Кровные связи

– Доброе утро.

Мариука взглянула на Джея, стоящего на пороге залитой солнцем кухни, коротко улыбнулась ему и снова отвернулась к столу, возвращаясь к готовке.

– С добрым утром, дорогой. Как спалось?

Спал он крепко. Так крепко, что не мог проснуться и избавиться, наконец, от старого кошмара, в котором звуки были едва различимыми, а движения – текучими, словно всё происходило под толщей воды. Сон был тихим. Машина вращалась, вращалась и никак не останавливалась. Осколки стекла разлетались, сверкая в скудном свете. А потом Джея бросало вперёд, и он смотрел, как приборная доска медленно приближается к нему. И, несмотря на обманчивую неторопливость всех событий, он ничего не мог изменить, лишь беспомощно наблюдал, зная, чем всё закончится. Он вреза́лся в доску головой, и мир взрывался белой вспышкой.

– Спасибо, хорошо, – ответил Джей и подошел к Мариуке поближе.

До него донёсся аромат её духов, напоминающий о запахе увядающих роз и благовониях, курительных палочках со сладким, кружащим голову дымом. Джей едва удержался от того, чтобы прижаться щекой к плечу Мариуки.

Она мыла руки. Джей смотрел на её тонкие, без единого кольца пальцы с аккуратными короткими ногтями, из-под которых она выскабливала грязь, оставшуюся после чистки картофеля. Длинные рукава платья она подвернула так, чтобы не намочить водой, и её браслеты звякали при каждом движении.

– Может, вам помочь чем-нибудь? – спросил Джей.

– Пойди для начала умойся! – Мариука со смехом вытерла руки о фартук, включила огонь под стоящим на плите чайником и, будто вспомнив о чём-то, окликнула Джея: – Держи. Это тебе.

Она протянула ему зубную щётку, упакованную в прозрачный пластик. Джей заворожено покрутил её в руках.

Новая вещь. Купленная для него. Сколько времени прошло с тех пор, как ему в последний раз что-либо дарили?

– Что-то не так? – обеспокоилась Мариука.

– Нет, – качнул он головой, – всё просто здорово… Спасибо огромное.

В ванной, перед тем, как вскрыть упаковку щётки, Джей осмотрел своё отражение в зеркале. Всё те же бледные серо-зелёные глаза, тот же длинный, вздёрнутый нос, торчащие уши и кривые зубы. Он почти ожидал увидеть в зеркале что-то не то, быть может, даже не себя самого, и, не обнаружив ничего нового, мысленно посмеялся над собой.

Когда он вернулся, Мариука ставила на стол тарелки. Пахло жареными яйцами. Джей охотно принялся за еду, а Мариука села напротив с исходящей паром чашкой с руках.

– Мы должны решить, что будем делать дальше, – сказала она, дождавшись, когда он доест. – Твои родители не знают, где ты, и переживают…

– Они умерли, когда мне было восемь, – ответил Джей.

– Ой… – Протянув руку через стол, Мариука коснулась его ладони. – Прости, дорогой. Мне очень жаль.

Джей пожал плечами.

– Всё в порядке.

Мариука пристально взглянула на него. Лицо её стало озабоченным и тревожным.

– Послушай. Если Лизбет окажется права и ты действительно станешь охотником, то идти тебе будет некуда. Останется только одно – сдаться правительству, и тогда тебя отправят в карантин. Сам понимаешь, это верная смерть.

Джей покачал головой. Неизвестность уже стала порядком действовать ему на нервы, а потому он произнёс чуть резче, чем хотел бы:

– Нет, не понимаю. Простите. И я не понимаю, что значит «стать охотником». На меня в парке напало животное, а не человек.

– Как вообще так вышло, что ты не знаешь об охотниках? – изумлённо спросила Мариука. – Где ты жил?

Джей замялся. Если рассказать правду, она не поверит ему. Ни за что не поверит. Решит, что он чокнулся. И выгонит его. Сдаст в дурдом.

Он медлил, раздумывая, о чём можно рассказать, а что лучше утаить, и никак не мог решить. Произошедшее с ним ему самому казалось бредом. Джей мучительно подбирал слова, все они казались ему пустыми, ничего не объясняющими. Он даже не знал, как начать.

Молчание затягивалось. Мариука, подперев щёку ладонью, смотрела в окошко, а Джей, уставившись на свои крепко сцепленные в замок руки, лежащие на коленях, кусал губы.

Она ни за что ему не поверит.

– Я не из этого мира, – медленно сказал он. Голос сел, и Джей кашлянул, прочищая горло. Мариука перевела взгляд на него, но он ничего не мог прочесть в её чёрных глазах. – Я не понимаю, как здесь оказался, не знаю, что это за страна и что за город, я понятия не имею, что происходит и как мне вернуться назад, но точно знаю, что там, где я родился и вырос, в небе была только одна луна.

Мариука всё смотрела на него. И молчала.

– Послушайте, – с отчаянием сказал он, – понимаю, это звучит, как бред, но я говорю правду.

Она прикрыла глаза и принялась потирать висок.

– Пожалуйста, поверьте мне, – прошептал Джей. – Пожалуйста.

– Расскажи-ка всё с самого начала, – попросила Мариука. Она встала и снова поставила чайник на плиту, долив в него свежей воды, достала спички. – Сейчас я сделаю нам чай, и ты всё расскажешь, ладно?

Джей понуро кивнул. Тяжёлым камнем в груди ощущался страх, что он всё испортил своим признанием. Но, признавшись, он не оставил себе выбора и теперь должен быть искренним до конца.

Глубоко вздохнув, он принялся рассказывать.

* * *

Тихонько тикали часы, тёплое пятно солнечного света на полу успело переместиться за то время, пока они разговаривали, и теперь согревало Джею босые ноги. Мариука задумчиво водила пальцем по краю своей чашки.

– Ну, кажется, теперь моя очередь рассказывать.

– Так вы… Вы мне верите? – осторожно уточнил Джей.

Она пожала одним плечом, склонив голову к нему.

– Понимаешь, малыш, на самом деле это не важно. Мне всё равно, откуда ты, кто твои родители, правду ты говоришь или нет. Тебе некуда податься, и сейчас это главное. Я не гоню тебя. Мы вместе решим, что делать дальше.

– Почему вы помогаете мне?

– Как тебе объяснить…

Она оглядела комнату, будто искала в воздухе некую опору или подсказку.

– Я знаю, что значит быть охотником. Мой младший брат – охотник. Я знаю, как это, я видела его обращение своими глазами, и… – она сделала бессильный жест рукой. – Ли – тоже охотница, ты знаешь? – спросила она после небольшой паузы.

Джей покачал головой, глядя на Мариуку широко раскрытыми глазами.

– Она ведь не родная мне. У меня нет своих детей, но я люблю её, как собственную дочь. То, что она охотница, меня не пугает. Ты был ранен. И ты ребёнок. Кто прошёл бы мимо?

Джей промолчал в ответ – он не знал, что тут можно было ответить, – и одним глотком допил уже совсем холодный чай.

– Вы расскажете мне про охотников?

Мариука кивнула и встала из-за стола. Собрав чашки, поставила их в раковину и обернулась к Джею:

– Поможешь мне с обедом, пока я буду рассказывать?

Джей вскочил с места – ему радостно было, что она готова доверить ему какое-то дело. Ему хотелось хоть как-нибудь отплатить этой женщине за то, что она сделала. Хотелось быть полезным.

– Я точно не знаю, когда именно и отчего появились охотники, – начала Мариука. – Но они давно живут среди нас. Многие десятки лет. Говорят, что охотником становится тот, в кого вселится мракобес, но я не верю в бесов. Как видишь, я даже Круг не ношу, хотя от айше этого никто и не ждёт.

– Айше?

– Мой народ. Когда-то айше были горными кочевниками. Мы славились тем, что воровали скот. Кое-кто считает, что мы до сих пор этим занимаемся, – Мариука засмеялась, и смех не показался Джею весёлым. Он хотел спросить её, что такое Круг, но она уже сменила тему: – Веришь ты в бесов или нет, но охотником становится тот, кого укусил другой такой же охотник.

– Но вы же сомневаетесь, что я заразился, – уточнил Джей, намыливая грязные чашки.

Мариука кивнула:

– Иногда такое случается, и человек остаётся собой. Это редкость, но стоит надеяться на удачу.

– Что будет с тем, кто заразился?

Мариука долго молчала, занимаясь овощами: мыла их, чистила, и затем, вынув из ящика стола нож, мелко нарезала. Джей терпеливо ждал ответ.

– Заразившись, человек постепенно теряет разум, – ответила наконец Мариука.

Она сказала это так тихо, что Джей не сразу понял смысл её слов. И, поняв его, он уставился на избегающую его взгляд женщину.

– Что?

– Это очень медленно происходит, – ответила она умоляющим тоном. – Лизбет стала охотником уже давно, но она нормальная!

Джей опустился на стул.

– То, что напало на меня в парке, было сумасшедшим человеком, – с трудом выговорил он, воскрешая в памяти тот вечер, свет фонаря, кроны тополей над головой и смрадную тяжесть существа, что пыталось заживо сожрать его. – И я стану таким же.

Мариука опустилась перед ним на колени, взяла за руку. Он смотрел на женщину, пришибленный перспективой своего нового будущего. Мариука отвела с его лица и заправила за ухо прядь волос. Браслеты на её запястье тонко звякнули.

– Я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Мы найдём выход, вот увидишь.

Глава IV. Решение

1

Квартира Мариуки скрывалась в полуподвале шестиэтажного дома. К ней вёл бетонный коридор, узкий и тёмный, скрывающий ещё несколько дверей в служебные помещения. В одном из них стояли мусорные баки, почти всегда полные, хотя опорожняли их раз в шесть дней, и в квартире всё время стоял тонкий аромат разложения. Чтобы перебить его, Мариука постоянно жгла благовония. Их пряный запах пропитал, казалось, даже стены жилища, но Джей очень быстро к нему привык, как привык с самой квартире и её обитательницам. По мере сил он помогал Мариуке с уборкой и готовкой.

Готовила Мариука божественно. Джей, соскучившийся по домашней еде, с аппетитом уплетал всё, что она предлагала, а женщина только посмеивалась, глядя, как он ест.

– Такому тощему парнишке надо есть за двоих, – говорила она каждый раз.

То же самое ему, бывало, говорили медсёстры в больнице – кто-то шутливо и с улыбкой, кто-то раздражённо, когда не получалось найти вену на слишком худом предплечье. Его отец был таким же, костлявым и сутулым, с длинными неловкими руками, которые не могли пришить пуговицу или поджарить яйца так, чтобы те не сгорели, превратившись в угольки, не могли забить гвоздь, не попав по пальцам. Зато эти руки умели играть на гитаре. Руки его матери отвешивали Джею крепкие подзатыльники, и они же ласкали его сразу после этого, пока мама в раскаянии осыпала его лицо поцелуями. Её руки умели и шить, и готовить, но и то и другое делали нечасто.

Руки Джея не могли даже строку в школьной тетради ровно написать; буквы плясали на строке, слишком большие или слишком маленькие. Неуклюжий, он разбил не одну тарелку, пытаясь вымыть посуду. Лизбет закатывала глаза, а Мариука была убеждена, что он бьёт тарелки именно потому, что боится их разбить, и что это пройдёт, но разбил тарелку он и на этот раз.

Покрытая мыльной пеной, она выскользнула у него из рук и раскололась на части с оглушительным звуком. Джею показалось, что сейчас с таким же звуком и его голова разлетится на куски: боль была невероятна. В глазах потемнело.

Из гостиной прибежала Мариука. Джей опустился на пол, еле сдерживая стон. Она схватила его за плечи, заглядывая в лицо:

– Что? Что такое?

Джей чувствовал, как стекает что-то тёплое по подбородку. Мариука ахнула, отшатнувшись. Джей задрожал от боли, стоя на четвереньках. Он опустил голову; по кафелю растеклись кровавые капли, неправдоподобно-алые, как в кино.

Кровь переполняла рот, текла из носа; Джей задыхался. От запаха железа и солёного привкуса подкатывала к горлу тошнота.

Он не заметил, когда пришла Лизбет, почти не чувствовал холодного прикосновения влажного полотенца, что Мариука прикладывала к его лицу. Глотка казалась распухшей, язык и губы не слушались. Казалось, кто-то выворачивает ему нижнюю челюсть, выдёргивая зубы, срывая мышцы с костей. Женщины перенесли его в гостиную и уложили на диван.

Джей взвыл, цепляясь пальцами за его спинку.

– Дыши глубже, – сказала Лизбет.

Её рука легла ему на голову, повернув её на бок, вторая опустилась на грудь, придавливая к дивану, не давая метаться. В этот момент Джея снова согнуло приступом боли, он захрипел. Ли сорвалась на крик:

– Дыши, бестолочь!

Он пытался. Лёгкие словно окаменели, а сам воздух налился тяжестью, стал липким и густым, и с трудом проходил в горло. Джей хватал его ртом, как выброшенная на берег рыбёшка. Когда он потерял сознание, забытьё было таким же мутным и болезненным, как в тот день, когда он впервые оказался в этом доме.

* * *

Комнату затапливал мягкий сумрак. Приподнявшись на локтях, Джей огляделся, а потом встал. Входная дверь была открыта нараспашку. Он вышел из квартиры, поднялся по ступеням и оказался на трассе.

В отдалении лежал перевёрнутый автомобиль. Одно колесо продолжало медленно вращаться. Джей медленно обошел машину, стараясь особенно не приглядываться к человеку, что наполовину выпал из двери и нескладной кучей лежал на асфальте. Чуть дальше на дороге обнаружилось ещё одно тело. Джей знал, что оно будет там, но всё равно ускорил шаг, надеясь успеть хотя бы теперь.

Женщина не двигалась, хоть и была ещё жива – её грудь тяжело вздымалась, но после каждого вздоха лужа крови под ней становилась немного больше. Кудрявые волосы разметались вокруг головы, несколько тёмных прядей прилипли ко лбу, рассечённому над левой бровью страшным порезом. Джей лёг на землю, глядя в бледно-голубые глаза напротив. Женщина несколько долгих мгновений смотрела на него. Её губы дрогнули, она хотела сказать что-то, но не издала и звука. Из уголка рта вытекла тягучая бордовая капля. Джей не уловил момента, когда дыхание его матери оборвалось, но видел, как стекленеет её взгляд. Он снова опоздал.

2

Он лежал с закрытыми глазами, прислушивался к себе, ожидая возвращения боли, но она, казалось, притаилась в глубине организма; он ощущал её присутствие – будто бы сами кости ныли.

Джей открыл глаза.

Утро оказалось серым, как в его сне. Щурясь, он повернул тяжёлую голову, и окружающие предметы тут же смазались и поплыли. Прикрыв веки, он выждал, пока не улеглось головокружение, после чего зрение хоть и с трудом, но сфокусировалось.

Мариука, прикорнув на краешке дивана, спала, подложив под голову ладонь. Несколько секунд Джей смотрел на её смуглое лицо, потом, вздохнув, отвёл взгляд, чувствуя одновременно странную неловкость, будто он в чём-то провинился, и тихую, щемящую нежность. Хотелось встать, но он не мог даже выпростать из-под одеяла руку – такая слабость сковала всё тело. Своей вознёй он разбудил спящую женщину. Сев прямо, она потёрла глаза.

– Ты проснулся. Слава Свету.

Её голос охрип ото сна, но на губах родилась слабая улыбка. Прохладная рука легла Джею на лоб.

– Температуры нет…