Помоги проекту - поделись книгой:
Она поднесла к его губам стакан воды, и Джей с жадностью напился.
– Что произошло? – спросил он.
Собственный голос, сиплый, сорванный, показался ему чужим. Мариука пригладила его спутанные волосы, не спеша отвечать. Но он уже догадывался, что она может сказать ему, и поэтому ответил на свой вопрос сам.
– Это из-за того, что я… – Говорить было трудно. Откашлявшись, он повторил: – Это потому, что я охотник, да? Всё-таки охотник.
Произнесённые вслух, страшные слова лишили его точки опоры, нарушив то хрупкое равновесие, которого добился его организм. Джей зажмурился, захлёбываясь безграничной жутью, поднявшейся из глубины души, как поднимается ил со дна растревоженного пруда. И боль, словно выжидавшая подходящий момент, вновь набросилась на него.
Вечером ему стало хуже. Поднялась температура, сбить которую не удавалось; Джей метался в бреду. Руки и ноги будто выкручивала из суставов чья-то злая воля.
Он не знал, сколько это продолжалось.
Он то приходил в себя, то снова проваливался в душную темноту. Мариука оказывалась рядом всякий раз, как он открывал глаза, поэтому, проснувшись снова и увидев на её месте Лизбет, Джей удивился. Заметив, что он проснулся, Ли оторвалась от книги, которую читала. Из её косы выбилось несколько белокурых прядей, она заправила их за уши, склоняясь над Джеем.
– Давай измерим температуру.
– А где Мариука? – щурясь, спросил он.
– На работе, – отозвалась Лизбет. – Не может же она сутками сидеть с тобой?
Джей промолчал. Проверив градусник, Ли одобрительно покивала сама себе, ушла в кухню и вернулась с глубокой миской, в которой плескалась вода. Достав губку, Лизбет принялась быстро и тщательно обтирать Джею лицо и шею. Закончив, она ушла, чтобы снова вернуться – на этот раз держа кружку. Присев рядом с диваном на низкий табурет, Лизбет протянула её Джею.
– Пей.
Вздохнув, он сделал небольшой глоток и едва не поперхнулся. Внутри оказался бульон, свежий и горячий. Джей выпил его залпом. Ли молча сидела рядом.
– Спасибо, – тихо сказал он, вернув ей опустевшую кружку.
Лизбет улыбнулась, поднимаясь с табурета, и Джей удивился про себя тому, как разительно она переменилась от этого. Простая улыбка очень украсила её обычно серьёзное до мрачности лицо.
– С тобой всё будет в порядке, – сказала она с необычной лаской в голосе.
– Мне страшно, – еле слышно ответил Джей.
Ли кивнула.
– Знаю. Это ничего.
Поставив чашку на стол, она села на прежнее место и вернулась к чтению. Лицо её приняло обычное серьёзное выражение, губы сжались в линию. Волосы снова растрепались, но больше она их не поправляла. Джей сидел, облокотившись спиной о подушку, и бесцельно разглядывал комнату, думая о своём.
– Скажи, пожалуйста, – заговорил он через время, – с тобой тоже было так?
Лизбет приподняла брови в немом вопросе.
– В смысле, когда ты стала… Ну…
Не зная, как тактичнее задать непростой вопрос, Джей стушевался и умолк.
– Если ты имеешь в виду то, как я стала охотницей, – спокойно сказала Ли, – то да, я пережила почти то же, что и ты.
Помедлив, она продолжила:
– Ты должен понять кое-что. Глупо было надеяться, что ты сможешь остаться человеком. Ты перестал им быть, когда проснулся со шрамами на руках вместо свежих укусов, потому что уже тогда изменился. Твоё тело продолжает меняться – и будет меняться ещё долго. Это больно, но не смертельно. Ты выдержишь.
– Почему ты так думаешь?
В её улыбке скользнула лёгкая насмешка.
– Потому что у тебя нет другого выбора.
– Что будет в конце? – спросил Джей хрипло. – Я стану таким, как тот, что напал на меня?
– В конечном итоге – да. Каждый из нас рано или поздно дичает, сходит с ума. Становится диким охотником. Меня тоже это ждёт.
– А лекарства нет?
Ли покачала головой.
Лоб Джея покрылся испариной, а по коже побежали мурашки. Это не укрылось от Лизбет, и она вновь протянула ему градусник.
– Тебе лучше отдыхать, – сказала она после того, как он послушно измерил температуру и выпил таблетки, что она дала. – Не думай обо всём этом, попытайся поспать. Я буду рядом и приду, если позовёшь.
Джей кивнул, в глубине души сомневаясь, что сможет уснуть после услышанного. Но всё же он уснул и на этот раз снов не видел – ни хороших, ни плохих.
Прошло ещё два дня, и мало-помалу боль отступала, но внутреннее чутьё подсказывало, что она вернётся. Джей не понаслышке был знаком с ней; за годы, что он боролся с недугом, пожирающим его мозг, он узнал её повадки и знал, что боль бывает безбрежной и глубокой, как океан. И, подобно океану, она умеет лгать: делать вид, что уходит, на время сдавая позиции, чтобы потом обрушиться волнами прилива, затопить и, в конце концов, победить. Джей с содроганием ждал новых приступов.
Постепенно они становились реже, а потом и слабее, и вскоре уже только одно беспокоило его: зубы. Тупая, ноющая боль ни унималась ни на минуту. Иногда она становилась режущей и острой, и в такие часы Джею казалось, что он уже сходит с ума.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Мариука.
Они завтракали, собравшись вместе за столом. Впервые с начала болезни Джей ел со всеми, а не в одиночестве на диване. Лизбэт вела себя так же спокойно, как обычно, но Мариука то и дело искоса поглядывала на него.
– Нормально, – ответил он, – спасибо.
Мариука отложила в сторону ложку и тихонько кашлянула в кулак.
– Помнишь, я рассказывала о моём брате?
– Да, конечно.
– Сейчас Милош живёт на севере страны, в Имрусе. Он знаком с доктором, который занимается охотниками.
– В каком смысле?
– Ну, подробностей я не знаю, но он ищет способ лечения. Теперь мы уже точно знаем, что ты стал охотником… Я могу отправить тебя в Имрус к этому доктору, Дюнану, чтобы он попытался помочь тебе, пока ещё не слишком поздно.
Джей промолчал, вяло ковыряя ложкой кашу. Уехать? К чужим, незнакомым людям? Сейчас?
– Но Лизбет сказала, что лекарства не существует.
– Не существует, – подтвердила Мариука. – Но можно хотя бы попытаться… Облегчить симптомы. Замедлить процесс.
– Могу я подумать?
– Думай столько, сколько нужно, – ответила Мариука. Лизбет кивнула. – Никто не заставляет тебя ехать. Только тебе решать, что делать.
– Хорошо. Спасибо.
Джей отправил ложку в рот и тут же ойкнул, прижав ладонь к губам. Мариука напряжённо выпрямилась на стуле.
– Что такое? Тебе плохо?
Джей отнял ладонь от лица, посмотрел на неё и протянул к Мариуке, показывая окровавленные пальцы:
– Я себя укусил.
Он казался себе спокойным, но на последнем слове голос дрогнул. Встав с места, Лизбет обошла стол и присела перед Джеем на корточки.
– Дай-ка посмотрю.
Он открыл рот. В этот момент Ли походила на медсестру, и это вселило в Джея толику уверенности, будто спокойствие Лизбет передалось ему. Поднявшись на ноги, Лизбет рассеянно провела рукой по волосам:
– Зубы растут.
Джей посмотрел на неё.
– А?
– Я тебе, кажется, уже говорила, – произнесла она, – что ты меняешься. Не бойся. Однажды это закончится.
Джей рассмеялся так неожиданно, что сам удивился. Краем глаза он видел, как Ли приподняла брови, а Мариука, напротив, нахмурилась, но не смог пересилить себя и успокоиться. Смех вырвался из горла со сдавленным всхлипом и длился, пока не заболел живот, а на глазах не выступили слёзы, но и тогда Джей не перестал смеяться, скорчившись на стуле. Хохотал он до тех пор, пока Мариука не отвесила ему несильную, хлёсткую пощёчину. Резко замолчав, он потёр горящее лицо и прошептал:
– Извините. Я не нарочно.
Мариука привлекла его к себе, приобняв за плечи. Он ощутил её дыхание на виске, когда она склонила голову для поцелуя. Закрыв глаза, Джей опустил голову ей на плечо, чувствуя, будто делает шаг в бездонную пропасть. Слова, что он собирался, но не хотел произносить, кололи язык; понимая, что медлить дальше невозможно, Джей сказал:
– Думаю, мне лучше уехать.
Он не открыл глаза и поэтому не знал, как они смотрели на него и смотрели ли вообще. Женщины хранили молчание, и он тоже молчал, но чувствовал, что принял правильное решение.
Глава V. Бегство
С тех пор, как Джей согласился уехать, время для него тянулось очень медленно. Мариука не стала мешкать и в тот же вечер написала своему брату. Теперь они ждали ответа, который должен был прийти не раньше, чем через три-четыре недели, и даже воздух казался Джею напряжённым и густым.
Когда он задумывался о том, что ему предстоит оставить эту семью, покинуть этот дом и совершить долгое путешествие в неизвестность, у него обрывалось сердце. Он старался занять себя, чтобы не сидеть без дела, потому что иначе мысли неизменно возвращались к смутному будущему.
Лизбет одолжила ему несколько книг, и он коротал вечера за чтением, а днём помогал по дому. Мариука научила его обращаться с ножом, чистить и нарезать фрукты и овощи, под её присмотром он пытался и готовить несложные блюда. Но перемены – и грядущие, и нынешние, – не давали ему покоя; на душе тяжёлым камнем лежала тревога.
Зубы продолжали расти. Разговаривать стало сложнее. Губы и язык не слушались, даже голос изменился. Слова он произносил медленно и неразборчиво, у него самого не хватало терпения договорить фразу до конца. Порой ему хотелось поделиться мыслями о книге, что он читал, или просто поболтать о каких-то пустяках, но, когда он представлял, столько сил займёт у него тщательное разжёвывание каждого слова, и понимал, как чудовищно долго это будет, то чувствовал, что уже не хочет ничего говорить. Джей запинался и заикался, сколько себя помнил, не мог найти нужных слов. Даже в школе его подгоняли, заканчивая вместо него фразы, или просто не слушали, махнув рукой и переключившись на другого ученика. Но теперь ему самому не хотелось слышать свой хриплый голос, ставший совершенно чужим.
Джей вышел из квартиры, прошёл по узкому, тёмному коридору, минуя закрытые двери рабочих помещений, взбежал по короткой лесенке и оказался на маленькой площади перед домом.
По проезжей части мчались потоки автомобилей, улица полнилась людьми, спешащими по своим делам. Уже в этот ранний час город был оживлён и шумен.
– Увидел что интересное?
Мариука поднималась по ступеням, и Джей, отвернувшись от магазина, витрину которого разглядывал из праздного любопытства, торопливо подал женщине руку. Поблагодарив Джея улыбкой, Мариука поправила складку на юбке, переложила корзину для покупок в другую руку и повторила свой вопрос:
– Увидел что?
– Нет, – покачал он головой. – Просто смотрел.
– Если что захочешь, сразу скажи мне, договорились?
– Ладно.
Джей бросил последний взгляд на магазин и улыбнулся, шагая рядом с Мариукой.
Она своими руками сшила ему новые вещи, сшила всё, что было необходимо. Джей прикоснулся к поле рубашки, застёгнутой на все пуговицы, огладил ткань. Родители, стремясь экономить, делали покупки только в магазинах подержанных товаров, а в приюте Джей носил вещи, пожертвованные прихожанами церкви. Каждый день, приходя в школу, он покрывался потом при мысли, что кто-то из детей узнает свою старую одежду на нём – узнает и всем расскажет, что Джей Намара таскает обноски. А теперь у него были свои вещи, новые, сделанные специально для него. Зачем ему ещё что-то?
Переходя через дорогу, Джей взял Мариуку за руку, опасаясь, что толпа разделит их. Тыльной стороной руки он ощущал пожатие её пальцев.
На рынке было не протолкнуться. Джей держал корзину, пока Мариука придирчиво разглядывала рыбу на прилавке нахваливающей свой товар торговки.
– Почему сегодня так много людей? – спросил он, разглядывая снующих туда-сюда женщин, что крепко держали за руки своих детей, и тяжело нагруженных покупками мужчин.
– Потому что рынок закрывается раньше в праздничные дни, дорогой, – отозвалась Мариука, – а сегодня в городе парад.
Джей круто развернулся:
– Парад? В самом деле? Настоящий?
Она рассмеялась, подхватывая с прилавка пакет.
– Конечно, настоящий, какой же ещё?
– А зачем?
– Что – зачем? – не поняла Мариука, и Джей переспросил:
Поделиться книгой: