающимся голосом пробормотал лев. Он поклонился Раните, стараясь не смотреть ей в глаза. Боясь, что увидев его пылающий взгляд, Ранита все поймет.
– Симба? – переспросила она, печально вздохнув. – Так звали моего друга детства. Может вы, пришедший из дальних стран, слышали что-нибудь о нем?
Если бы он был сейчас с нами! Он нужен здесь, как никогда ранее! – отчаяние мелькнуло в глазах Раниты.
– Я не слышал о вашем друге, красавица! – ласково ответил лев Раните. – Но если бы он был здесь, то непременно бы принял участие в боевых играх. И обязательно победил бы! Друг такой прекрасной львицы, как вы, не может не победить.
– Спасибо на добром слове, незнакомый лев! Я тоже считаю, что если бы Симба был с нами, то обязательно победил бы в играх. Надеюсь, вы тоже спешите на игры и примите сторону светлогривых? Тогда дай вам бог удачи! А сейчас отдыхайте, – Ранита была слишком взволнована и предпочла удалиться.
Немного передохнув и подкрепившись, ушел и Симба, предварительно поблагодарив Имшат.
XII
Поделиться книгой: