Я - Легион

Михаил Злобин

Я - Легион

Пролог

Антон Волков торопливым шагом преодолевал длинный коридор, выкрашенный ужасной коричневой краской с не менее ужасным бордовым кантиком в том месте, где краска переходила в побелку. Первое время парень недоумевал, кто вообще в здравом уме захочет так изуродовать какое бы то ни было помещение, но вскоре привык настолько, что подобный антураж казался ему чем-то родным и даже ностальгическим, вызывающим теплые воспоминания о детстве и школе.

Спешно забегая по лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки, он продолжал ломать голову. Что такого из ряда вон выходящего могло приключиться, отчего его вызывает аж сам директор? Для чего Волков вообще ему мог понадобиться?

Ответов на эти вопросы у судмедэксперта не было, так что он продолжал изнывать от неизвестности, опасаясь, что этот срочный вызов связан с каким-нибудь его серьезным косяком. Хоть Антон за собой их и не мог припомнить в последний месяц, но кто знает?

Уже на самих подходах к кабинету начальства, Волков повстречал Хомича — своего, можно сказать, куратора, наставника и товарища, с которым работал с первого своего дня здесь вот уже на протяжении трех лет.

— О, Антон, наконец-то! — Хомич, завидев парня, сразу оживился и начал суетиться, чем взволновал подчиненного еще больше. — Давай, нас Русакова ждет!

— Никита Михалыч, да что случилось-то?!

— Потом, Антоша, все потом! Ты, давай, заходи! — Хомич чуть ли не силком затолкал его в приемную и усадил на стул. — Сейчас нас вызовут, ты главное не тупи, ладно? На вопросы отвечай четко и твердо, не мямли, если чего-то не знаешь, то говори, что уточнишь информацию.

— Ладно… — растерянно ответил парень, — а по какому поводу-то я понадобился?

— По поводу твоего пос… — договорить начальник не успел, потому что его прервал зазвонивший у секретаря телефон.

— Да, Наталья Борисовна? Да… сейчас… конечно.

Трубка упала на рычаги, и секретарша резво вскочила со своего места, поторапливая двоих судмедэкспертов.

— Все-все, она уже ждет, заходите!

В небольшом кабинетике приемной сразу стало как-то суетливо. Хомич подталкивал в спину Антона, секретарь подгоняла Хомича, и все это сопровождалось их настойчивым шепотом: «Быстрее, она ждет! Ну, заходите!»

Они знали крутой норов директрисы не понаслышке, и никто из присутствующих не желал лишний раз навлекать на себя ее гнев. А их нервозность с легкостью передавалась молодому специалисту.

Однако вся суета прекратилась вместе закрывшейся за их с Хомичом спинами дверью. Никита Михайлович педантично поправил свой медицинский халат, и смело шагнул в центр кабинета, приглашая Антона следовать за ним.

— Наталья Борисовна, вот, это Антон Волков. Наш молодой специалист, кто работал с телом Анатолия Вагина.

Пожилая женщина в кресле, оторвала от стопки документом донельзя строгий и пронзительный взгляд и смерила им Волкова, отчего парню стало немного не по себе. Об этой старой мегере ходили слухи, один другого страшнее, отчего Волков себя заранее накрутил и теперь мандражировал от одних только своих мыслей.

Вообще, Русакова не производила на первый взгляд серьезного впечатления. Одутловатое лицо, морщины и редкие волосы. Обычная старушка, каких тысячи. Но эта ее короткая прическа, выкрашенная совершенно не по-деловому в легкомысленный бледно-фиолетовый цвет и висящий с левой стороны лба локон, который все без исключения работники Центра называли иронично «локон страсти», придавали ее внешнему виду некоторый диссонанс.

— Молодой человек, — Русакова не отрывала взгляда от парня, просвечивая его маленькими глазками словно рентгеном, — вы тщательно все изучили? Материалы подготовили? Эпикриз составили?

— Конечно… — на середине слова голос Волкова просел, отчего ответ его прозвучал совсем уж робко. Парень даже на себя немного рассердился, и следующую фразу сказал уже гораздо громче и уверенней. — Кхм… у меня все давно готово.

— Отлично. — Она перевела свой тяжелый взгляд на Хомича. — Ты за него готов поручиться? Мне не придется краснеть и ничего выслушивать?

— Не думаю, Наталья Борисовна. Антон весьма исполнительный и ответственный работник, редко когда к его заключениям у меня бывают замечания.

— Но все-таки бывают? — Зацепилась директриса за его слова. Вот же какая дотошная старуха!

— Э-э-э… все мы люди, все мы ошибаемся… — начал было Хомич защищать своего подопечного, но Русакова его грубо перебила.

— Сейчас у вас нет права на ошибку! Я не собираюсь от Сухова ничего выслушивать, так что все должно быть идеально! Вам это понятно, Никита Михайлович?!

— Мне это понятно, Наталья Борисовна. — В тон ответил старший судмедэксперт, с легкостью выдерживая противоборство взглядов.

Волков вдруг почувствовал к своему начальнику искреннее уважение, потому что тот находил в себе смелость так отвечать этой злобной мантикоре, когда сам Антон стоял ни жив ни мертв, не замечая даже выступившую на лбу испарину.

— А что касается вас, молодой человек, — парень даже не сразу понял, что директриса снова обратилась к нему, — то за каждый ваш промах, недочет или ошибку, я спрошу лично с него! — Зажатая между её двумя пальцами ручка указала в сторону Хомича. — А потом и с вас, так что очень советую подойти к своим обязанностям крайне ответственно, и все тщательно перепроверить.

— Я всегда тщательно подхожу к своим обязанностям, — буркнул Волков, воодушевленный примером своего куратора. Эта злобная бабка откровенно действовала ему на нервы, и он бы перестал себя чувствовать мужчиной, если б вот так молча ушел, ни сказав даже слова ей наперекор.

— И я очень на это надеюсь! Потому что в противном случае вы отсюда вылетите с волчьим билетом, что вас даже в муниципальную больницу не возьмут бомжей вскрывать!

— Не нужно со мной разговаривать в таком тоне! — Антона несомненно напугала такая перспектива — Волков с волчьим билетом, почти иронично. Но тон, которым с ним разговаривали, заставлял забыть о здравом смысле, и ни в коем случае не молчать!

После его ответной реплики Хомич удивленно воззрился на своего сотрудника, проговорив одними губами: «Антоша, помолчи!» Но Волков уже не собирался отступать. Он не позволит с собой так обращаться никому, даже если это директор целого Центра, где ему еще работать.

— Мальчик, — мегера выделила голосом это слово, как какое-то ругательство, — тебе сколько лет?

— Тридцать два.

— Так вот, послушай меня. Я в судмеде и криминалистике работаю дольше, чем ты живешь на этом свете. И разговаривать с тобой я буду так, как посчитаю нужным. А если что-то не устраивает, заявление на стол и пошел на все четыре стороны. Тебе понятно?!

— Более чем. — Коротко ответил Антон, не сводя с противной старухи злого взгляда. Надо же, как-то три года держался, не попадался начальству на глаза, а тут первый же визит и уже такая отповедь. Не добавляет оптимизма, знаете ли…

— Ну вот и молодец. Свободны оба. Хомич, через час мне доложишь подробности по работе этого пионера.

Услышав такое обращение в свой адрес, Волков снова вскинулся чтобы что-то веско ответить, но был схвачен Никитой Михайлович под локоть и быстренько вытащен из кабинета.

— Ты что, Антоша, совсем с дуба рухнул?! Ты зачем ее злишь?

— Я? Злю?! — Волков искренне возмутился, потому что после тех слов, что наговорила эта старушенция, ему хотелось примерить на себя образ Раскольникова. — Да вы слышали, что она говорила?!

— Ну говорила, и что?

— Как и что?! Да как можно было молчать на такое?!

— Эх ты, Антон. Молодой ты еще…

— Молодость тут не при чем, мне уважение к себе дороже. Тем более, работа тут не прям уж сладкий сахар, что еще и закидоны этой жабы терпеть!

— Я и говорю, молодой…

Волков лишь недовольно хмыкнул, не став больше озвучивать свою точку зрения. Он ее обозначил, а Хомич услышал. Принимать или нет — дело его, но для себя Антон все уже твердо решил.

— Пойдем, посмотрим, что там тебе накопать удалось, а то если хоть на один вопрос Сухова не ответишь, тебе этот наш разговор с Русаковой покажется цветочками. Генерал, знаешь он какой? У-у-у, с ним лучше вообще по работе не пересекаться. Мозги чайной ложкой выскребет.

— Подождите… — парень только сейчас вдруг осознал, о каком Сухове идет речь. — Так это тот Сухов приедет, что начальник Управления? Генерал-майор?

— Ну да, а ты о ком подумал?

— Матерь божья… Никита Михалыч, пойдемте скорее! Нужно же все проверить! А вдруг он что-нибудь спросит, а я этого знать не буду? Вы же мне поможете, в случае чего? Посмотрите мой эпикриз? А если я упустил чего из виду? А когда он приезжает? У меня есть время, если что, переписать? А он…

— Тише-тише, Антоша! — Старший судмедэксперт хлопнул по плечу своего подопечного, прерывая его панический поток сознания. — Сейчас все глянем, во всем разберемся, ты чего разволновался?

— Да как чего… Сухов же… — промямлил парень.

— Не кипишуй, ты просто дело свое делай, и все будет нормально, договорились?

— Ага… я постараюсь…

— Ну вот и ладушки!

Глава 1

Генерал-майор Сухов приехал ровно тогда, когда его и ждали. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Похвальная пунктуальность, которой не могут похвастаться многие большие начальники, считающие что их господское величество находится слишком высоко, чтобы беспокоиться о педантичности. Они считали, что их, в случае чего, могут и подождать. Генерал, как оказалось, был вовсе не из таких. Он не только ценил свое собственное время, но и время своих подчиненных, насколько это вообще было возможно в такой структуре, как министерство внутренних дел.

Волков и Хомич стояли у холодильников с телами и тянулись по струнке, хотя ни один из них не носил погон, но вид сурового полицейского на простых судмедэкспертов производил сильное впечатление. Нервозности подбавляла еще и Русакова, что сопровождала генерала и развлекала того по пути своим веселым щебетанием. Нет, ну надо же, вроде один и тот же человек, а как меняется манера разговора! Если с подчиненными она строгая и беспринципная мегера, то с Суховым вполне себе нормальная тётка. Вот так преображение…

— Ну-с, приветствую бойцов невидимого фронта! — Зычным голосом поприветствовал пару судмедэкспертов полицейский, на что они в ответ вразнобой пробормотали нечто вроде приветствия. — Ну, давайте, ребята, показывайте. У меня времени мало, так что прошу только самую суть.

— Да, конечно, он вот здесь… — Волков подошел к одному из холодильников, от волнения даже начав сомневаться, правильную ли выбрал дверцу. Но когда повернул ручку и дернул на себя, с облегчением выдохнул. Тазик с потрохами в ногах стоит, значит, все верно. — Вот он.

— М-да, — потер усы генерал, совершенно спокойно реагируя, без преувеличения, на кусок гнилого мяса, в котором человек угадывался лишь по силуэту. — Потрепала его жизнь, конечно. Ну и что с ним?

— Тело обнаружили волонтеры в одном заброшенном коллекторе в промышленной зоне за городом. — Начал пояснять Волков, а Хомич в это время впихнул Сухову в руки папку с фотографиями и тезисными заключениями по вскрытию. — Они прочесывали пригород в поисках пропавшего ребенка, а натолкнулись на… вот это. Состояние тела было изначально весьма удручающим, и многого установить не удалось, но все же…. эх, даже и не знаю, с чего начать…

— Сначала начните, молодой человек! — Не удержалась и подала голос старуха, грозно сверкнув на парня своими злобными глазками.

— Наташ, не надо. — Сухов, к удивлению Антона, на корню пресек ее попытку надавить на подчиненных. — Дай я сам с ребятами поговорю. Ты можешь свободно заниматься своими делами, не отвлекайся на меня. Выход я найду, не переживай.

— Хорошо, Андрей Геннадьевич, — мгновенно изменившимся тоном отозвалась Русакова, — как скажете!

И упорхнула с таким довольным видом, будто тот факт, что генерал ее отослал подальше, был самым радостным событием в её жизни. Да-а, так лизать задницу нужно еще уметь…

— Итак, как там тебя?

— Антон…

— Ага, Антон. Так вот, давай сразу с причины смерти, что удалось установить?

— Честно говоря, тело пролежало во влажной среде почти месяц, по нему вообще мало что можно установить в принципе. Мы то и опознание сумели провести только по сохранившимся фрагментам весьма характерной живописи на спине, потому что лица как такового у трупа не было.

— То есть не было?

— На третьей странице посмотрите. — Подсказал Хомич, и генерал принялся листать врученную ему папку. Найдя нужную страницу и полюбовавшись неприглядным месивом, что напоминало больше тухлую отбивную, нежели человеческое лицо, Сухов важно покивал.

— Ага… ну, допустим. Но хоть какую-то картину вы смогли установить?

— Ну, кое-что сумели, да. По всем признакам, смерть наступила в результате множественных ударов тупым предметом по голове и лицу. Именно поэтому оно в таком виде. Затем, труп сбросили в коллектор и протащили около пятисот метров на животе, растеряв по пути все внутренности. Сказать что-то более точно теперь уже не представляется возможным. Разве что только есть один нюанс…

— Какой нюанс? — Генерал сразу же ухватился за эту фразу, как бульдог за кость.

Волков глянул на своего начальника, как бы ища у того поддержки, но тот лишь безразлично пожал плечами, мол, хочешь, говори.

— В общем, товарищ генерал, это не то чтобы наш профиль, просто совместно с криминалистом мы обратили внимание, что на некоторых участках этого подземного тоннеля протащить труп было бы невозможно, поскольку там из-за глиняных и мусорных наносов слишком тесно и узко.

— Та-а-ак… очень любопытно! И какой вы сделали вывод из этого?

— Я не знаю, товарищ генерал… — Волков потупил взгляд, боясь озвучить ту мысль, что пришла ему в голову.

— Знаешь, Антон, я по глазам вижу твоим, что знаешь. Ну или, по крайней мере, догадываешься. Выкладывай, не бойся!

Сухов показался судмедэксперту вполне себе нормальным мужиком, и чего его Хомич так пугал? Поэтому парень все же выпалил то, о чем подумал первым делом.

— Похоже на то, что покойный сам туда заполз…

— Теряя кишки? — Удивился генерал. — Разве это возможно?

— Абсолютно точно могу сказать, что нет, — встрял в разговор Хомич, — но это просто немножко фантастичная догадка. Так, ничего серьезного!

— Нет, подождите! — Полицейский строгим жестом остановил куратора Антона и снова обратился лично к нему. — Расскажи подробней, ты об этом подумал только из-за тесноты в трубах?

— Нет, не только… я внимательно изучил отчет криминалистов, и не нашел упоминания о каких-либо еще следах. Только отпечатки ползущего человека и следы волонтеров. Они, конечно, там очень сильно натоптали, но они не могли же затоптать абсолютно все следы. А рабочей группой не было обнаружено никаких признаков волочения тела, которых просто не могло не остаться, при условии, конечно, что труп тащили по влажному осадку на дне коллектора.

— Ну, их ведь могло и дождями смыть за все это время, разве нет? — Предположил генерал.

— С одной стороны да, но есть еще одно но. Посмотрите на предпоследней странице, там фотографии отпечатков ладоней. Нам не удалось точно установить, кому они принадлежали, потому что вода сильно смазала их вид. Но по размерам они вполне соответствуют ладоням погибшего. Да и глубина отпечатков свидетельствует именно о том, что на руки опирались всем весом, иными словами, ползли.

— Действительно, странно… отпечатки ладоней, значит, не смыло…

Сухов ненадолго задумался, начав мерить помещение шагами и хмуриться, что-то бормоча себе в усы.

— Так, — остановился он посреди помещения и снова обратился к Антону, игнорируя Хомича, — а какова вероятность, что Вагин умер от… ну, от потери кишок в коллекторе?

— Это, в целом, не исключено. Но тогда не совсем понятны обстоятельства, при которых он получил травмы головы. Если только кому-то не пришло в голову избивать труп. И все еще неясно, как покойный сумел проползти такое расстояние без внутренностей.

— Ясно… интересное ты наблюдение сделал, Алексей…

— Антон.

— А? Да, извини. — Генерал в задумчивости подергал себя за ус, извинившись просто на автомате. — Ух, спрошу я с криминалистов, почему мне никто не доложил обо всех этих странностях, ой, как спрошу!

Сухов внезапно спохватился, закатал рукав кителя и глянул на наручные часы.

— Все, мужики, я вас покидаю. Рад был выслушать экспертное мнение.

Уже уходя, полицейский остановился в дверях и бросил взгляд на Волкова.