Тень с глушителем

После того как я оказалась на улице, немного огляделась и, не обнаружив ничего настораживающего, рванула напрямик к забору, перемахнула через него и, постоянно оглядываясь и проверяясь, направилась по своим делам.

* * *

Вернее, дело у меня сейчас было одно – уйти от преследования и не засветить надежное убежище. Поэтому отправляться в дом, принадлежащий бабушке Генкиного сотрудника, я не стала. И сейчас нужно срочно придумать, где остановиться.

Требования к помещению небольшие. Главное, чтобы место было тихое и безлюдное, ведь на случай нового нападения лучше обезопасить себя от случайных свидетелей. Еще желательно, чтобы там было тепло и хоть немножечко уютно.

Но это я, разумеется, размечталась. А все потому, что на улице продолжало стремительно холодать и с неба начал сыпать непрошенный снежок. А ледяной северный ветер забирался под одежду, выдувая последнее тепло.

Я отошла на безопасное расстояние, немного пробежалась, потом прошлась по Астраханской улице. И нырнула в небольшой переулок, как только заметила автомобиль, в окнах которого мелькнули бравые мальчики в форме охранников. Это, вероятно, из ресторана. Они ведь потеряли мой след, и вот теперь, используя всю имеющуюся технику, устроили патрулирование близлежащих территорий. В попытке что-нибудь отыскать или разузнать.

И чтобы они гарантированно меня потеряли, я из переулка нырнула во дворы, а потом дворами вышла к Сенному рынку.

В это время рынок, разумеется, закрыт, кроме того, его территория обнесена высоким забором, и хоть имеет несколько входов-выходов, на ночь они все запираются. Разумеется, на территории есть охрана и кинологи с собаками, но здание рынка и прилегающая к нему площадь слишком большие, и здесь очень легко затеряться, если передвигаться осторожно и незаметно. Поэтому, чтобы сбить возможных преследователей со следа, я перемахнула через забор и внедрилась на территорию рынка.

Разумеется, здесь оставаться я не планировала. Во дворе рынка имеются только контейнеры с товарами, прилавки да подсобные помещения. А здание крытого рынка холодное и неуютное, кроме того, напичкано камерами видеонаблюдения, да и охрана ночью, думаю, базируется именно там, в какой-нибудь небольшой каморке.

Сейчас в мою задачу входит как можно лучше запутать следы для основной массы преследователей и оставить хлебные крошки, заметные лишь для следопытов с хорошо развитыми навыками поиска.

Поэтому я нашла укромный уголок, быстренько сбросила куртку, сняла бронежилет и торопливо, чтобы не замерзнуть, набросила куртку обратно. А бронежилет после недолгих размышлений выбросила в ближайший мусорный контейнер. После чего, держась в тени и обходя редкие фонари, направилась к одному из выходов с рынка. Разумеется, ворота были закрыты, но перемахнуть их для меня не составило никакого труда.

После этого маневра я оказалась в Коленном переулке, что располагался параллельно Приваловой улице, с которой я зашла, правда, на расстоянии примерно пары кварталов от нее. Здесь, если пройти немного вперед, был небольшой пятачок частного сектора, что остался практически в центре города и мирно соседствовал с многоэтажными домами. Здесь же неподалеку находился заброшенный детский садик. Его закрыли примерно в девяностых из-за катастрофического падения рождаемости, что в то время наблюдалось, к сожалению, повсеместно.

Потом в здании бывшего детского сада был цех по производству воздушного риса, познее он закрылся, и там какие-то частники производили карамельки, колбасу и полуфабрикаты. Впрочем, я не уверена, что именно в таком порядке. Главное, что сейчас здание снова пустовало и было закрыто.

Ходили упорные слухи, что скоро там силами муниципальных властей сделают капитальный ремонт и снова откроют детский сад. Что было логично, ведь за последние десятилетия дело с рождаемостью потихоньку пошло на лад. И детских садов, наоборот, стало катастрофически не хватать. Но слухи ходили, а дело с ремонтом все откладывалось, и здание до сих пор пустовало. Впрочем, чтобы граждане не растащили на стройматериалы, а подростки не пачкали стены и не крушили мебель, помещение охраняли два охранника, что сменялись сутки через сутки. Но оба они жили поблизости и частенько позволяли себе ночевать дома, бросая объект без присмотра практически до самого утра.

Этой оперативной информацией меня снабдил Генка Петров. А вот как полковник ее раздобыл, я даже не спрашивала. Главное, чтобы там ничего не поменялось и по сей день оставалось как есть.

При помощи нехитрого приспособления, изготовленного из двух шпилек, я легко открыла замок входной двери. Закрыла его за собой изнутри, осторожно осмотрелась, стараясь не подходить близко к окнам. Потом поднялась на второй этаж, обследовала его.

В здании было прохладно, но батареи топили, наверное, чтобы вся система не вышла из строя из-за сильных морозов, кроме того, здесь была вода и, возможно, свет. Правда, последний пункт я проверять не стала, чтобы не нарушать конспирацию.

Потом нашла небольшую комнатку с письменным столом и стареньким диванчиком, очевидно, когда-то здесь был кабинет или комната отдыха. А мебель очередные хозяева решили не забирать при переезде.

Вот я и пришла к выводу, что могу устроиться здесь практически со всеми удобствами. В шкафу мне даже удалось отыскать одеяло, из вывернутой куртки я соорудила подушку, под которую для спокойствия спрятала один пистолет. А второй для надежности решила спрятать поблизости, где-то в комнате, но в другом месте.

Поразмыслив, я выбрала один из ящиков письменного стола.

После чего я проделала еще кое-что, нашла туалетную комнату, как сумела, сняла макияж, привела себя в порядок и устроилась на диванчике под ветхим одеялом в попытке расслабить мышцы, немного согреться и отдохнуть.

После сытного ужина и последующей за ним прогулки на свежем воздухе заснула я быстро, как только немного согрелась. И спала, как младенец или человек с абсолютно чистой совестью. Тем более что прежде, чем лечь спать, я напомнила себе о полезной привычке никогда не терять бдительности. Ведь мало того, что по мою душу могут явиться в любой момент, так еще и совесть в одном из охранников вполне могла взыграть не вовремя, и мужчина может решить пройтись с обходом. И хорошо, если просто обойдет здание по кругу, он ведь может и внутрь зайти с инспекцией. А тут я, устроилась с комфортом и крепко почиваю.

В общем, мне о любом возможном вражеском демарше обязательно нужно знать заранее. Поэтому я расставила по гостеприимному зданию неприметные шумовые маячки. На ручку входной двери поставила швабру, что валялась в углу холла, и теперь, как только ручку дернут, или даже тронут, швабра упадет и наделает много шума в полупустом, а от того гулком помещении. Перед дверью другого входа я оставила пустое ведро, в расчете на то, что возможный визитер споткнется и устроит неслабый шум. Наверху лестницы я протянула нитку, к концу которой привязала за горлышко пустую пластиковую бутылку, а саму ее положила с краю. Теперь, если нитку зацепят в темноте, бутылка или в пролет упадет, или покатится с лестницы, и в том, и в другом случае получится сильный грохот. Дверь в свою комнату я тоже закрыла и подперла ее стулом. Настойчивый посетитель его, конечно же, может выбить, чтобы попасть внутрь, но бесшумно это проделать, разумеется, не получится.

Кроме того, меня, несмотря на старания, могли и не найти. Учитывая все эти обстоятельства, спала я очень крепко.

Поэтому шум где-то в глубине здания мне сквозь сон показался далеким и совсем негромким, буквально едва слышным. Но рефлекторно я все же протянула руку под голову, нащупала в складках куртки пистолет, ухватила за рукоятку и сняла с предохранителя. Руку с оружием пока вынимать не стала и продолжила лежать, не меняя позу и не открывая глаз. Кажется, мне даже сон продолжил сниться, недолго, буквально пару минут. Потому что взбудораженный мозг уже заработал, я стала различать звуки, похоже, в глубине здания слышны осторожные шаги, и двигаются сразу два человека, если не ошибаюсь.

Между тем моментом, когда я услышала шум, и тем, когда они нашли мое убежище, прошло достаточно много времени, мне даже начало казаться, что ничего не происходит, а шум послышался сквозь сон.

И в этот самый момент дверь сначала весьма ощутимо толкнули, а потом пнули изо всей силы.

Стул отлетел в сторону, створка двери резко открылась и с грохотом ударилась о стену.

В комнату вбежали двое и сразу начали палить из пистолетов, но я, пока в дверь ломились, успела сгруппироваться и мгновенно кувыркнуться с дивана, как раз в тот момент, как просвистели первые пули.

Я выстрелила в ответ, потом сделала еще два кувырка и уселась прямо на полу, под прикрытием широкой боковой стенки письменного стола. Мои пули достигли цели, но противники лишь синхронно покачнулись, оглушительно стреляя в ответ.

Я осторожно выглянула, отстреливаясь, быстро оценила обстановку. Поняла, что мужчины в хороших бронежилетах и нужно стрелять в голову, если я желаю избавиться от нападавших раз и навсегда. Или в руку, в плечо, если хочу временно лишить их дееспособности.

Но ребятки пришли сюда убивать, они даже времени на разговоры не стали тратить, сразу буквально с порога палить начали. Тем более что сейчас шансы далеко не равные и отступать мне некуда, значит, только стрелять, палить прямо по буйным головушкам.

Они разделились и, видимо, решили заходить с разных сторон. А я тем временем подумала, что для начала не помешает завязать хоть какой-нибудь разговор, чтобы их немного отвлечь.

– Ребят, а чего надо то?! Вы из полиции?! Или охрана?! Так я вроде ничего особенного не сделала, с чего стрелять-то сразу?

– Слышь, ты дурой-то не прикидывайся, – усмехнулся один.

– И ты прекрасно знаешь, что именно нам надо, – добавил второй, – попалась ты, Светлана, а как отсюда отходить, похоже, не придумала и сама загнала себя в тупик.

Парни бахвалились, уверенные в собственной победе, и совершенно зря, между прочим.

Я достигла поставленной цели, отвлекла их разговорами, а сама тем временем прицелилась из укрытия и сделала два метких выстрела, быстро, один за другим. Схватка завершилась, едва начавшись, поверженные противники пали на грязный пол, получив по лишней дырке в буйну голову каждый.

Я поднялась на ноги, отряхнулась и собиралась их осмотреть, но выходить из укрытия не торопилась и медлила, сама не знаю почему. Видимо, что-то меня настораживало, на уровне подсознания. Возможно, ощущение, что я здесь все еще не одна, может, звук осторожных шагов в коридоре во время перестрелки, может, чье-то едва уловимое дыхание за стеной сейчас, когда воцарилась практически полная тишина.

Я замерла в ожидании, правую руку с пистолетом держа на весу, но, по моим подсчетам, там остался всего лишь один патрон. Поэтому я медленно протянула левую руку к шкафчику, где лежал второй пистолет, намереваясь его достать. Но сама тем временем смотрела в коридор.

Там было очень темно, по сравнению с моей комнатой, в которую проникало немного света от далекого уличного фонаря.

В этот момент я отчетливо увидела, как темная тень мелькнула во мраке коридора, и одновременно оттуда раздался выстрел.

Я выстрелила в ответ и снова метнулась под прикрытие стола.

– Здравствуйте, Светлана, – раздался из коридора насмешливый мужской голос, – хотя отменное здоровье вам вряд ли пригодится. И сегодня, как ни крути, придется умирать. Хотя, должен заметить, вы молодец, и никто из ваших прежних знакомых не ожидал от вас подобной прыти. Я молчу про ту великолепную схему, что вы практически сумели провернуть, это достойно отдельного и более длительного разговора, да только времени сейчас нет. Речь идет о вылазке в ресторан и последующем из него исчезновении. Да, это было что-то! Эдуардович в ярости, его бойцы перешерстили все вокруг, и само здание с территорией, и окрестные улицы нашего города, да только толку ноль. Если ты хотела его разозлить и довести до гипертонического криза, можешь праздновать победу, потому что все у тебя получилось. И даже уйти получилось бы, затеряться. Они-то сейчас дорогие гостиницы трясут в полной уверенности, что Светлана Липник не остановится в заведении уровнем ниже пяти звезд. Видели бы они этот кошмарный диванчик и это одеяло, про пыль с грязью я, разумеется, уже молчу.

– Беру то, что могу, – буркнула я.

А мысленно отметила, что мужчина очень легко перешел с рафинированно вежливого «вы» до панибратского «ты», легко и быстро, буквально за одну минуту.

Похоже, это киллер по кличке Интеллигент. Прозвище он получил за манеру выражаться грамотно и почти без признаков блатного жаргона. И обращаться ко всем исключительно на «вы». А сейчас он фамильярничает, да и пускается в пространные объяснения, вероятно, потому, что знает Светлану и ненавидит ее или за что-то сильно злится.

Он тем временем громко рассмеялся:

– А ты не меняешься, дорогая. Нет, лицо, волосы и весь остальной стиль ты, конечно же, сумела изменить, в наше время это дело недолгое и до безобразия простое, но манеру общения, эти твои фразочки, а главное, врожденные цинизм и наглость, их же не спрячешь.

После этих слов я слегка растерялась. Кажется, внедрение прошло слишком успешно. Быстро вживаюсь в роль, к радости Мельниченко и своему ужасу. Кажется, эту Светлану все очень недолюбливают, и даже не только за то, что она слила практически всю организацию. Похоже, что она, в принципе, не очень хороший человек. Впрочем, сейчас речь не об этом, сама себя одернула я.

– Для человека, что торопится со мной разделаться, ты что-то слишком много болтаешь, – издевательски рассмеялась я.

– Сегодня ты умрешь, можешь в этом не сомневаться, – разозлился он, – ты перешла грань, и сама это прекрасно понимаешь. Ты просто заигралась, детка, возомнила себя самой умной и решила, что сумеешь провернуть эту грандиозную комбинацию. Задумано и правда было неплохо, дерзко и талантливо. Но подобные вещи всегда наказуемы, и очень жестоко, тебе ли с твоим опытом не знать?

– А ты тоже не изменился, – хохотнула я, – помни, дорогой, болтун – находка для шпиона.

Сейчас мое положение было неплохим, позиция надежной и укрепленной. Но слишком сильно тянуть время не стоило по многим причинам. И киллер мог прийти сюда не с двумя помощниками, а большее количество прихватить для пущей надежности. Кроме того, утро не за горами, значит, в здании может появиться охранник, чтобы осмотреться и все проверить перед сдачей смены.

Мужика тут и так ждут два остывающих «сюрприза», что обязательно гарантируют ему кучу неприятностей и разбор полетов с полицией и начальством. Незачем его еще в перестрелку втягивать.

Да, позиция моя была всем хороша, но неудобна для нападения. По сравнению с коридором, моя комната лучше освещена. И стоит мне высунуться из укрытия, я буду словно на ладони. Тогда как своего противника я, наоборот, совсем не вижу. Стрелять же наугад, конечно, можно, только глупо. Патронов у меня всего одна обойма осталась, а противник может тоже в бронежилете быть, здесь требуется прицельная стрельба. А качественно прицелиться сейчас я никак не могу. Поэтому и пытаюсь разозлить противника, спровоцировать, заставить его напасть, и не просто выстрелить, а выйти из тени и подойти поближе.

Но вместо того, чтобы разозлиться, мой оппонент задорно рассмеялся:

– Ты бесподобна, честное слово. И убить тебя это страшное испытание, но и большая честь для меня.

– Слушай, если это для тебя так трудно, ты можешь просто уйти, прямо сейчас. И тогда никому не придется умирать, – искренне предложила я, на успех, впрочем, не надеясь.

– Ты серьезно, Светлана? – Он снова рассмеялся. – Нет, это не пройдет. На сей раз провернуть что-то грандиозное не получится, сама должна понимать, отсюда выйдет лишь один из нас: или ты, или я! И шансов, несмотря на явные успехи в стрельбе и твои вечные уловки, у тебя практически нет.

– Это почему же?! – быстро отреагировала я.

– Во-первых, я отличный стрелок, во-вторых, тоже надел бронежилет, а третье, и самое главное, ты только что израсходовала последнюю пулю в своем магазине. И значит, ты просто прячешься за столом и отчаянно пытаешься разыграть свою последнюю козырную карту – личное обаяние. Или просто пытаешься мне мозги запудрить.

С этими словами мужчина перестал прятаться за стеной коридора и показался в дверном проеме, а потом без колебаний шагнул в мою комнату и поднял пистолет. Но выстрелить не успел, как и сделать больше одного шага. Ведь как только он показался из темноты, то рухнул после моего прицельного выстрела в голову. Упал на грязный пол, неподалеку от своих поверженных помощников.

– Зато у меня есть второй пистолет, – ехидно прокомментировала я, – с совершенно полной обоймой. И заметь, я предлагала тебе убраться, так что все по-честному.

Впрочем, времени для бессмысленных разговоров совсем не было.

Я осмотрела тела, убедилась, что в карманах их одежды нет ничего, что могло бы указать на Светлану Липник. Так же стерла все свои отпечатки, чтобы обезопасить Евгению Охотникову. Ведь, судя по всему, скоро в этом здании будет работать следственная бригада.

Потом я торопливо вышла на улицу, аккуратно заперла за собой дверь и прошлась по собственным следам на утоптанном снегу, полностью уничтожая их.

Занимаясь этим, я, разумеется, перестраховывалась. Но пусть доблестную полицию на меня ничто не сможет вывести. А они здесь скоро появятся, по моим расчетам, светать начнет буквально через часок. Кроме того, не стоит забывать, что мои следы, как и следы погибших киллеров, могут искать их коллеги. А мне бы очень хотелось, чтобы находили меня не каждую ночь, а хотя бы через одну. Все же хочется, пусть иногда, качественно отсыпаться, так и бдительность утратить недолго. Впрочем, нормально отоспаться я смогу лишь тогда, когда полностью закончится эта история.

После того как я ушла с территории бывшего детского сада, немного прошлась пешком, проверяя, нет ли за мной слежки. Потом посидела немного в городском сквере, что возле Большой Садовой улицы, дождалась, когда пойдет городской транспорт и, главное, когда народа на улицах станет больше. Немного покаталась, пересаживаясь с трамвая на автобус, а потом снова на трамвай. Вроде бы без особой цели, а на самом деле, чтобы удостовериться, что за мной никто не следит и надежное убежище так и останется таковым.

А потом направилась в домик, что находится неподалеку от вокзала. Там согрела воды, выпила огромную кружку горячего чая, закусила его сушками и с чистой совестью завалилась спать.

Ночь сегодня выдалась слишком бурной и эмоциональной. Мне просто требовалось отдохнуть, особенно, если учесть, что следующая ночь может быть ненамного спокойней.

Так прошло несколько дней, я меняла убежища, подолгу нигде не останавливаясь. Но меня все равно умудрялся находить то один, то другой киллер.

Я уже перестала узнавать их в описаниях бандитов, данных Мельниченко, и сосредоточилась лишь на одной задаче – уцелеть, оторваться, сменить место дислокации, отбить очередную атаку, уцелеть и так далее по кругу.

Иногда я возвращалась в домик старушки; лишь только он, по какой-то странной случайности, еще не был обнаружен врагами.

* * *

Проснулась я лишь ближе к вечеру. Если бы мне требовалось только один раз подменить собой подопечную, а потом залечь глубоко на дно или, наоборот, рвануть куда-нибудь в бега, все было бы намного проще. Но Мельниченко требовалось, чтобы я держала руку на пульсе, появлялась в нужный критический момент и уводила преследователей от подопечной, вызывая огонь на себя.

Но чтобы владеть информацией, нужно иметь к ней доступ. А я оказалась в неком информационном вакууме. И благодаря Сашке с его конспирацией не могу выйти из тени просто так, чтобы узнать новости.

Значит, остается лишь один безопасный вариант – Генка Петров. Но чтобы выйти с ним на контакт, тоже нужно соблюдать определенные правила.

Я привела себя в порядок, как смогла почистила одежду, наскоро перекусила и вышла из дому.

Немного осмотрелась, прошлась, проверяя скорее по привычке, сейчас я неприятностей не ждала.

Судя по времени, Генка еще должен быть в своем кабинете, но медлить нельзя, рабочий день близился к концу. Поэтому я ускорилась, насколько это было возможно, добралась до ближайшего телефона-автомата и набрала городской номер приятеля.

– Полковник Петров, – молодцевато гаркнул Генка, снимая трубку после первого же гудка.

– Привет, это я, ваша Пропажа, – сказала негромко.

– Привет, Пропажа, ждем звонка, волнуемся даже.

– Зря, волнения сокращают жизнь, у меня все нормально.

– Нам пошептаться бы, – торопливо сказал Генка.

– Так шепчемся уже, – хмыкнула я.

– А встретиться?

– Нет. Пока без вариантов.

– Ладно, тогда так. Даже не знаю, с чего начать.

– С главного, Геночка.

– Со мной связался наш общий друг, – говоря так, приятель, разумеется, намекал на Сашку Мельниченко, – он говорит, что все хорошо, но ты нужна в самое ближайшее время.

– Хорошо. Когда? Где?

– Пропажа, а тебя это не напрягает? Совсем?! Ну, общая постановка вопроса?!

– Все в рамках договора, – строгим тоном отрезала я.

– Ладно, об этом потом. Вечеринка назначена на завтра, на двенадцать. – Генка имел в виду, что завтра начинается суд, и в двенадцать часов открывается первое судебное заседание. – Вечеринка будет закрытой, вход только по специальным приглашениям.

– Это понятно, так и предполагалось. А место?

– О месте проведения сообщат в самый последний момент.

– Здорово, а я как об этом смогу узнать?!

– Через меня, ты ведь сможешь еще раз набрать, после восьми утра?