Помоги проекту - поделись книгой:
— Вот именно! Теперь мы можем заглянуть в этот тайник. Здесь лежат молоток и долото.
— Но свеча скоро погаснет. И, кроме того, Зося, я ведь не заглядывал в тайник. Вы являетесь свидетелем того, что я не брал долото или молоток в руки, и даже не пытался вынуть из стены Портрет Дьявола.
— Я этого не понимаю, — вздохнула девушка.
— Ты видишь эти красные царапины вокруг каменной таблички? Батура уже был здесь до нас и вынул Портрет Дьявола из стены. Я уверен, что тайник был ограблен, и я не хочу иметь ничего общего с этой историей.
Я снял пальто и направился в угол мрачного склепа.
— Нет, нет, не там. Там гроб и скелеты, — простонала Зося.
— Здесь повсюду гробы и скелеты, — успокаивающе сказал я. — Не бойся мертвых. Они не опасны, и они ничего не замышляют против нас. Они лежат здесь веками и спят вечным сном.
Я свернул пальто и положил его в угол склепа. Я сел на него, а Зося присела рядом со мной. Девушка все еще держала меня за руку.
— Вы не боитесь? — спросила она, наконец, чтобы преодолеть собственный страх.
— Нет, Зося. Я уже говорил, что не боюсь мертвых.
Свеча медленно догорала.
Свеча медленно умирала. Зося оглядела склеп.
— Здесь похоронен Николай Коперник? — спросила она.
— Нет. Эти гробы в основном в стиле барокко, а Коперник жил в эпоху Возрождения. Стиль эпохи отражается в форме гробов. Одни гробы — готические, другие ренессансные, а третьи барочные. Например, готические гробы напоминают трапециевидные ящики. А эти, как вы видите, имеют полукруглые, плавные выпуклости.
— Значит, вы действительно не боитесь?
— Нет. А вы?
— Я? — она подумала. — Не думаю, что я боюсь. В конце концов, я хотела испытать приключение.
— И это самое настоящее приключение.
— Когда я расскажу друзьям о ночи, проведенной в склепе, среди гробов и скелетов, никто мне не поверит, — вслух подумала она.
И, сознание того, что она расскажет о своих приключениях своим друзьям, вероятно, придало ей мужества. Но руки моей она не отпустила.
И снова, долгое время мы смотрели, как горит свеча, как уменьшается пламя фитиля, и склеп медленно начал погружаться в темноту.
— Я не должна бояться темноты, — сказала Зося. — Мой отец — шахтер. Угольные шахты — настоящий лабиринт темных коридоров. Шахтеры носят специальные лампы, но они проводят половину своей жизни в подземных туннелях.
— Они храбрые, не так ли?
— О да. Они все время подвергаются опасности. И я дочь шахтера, и я должна быть храброй. — Эти слова, казалось, придали ей отваги.
Внезапно свеча заискрилась и погасла. Может быть, так даже лучше, потому что мы перестали видеть гробы вокруг нас.
Вокруг стояла полная тишина, и я услышал свое сердце. Затем, когда холод погребального склепа проник в нас, я снял пиджак и укрыл им девочку.
Зося прижалась к моему плечу и все еще держала меня за руку. Ее хватка была сильной, но затем она успокоилась. Я догадался, что девушка заснула.
А я долго не мог уснуть. Может, потому что было холодно?
Или, может быть, я вдруг осознал все совершенные мною ошибки…
ОСВОБОЖДЕНИЕ ИЗ ЛОВУШКИ • ПЬЕТРУШЕК МЕНЯ ОБВИНЯЕТ • ЧТО СКРЫВАЛ ВТОРОЙ ТАЙНИК • ПЯТЬ ЗОЛОТЫХ ЧАШ • ВСЕ ПОВОРАЧИВАЕТСЯ ПРОТИВ МЕНЯ • КАЛИОСТРО ПРИКИДЫВАЕТСЯ НАИВНЫМ • ДИРЕКТОРСКАЯ ОБУВЬ И УЖ ПЕТРУШ • ЗАВТРАК С ГЕНЕРАЛЬНЫМ ДИРЕКТОРОМ • ОТКУДА НАБЛЮДАЛ КОПЕРНИК • ОЗАРЕНИЕ • ПРЕДАТЕЛЬНИЦА
Не знаю, как долго я спал. Меня разбудил звук шагов над моей головой. Кто-то, даже, наверное, несколько человек шли по каменному полу над подземной гробницей. Я посмотрел на фосфоресцирующие стрелки часов: они приближались к шести часам утра. Здесь, конечно, было все еще темно, как в могиле, потому что мы действительно были в гробнице.
Зося тоже проснулась.
— Бррр, как мне холодно, — прошептала она, дрожа от холода каменного склепа.
Мы услышали скрип двери, потом шаги на лестнице. Вспыхнул свет, и через минуту в склеп вошли три человека: Пьетрушек, директор Марчак и пожилой, сутулый мужчина, который держал в руке толстую горящую свечу.
Они увидели нас, сидящих у стены склепа. Магистр Пьетрушек сказал:
— Ну, что я говорил, пан директор? Как только я узнал от церковного служителя, что его ключ от подземелья исчез, я сразу его заподозрил.
Я встал с земли, расправил плечи. После ночи, проведенной в неудобном положении, я чувствовал как болят все кости в моем теле.
Ко мне подошел человек со свечой.
— Зачем вы украли ключ от подземелья?
Магистра Пьетрушека охватило раздражение.
— Вы слышите, пан директор? Томаш должен был здесь заниматься путеводителем и какой-то еще своей задачей, а ищет сокровища. И какими методами? С помощью кражи.
Директор Марчак смотрел на меня, нахмурив брови.
— Да, как вы объясните это, пан Томаш.
Я чихнул, чувствуя как ноют мои кости.
— Я не крал ключа, — заявил я. — В Фромборке, пан директор, действует Вальдемар Батура и его банда. Вчера вечером я наткнулся на Батуру. Я пошел за ним, чтобы выследить его логово. А он коварно привел меня сюда, в подземелье, а затем запер за мной дверь. И вот я здесь.
— Что он говорит? — возмутился Пьетрушек. — Ведь вы же видели, пан директор, что двери были открыты, и в них был ключ.
— Были открыты? — удивился я. — А, я понимаю. Это значит, что прямо перед вашим приходом Батура открыл дверь.
Пьетрушек указал на Teufelsbild на стене, затем на зубило и молоток, лежащие на земле.
— Томаш уже успел залезть в тайник.
— Нет, — сказал я. — Я его даже не трогал. Когда мы вошли, долото и молоток лежали на земле, и вокруг каменного изображения были эти красные царапины. Эта девочка является свидетелем — я указал Зосю.
Директор Марчак расчувствовался при виде дрожащей от холода девушки. Погладил ее по голове и сказал:
— И как вам не стыдно брать с собой ребенка на ночные вылазки. Боже, как она замерзла.
— Пан, — сказала Зося быстро — это произошло против нашей воли. Пан Томаш этого вовсе не хотел. Кто-то запер нас в подземелье. Пан Томаш говорит искреннюю правду.
Пьетрушек снова стал сердито размахивать руками.
— Не верю! — кричал он. — Ни единому слову не верю. Такие молодые девчонки хорошо умеют врать. Я сам, когда учился в школе, я врал как дышал.
Директор Марчак не высказал свое мнение, ибо, как и любой начальник, он был осторожным человеком и не принимал поспешного решения.
— Давайте лучше посмотрим тайник Кенига, — предложил он. — Для этого я сюда приехал. Значит это Teufelsbild, — добавил он, глядя на каменное лицо дьявола.
Магистр Пьетрушек схватил зубило и молоток. С огромным рвением он приступил к извлечению каменного изображения из стены. Это не составило большого труда, потому что кто-то, конечно, Батура, сделал это до него. Плиту с барельефом дьявола удалось вынуть из стены без больших усилий.
И вот в каменной нише мы увидели четыре красивые, старинные миниатюры. Одна, уже, на первый взгляд, казалась эскизом, из знаменитой мастерской Гольбейна. В большой коробке, завернутой в старые немецкие газеты, находился сервиз из севрского фарфора. В тайнике также находились двенадцать искусно изготовленных серебряных подсвечников в стиле барокко. Рядом с ними стояло пять серебряных литургических чаш, довольно примитивной работы. Все эти предметы, за исключением чаш, имели большую ценность.
— Ну, к счастью, ничего не пропало. Все в точности соответствует списку Кенига, — сказал, крайне довольный, Пьетрушек. — Надеюсь, директор, в протоколе открытия тайника вы укажете, что я его обнаружил. Я же вчера позвонил вам по телефону и попросил вас приехать. Между тем, Томаш оказался здесь. Но он не первый, а именно я, нашел второй тайник Кенига.
— Я так и напишу, — ответил директор Марчак составляя в записной книжке протокол.
Я робко заметил:
— Чаши должны быть золотые и усыпанные драгоценными камнями. А они серебряные, незначительной стоимости. Такие чаши можно без труда приобрести в антикварном магазине.
— Что? — удивился Пьетрушек. — Откуда вы знаете, что они должны быть золотые? Вы прятали их вместе с Кенигом?
— Нет. Но я не думаю, чтобы кто-то пытался спрятать дешевые вещи. Как мы знаем, литургические чаши бывают золотые, а иногда инкрустированы драгоценными камнями. Я думаю, что такой грабитель, как Кениг, прятал именно такие предметы.
— Но вы не уверены, — заявил Пьетрушек. — Вы просто хотите приуменьшить мой успех. Вы хотите посеять сомнения в сердце пана директора. Вы уверены, в этих чашах или нет?
— Нет, — ответил я честно. — У меня нет никакой уверенности. Но я знаю, что здесь кто-то был перед нами, и вскрыл тайник. И я думаю сделал он это не бескорыстно.
— Но вы не уверены, — сердито повторил Пьетрушек. — Это всего лишь ваши предположения.
— Спокойно, панове, — остановил нас Марчак. — Если у вас есть какие-то претензии или подозрения, то прошу сообщить о них мне позже. А пока подпишите этот протокол.
И он дал подписать протокол клирику, мне, Пьетрушеку, а также Зосе Вальс. И сам его подписал.
— Прошу вас, пан директор, — вмешался Пьетрушек — отметьте в протоколе, что на месте открытия сокровищ мы нашли Томаша и эту девочку.
Директор Марчак внес эту поправку. Я понял, что таким образом хитрый план Батуры был полностью реализован. Я оказался в ловушке. Любое подозрение, которое я выдвину, автоматически поворачивается против меня. Я не могу доказать, что зубило и молоток не мои, и что я вообще не трогал Портрета Дьявола.
Я взял за руку Зосю Вальс, и мы вышли из подземелья. О, как мы наслаждались солнечными лучами, которые заливали двор Собора.
День обещал быть ясным, небо было голубое, без облачка. В такое утро охватывает человек наполняется радостью, но мне было невесело.
Я думаю, что Зося понимала это, потому что она сказала мне с сочувствием:
— Ну и влипли вы историю.
— Да. Я был нокаутирован в третьем раунде. По всем спортивным правилам я должен уйти с ринга.
— Вы уйдете?
— Нет. Потому что мы не на ринге. Мне нужно вернуть то, что присвоил Батура.
Мы отряхнули от могильной пыли нашу одежду. Я поблагодарил Зосю за помощь в поисках Батуры. Я пожал ей руку, попросил ее рассказать Баське о нашем ночном приключении.
— У вас есть для нас новые задания? — спросила она на прощанье.
— Вы должны найти лагерь или дом, где живет Вальдемар Батура. Я должен выяснить, действительно ли он подменил золотые чаши серебряными, — сказал я.
— Как это вы собираетесь делать?
— Я не знаю. Я имею ввиду, еще не знаю, — добавил я.
Мы расстались. Она пошла в харцерский лагерь, а я в свою комнату в гостинице.
Калиостро еще лежал в постели, хотя уже не спал.
— О, Боже, как я за вас волновался, — сказал он. — Вас не было всю ночь.
— Какой-то ублюдок запер меня в подземном склепе в соборе, — объяснил я.
И я рассказал Калиостро о ночном приключении, хотя я понял, что он знает о нем так же хорошо, как и я, потому что, возможно, он сам участвовал в том, чтобы заманить меня в ловушку. Тем не менее, я хотел убедить его, что все еще ничего не знаю о роли, которую он играет передо мной.
— Я проиграл, — сказал я. — Моя репутация пострадала, но на самом деле я рад: сокровища попадут в музей.
— Ничего из тайника не пропало? — спросил Калиостро.
Все в порядке. Количество предметов, найденных в тайнике, совпадает с записями Кенига.
— В таком случае, зачем было устраивать эту ловушку? — он прикинулся наивным.
— Я думаю, что идея заключалась в том, чтобы еще больше рассорить меня с магистром Пьетрушеком, — солгал я
Я не хотел, чтобы Батура узнал, что я догадался о замене золотых чаш на серебро.
— Очень возможно, — сказал Калиостро.
Когда я закончил бриться, директор Марчак постучал в мою дверь.
Поделиться книгой: