Гроза над озером

— И не думай! — Строго нахмурилась знахарка. — Бежать надо было, и это я воеводе нашему сразу говорила, в тот же день, как княжич войско увел. Уже тогда понятно было, что не к добру это. Так нет же, уперся: "Князь нас не оставит. Князь войско пришлет"… Ну и где то войско?

— А где дядька Межамир? И дядька Мирко? — Гримница уже знала, какой ответ услышит, но в глубине души еще теплилась надежда.

— Где им и должно быть, в Ирии пируют. — Ванда вздохнула. — Закс твой велел всех по-человечески похоронить. Значит, уйдут с миром.

— Он не мой! — Возмутилась девушка.

— Не твой, пока. Потому и говорю, некогда разлеживаться. Вставай, нам еще с заксом надо будет договориться о защите. Вроде, мужик он неплохой, может и получится.

— Получится! — Загорелась мыслью Гримница. — Я попрошу его, он пошлет к отцу за выкупом. Заксы — они серебро очень любят.

— Нет, девочка, нельзя тебе к князю. — Ванда потерла лицо, словно решаясь, а потом начала рассказ. — В столицу нельзя.

— Почему? Дядька Межамир тоже так говорил, но…

— Помяни мое слово, не просто так увел княжич войска. Вот ты скажи лучше, почему Межамир не вывел тебя потайным ходом? Я ведь знаю, что был такой ход.

— Заксы нашли выход и караулили там. — Тихо ответила Гримница, начиная понимать, куда клонит знахарка.

— Значит, и тут княгинюшка успела. — Покачала головой Ванда. Может, врут, конечно, люди, но не просто так княгиня Желана — одна у нашего князя. Сколько раз ни женился, а никак ему с женами не везет. То слуги печь плохо протопят, угорит жена, то дитё скинет, кровью изойдет, то с коня свалится… Думаю, неспроста это. Мать твою в столицу князь так и не возил, сам приезжал.

— А почему же он ее не накажет? — Возмутилась Гримница.

— А как докажешь? Опять же, не девка дворовая, сестра соседского князя. Не докажешь прилюдно, братец-князь за сестрину обиду вступится.

— И что же теперь делать? Если к отцу нельзя… — Гримница выглядела растерянной. Сплетни такие она, конечно, слышала и раньше. Но разве ж можно верить каждой сплетне? А сейчас Ванда говорила так убежденно, что поневоле верилось ей.

— Будем договариваться. — Вздохнула знахарка. — Мы уж как-нибудь приспособимся. Кто попозже уйдет, граница-то рядом. Кто останется, если три шкуры драть не будут. А тебе надо защитника искать, иначе пропадешь.

Забрав из рук княжны опустевший кубок, Ванда помогла той сесть на кровати и, достав гребень, аккуратно начала расчесывать спутавшиеся волосы.

— Значит так, сейчас спросим слугу, не найдет ли тебе какое платье на смену. Закс сказал, спрашивать, если что надо. Потом добудем чего-нибудь поесть. А потом будем думать, как дальше быть.

— Ты меня не осуждаешь? — Бросила внезапно Гримница, вклиниваясь в неспешно журчащий говор Ванды. — За то, что не смогла…, как Лелька не смогла… — При воспоминании о подруге у девушки перехватило горло и она изо все сил сжала зубы, чтобы не зарыдать в голос.

— За что ж тут осуждать? — Удивленно отозвалась знахарка. — Я тоже когда-то не смогла… Жизнь у нас у каждой своя. Ты так живешь, она — иначе…

Ванда помолчала, подбирая слова. А потом вкрадчиво спросила.

— Ты знаешь, сколько мы уже с заксами воюем?

— Давно. — Пожала плечами княжна. — Сколько себя помню, они к нам набегами ходили.

— А сколько я себя помню, — Ванда фыркнула, — мы — к ним. Это я к тому, что если каждая вдова сразу на меч кидаться будет, заксам скоро и воевать не понадобится. Просто приходи на пустую землю и делай, что хочешь.

Княжна задумалась. А знахарка Ванда, довольная результатом, засуетилась в палатке, словно у себя в хате. Гримница и дальше сидела в углу, напоминая нахохлившуюся птицу, и прислушивалась к звукам, доносившимся снаружи. В ожидании неизвестно чего время тянулось медленно, но изменить ничего было нельзя, поэтому девушка просто ждала.

Управившись с большей частью дел Арне нашел время поговорить с храмовником, по поручению короля сопровождавшим войска. Арне так и не понял, зачем этот старичок нужен тут, но не спорить же было. Тем более, бесконечными службами тот не изводил, поучениями не надоедал, все больше писал и писал в толстой книге.

Рыцарь как-то спросил храмовника, что он там пишет.

— По поручению Его Величества я описываю эту землю и все, что на ней, — ответил тот. — Где какая река течет, где какие деревья растут, где трава лучше подходит для коней, а где — для овец… Что за люди тут живут, какими ремеслами промышляют.

— А-а, ну да, это надо. Мы же сюда не просто в набег пришли. — Согласился Арне, приятно пораженный дальновидностью короля.

Со временем солдаты привыкли к приветливому старичку, прося его по случаю составить письмо домой, а то и обращаясь за советом. Тем более, в отличие от законников, денег за свои советы храмовник не брал, ссылаясь на то, что его неплохо содержат Храм и Его Величество.

Вот и сейчас Арне пришел с вопросом, как лучше уберечь благородную девицу от Хуго, желательно, не доводя дело до открытого бунта.

— Может, услать прямо сейчас ее к матери? — Спрашивал он, задумчиво глядя в огонь костра, у которого они с отцом-служителем уютно расположились.

— Думаешь, доедет? — С сомнением спросил тот. — Одинокая красивая девушка, чужестранка, без герба и защиты… По пограничью, охваченному войной…

— Думаете, доедет не дальше первой же таверны? — Арне спрашивал, но голос его звучал утвердительно. Если так посмотреть, ответ он и сам знал.

— Главное, что думаешь ты. — Покачал головой старик. — Опять же, если доедет, кем она будет для твоей матери? Рабыней? Служанкой? Лишним ртом?

— Я бы написал. Попросил бы присмотреть… — Арне не договорил, и сам понимая, насколько по-детски все это звучит.

Постепенно в его голове зрел план: чтобы обойти командующего в дележе добычи, надо просто не доводить дело до дележа. Только сказать это было легче, чем сделать.

— Знаешь, сын мой, — вывел его из раздумий голос храмовника, — на твоем месте я бы очень хорошо поспрашивал пленных, кем на самом деле является эта девушка.

Может статься, что она — отпрыск какого-нибудь знатного, по их меркам, рода. Сам говоришь, что крепость до недавнего времени охраняли люди князя. И если я прав, обижать ее не стоит. Зачем наживать себе лишних врагов на границе?

— Можно подумать, тут у нас раньше были друзья. — Проворчал Арне, снова раздраженно потирая виски. Головная боль, на время приглушенная другими заботами, снова давала о себе знать.

— Хм-м. — Храмовник только неопределенно хмыкнул в ответ. — Ладно, Арне, я попробую завтра поговорить с Его Величеством. А ты позаботься, чтобы никто раньше времени не проговорился о твоей пленнице. А сейчас иди спать, время до утра у тебя еще есть.

Вернувшись к своей палатке, Арне на миг задержался у входа. Не зная, чего ожидать, он медлил. Если честно, в этот момент он обрадовался бы даже известию, что пленницы воспользовались его беспечностью и сбежали. Одной заботой было бы меньше. Хотя, куда может сбежать девушка, мечущаяся по постели в горячке? Правильно, никуда. Поэтому надежду на избавление в такой способ можно отбросить.

— Горячка! — осенило Арне. — Надо будет сказать знахарке, чтобы завтра не спешила сбивать жар. И волосы пленнице пусть запутает, может, даже кожу чем-нибудь намажет… Вряд ли кто-то из вышестоящих позарится на полутруп.

Однако, и этой надежде не суждено было осуществиться. Подбежавший оруженосец поспешил доложить, что пленница очнулась. Он уже сгонял подвернувшегося рядового к ручью за водой и даже успел сбегать к обозникам за едой для всех.

— Ты говорил кому-нибудь, зачем тебе столько? — С тоской в голосе поинтересовался Арне, глядя на полный котел похлебки, который гордо показал ему мальчишка.

— А то! — Веселый голос Тиза, выходящего из-за палатки, заставил Арне вздрогнуть. "Совсем раскис," — мысленно упрекнул себя парень, — "так и врага проспать недолго".

— Та-ак, давай по-порядку, — снова обратился он к смутившемуся Отто, — кому и что ты говорил? Дословно.

— Да ничего такого, господин! — Парнишка вспыхнул, словно его облили кипятком. — Ребята только спросили, зачем Вам такая дохлятина? Толку с нее… На что только позарились? А я сказал, что ничуть она не дохлятина.

— И похвастался, что там: "Глазища — во-о! Косища — во-о!.." — Мстительно добавил Тиз, который редко упускал случай поддеть мальчишку за излишние услужливость и подобострастность к начальству.

Отто шмыгнул носом, растерянно поглядывая то на одного брата, то на другого. — Я что-то сделал не так, господин?

Арне на миг прикрыл глаза и снова потер виски. Открыл было рот, чтобы высказать балбесу все, что он думает по поводу сплетен в обозе, но вовремя вспомнил, что Отто служит у него всего второй месяц. И что этому мальчишке, если так подумать, сидеть бы еще дома в его тринадцать, если бы мать не упросила взять с собой в поход сына дальней кузины… Трижды прокляв себя, что согласился помочь попавшей в нужду родне, Арне выдохнул и сказал.

— Ничего страшного, Отто, я тебе потом объясню, что ты сделал не так. А пока просто запомни, что мои дела ты не обсуждаешь ни с кем и никогда. Понятно?

— Да, господин! — Шмыгнул носом совсем уже раскисший оруженосец. — Но я же только не хотел, чтобы про Вас глупости болтали…

— Пусть лучше болтают глупости, чем обсуждают мои дела. Понятно? — Еще раз повторил Арне, сам удивляясь своему терпению.

— Да, господин!

— Пленниц кормил?

— Еще нет, господин. Не успел.

— Ладно. Тогда занеси им миску с едой, и мы давайте тоже ужинать.

Некоторое время у костра раздавалось только мерное постукивание ложек по мискам. Арне разговаривать не хотелось, Тиз прекрасно видел, что голова у брата занята чем-то важнее пустых разговоров, а Отто просто еще не получил право без спросу открывать рот в присутствии взрослых. И только тогда, когда провинившийся оруженосец рысью умчался к ручью мыть посуду, Тиз решил начать разговор.

— Арне, я надеюсь, ты не наделаешь глупостей из-за этой вендки?

— Ты сейчас о чем? — Притворился, что не понимает, старший брат.

— Именно о том. — Тиз вздохнул, а потом начал тихо увещевать Арне. — Ты пойми, мне тоже ее жалко. Мне их всех жалко. И вообще, не понимаю, что за радость гоняться за девками по горящему селу, если за пару медяков в трактире можно получить все то же самое, но без лишней беготни.

Но, Арне, всех не спасешь. А что будет с мамой, с Имке, со мной, с этим мальчишкой Отто, в конце концов, если тебя обвинят в попытке бунта? Я же вижу, что ты с обеда только и думаешь, что об этой девахе. А о нас ты подумал?

— Подумал. — Вздохнул Арне. — Тиз, я только о вас и думаю. И так последние десять лет. Как раз тогда, когда смотрю на эту вендку, я об Имке и думаю. А если бы наша сестра оказалась вот так, в горящей крепости? Мы же сейчас о благородной девице говорим, а не о какой-то трактирной девке.

— Мы о вендке говорим, а не о Имке. — Скривился Тиз. — У нас благородную девицу никто одну за околицу не выпустит, и на границе в горящей крепости не оставит. Ее всегда есть кому защитить… — Тиз посмотрел на брата и замолчал.

— Тот луг, — начал Арне скучным, бесцветным голосом, — что начинается сразу за молодым дубняком, предназначался в приданое за Имке. Отец купил его когда-то за материно приданое и сразу объявил, что отдаст его за старшей дочерью, если такая будет.

Когда отца привезли на телеге, ты, наверное, этого не помнишь, но ты расплакался и убежал. Побоялся даже взглянуть.

— Мне тогда шесть лет было. — Смущенно пробормотал Тиз.

— Умгу. — Арвид продолжал все так же размеренно, словно читал из книги. — А Имке — еще и года не исполнилось. Мать тогда сама не своя была, закрылась в спальне и выла целыми днями. Бабка боялась, что та умом тронется. Как раз тогда и приехал сосед, привез кучу долговых расписок, которые, якобы, отец написал перед походом. На луг, на поле, что у реки, на породистого жеребца из конюшни (ну, знаешь, того, что он у какого-то рыцаря с Юга на два трофейных доспеха выменял, я рассказывал тебе).

— Настоящих? — Начал понимать Тиз, к чему брат это рассказывает.

— А кто ж осмелится обвинить барона в подлоге? — Криво усмехнулся Арне. — Первую откупную мать подписала не глядя. К счастью, кто-то из слуг додумался позвать меня. И я уперся, что как хозяин и наследник отказываю матери в праве распоряжаться моим имуществом… И еще не помню, что я там говорил, но мой учитель мною бы гордился.

— Но луг нам так и не отдали?

— Нет. Дошло дело до местного суда. Судья тогда был какой-то родственник барону, так что все уже считали дело решенным, но один из соседей не побоялся вступиться за нас и написал королю.

— И что?

— Из канцелярии пришел ответ с требованием выслать бумаги отца, подписанные при свидетелях, и расписки, для проверки на подлинность. Дело замяли, потому что сосед "отступился" от долга, прилюдно заявив, что не желает отставлять сирот без куска хлеба. Но луг так и не отдал. Судья заявил, что раз мать подписала бумаги, значит, признала за собой долг. И то, что благородная девица осталась бесприданницей, никого не тревожило.

— Занятная история. Она как-то связана с той вендкой? — Заметил Тиз. — Ты это к чему сейчас рассказываешь?

— К тому, чтобы ты не обольщался насчет "у нас". — Вздохнул Арне. — Попади наша Имке в такой ж переплет, пока мы в походе, я доверяю только одним соседям. Тем, кто уже однажды не побоялся вступиться.

— А мать?

— А мать с тех пор стала осторожнее и научилась разбираться в бумагах не хуже любого законника, хотя я так и не передал ей полных прав на управление. — Арне скупо улыбнулся брату. — Но это ты и сам знаешь. Ты покарауль пока, чтобы поблизости от палатки никаких лишних ушей не было. А мне надо поговорить с девчонкой.

— Отто твоего пускать?

— Отто? — Арне на миг задумался, потом отрицательно качнул головой. — Нет. Я думаю, мальчик усвоил урок и впредь не будет зря болтать. Но он и правда — совсем мальчишка. Чтобы его разговорить, не надо быть мастером допросов. Так что если справится быстрее, чем я думаю, ушли его… стирать мне рубаху на завтра. Я сейчас вынесу.

Арне подмигнул брату и пошел в палатку, где его ожидал еще один непростой разговор, который за сегодняшний день.

* * *

Когда рыцарь вошел в палатку, Гримница все так же сидела там, где он ее и оставил, в углу на походной кровати. Девушка куталась в одеяло, словно ее знобило (а, может, и правда знобило, не зря же она свалилась в горячке). Сейчас она уже не выглядела растрепой. Умытая и причесанная, она гораздо больше походила на благородную девицу, чем сегодня днем. Даже простое платье, явно с чужого плеча, не портило впечатление.

Услышав шаги, девушка повернула лицо в сторону Арне и тот отметил припухшие от слез глаза. Вздохнув, мужчина прошел в угол, где были сложены его вещи. Намеренно игнорируя вопросительные взгляды женщин, порылся в сумке, доставая ношенные рубашки. Подумав, добавил к ним еще одну свежую и откинув полог.

— Вот, Тиз, скажи мальчишке, что эти рубашки мне нужны на завтра.

Вернувшись в палатку, Арне удобно расположился на войлоке, с наслаждением вытянув ноги.

— О-ох! Устал, как собака. Ладно, дамы, давайте знакомиться.

Женщины промолчали, ожидая продолжения. Младшая смотрела на него настроенно, старшая, как показалось Арне, — оценивающе. Выждав паузу, старшая женщина назвалась.

— Ванда я. Знахарка с панского двора.

Арне удовлетворенно кивнул, отметив про себя, что безошибочно определил род занятий женщины. Та же, выждав еще немного, спросила почтительно, но, как показалось рыцарю, не без ехидства.

— И что же, пан меня к храмовникам вашим не потащит за патлы? Те, говорят, нас на кострах охотно жгут.

— Жгли. — Поправил знахарку Арне. — Еще при отце нашего нынешнего короля действительно охотно жгли. А потом собрались, подумали и решили, что ведьма — ведьме рознь. Глупо жечь человека за то, что Творец отсыпал ему чуть больше даров, чем тебе.

— Жгут иногда и за меньшее. — отмахнулась от его поучений вендка.

— Это да. — Арне на миг задумался о чем-то своем. Но тут же встряхнул головой и вернулся к разговору. — Но, скажу тебе, знахарка, между нами, что наш храмовник тебя бы точно жечь не стал. Скорее, этот добрый человек замучил бы тебя расспросами о том, какими травками ты, что лечишь и где эти травки растут.

— Он что же, тоже знахарствует? — Заинтересовалась Ванда.

— Нет. Просто мудрый такой. — Арне пожал плечами. Разговор ни о чем получился неожиданно на равных, и это начинало ему нравиться. Но сколько ни прячься за пустыми словами, надо когда-нибудь переходить к делу.

— Ладно, с тобой мы разобрались. — Кивнул Арне Ванде, как бы обозначая конец беседы. — А твоя госпожа? Я ведь не ошибся, она ведь из хозяйской семьи?

— Ошиблись. — Вступила в разговор девушка прежде, чем Ванда успела открыть рот. — Я уже сказала. Я — внучка воеводы Межамира. Вы убили его у ворот.

— Жаль. — Ответил рыцарь и, наткнувшись на недоумевающий взгляд пленницы, пояснил. — Жаль, что погиб хороший воин. Жаль, что ты совсем не умеешь врать. Но, если так настаиваешь, жаль, что ты не из хозяйской семьи. Будь у тебя поблизости от границы влиятельные родственники, я бы охотно отдал им тебя за выкуп. А так придется выдумывать что-то еще.

— А зачем выдумывать? — Снова перехватила разговор старшая вендка.